Я принес тебе конфету

Сегодня Майкрофт задержался на работе так надолго, как только мог. Работа — лучшее лекарство, помогает практически от всего. Закрыв ноутбук, он откинулся на спинку кресла и провёл по лицу прохладными пальцами, медленно выдыхая. Холодная тишина подползла и окутала его до удушения, так что он даже ослабил галстук. Но это было не так невыносимо, как парализующая тишина в мыслях, от которой невозможно никуда деться. Она останется, даже если закричать. Впрочем, Майкрофт, конечно, этим заниматься не будет. Он поднялся из кресла и пошёл к пальто, напоминая себе рыбу, плывущую в вакууме. Зло усмехнулся этой ассоциации. Одевшись, он взял зонт одной рукой, а вторую опустил в карман, проверяя ключи. Пальцы наткнулись на то, чего там не должно было быть. Неловко привалившись плечом к стене, он разглядывал фиолетовый фантик конфеты. И тишина давила на виски пульсирующей кровью. Только один человек мог оставить её здесь. Майкрофт сжал конфету в ладони и вышел из кабинета. К дому он подъехал около полуночи. Совершеннейшая глупость — но Майкрофту хотелось стремительно войти, обыскать все комнаты, в одной из них найти Шерлока, чтобы… что? Он не знал. Поэтому не изменил привычкам и степенным движениям. Впрочем, и искать брата не пришлось. Дверь в комнату с кинопроектором была как бы невзначай приоткрыта, оттуда шёл тяжёлый запах сигаретного дыма и лился бледный неровный свет. Майкрофт вошёл в комнату и смог различить только очертания фигуры брата за ярким лучом. Тот сидел, неизвестно как уместившись на стуле с поджатыми ногами, а красный тлеющий огонек сигареты дрожал в пальцах. Затянувшись, Шерлок хрипло спросил: — Съел конфету? — Шерлок, что… — Ты всегда их оставлял на потом, до утра, до вечера, до лучших времён… Перестань мять её в руке и съешь сейчас. Здесь даже есть, чем запить. На столике, стоящем прямо под лучом проектора, не горела лампа, но блеск графина с виски и пары стаканов был хорошо различим. Майкрофт подошёл ближе и заглянул во второй стакан с остатками напитка на дне. — И много конфет ты уже запил, братец мой? Шерлок фыркнул и выпустил в потолок белый дым. — Здесь не помешало бы второе кресло. На стуле, знаешь ли, неудобно. — Мне не нужно второе. — Я знаю, знаю… Наконец Майкрофт посмотрел на экран. Там беспрерывно повторялись кадры со старой пленки, опалённые недавней выходкой Шерлока. Младший брат с озорной улыбкой виснет на шее старшего, который пытается делать вид, что он серьёзный, взрослый и читает книгу, но у него ничего не выходит, потому что запрятанная улыбка рушит этот образ на корню. Майкрофт долго стоял перед экраном, опустив руки вдоль тела, смотрел на кадр и не видел его. Ему не нужна пленка, чтобы помнить каждую секунду прошлого. Конфета в руке уже мягкая и довольно противная на вид. Но по-прежнему любимая с детства… — Когда тебя наказывали, мама ставила их ближе ко мне, — тихо вспомнил Шерлок. — И я таскал их тебе тайно со стола, чтобы попросить прощения. Довольно нестандартный подход к укреплению братских отношений в семье. На последнее замечание Майкрофт улыбнулся уголком губ и вдруг подавился воздухом, почувствовав, как Шерлок несмело подошёл и со спины обнял его, положив подбородок на плечо. Они стояли, оба напряжённые до предела, так что даже пальцы подрагивали и сердца истерично стучали. Снова возник вакуум, воздушный и мысленный, но теперь в нём было двое. Если подумать, нелепейшая ситуация… — Шерлок, — первым отмер Майкрофт и спросил, как умалишенного: — Сколько ты выпил? — Не так много, как мне хотелось бы, чтобы ты думал. — То есть я могу считать этот поступок совершённым в адекватном состоянии? — Абсолютно. Шерлок обнял крепче и ткнулся лбом в плечо Майкрофта, шумно засопев. Вакуум стал постепенно рассасываться, расползаться клочками, давая дышать и существовать. Так что Майкрофт спокойно выдохнул и расслабил шею и плечи, что держали на себе младшего брата. — Это… плёнка на тебя так повлияла? — Майкрофт не оставлял попыток узнать причину внезапного всплеска братской любви. — Теперь ты… — Нет. Не думай, я… я не забывал, Майкрофт. Только не тебя. Это всё, всё, что было за эти годы… Я… — он запнулся на полуслове, а потом повернул ладонь вверх и раскрыл её. — Я принёс тебе конфету.