Сенгита Леса

Тегор мерил шагами грязную комнату дешевой харчевни. Их отряд остановился здесь вчера утром, и, если не случится ничего непредвиденного, уже завтра отсюда съедет. Но воина беспокоила не грязь на полу и не подгнивший соломенный тюфяк, на котором он совсем недавно спал. А как раз то самое непредвиденное, что могло произойти. — Дар, мне не нравится все это! Я пойду с тобой! — Нет, маг сказал, чтобы я был один. — С каких пор ты стал доверять урганам?! — Ты знаешь, Тегор, я никому не доверяю, кроме тебя. Но отец хочет, чтобы эта встреча состоялась. Значит, мне придется туда пойти. — Вот и шел бы он туда сам! Чтоб его урганы навечно оставили в Покое! — недовольно бросил Тегор. Тридцатилетний воин не слишком стеснялся в выражениях. Он прекрасно знал, что Дагелар недолюбливал отца. Даже больше того — ненавидел. Слишком часто старик в последнее время демонстрировал свою власть. И по большей части для того, чтобы публично «поставить на место» своего, уже взрослого, сына. Но Дагелар эти подзатыльники терпел молча. Пока еще терпел. Вот и сейчас, вместо того, чтобы одернуть воина, он лишь усмехнулся: — Не боишься говорить такое вслух? — А кто мне может запретить? Ну, разве что, ты. Внезапно Тегор оставил ехидный тон и стал серьезным. — Не делай этого. Не ходи туда один. Я могу… — Нет! — резко оборвал его Дагелар. Тегор замолчал. Он был рядом с Дагеларом уже тринадцать лет и хорошо знал, когда можно ослушаться его приказа, а когда нет. Но и сдаваться ему не хотелось. Эта встреча ночью, да еще и в старом некрополе, ему совершенно не нравилась. Дагелар продолжал собираться. Простые кожаные штаны и высокие сапоги с медными накладками там, где они цеплялись за седло рутагера. Чистая, но мятая льняная сорочка, поверх легкая плетеная кольчужка. Такая от меча не спасет, но стрелу остановит. И, наконец, грубая кожаная куртка с медными накладками на рукавах и плечах. Не доспех, конечно, но и наемник — не солдат. Самыми последними Дагелар забросил за спину крест-накрест ножны с парными мечами. Именно эти мечи выдавали его с головой. Они были не простыми, а по-настоящему великолепными. Простому наемнику на такие за всю жизнь не заработать. Но, несмотря на весь свой шик, мечи были настоящим оружием: быстрым, точным, а главное — привычным. Идеально сбалансированные, в бою они становились продолжением руки воина. И несмотря на то, что они бросались в глаза, Дагелар не собирался менять их на нечто непредсказуемое. Вообще-то Дагелар привык одеваться по-другому. Да и в таком месте он ни за что ночевать бы не стал. Если бы не одно обстоятельство. Ни одна живая душа в Миэлере не должна была знать, что он здесь. Даже маг-урган, ждущий его сегодня ночью в старом некрополе не знал, кто именно придет на эту встречу. Такая конспирация должна была стать залогом его безопасности, но это, похоже, не успокаивало Тегора. Перестав метаться по комнате, Тегор подошел к Дагелару и опустился на колени. Он уже забыл, когда делал это в последний раз. Но если он, хотя бы так, сумеет обратить на себя внимание… — Дар, это самоубийство! — Тегор… — Возьми меня с собой. Пусть мне придется после этого умереть! Ведь если тебя убьют, мне все равно идти за тобой в Покой. Лучше я умру от твоей руки, чем на твоей могиле. Эта необычная для дешевой харчевни сцена длилась долгих тридцать секунд: опытный воин стоял на коленях перед молодым юношей. На самом деле Дагелар был младше Тегора всего на шесть лет. Но внешне разница между ними была куда больше. Тонкие черты лица и изящные руки Дагелара слишком резко отличались от рубленой фигуры Тегора. Но при этом тяжелый свинцовый взгляд юноши не оставлял сомнений в том, кто тут главный. Ему даже не пришлось отвечать. Так и не увидев в его лице и тени согласия, Тегор опустил голову. Чтобы хоть как-то ободрить своего друга Дагелар положил свою руку ему на плечо. — Тегор, я тоже воин. И мои мечи по-прежнему со мной. Я пойду один. Но поверь, я сделаю все, чтобы мы с тобой раньше времени не оказались в Покое. Поднимись, еще зайдет кто-нибудь. Тегор повиновался нехотя. Его лицо выражало явное недовольство, но спорить он больше не стал. Лишь обреченно провожал взглядом каждое движение Дагелара. Впервые, с тех пор как Тегору исполнилось семнадцать, он отпускал Дагелара одного. И не куда-нибудь, а в лапы к мордерам. И, что хуже всего, он ничего не мог изменить. — Мне пора. Солнце садится, скоро городские ворота закроют. — Сколько нам тебя ждать? — глухо спросил Тегор. — Если все пройдет как надо, я вернусь завтра. Если до ночи меня не будет, утром оставишь тут двоих, остальных возьмешь с собой. Где меня искать ты знаешь. — Угу. И хоронить тебя далеко ходить не надо будет… Оставив последнюю реплику без ответа, Дагелар привычно сунул за пояс длинный нож и вышел из комнаты. Его никто не провожал. Тегору он это делать запретил, а остальные сами не лезли. Им сказали сидеть и ждать до завтра, вот они преспокойно и сидели в харчевне: ели и пили. Ветхий сарай, служивший при харчевне конюшней, а заодно и хлевом, остался в стороне. Там разместили только лошадей. Хозяин наотрез отказался пустить туда двух рутагеров, вопя благим матом, что эти зверюги передавят ему всех кролей. И, в общем, не без основания. Рутагеры, в отличие от лошадей, создания всеядные. Так что после бурных, но непродолжительных споров, обоим рутагерам пришлось довольствоваться местом на заднем дворе, под старой яблоней. Кенра услышал приближение хозяина издалека. Так что когда Дагелар появился, рутагер уже был на ногах. — Что, плохо тебе здесь? — спросил Дагелар, потрепав Кенра по лоснящейся шкуре. — А вот твой дружок спит, и в ус не дует. Кенра подозрительно покосился на принадлежащего Тегору Ранда, и почти по-человечески, презрительно фыркнул. Ранд даже не подумал поднять голову. Он лежал, свернувшись в клубок, и только открыл один глаз. Так, на всякий случай. — Ну что, пойдем, — позвал Кенра Дагелар, отвязывая его от дерева, — Пусть Ранд спит, а у нас сегодня еще много дел. Кенра не надо было звать дважды. Ласково ткнувшись острой мордой в ладонь, он мягко застелился рядом. Со стороны может показаться, что разговаривать с ездовым животным глупо. Но это только в том случае, если вы никогда не имели дела с рутагером. Этот зверь, каким-то чудом прирученный человеком, обладает не только хитростью, подлостью и своенравностью, а еще и преданностью, храбростью и почти интеллектом. То, что рутагеры способны понимать человеческий язык, конечно сказка. А вот выучить около трех десятков команд: «иди», «стой», «вперед», и прочее — это запросто. А еще лучше просто задать ему цель, и положиться на интуицию. И тогда он сам найдет для вас и дорогу, и воду, а если надо, то и пищу. Тренировка рутагера вещь не простая. Если ему кто-то не понравился, зверь никогда не подпустит его к себе. Более того, нерадивый конюх вполне может и без пальцев остаться. А уж если ему не понравился наездник — то сев верхом он рискует своей жизнью. Но с другой стороны, если рутагер и человек нашли общий язык, то о своем хозяине он будет заботиться с нежностью матери, и защищать с преданностью пса. Поэтому и стоят они даже не как две лошади, а как все пять. К городским воротам Дагелар подъехал в последний момент. Два стражника уже толкали окованную металлом деревянную створку, спеша поскорей сдать смену и пойти по домам. Ночная стража была уже на месте, но помогать не спешила. Зачем, у каждого своя работа. Им надо, пусть и толкают. Когда-то давно на этих воротах стоял механизм. Достаточно было небольшого усилия, чтобы внешние створки ворот, за каких-то несколько минут, плотно сошлись. Затем опускалась решетка, и, только после этого закрывались внутренние створки, защищая город от превратностей внешнего мира. Но с тех пор, как Миэлер перестал быть столицей, механизм сломали, створки просели, да и решетку никто смазывать не спешил. Так что толкали створку сейчас два уставших стражника, временами наваливаясь на нее сбоку, чтобы приподнять волочащийся по земле край. Эти ворота были пешими. Всадник на лошади под ними просто не проедет. Так что, подъехав к ним, Дагелару пришлось спрыгнуть с рутагера. Взяв Кенра за упряжь, он решительно шагнул под арку. — Эй, вообще-то ворота уже закрыты! — по-хозяйски крикнул один из стражников, оставив закрытую наполовину створку и уперев руки в боки. Вся его поза выражала праведный гнев, а бегающие глазки явное желание заработать на припозднившемся воине. Резкий окрик в свой адрес Дагелар оставил без внимания, и, пройдя под широкой каменной аркой, остановился напротив косого воина. — С дороги уйди, — тихо, но жестко велел Дагелар. Косому понадобилась почти минута, чтобы оценить всю наглость наемника. Он уже было открыл рот, чтобы рявкнуть что-то грозное, как вдруг получил солидный тычок в спину. Второй стражник, толкавший створку, был лет на двадцать старше косого. Он внимательно посмотрел на Дагелара, зацепившись взглядом за мечи и рутагера, и еще раз дружески пихнул косого в спину: — Бас, пропусти. Косой вышел из ворот, пропуская воина и, только когда Дагелар уже сел верхом, вдруг налетел с ругательствами на своего дружка. Последнее, что услышал Дагелар, пуская Кенра в галоп, были слова пожилого стражника: — … проблем не оберешься… Старый некрополь находился, как и полагается, к западу от Миэлера. Его кольцом опоясывала хорошая насыпная дорога, которую так и называли — «западный тракт». От самого города к кольцу «западного тракта» вела когда-то мощеная дорога. По ней неспешным пешим ходом можно было добраться до тракта за час. Это притом, что обойти весь «западный тракт» кругом и одного дня не хватит. Пока Дагелар двигался по этой дороге, ему попались навстречу не меньше десятка трактиров, и ночлежек для тех, кто не успел добраться до города. Да и народу здесь было немало. Но чем ближе он подходил к некрополю, тем тише становилось на дороге. «Западный тракт» специально строили таким образом, чтобы с одной стороны по нему можно было добраться до любого места в некрополе, не тревожа при этом Покой. А с другой стороны… А с другой стороны бывшая столица расположена на юго-востоке Эльгери. Так что западное направление здесь самое оживленное. И куда бы вы отсюда не отправились, вам все равно придется идти по «западному тракту». От него отходят две ветки. Дальше на запад ведет Ацметский путь — главная торговая артерия Миэлера. А на северо-запад идет дорога на Олварт — нынешнюю столицу Эльгери. Стоило Кенра оставить нижнюю дорогу и подняться на высокую насыпь «западного тракта», как народ будто вымер. Такое сравнение показалось Дагелару забавным. Он, как и большинство воинов, легко относился к смерти и не видел в ней ничего ужасного. Нет, просто так умирать он не собирался, потому как любил жизнь во всех ее проявлениях. И за эту жизнь он будет драться до последнего. Но, если так будет нужно, он расстанется и с жизнью своих друзей, и со своей тоже. — Лишь бы костры горели… — вздохнул про себя Дагелар. Он в последнее время часто думал о смерти, правда, не о своей. «Дорога на запад», так называется последний путь человека. Называется потому, что душа умершего уходит на запад, вслед за заходящим солнцем. Там, на границе мира стоят солнечные весы, на которые и встает душа. Если легка душа и чиста была в своей жизни, то она вновь возродиться на земле человеком. А если тяжела она от творимого ею зла, то возродиться она в теле животного, дабы своим служением человеку искупить свою вину. Но кроме солнечных весов стоят на границе миров и лунные весы. На них попадают неупокоенные души. Души тех, кто ушел за луной. Такое может случиться, если человек умирает ночью, когда на небе нет солнца. Попавшая на лунные весы, душа оценивалась по другим критериям. Те, кто при жизни занимался темными делами: воры, маги, и другие расы, возрождались, как нелюди — урганы или номирэльцы. Если же грехи были тяжкими, например грабители могил, клятвопреступники или убийцы, то они становились мордерами. Так что «уйти за луной» означает потерять человеческий облик. Чтобы этого не случилось, друзья и родственники разводят рядом с покойным большие костры. Из-за их света душа не видит луны, и остается рядом с телом до восхода солнца. Костры гаснут с рассветом. Солнце встает и на следующий день уводит за собой душу усопшего «на запад». — На Запад, на Запад уходишь ты, унося за собой в Покой наше величие. И не будет мира на земле этой, пока не восстанешь ты в Имени своем. И откроют врата в первый день Эдина и Таи. И во второй день вернешь ты себе утраченное, а в третий — выйдешь из Покоя, дабы вернуть себе слово свое. Сенгери… Проклятое урганское пророчество неотступно жужжало в ушах. Дагелар никак не мог выбросить его из головы. А на чистом звездном небе, как назло, ярко сияли обе луны — Эдина и Таи. Почувствовавший нервозность своего хозяина, Кенра сбавил ход и насторожился. — Нет, нет, все хорошо, — потрепал его по шее Дагелар, и Кенра снова рванул вперед. — А ведь сегодня действительно третий день месяца двух лун, — мрачно подумал Дагелар и по спине пробежал ледяной холод.