SexBusiness

— Так, давай поминутно! — Саня Семенов строго взирал на помятого раскрасневшегося Зяму и в его взгляде сострадания не было. — Что поминутно? — Все! Как пришел, что говорил, когда забухали — все рассказывай! Замятин нахохлился от обидно-требовательной интонации друга, но протестовать не решился. Как-никак Семенов по праву спасителя имел основания для подобного тона. Чувствуя за собой вину, Юра старательно косился в сторону: рассматривал насколько качественно прокрашены у Санька плинтуса и думал, что лучше бы их заменить на пластиковые… Примерно час назад он вынырнул из похмельного марева и быстро определил, что находится в безопасности Сашкиной малосемейки, а затем вспомнил предшествующие события. Бляяяя… — Юрген, ты не молчи — излагай, не стесняйся! — омерзительно бодрый Семенов притаранил блокнот, перелистал его до чистой страницы и, вооружившись ручкой, приготовился записывать важную инфу. — Чего телишься? Память прищемило буржуйским бухлом? — Нормально у меня с памятью, — огрызнулся Юра и уперся локтями в универсальный столик, за которым они с товарищем уже выпили кофею и теперь, похоже, приступили к подведению итогов вчерашней операции. Поморщился, припоминая подробности, и постарался принять сосредоточенный вид: — Значит, дома я его застал… — Пфф, что застал — это очевидно! — Саня хлопнул ручкой по блокноту. — Ты по делу говори… — Не перебивай, пожалуйста, — хмурый Зяма пресек дилетантский подход к организации опроса, — нас же учили: внимательно слушаешь, уточняешь, переспрашиваешь по схеме. Куда гонишь? — Ну, давай по схеме, — Семенов мстительно ухмыльнулся, — слушаю тебя внимательно. — Так вот, дома я его застал. Застал одного, — пытаясь выстроить цепочку повествования, Юра чувствовал, что тупит и не успевает собраться с мыслями. — Один он был дома, значит… Саня скрипнул зубами, но сдержался. — Отлично. Ты его застал, он был дома один. Дальше что? — Ну, я представился… Юре подумалось, что если опустить некоторые детали, то история получится не такая уж и позорная. В принципе, щекотливые моменты можно чуть-чуть подкорректировать. На общий смысл они не повлияют. Зачем Семенову знать, как он задрых посреди профилактической беседы, а затем повелся на хавчик и совместный выпивон с подозреваемым? Что толку, если он расскажет, как продул в дартс и зарубился с Советиным: кто кого перепьет? Кому от этого будет лучше? Уж точно не ему — Замятину! Ничего, главное, держаться стройной версии. Юра приободрился. Раз их научили вести расспросы, то уж и рассказы как-нибудь слепятся! Прорвемся! Следующий час запомнился Зяме, как крайне неприятный. Под прицелом семеновского тщания Юрген сбивчиво пересказывал более-менее приемлемую версию произошедших событий. Путался, матерился и всячески намекал на несвоевременность разговора. Ну, кто будет мучить похмельного человека расспросами? Конечно, на подобное живодерство способен только лучший друг или вторая половинка! Женой Зяма пока не обзавелся, а вот друг у него хороший, настоящий такой дружина! В общем, Саня не подвел — вымотал всю душу. Переспрашивал по нескольку раз одно и то же, ловил на несостыковках и лез за подробностями, отчего практически доводил Юрца до белого каления. Все это занудный корефан исполнял с грустно-смиренным выражением на лице. Дескать, самому неприятно, но, как говорится: «Надо Юра, понимаешь, надо!» Постепенно история обрела стройный вид. Со слов Замятина выходило, что он был практически на волосок от успеха, но, как водится, в последний момент у подозреваемого сдали нервы: тот заистерил. Понимая, что попал в руки к настоящему профессионалу, Советин дергался и готов был каяться в смертных грехах, да вот беда: практически себя не контролировал. Слезы вперемешку с соплями застили студенту и глаза, и разум. Видя такое дело, Юрген предложил пересравшему клиенту принять успокоительное, которое, к счастью, обнаружилось в достаточном количестве прямо на квартире, и должно было привести малахольного пацана в чувство. Ну, так изначально планировалось… — Угу, угу, — Саня сделал очередную пометку в блокноте. — А скажи мне, боевой товарищ, как же так получилось, что ты, успокаивая студента, сам успокоился до полного отрубона? Зачем вообще с ним пить начал? — Он в одиночку наотрез отказывался! — Юра в праведном возмущении развел руками. — Что мне оставалось? — Допустим, — Семенов снисходительно кивнул, — ты его поддержал, вошел в доверие, но нажираться было зачем? Как планировал его колоть, если сам в стельку? — вопрошающий скептически изогнул бровь. — Или у тебя случайно получилось выбухать литру вискаря? — Какую литру? О чем ты? — Ну, когда я за тобой пришел, на столе было три пустых пузыря по 0,75 литра. Это, как ты понимаешь, делится по 1125 мл на рыло или, скажешь, студент сам все выпил, а ты просто устал и прикорнул на диванчике? Возразишь? — Слушай, я не помню, чтобы три бутылки было! — Зяма, набычившись, старался придумать, как обойти этот скользкий вопрос. — Не помнишь или не было? — уточнил дотошный Семенов. — Не было! — Юра уверенно мотнул головой. — Две было! — О'кей. Две тоже хороший результат, — Саня показал Юрцу большой палец. — Будем считать, что третья бутылка мне померещилась. Может быть, ее пес, глядя на вас, от тоски вылакал. Кстати, ты как с ним поладил? — С кем? — неподдельно удивился Замятин. — С тезкой твоим! — Семенов удивился в ответ. — Я вообще тобой поражаюсь, Юрген: упиться в квартире, где свободно разгуливает волкодав размером с теленка! Башка у тебя костяная, конечно, но яйца — сталь — этого не отнять! Горжусь нашей дружбой. — Эээ… — не определившись с реакцией на сомнительную похвалу, Юра решил прояснить сказку товарища: — Ты про какого кота поешь, Пушкин? Кроме нас с Советиным в квартире не было никого! Саня нахмурился. — Зям, не пугай меня! Понимаю, ты неслабо перебрал и что-то можешь попутать, но забыть песьего принца Ёру — это ни в какие ворота! — Какого принца? — Юргену показалось, что он вернулся к Лехе Советину и продолжает слушать бред про Серого Волка, Бабу Ягу и Деда Мороза. — Песьего! — Семенову подумалось, что он снова погружается в неадекватный диалог. Если Юрген продолжит тупить, то он пошлет его обратно к подозреваемому лакать виски и знакомиться с подробностями ритуала инициации оборотней. По сути, к хуям собачьим! Слово за слово парни неслабо разосрались. — Хуй с ним, — печатал Семенов. — Говоришь, не было с вами пса, так и запишем: не было! Говно вопрос! Другое обоснуй: за каким хером ты про нас трепался? — Про что я трепался?! — Замятин почувствовал, что предъява пахнет керосином и постарался обеспечить встречный напор. — Да про все! — Саню глубоко возмутила замятинская наглость. Вместо того, чтобы каяться и виниться, этот крученный хвост имеет совесть юлить и спорить! Нет, бля, надо его ломить, а то совсем берега потеряет… — Что проговорился о подозрениях, допустим, для давления на психику — это я еще могу как-то понять, но ты же вообще все выложил! Советин, заметь, в полном сознании и вменяйке приветствовал меня по имени и фамилии. Говорит: «Юрец поведал»! — Ну, сказал, что с напарником работаю, большая проблема? — Юра чуть вжал голову в плечи, и это немного порадовало его друга, который уже готов был спустить эмоции с поводка. — Сила ебическая! Что с напарником работаешь — не проблема. Так-то ты в МВД служишь. С тобой спецназ, следователи, и еще хуева туча народу сотрудничают! Нахрена фамилии называть? Это же сокращение оперативных возможностей и прямая наводка на коллег! Неужели не понимаешь?! Голова Зямы наконец-то понурилась. — Ну, извини, я и не помню, чтобы твою фамилию называл. Сказал, что напарник есть, но без имен, вроде бы… — Вроде бы! Если без имен, тогда Советин однозначно — колдун! Потому что, он и мою фамилию знает, и Богомолова. Располагает информацией, что мы — залетные долбодятлы. В курсе: какая у нас зарплата, по которым числам ее выдают и очень рад за наше ведомственное жилье и пайковые! Говорит, что так жить можно… Экстрасенс, с-сука! По мере перечисления косяков физиономия офицера Замятина вытягивалась и параллельно с этим набиралась густой свекольной краснотой. — Осознаешь? — Саня оценил степень раскаяния друга, как удовлетворительную, и тут же сбавил напор. Подобным маневром он стремился усугубить глубину замятинских переживаний, так как твердо усвоил: если прессануть человека, а после оказать небольшую поддержку, то проработка вопроса выйдет более качественной, обеспечит долговременный, возможно, что и постоянный эффект. Добрый и злой полицейский в одном лице. — Что я еще распиздел? — Угрюмый Зяма отодвинулся от стола, поерзал на табурете и принял позу роденовского «Мыслителя». — Озвученного тебе недостаточно? — Семенов тоже изменил положение: облокотился спиной на шкафчик и, скрестив на уровне груди руки, с ухмылкой взирал на друга. — Чем ты делился — это у Советина надо спрашивать. Меня-то с вами не было. Пересказал со слов, а они, сам понимаешь, всего не передают. — Да, не передают, — тоскливо протянул Юрген, восстанавливая в памяти степень своих откровений. — Тебе Советин что-нибудь о себе рассказал? — Внятного — ничего. Пьяный бред и дебильные шутки. Из полезного только про ваше общение выяснил. Ты, без сомнения — звезда питерского сыска. Ну, и я с тобой за компанию, — самокритичная улыбка Санька вызвала виноватую усмешку Замятина. — Кто-нибудь из наших видел, как ты меня до квартиры пер? — А сам как думаешь? — Саня уже откровенно зубоскалил. — Толик Ефимов с Колюней даже помогли чутка! Спрашивали: где так наливают? Надо мной угорали. — Над тобой-то чего? — Юра по отношению к другу все больше проникался благодарностью. — Сказали, что порядочные офицеры домой баб таскают, а я — тебя волоку. Обещали проверить твою девственность, чтобы я не воспользовался случаем! Так что готовься, точно с приколами подвалят. — Блядь. Только этих дебилов не хватало! Голубки из голубятни… — Зяма решительно сжал кулаки. — Пусть только сунутся со своим жопным юмором, такой пизды пропишу, что мама — не горюй! — Ты это, великий-прописатель, — Саня помахал рукой перед зяминым фейсом, — сбавь обороты. Нам только драки с коллегами не хватало, чтобы рапорты на стол положить. Перетерпи уж как-нибудь. — Семенов строго всмотрелся в товарища. — И языком про голубей почем зря не мели, а то сами отгребем. Они уже два года отработали и на нормальном счету, а у нас зеленых только косяк в активе. Зяма упрямо поджал губы. — Мы пусть и зеленые, зато они — голубые. — Сплетни! — Санек категорично отмел спорное предположение. — То, что они дружат и вместе тусуются — факт, что постоянно прикалываются на гейские темы, тоже факт, но из этого не следует, что они голубые! Мы с тобой тоже дружим и тусуемся и не меньше, чем они… — Ну-ну! — Юрец начал восстанавливать пошатнувшуюся самооценку. — Помнишь, Санек Михайлов на втором курсе рассказывал, как застал их в душе, когда они вместе дрочили? Стояли напротив друг друга и наяривали. Еще его приглашали присоединиться! — Ага, подрочили вместе — считай голубые! — Семенов иронично оскалился. — В таком случае у нас пол-общаги — пидорасы! Кто только хуями не мерился? — Мы не мерились! — Считаешь, пришло время?! — Саня схватился за бугор своих спортивок и выразительно его помял. — У меня 20 см! — Иди ты, — Юра поспешно закинул ногу на ногу, отчего чувствительно придавил себе правое яйцо, — у меня, чтоб ты знал — 22 см! А поскольку размеры выяснили, то смысла мериться — нет! — А вдруг ты врешь? — Семенов отпустил свои гениталии и Юрген, помимо воли скосившись на его пах, отметил, что штаны товарища немного топорщатся. — Привстал чуток! — Друг отследил этот случайный взгляд и тут же поделился своим комментарием. — Так, где там мое шмотье? — Зяма заозирался по сторонам. Добрый Семенов перед тем, как уложить его спать, предусмотрительно раздел друга до трусов, а форму повесил на плечики. Поутру выделил из своих запасов чистую футболку и широкие спортивные шорты, в которых Юра сейчас чувствовал себя не совсем одетым. Можно даже сказать, уязвимым. — Носки ищешь? — товарищ сдавленно хохотнул. — Без них не в кайф хуец полировать? — Чего, бля? — излишней грубостью Юрец обозначил неоднозначную реакцию на вопрос. — Мне с тобой дрочку обсудить, что ли? Ты головой думай, когда темы выбираешь! — С Советиным, значит, можно говорить про дрочку, а со мной нельзя? Почему? — Семенов заинтересованно разглядывал друга. — Градуса не хватает? — Блядь, Саня, ты чего несешь? При чем тут градус? При чем тут Советин? — Не знаю, — Семенов встал и размашисто потянулся, — я подумал, что градус хорошо объясняет, почему ты «поведал» Советину, что в носки дрочишь… Он, кстати, просил тебе передать, что они рвутся от этого! Привставший с табурета Замятин плюхнулся на него обратно и снова залился свекольным оттенком душевного смятения. — Как... — парняга пытался сформулировать вопрос, но товарищ его перебил. — Что как? Как поведал или как дрочишь? По первому пункту информация пришла на финише разговора, а по второму все просто: натягиваешь потник на член и гоняешь до кульминации. — Да с чего ты такое выдумал? — Юра справился с охватившим его волнением. — Наслушался пьяного извращенца? — речь Замятина завибрировала праведным негодованием. — Это же каким придурком надо быть, чтобы такой хуйней заниматься? Как тебе в голову пришло, что я могу, могу… в носки, как озабоченный, как ебанат какой-то! — Не гони на себя напраслину, — Санек белозубо расплылся, — нормальный ты пацан. ДРОН, безусловно, но в целом отличный чувак. Здоровскую я придумал аббревиатуру? ДРОН — это дрочер носочный! — Пиздец, — Зяма ощутил конкретное бесиво. — Сема! Или ты сейчас извинишься, или я за себя не ручаюсь… — Ух ты! — восхитился Семенов. — Ты, Зям, сука, страшный! Извини, знамо дело. И за то, что ты напился до отключки, и за твой длинный язык, которым ты про свои увлечения болтаешь, ну, и за то, что я во всем этом невольно поучаствовал тоже, извини! — Вот не надо так много! — укол совести привел Юру в равновесие. — Извинись за ДРОНа и проехали. — Извини, — приколист покладисто уступил твердому требованию, — глупая шутка. Обидеть тебя — не хотел. — Сказал же — проехали, — Зяма с ворчанием выдохнул напряжение. — Предлагаю забыть эту историю и найти нормальное дело. Студент странный какой-то и хлопот с ним до ебеной матери. Морочиться из-за случайного обмена — смысла не вижу. — А вот тут ты не прав! Студент, несомненно, странный, но, — Семенов азартно ухватился за свой блокнотик, — обмен у нас не случайный! На глазах изумленного Юрца Санек нарисовал впечатляющую схему валютных операций делового Советина. — Это только за последнюю декаду и только по нашему району! — горячился проделавший хорошую работу следак. — Что скажешь? — Впечатляет! — Зяма почесал затылок. — С этим надо к старшим идти. Сами, боюсь, не вытянем. — Подожди, с этим успеется, — Семенову было жаль отдавать перспективную разработку более опытным коллегам, которые просто похвалят активную молодежь и отодвинут от важного дела, как пить дать. Типа: молодцы, идите, гуляйте, будут темы — приносите еще! Как и в минувший четверг между друзьями разгорелась дискуссия по поводу плана дальнейших действий. Она то набирала, то сбавляла обороты, вилась по кругу и, в конце концов, предсказуемо завершилась новой авантюрой. Выработанное парнями решение: своими силами организовать за подозреваемым оперативную слежку было, с одной стороны, рациональным, а с другой, очень амбициозным. Обычную работу участковых с ребят ведь никто не снимал! Как успеть выполнить обязанности по участкам, а параллельно с этим активно пасти лихого студента-мошенника? — Заебемся ведь, Сань, — Замятин пророчески предупредил друга, — эх, знать бы наверняка, что эта затея принесет пользу! Я бы тогда всеми копытами упирался, а так рискуем трудиться впустую. Обидно будет, если ничего не выгорит. — Ничего, Юр, — Семенов хлопнул товарища по плечу, — ты же знаешь: кто не рискует, тот не пьет! В крайнем случае, если ничего не выгорит, носки тебе подарю! Тебе какие больше нравятся: спортивные плотные или тоненькие с шелковой нитью? А может быть, шерстяные или с начесом? — Да пошел ты!