Свой среди чужих

Я положил шлем, на край стола и активировал его голографическую систему – она создала карту расположения моих отрядов и баррикад. – Наши полки заняли ключевые позиции для подавления бунта. Однако, мятежники всё равно перебрасывают свои силы, мы не можем полностью иммобилизовать противника – мы только удерживаем пункты, которые гвардия может использовать как относительно безопасные зоны для развёртывания медицинских подразделений, пунктов снабжения и связи. – Опорные пункты обороны, – кивнул Живан, – крайне мудрое решение, как оказалось, – он впервые похвалил меня, – это серьёзно облегчит нам задачу. А что говорят ваши разведчики и снайперы? – Информация о местонахождении противника… вы можете отключить свой гололит? – Да, – живан нажал пару рун на подлокотнике своего кресла и картинка исчезла, после чего МСО развернул уже новую, теперь уже с помощью моего шлема. И эта картинка была намного лучше живановской, точность была как у вида города с высоты полёта бомбардировщика. Мы могли видеть районы, дома, даже окна в домах и рельефные выступы на крышах в виде антенн и вентиляции. Отлично. Над картой появились красные маркеры-флажки. Имперская гвардия в виде зелёного флажка с золотой аквилой, СПО в виде синего флажка и мятежники в виде красного. – В таком случае сообщаю имеющуюся у нас информацию. Мятежники сосредоточены в крупные банды численностью от трёхсот до тысячи человек. Наши снайперы постоянно меняют позиции и следят за их передвижениями по городу. Основной ударной силой против мятежников являются боевые машины лендрейдер и носороги, на которые установлено дальнобойное противопехотное вооружёние. Сто двадцать танков на данный момент распределено по городу, – картинка увеличилась и показала одно стоящее подразделение на отдельной улице, – обычно это лендрейдер в сопровождении рыцаря-дредноута, или даже наоборот. Подвижные рыцари и тихоходные, но мощные лендрейдеры. С помощью подобных мобильных отрядов, а так же поддержки штурмовиками, возглавляемой капитаном ЭлЛисой мы реализовали тактику сдерживания и загона мятежников. Обратите внимание – все группы передвигаются по городу, пресекая или перенаправляя передвижения мятежников так, чтобы измотать их постоянным маневренным боем без возможности перегруппировки. Если бы всё было так просто – мы бы силами десятка танков подавили весь мятеж, однако, всё куда хуже. Противник использует подземные коммуникации, что ставит нас в патовую ситуацию. Они не могут соединиться в достаточно крупный отряд, который не был бы немедленно атакован штурмовой авиацией и бронетехникой, мы не можем отрезать отдельных мятежников от снабжения и пополнения личным составом. – И что тогда вы решили? Не скрою, тактика отличная и демонстрирует превосходную слаженность между вашими полками. Я уже склоняюсь к идее, что стоит объединять полки в слаженные команды, пример чистильщиков довольно красноречив. – Тут нужны кое-какие технические детали, однако, не могу с вами не согласиться, солдаты разных родов войск должны знать о возможностях других полков и грамотно взаимодействовать. Пехотный, танковый и авиационный полки, выученные и воюющие вместе – многократно сильнее трёх этих полков, просто собранных в одну единицу. Вернёмся к положению. Оно на данный момент стабильно – крупных боестолкновений не происходит, основные стычки происходят между пятёрками наших мобильных групп. Мы избрали тактику массовых быстрых атак – пятёрка солдат состоит из трёх солдат с хелганами, солдата с гранатомётом с фраг или мельта-ракетой, и снайпера. Основная тактика боя в городе – это удар по скоплению из гранатомёта, обстрел из хелганов или обстрел снайпером отдельных целей, после чего быстрый отход и передвижение на новую позицию. Мятежники теряют по тридцать-пятьдесят человек в минуту, при этом не могут нанести удар по нашим войскам. Лендрейдеры и носороги с болтерами и огнемётами представляют для них слишком большую проблему. Однако, численность мятежников постоянно растёт – к ним прибывают друзья из других городов гравалакса. – Сколько человек вы потеряли? – спросил кто-то из офицеров. – Пока что ни одного. Помереть в такой стычке – было бы величайшим позором для любого из наших воинов, поэтому полагаю, потерь у нас не будет. Офицер замолчал. Я же продолжил: – На данный момент главную проблему создают именно подземные коммуникации мятежников. Мы перешли к самому радикальному и эффективному способу их ограничения – массированной установке управляемых минных полей на улицах – они защищают все наши пункты обороны и гарантируют серьёзные потери любой группировке в случае, если они попробуют пойти на штурм. Но мины – это не панацея. Солдаты согласно кивнули, Живан сообщил: – Я удовлетворён вашей работой, полковник Кларк. Но чтобы одержать победу, нам нужно лишить мятежников штаба и координации действий. Вам удалось узнать, откуда враг получает приказы? – Как ни странно – нет. Вокс-связь пеленгуется и анализируется, пока что отрабатывается версия с гонцами или псайкерами, потому что мы не смогли обнаружить места отправки и момент получения приказов. – Плохо. Что ж… Всё зависит от расследования инквизитора. * * * * * Самыми опасными из мятежников были СПО, присоединившиеся к мятежу и сражающиеся даже сейчас, когда стало очевидно – легко взять победу не удастся. Я после совещания двинулся в гущу боя, заодно желая увидеть всё своими глазами. Вот только сделал я это, забравшись в кабину пилота шагохода. Эта могучая машина была спроектирована так, что могла доставить проблем всем – и авиации, и пехоте, и бронетехнике противника. Забравшись в удобное кресло, я опустил дуги безопасности, они зафиксировали меня в моей броне прямо в кресле. Броня пилота – последний эшелон защиты, даже если машина взорвётся – пилот выживет. Расслабился, уместившись в ложемент и в тот же момент мой нейроинтерфейс переключился на управление машиной. Мир вокруг мигнул и я окончательно соединился с сенсорикой машины. Это ощущение было непривычным, но только в первый момент. Первым, что я увидел, были машины и люди – видеть их так, словно они разом превратились в лилипутов – неожиданно. Я ощутил все приводы и броню машины, так, словно она была мной, а я – ею, это отличное ощущение. Хотелось двигаться, я понимаю энтузиазм Лисы в отношении нейроинтерфейсов, она и раньше чувствовала машины, а теперь – может ощущать всё, сливаясь с техникой. Это чудесное ощущение. Я посмотрел на свои руки и поднял с подъехавших носорогов оружие, положенное мне. Размер у пушки был подстать самому дредноуту. В той ручной установке, что я поднял, плазмомёт, способный быть и лучевым, и огнемётным, был спарен с болтганом, снабжённым противопехотными болтами калибра восемьдесят два миллиметра. Такой болтер – просто машина смерти против пехоты на малых дистанциях. Автоматическое оружие такого калибра – одно из древнейших, так что мы просто поддерживали традицию. Ноги ощущали ребристость брусчатки – она слегка проминалась под тяжёлыми шагами машины, только включение антиграва позволяло не портить дорогу. Я окончательно привык к машине и передёрнув затвор болтгана, снял его с предохранителя и отправился быстрым бегом между домов по дороге. Это было очень приятное ощущение! Ощущение мощи и силы, ощущение собственного веса и стремительности, словно разогнался на тяжёлом танке – ничто меня не остановит! Бег продлился пять минут – я включил прыжковые двигатели и антигравы во время прыжка – они резко потянули меня вверх и баррикада была перепрыгнута, как мои бойцы без труда могут перепрыгнуть бордюр. Опустившись на землю с грохотом и приятным ощущением собственного веса, я выбежал из-за угла к небольшой группировке мятежников. Первыми, кого я встретил, был отряд СПО верхом на грузовике, они резко вильнули на дороге, увидев бегущего им навстречу меня и я просто перепрыгнул их машину, которая врезалась в столб. Идиоты, привыкли к гражданскому времени и водят так, словно на дворе мирная обстановка. Проблема уличных боёв зачастую состояла именно в снайперах и окнах, и поэтому мне пришлось первым делом решать именно эту проблему. Передо мной появился кордон СПО, и над ними в окне дома полыхнула вспышка, выстрел попал в одного из лоялистов, которые перебегали улицу. Я поднял свой болтган и на бегу, используя систему наведения, выдал очередь из десятка болтов по тому окну, в котором засел снайпер. Я уже и начал забывать, что болтер – оружие не только эффективное, но и эффектное – грохот и шипение снарядов, вместе с быстро удаляющимися светящимися точками – реактивными двигателями болтов, и попавшие в окно здания болты разорвали несчастного, нашпиговав его останки осколками. Ещё, судя по расположению, погибли два его товарища, на последнем этаже – наблюдатели снайпера. Опустив оружие, я перепрыгнул могучим прыжком место боя и побежал дальше, к лоялистам, где они встретились с СПО. Лоялисты заняли крайне пассивную позицию – жалели своих братьев по разуму из ксенолюбской фракции. Вдалеке громыхнула артиллерия и через несколько мгновений на улицу, по которой я бежал, выехала саламандра, а за ней – несколько часовых, так что увидев меня, они наставили орудия. МСО перевёл меня на вокс-канал. – Вальхальский? – спросил я у них, заметив символику полка на бортах машин, – каким ветром вас сюда занесло и что это за взрывы? – Говорит майор Броклау, – ответил мне голос, – представьтесь. – Полковник Кларк, отряд чистильщиков, – вежливость никогда не повредит, – и где вы потеряли комиссара Каина? – Я здесь, – вклинился новый голос, – как я рад видеть вас, полковник Кларк. Мы атакуем позиции врага. Ваши люди изрядно помогли нам прикрытием. Вы в курсе, что происходит около высот? – Лоялисты делают вид, что сражаются с ксенофилами, – пожимание плечами в такой большой машине выглядит довольно забавно, я закинул свой болтган на плечо, – будьте крайне осторожны – в городе действуют снайперы ксенофилов, следите за окнами. – Отлично, – машины ехали вперёд, а я присоединился к их колонне. Мы разделились и Каин на своей саламандре отправился в сторону складов, а колонна пошла дальше. Я побежал лёгкой трусцой перед саламандрой Каина, и через пять минут движения мы встретили горстку трупов и ещё живого офицера СПО, который находился около стоящего поперёк дороги примитивного военного грузовика. Я прошёл мимо и остановился рядом, офицер посмотрел на меня квадратными от удивления глазами, когда я закинул на плечо болтер и смотрел сверху на тормозящую около нас саламандру и выходящего из неё комиссара. Каин вылез и начал допрашивать офицера, о чём я слушал. Он даже прикрикнул на него, пообещав расстрелять, если тот не соберётся. Офицер залопотал что-то о солдатах СПО на складе, которых прижали ксенофилы. Каин повернул голову, аквила на его фуражке блеснула на солнце: – Слышал? – Конечно, – кивнул я, – нужно помочь ребятам. – Вас послал инквизитор? – Нет, – отрезал каин. Похоже, инквизитор и здесь отметился. Ну хоть что-то есть! Так, нужно мне вспомнить про то, что я тоже инквизитор и в мои обязанности входит так же узнать правду. И следует поторопиться. – МСО, что говорят дроны-разведчики? – Дроны-разведчики не снабжены вокабуляторным модулем, – сообщил мне модуль. – Перефразирую – мы можем вычислить центр командной структуры врага, опираясь на известные нам данные. – Отчасти. По всей вероятности командование мятежников находится в подземельях города. Подобные города построены на большом культурном слое, состоящем из старых зданий. – Дикость какая… короче, они под землёй? Значит принимай новую директиву с высшим приоритетом – запусти наши разведывательные дроны в туннели под городом. Нужно было сделать это раньше. Нужно составить подземную карту города и проанализировать наличие врагов в тех или иных направлениях, тщательно срисовать их и найти точки входа и выхода в подземелья. – По поводу точек входа… – МСО отвлёкся, когда я начал бег за быстро едущей машиной Каина, – их слишком много. Канализация, подвалы, просто входы… – Тогда придётся спуститься туда лично и проследить по следам и биосигналам противника его местонахождение. А пока поможем в бою немного. Улица заканчивалась перекрёстком, в крупном индустриальном здании напротив засела группа ксенофилов. Они так же прятались за ящиками и обстреливали солдат СПО, зажатых с двух сторон, везде слышались лазерные выстрелы. Каин вылез из под прикрытия саламандры и направил на ящики огнемёт. Ох и неповезло ребятам – струя прометиума это адская смерть, в прямом смысле слова. Визги умирающих ксенолюбов били по ушам. Я поднял болтган и прицелившись от бедра, обдал здание потоком болтов, сидевшие на окнах ксенофилы были разорваны вместе с фасадом, щедро политым прометиумом нашим бравым комиссаром. Из-за баррикад напротив поражённого нами дома начали выбираться солдаты СПО. Комиссар снова пошёл поговорить с солдатами. Любит поболтать, как и любой комиссар. Разговор был короткий – нас опять посчитали подкреплением от инквизитора. И через мгновение МСО сообщил: – Внутри склада отряд инквизитора прижали огнём. Нужна срочная помощь. Ну бл… Я мысленно активировал команду на отсоединение. Каин, разговаривающий с сержантом СПО обернулся, когда машина встала на одно колено и створки на её спине открылись, откуда выбрался я, в своей силовой броне. Уцепившись за наплечник брони, я перемахнул прыжком голову своего дредноута и приземлился около каина. – Комиссар, внутри склада отряд инквизитора. Им нужна срочная помощь, берите мой шлем, – я сдёрнул с себя шлем, – протягивая его комиссару, – быстро, в нём фильтратор воздуха. Каин несколько мгновений застыл, похоже, сомневаясь, но потом взял шлем и судя по виду, он не был доволен обстановкой: – Откуда вы узнали? – Услышал разговоры внутри склада. Сейчас они пытаются по воксу связаться, проверьте частоты. Готовьтесь. Я вернулся к дредноуту и запрыгнув в открытый люк, вытащил из кабины хелган – дежурное, если так можно выразиться, оружие в дредноутах. Закинув ремень хелгана на плечо, я первым побежал в сторону ворот горящего склада. Каин, нахлобучив шлем, приказал своему адъютанту гнать прямо на горящий склад, сминая ворота. Атмосфера была такая, что «лишь бы успеть». Мы ворвались на горящий склад – большое помещение, ангароподобное, затянутое дымом и освещённое оранжевым светом от горящей крыши. Каин, благодаря моему шлему, скорее всего видел через его системы – и видел хорошо, как отряд инквизитора, так и их преследователей. Саламандра остановилась посреди склада, я активировал мощную систему боевого маневрирования, антиграв поднял меня над полом и миниатюрные двигатели бросили всем телом в сторону врага, словно я заскользил над полом, не встречая никакого сопротивления, резко остановившись в десятке метров слева-спереди от бегущих, вскинул хелган, установив его на среднюю мощность и скорострельность, и дал длинную очередь по преследователям. Бежало несколько человек – Орелиус, отстреливался на бегу из болтерного пистолета, рядом с ним бежал дедок, седая борода которого развевалась на ветру, шкафоподобные охранники орелиуса и фигура, затянутая в чёрный балахон. Я использовал все преимущества МСО и своих глазных имплантов и сенсоров в броне, чтобы навестись на врага – благодаря этому длинная очередь свалила сразу пятерых преследователей, резко перевёл огонь на бегущих за стенкой склада ксенофилов, повышая мощность хелгана. Выстрелы из единой череды импульсов превратились в тарахтение, но зато теперь пробили стенку склада и стоящих за ней людей. На наши головы рухнул кусок крыши – я выставил вперёд руку и применил гравитационный захват – устройство в наруче брони отбросило горящие куски в сторону. И тут загрохотал болтер, установленный на каиновской машине. Это кайафас наконец-то справился с системами наведения в шлеме и начал активно поливать огнём противника, который воспользовавшись моим замешательством выбежал и открыл огонь. По моей броне попало не меньше десятка выстрелов из лазганов и стабберов. Я, не став лишний раз геройствовать, просто переключил хелган в минимально мощный и максимально скорострельный режим, просто резанув по врагам длинной очередью, подавляя их огневой мощью. И отступал, шагая назад, тем временем в машину забрались все и саламандра рыкнув, вылетела из склада. Что ж, преследователям нужно оставить подарок. Я отступал, намеренно стреляя мимо, по моей броне тут же попадания пошли сплошным потоком, и пару раз даже попали в лицо, однако, мне подобное навредить не могло. Всё-таки я воин шондора, одну кожу уже пробить сложно, нужен хелган на предельной мощности. А уж о черепе и костях я вообще промолчу.        Противников набежало четыре десятка человек. Я направил кинетический импульс на колонны, поддерживающие горящую крышу и после нескольких разрушений крыша начала рушиться. Кажется, противник только сейчас заметил, что попал в ловушку – включив прыжковые двигатели, я без особого труда выпрыгнул через дыру в крыше из горящего и рушащегося склада. И взлетев над ним, направился к своему дредноуту, ожидающему моего возвращения. Там же, около него, затормозила. Надо сказать, что сцена знакомства каина с инквизитором, которым оказалась полюбившаяся ему певица Эмберли Вейл, была достойна сохранения в памяти – такое удивление от такого хорошего актёра как Каин, редко когда можно увидеть. И тем не менее, глаза у него были широко раскрыты. Я приземлился рядом, сбивая настрой. – Но я полагал Орелиус… – удивлённо сказал Каин. – Орелиус? – Эмберли расхохоталась, – Он мне иногда помогает. Их милый разговор прервал я: – Мисс Вейл, что вам удалось выяснить? Эмберли повернулась ко мне и пристально на меня посмотрела. Я протянул руку за своим шлемом, который Каин без проблем мне вернул. Эмберли хотела бы посмотреть на меня с недоумением, но получилось любопытство. – Полковник Кларк. Почему вы здесь, а не со своим полком? – С моими полками их полковники, а я здесь, чтобы решить главную проблему. Если не вдаваться в подробности – мы встали в городе в патовую ситуацию, мятежники, СПО и гвардия держат друг друга от продвижения, но чтобы переломить ситуацию – у одних не хватает опыта, у других оружия, у третьих – возможности разрушить координацию мятежа. Я послал в тоннели под городом разведывательных Дронов, но информация от них слишком фрагментарна. – Пока что нам не удалось узнать что-то достаточно важное, – ответила мне инквизитор, – к сожалению. И что вы сделали с Рахиль? – Рахиль? – пришла моя очередь удивляться, – а что? – Моя псайкер лишилась всех своих сил и впервые за много лет смогла адекватно говорить, – Эмберли была красива, но в гневе страшна. Благо, она сейчас не гневалась на меня. – Я угостил её тортиком… – я задумался и мою голову пронзила догадка, – святая сапёрная лопатка! Забыл, что торт из наших продуктов из разлома. Мои глубочайшие извинения, – повинился я, – скорее всего ей станет лучше… или хуже, это смотря с какой стороны посмотреть. Эмберли с нескрываемым интересом взглянула на меня: – Торт? Всего лишь? – Заряженный чудовищным количеством антипсайкерской энергии разлома, – заметил я, – и да, таких как я даже холокост не может согреть в холодную зиму. Мы из разлома. Предлагаю вернуться в штаб и заняться нашей главной головной болью. Полагаю, комиссар будет счастлив подвезти вас. Эмберли с прищуром посмотрела на меня и кивнула. Я же, одев шлем, отправился к стоящему рядом дредноуту и запрыгнув на спину, влез в кабину пилота. И снова я – машина. Чудесно. На этот раз никаких приключений в путешествии – я уже порядком измазался в копоти и хочу принять душ и выпить чашечку рекафа!