Присутствующий

      Молодой человек в форме боевого мага, весь в грязи, на одежде виднелись, пропалены, а через них кое-где были заметны раны и ожоги. Он тащил на себе офицера, чья борода с проседью была опалена, тело покрыто ранами, а одежда разорвана. Вряд ли можно было определить, жив ли он. Позади, сквозь мрак и струи дождя, сверкали вспышки магии, слышался грохот, предсмертные крики людей и выкрики низших демонов на нараре, которые сливаясь в единый рык. Вряд ли кто-то из людей на поле боя переживёт эту ночь.       Впереди виднелось подножье горы. Несколько дней назад, когда его отряд проходил здесь, юноша приметил камни, на которых громоздилась гигантская скала. Под ней, пожалуй, можно было переночевать. Какая-то сотня шагов до подошвы каменного исполина.       Эх, а ещё сегодня утром ничто не предвещало печального исхода. Его отряд под командой мага Манлей Киро, в составе Первой Наступательной армии двигался на север. В этой войне было почти невозможно победить, но все надеялись, что демоны отступят обратно на Пустоши, что портал удастся закрыть, но по факту это было почти невозможно.       Если бы отряд Манлей Киро не шёл позади, то он бы был мёртв и не подходил бы сейчас к горам. До них оставалось несколько шагов, маг свернул и пошёл вдоль камней. Силы постепенно покидали молодого мага, но он продолжал идти, несмотря на дождь и непосильную ношу. Он постепенно терял надежду найти в потёмках те самые камни, а может они и не здесь были? Хотелось лечь на землю, на колючий мокрый песок, но он продолжал идти, не ради себя, а ради мага Киро.       Несколько сот шагов изнурили молодого человека, однако, во тьме он приметил выступ в горе. Может, он почти дошёл? Эта мысль придала сил, и он прибавил шагу, но тут же чуть не упал, неудачно наступив и споткнувшись о собственную ногу.       Они были обречены с самого начала боя. С десяток демонов напали на них неожиданно, вклинившись в колонну людей, и начали устранять в их рядах вампиров, единственных равных им соперников. Лучники с головы строя пытались что-то сделать, как и маги из его конца, однако отрядам снабжения не удалось продержаться долго. Неизвестно, кто побежал первым, но отряды оказались рассеяны, командующему удалось увести часть армии, демоны и не гнались за ними, они были на гране Голода, и отсечённой части людей им хватало сполна. Эта бойня длилась полдня, каждый пытался спасти свою шкуру. Маг Киро смог не допустить панического бегства, и ему даже удалось собрать несколько солдат. Все они храбро сражались, им удалось убить троих демонов. Но время играло против них, усталость давала о себе знать и двум демонам удалось их рассеять, а после… Магу не хотелось это вспоминать.       Наконец, молодой человек смог дойти до камней и забрался в углубление под скалой, осторожно волоча за собой Киро.       — Скоро. Мы почти пришли. Я помогу вам, — шептал маг.       Он пятился по каменной плите, по которой текла вода. Он хотел устроиться у самой стены, но её всё не было. Кроме того, тоннель всё расширялся и, наконец, закончился на небольшом подъёме. Не было видно, куда он вывел, но по ощущениям это было очень большое пространство, скорее всего, пещера. Маг осторожно выпрямился и, нащупав стену, сделал несколько шагов от входа, осторожно прощупывая ногой пространство перед тем, как наступить на него. Найдя достаточно ровную площадку, он перенёс туда мага Киро. Затем прошептал заклятье, докоснулся до стены, и камень слабо загорелся.       Молодой боец наклонился над своим командиром и осмотрел его раны, чтобы понять, какое заклинание лучше применить. В голос, чтобы возрастающая боль не мешала ему сосредоточиться, начал проговаривать его. Собственное тело начинало ломить, а раны накрывала жгучая боль, в глазах темнело. Он с трудом закончил его, пришёл в себя и закричал от отчаяния. Раны Манлея Киро не закрылись, заклятье не подействовало, но почему-то силы почти полностью покинули молодого мага. Он привычно дотронулся до рассечения на лбу, и вместо тёплой крови ощутил лишь грязь и запёкшуюся жижу. Маг осмотрел себя и понял, что заклятье подействовало, но, видимо, на него, потому что велика была его боль, из-за чего он сбился с цели. Маг опустился на колени, слёзы потекли из его глаз, он лепетал слова прощения.       Ещё недавно всё было хорошо, он путешествовал со своим учителем Альво Нова, но, в один момент, ещё учеником, он принял решение уйти на войну. Он рассказал об этом Альво. Сначала наставник пытался переубедить своего ученика, стоя на позициях старых правил. Но как тогда, так и сейчас они ему кажутся глупостью. Юноша так и заявил, и, кажется, добавил парочку оскорблений. Тогда Альво, учитель магии и жизни, воспитавший из него человека, даривший ему радость познания, и лучший друг, которого парень в тайне считал названным отцом, холодно произнёс несколько слов и ушёл. Что это были за слова? Маг и не помнил, но они опустошили его, заставили понять свою вину. Однако бесполезное упрямство и гордыня не позволили догнать учителя. Юноша остался и вступил в ряды армии. Позже он узнал, что его родная деревня была разорена и тогда, он воистину остался один. Но нет ничего плохого без хорошего. Вскоре он сблизился с Манлеем Киро и очень привязался к нему, они стали хорошими друзьями. Сейчас тот, к кому он привязался всей душой, лежал весь израненный, и маг не мог ничего сделать. Отчаяние, горе, боль, комом собрались в груди и мешали дышать. Единственное, что оставалось делать только молиться, в надежде, что он будет услышан, но это невозможно. Разве Смотрящий обратит на него внимание, если сам даже не вмешивается в войну, хотя мог всё в мгновение остановить. Да что уж там, он никогда не вмешивается!       — О, Смотрящий, одари вниманием почитателя твоего, отпусти ему вся согрешения его; подай ему исцеление от болезни; возврати ему здравие и силы телесные; подай ему благоденственное житие, мирные твоя блага, чтобы он вместе с нами приносил благодарные мольбы.       Внезапно свет полыхнул, маг почувствовал, что больше не контролирует пламя, а оно разгоралось и поднималось по стенам пещеры ввысь, освещая храм. Да это, несомненно, был храм, высеченный в скале. Свод подпирали резные каменные колонны, а впереди виднелись скамьи и алтарь. Сухими от страха губами он продолжал молиться. Раны на теле Киро начали заживать, а он сам ровно задышал.       Благоговейный страх вводил в ступор, казалось, что всё это сон, бред, но боль в ногах от мелких камней и песка говорила обратное. Он долго сидел без движения, затем его начало отпускать, и он сообразил произнести слова благодарности:       — О, Смотрящий, помиловал ты Манлей Киро и избавил его от болезни, не попустив ей развиться и умертвить его по грехам почитателя твоего. Даруй ему отныне, силу твёрдо творить волю твою во спасение души.       — Хорошая молитва, но, пожалуй, ты, маг Хейвуд, ошибся с адресатом, — произнёс голос, его эхо гулко разнеслось среди стен. — Мой собеседник вряд ли бы опустился до помощи одному человеку. Он не умеет чувствовать, а значит, не понимает значение истинной дружбы. Я же чувствую и знаю, что такое опустошение, вина, страх, стыд, боль и горе.       Хейвуд чувствовал, будто кто-то сзади есть, едва уловимое движение воздуха, но не смел обернуться.       — Иронично, просить его в стенах моего храма. Однако я плохой хозяин. Я не очень следил за течением времени в последние несколько эпох, но думаю, что в понятие гостеприимства до сих пор входит предоставление гостю постели и еды, — произнёс голос уже вполне осязаемый, по полу слышались его шаги, он направлялся в сторону мага. — Тебе не стоит меня бояться. Хотя я даже не знаю, стоит ли мне представляться. Ты ведь знаешь кто я?       — Присутствующий? — тихо пролепетал молодой маг.       — Да, молва даровала мне репутацию монстра, — вздохнул он. — - Давай так, я полностью исцелю твоего друга, дарую бесценную вещь, окажу гостеприимство, а ты взамен дашь мне выговориться. Может мне хоть это облегчит моё бремя. Заодно попробую переубедить тебя, доказать, что я никогда никому не хотел зла.       Хейвуд смог выслушать лишь одну историю, а именно сотворение мира. Усталость брала своё, и если бы не его обещание выслушать, он давно бы уснул. Самое поразительное, что Присутствующий предоставил мягкую постель и еду, не прерывая свой рассказ, он создал их в один момент. Еда на вид напоминала хлеб, но вот вкус у этого хлеба был всякий разный, что сначала ввело в некий ступор. Маг ел и слушал, но так и не отважился обернуться, хотя несколько раз Присутствующий делал попытки оказаться лицом к лицу с ним, но молодой человек отворачивался и всячески их пресекал. Под конец рассказа Хейвуд лёг, он больше не боялся хозяина храма и решил из любопытства посмотреть на него, и удивился. Он ожидал увидеть его этаким модным брюнетом в костюме, как обычно его любят изображать, но тот вид, в котором Присутствующий предстал перед Хейвудом, поражал. Казалось, что вся одежда велика ему, она просто висела на сгорбленном силуэте. Вокруг которого было темно, это не казалось магией или аурой, это выглядело, будто он сидит, зажавшись в угол. Его одеяние напоминало лохмотья узника. Смотря на этот силуэт, нельзя было испытать ничего кроме непонятной щемящей жалости…       — … Вот чем я хотел поделиться с вами, учитель, — произнёс пожилой маг. — Согласившись выслушать однажды, я каждую ночь во сне оказываюсь в этом храме и продолжаю слушать разные истории.       — Ты уверен, что это не плод твоего воображения? — спросил Альво, останавливаясь, чтобы стряхнуть с посоха прилипший ком земли.       — Я тоже сначала так думал. Вернее, я так думал утром, после той ночи, но этот день ясно мне дал понять, что всё это было правдой, — ответил Хейвуд Монд.       Старики медленно шли от таверны в сторону города, такая история была не для чужих ушей и младший маг, начиная её, предложил прогуляться.       — Тогда я хочу тебя спросить, что же за вещь тебе даровал Присутствующий?       — Кинжал, касание которого может убить любое существо, но при этом ты ощущаешь все, кем было и чем жило оно, а так же смертную агонию. Признаюсь, я убивал им, но невозможно терпеть чужие переживания и надежды, если ты понимаешь, то они уже не имеют значения их носитель, хозяин, мёртв. Я зарыл его в тайном месте, ибо это проклятье, а не дар.       — Присутствующему, по всей видимости, важны чувства, — произнёс Альво.       — Я тоже это подметил, — подтвердил Хейвуд.       — Ты не интересовался почему?       — Нет, маг Альво. Более того ни разу за этот срок я не отважился произнести и слова, вступить с ним в диалог.       — Волен ли ты это сделать?       — Да, я полностью управляю собой в этом странном сне.       — Тогда отчего ты молчишь? С твоим пытливым умом… — начал Альво.       — Я не знаю, возможно, что боюсь, — ещё больше замедлив шаг, тихо ответил Хейвуд.       — Я не могу советовать тебе в таком деле, но может, стоит всё же преодолеть себя? — спросил старший маг, посмотрев в глаза своему бывшему ученику.       — Я не знаю…