Сенгита Леса

Я и не заметила, как Дар подошел. Он был один, без Тегора. А еще, он был, как следует, озадачен. — Леса, ты что сделала с моим рутагером? — А что, что-то не так? — Да нет. Но в последний раз, когда его пробовали погладить, Кенра сломал несчастному конюху руку. Я критически посмотрела на Дара. А затем, взяв за морду двумя руками, на рутагера. — Ты же не станешь мне ломать руку? — серьезно спросила я Кенра. В ответ он снова опустил ушки самолетиком и, вдруг, лизнул меня в нос. — Уф, — рассмеялась я. — Он говорит, что не будет! — Кенра! — возмущенно одернул его Дар. Рутагер сел и виновато опустил голову. — Ты что ж это, — продолжил Дар, — действительно повезешь Лесу? А как же твоя лапа? Кенра вздохнул и снова присел на все четыре лапы. — Вот это да! — вскинул брови Дар. — Ладно, лошадь я возьму себе, а ты сядешь на Кенра. Что-то в голосе Дара заставило меня усомниться в правильности такого решения. — Может, на Кенра сядешь ты? — робко предложила я. — Он все-таки твой рутагер. Дар посмотрел на меня и рассмеялся. — Не бери в голову, Леса. Просто я удивлен таким поведением. Он никогда раньше так близко не подпускал других людей. Видно, ты ему понравилась. Да и не стоит сбрасывать со счетов его рану. Ты, все-таки, легче меня. В этот раз Кенра не стал меня мучить. Он лег на землю, позволяя мне забраться верхом, а затем чуть привстал, помогая Дару правильно усадить меня в седле. Только тут я поняла, зачем Дару столько заклепок на сапогах. Обычных для лошади стремян тут не было. А посадка в седле зависела от того, за какие именно крючки цеплялись сапоги всадника. Наконец, Дару удалось усадить меня правильно. В таком положении я сидела, сильно завалившись вперед. Колени плотно прижаты к бокам, а ступни почти на седле. Поводья Дар снял, сказав, что управлять рутагером я не умею, и Кенра так будет спокойней. Мне совсем некуда оказалось деть руки, и я просто вцепилась в седло. Надо отдать должное, все это Кенра вынес с ангельским терпением. И поднялся ровно, сразу на все лапы. Так что я ощутила лишь легкое покачивание. Дар вскочил на бурую лошадь, к которой был привязан мой рюкзак. Его примеру последовали другие. Еще одна лошадь приняла сразу двоих всадников, и весь отряд тут же рванул к дороге. Кенра бежал, на удивление, легко. Он сам выбирал себе дорогу, ловко петляя между молодыми деревцами. Пока эта скачка давалась мне просто. Рутагер больше не совершал диких прыжков и не заваливался вбок, заставляя всеми силами сохранять равновесие. Он почти стелился по земле, обтекая ямы да кочки с кошачьей мягкостью. Только теперь я поняла, почему Дар усадил меня именно так — закинув ступни на седло. Ведь если бы ноги свисали вниз, то время от времени я бы задевала ими землю. Кенра бежал, не обращая внимание на всех остальных. Топот копыт позади то пропадал, то появлялся снова. И, только поднявшись на дорогу, рутагер остановился. — Ну, и где все остальные? — спросила я. Оправдываться Кенра не пришлось. Уже через несколько секунд насыпь выскочил рутагер Тегора, а за ним и все остальные. Здесь, меньше чем за минуту, отряд перестроился из беспорядочной толпы в полукруг, зажав в центре нас троих: меня, Дара и Тегора. Кенра чуть замешкался. Поравнявшись со мной, Дар что-то выкрикнул, и Кенра рванулся вперед, тут же вырвавшись в лидеры. В дороге мне было не до бесед. Я слышала, что за спиной Дар и Тегор время от времени перебрасывались фразами, а я была полностью поглощена скачкой. Спасибо Кенра, он облегчал мое положение, как мог. Его бег сильно отличался от лошадиной скачки, наверно поэтому я все еще терпела галоп. Но, все же, с каждой минутой мне становилось все хуже и хуже. У меня стали затекать ноги, и я попыталась опустить их вниз. Но Дар зацепил их так прочно, что моя очередная попытка выдернуть ногу, едва не закончилась падением из седла. — Леса, ты что делаешь?! — поравнялся со мной Дар. — Отцепи меня, у меня уже ноги болят! — Ты не сможешь правильно сидеть! — Я сама разберусь. Отцепи! Почувствовав мою возню, Керна сбавил ход. Теперь мы, а значит и все остальные, тащились шагом. Поняв, что я не успокоюсь, пока не вытащу ноги, или не свалюсь, Дар все-таки мне помог. Наверно эти крепления были устроены каким-то особым способом, потому что Дар едва дернул мой сапог вверх, как нога сразу же оказалась свободна. Он объехал меня с другой стороны и проделал то же самое. Наконец-то я смогла сесть ровно. Еще минута и мы снова полетели в галоп. Людей на Западном тракте было немного. Первых путников мы повстречали уже перед самым съездом на нижнюю дорогу. Завидев нас, трое пеших предпочли свернуть на обочину. Двое крайних воинов добавили ход и выскочили вперед, закрывая нас в кольцо. Как мы проскочили путников, я не заметила. Но уже скоро кольцо разомкнулось и подалось назад. И мы снова оказались впереди. Нижняя дорога была хуже Западного тракта. Это я почувствовала по тому, как изменился бег Кенра. Мы уже не летели галопом, а только рысили. Когда-то мощеная, она была сплошь покрыта выбоинами. Еще больше положение ухудшало то, что после ночного ливня эти ямы были залиты водой. И теперь, попадая в них, копыта лошадей взметали вверх фонтан жидкой грязи. Да и Кенра спотыкался время от времени. Отчего мне приходилось сильнее кутаться в плащ. Но, зато, у нижней дороги было большое преимущество — это была финишная прямая перед городом. Если честно, силы мои были на исходе. Я уже не сидела, а лежала на шее Кенра. Я не просила об отдыхе только потому, что знала — он лишь продлит мои страдания. А так, стоит потерпеть еще чуть-чуть, и в городе я отдохну нормально. Чем ближе к городу, тем оживленнее становилось на дороге. По обеим ее сторонам стали попадаться постоялые дворы, для тех, кто не успел в город до закрытия ворот. Самые расторопные из их постояльцев уже давно добрались цели, но попадались и те, кто только покидал место своей ночевки. Большой караван застрял при выезде на дорогу. Кто был виноват, я не знала, но одна из телег лежала на боку и загораживала полдороги. Товар с нее уже разгрузили и теперь тюки неровной кучей лежали на обочине. Их охранял босоногий мальчишка, который сидел сверху и оттуда глазел на происходящее. Пятеро здоровых парней возились рядом с телегой, а седовласый старик метался между ними и дорогой, на которой в томительном ожидании застыли еще пять груженых телег. Седовласый не просто метался, он орал! Орал на всех: на сидящих возниц, на суетящихся парней, на глазеющего мальчишку, и, даже, на жующих жвачку волов. Он бы наорал даже на нас, но вид десятка вооруженных всадников охладил его пыл. Чем закончилась эта возня, я так и не увидела. Мы проскакали мимо и высокий фальцет седовласого остался за спиной. А впереди, подсвеченный поднявшимся солнцем, приближался каменный город. Утомленная долгой дорогой я закрыла глаза, в надежде, что мне станет легче. И пропустила момент, когда со мной поравнялся Дар. — У тебя такой измученный вид, — услышала я его голос. — Это ужасно! Как можно так ездить? — Ты же говорила, что тебе приходилось путешествовать. — Приходилось, но не верхом же! У нас все проще и удобнее. Это же издевательство какое-то! — Спать хочешь? — вдруг спросил Дар. — И спать хочу. И есть хочу! И, просто, слезть хочу!!! — Если спать хочешь, тебе будет проще. Изобразишь еще раз номирэльку. — А сейчас-то зачем? — Нам не нужны проблемы с городской стражей. А так все просто и понятно. Отряд наемников сопровождает нэмиру. Солнце уже высоко, и госпожа так устала, что не поднимает головы. — Да запросто! Особенно там, где: «…не поднимает головы». Сказав это, я села ровнее и скинула с головы капюшон. Расплетая длинную косу, я, вдруг, заметила, что на меня таращатся все члены отряда. Должно быть, Дар не сказал им про мои светлые волосы. А все сегодняшнее утро я была в капюшоне. Закончив расплетать, я снова надела капюшон. Теперь моего лица не было видно. Зато хорошо были видны длинные светлые пряди, лежащие на груди. До города оставалось чуть меньше километра. То, что я, издали, приняла за город, на самом деле оказалось предместьем. Городские стены виднелись еще далеко впереди, а мы уже ехали сквозь какое-то поселение. Домишки, притулившиеся друг к другу всего в сотне метров от дороги выглядели странно. Низкие, не выше двух метров, они были накрыты большими чуть покатыми крышами. Отчего становились похожи на семейство грибов-переростков. Еще больше это ощущение усиливалось тем, что возле каждого такого домика-гриба, имелось две-три постройки. Точно таких же, как сам дом, но высотой около метра. — Что это за такие странные дома? — спросила я, увидев рядом с собой Дара. — Урганское поселение. Здесь живут, в основном, смотрители, но есть и маги. — Что-то тихо у них, — оглянулась я назад. — Во всем поселке ни одной живой души не видно. Дар расхохотался. — Леса, то, что мы проехали, это не поселок. Это только один жилой дом. А поселение здесь, вокруг. Смотри, вон там еще дом, и там…- Дар показал мне рукой сначала налево, затем направо. — Здесь живет много урган. Они не любят селиться в самом Миэлере. Зато здесь им принадлежит почти вся земля между городом и некрополем. Я продолжала крутить головой. То там, то там, я замечала эти странные дома. Издали мне было не всегда видно, но иногда я различала в них какое-то движение. Самое интересное было то, что вокруг этих домов не было никакого забора. Да и огородов тоже не было. Только тоненькая тропинка, вьющаяся сквозь пожелтевший низкорослый кустарник. Мы подъезжали к воротам все ближе. На дороге стало весьма людно, и мы давно уже ехали шагом. Воины снова взяли нас в кольцо, и теперь я совсем перестала видеть окружающий меня пейзаж. Не скажу, что я много потеряла. Суета вокруг не вызывала у меня любопытства. Люди, животные, все кричали, ругались, выясняли что-то, одним словом начинали меня раздражать. Ранний подъем, и утомительная дорога сыграли со мной злую шутку. Монотонный шаг рутагера меня слегка укачал. Я не спала, но и не бодрствовала, находясь между сном и явью. В таком состоянии, уже не в силах бороться с усталостью, я прилегла на шею Кенра. То, что мы подъехали к воротам, я, скорее, догадалась. Еще минуту назад воины расчищали нам дорогу, где бранью, где пинками, и вот, сквозь дрему, я услышала, ругань стражников и наших воинов. Их оборвал грубый бесцеремонный рык, который вызвал шквал протеста. Скандал назревал, тона повышались, и, вот уже ругань едва не переходит в драку… — Нэмира! Хэте_ра_на_нэмира! Ке_нта_сатера! — Ты что себе позволяешь! — услышала я разъяренный голос Дара. — Нэмира всю ночь сюда добиралась, и уже полдня не спит, по вашей милости! — Сказано тебе, нельзя! — Да что случилось? — наконец-то очнулась я от дремы, потому как последние слова стражник рявкнул мне почти в ухо. — Хэте_ра_на_нэмира. Нельзя в город с оружием! Пусть отряд сдаст мечи! — Что-о-о?! — Возмущенный рев раздался со всех сторон. — …мы свободные воины, а не солдаты! — …никогда еще, даже во времена Нарога, с нас не снимали ножен! — Это оскорбление! — Это приказ! Приказ начальника гарнизона! — Сегодня утром никакого приказа не было! — Утром не было, а сейчас есть! Или снимайте ножны, или ночуйте за стенами! Кто-то уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но Дар, вдруг, поднял руку, и воины притихли. Я знала, что он сейчас скажет. Надетый на мне медальон подсказал, что сейчас Дар заставит всех сдать оружие. И сам отдаст мечи, но именно этого он не хотел больше всего. И дело тут не в том, что Дар боялся остаться без оружия. Что-то особенное было связано с его мечами. А вот мне, свете последних покушений, совсем не хотелось остаться без охраны. И тут меня взяла злость. Я медленно села, не убирая с глаз капюшона, повела головой, и, наклонившись пониже к стражнику, зашипела: — Теке_ро_нта_сатера! Шере_тха_нэ_кор! … Отборнейшим матом я прошлась по его родственникам, по нему самому, и по его начальству, которое его тут поставило! Особенно досталось начальнику гарнизона, который придумал эту чушь и тупоголовым исполнителям, у которых руки растут из… — … херта! Нешер_тха_сэн! Нера_ортанэ!.. И если они, уроды, собираются оставить меня в чужом городе без охраны, то пусть начальник гарнизона далеко, зато до них всех, внебрачных детей урган от их псов, я доберусь. И даю слово, что убивать их не стану, зато жить они после этого будут без женщин! — Сели_тэ_хран! Должно быть, стражник неплохо понимал номирэльский. И к номирэльским угрозам тоже относился всерьез. Потому, как после моих последних слов побелел, и уже начал соображать, с какой стороны он отделается легче: если он нарушит приказ и пропустит нас с оружием, или же если он оружие заберет, и я выполню свои угрозы. Но тут, на его счастье от ворот в нашу сторону направился пижонистый тип. — Хэте_ра_на_нэмира, — вежливо поклонился он. — Хэте_со_ра_тэни, — не стала хамить и я. — Не в добрый час вы приехали в Миэлер, — начал пижон, внимательно рассматривая моих спутников. — Не всегда мы идем по дороге, иногда дорога ведет нас. Что такого случилось, что вы закрываете город? — Город не закрыт. Вы можете войти. Но без оружия. Нам хватает своих проблем. — У тебя тут проблемы, а ты хочешь оставить нэмиру без охраны? — рявкнул на пижона Тегор. Я чуть обернулась назад. Дара видно не было. Он подался назад и попытался затеряться среди остальных воинов. А вот Тегор наоборот, вылез на своем рутагере вперед, совсем перекрыв обзор пижону. Тегор не просто вылез, он еще заставил Ранда присесть так, что теперь он нависал над пижоном где-то на полголовы. Тегор наклонился вперед и сложил руки крест накрест на голове Ранда. И его ладони, перебинтованные потертыми ремнями, оказались перед самым лицом собеседника. Как ни странно, но не слова Тегора, а именно эти ремни произвели на пижона особое впечатление. Он даже захлопнул открытый, было, рот и несколько секунд тупо смотрел на руки Тегора, что-то обдумывая. Затем поднял голову на меня и в его глазах проскользнул если не страх, то очень большое почтение. — Прошу меня простить, госпожа, — поклонился он уже не с простой вежливостью, а преклоняясь. — Не знаю, что за дорога привела вас в Миэлер, но лучше вам скорее покинуть этот город! Так будет безопаснее не только вам, но и нам тоже… С этими словами пижон отошел в сторону, освобождая нам дорогу и крикнул куда-то вглубь каменной арки ворот: — Керан, пропусти отряд! Воины как по команде сомкнулись кругом, и мы въехали под высокие своды городских ворот. Кому кричал пижон мы увидели только после того, как выехали с другой стороны. Здесь, сразу за воротами раскинулась большая площадь. И на этой площади, у самой стены с комфортом расположились не меньше сотни солдат. Сразу было видно, что они здесь недавно. Может несколько часов, потому что выставленный караул еще с подозрением посматривал на каждого выходящего из ворот. Потому что солдаты еще стояли ровно, не стараясь подпереть собой стену или забор. Потому что нас встретил сам командир, которого пока еще не одолела полуденная дрема. Но мы уже набрали ход и, выскочив из створа ворот, сразу нырнули в городскую суету. Площадь, действительно была большая. И если у ворот ее заняли солдаты, то уже через два десятка метров, она стала принадлежать торговцам. Торговали здесь всем подряд, но все больше по мелочи. Лавки, лоточки, коробейники, все предлагали товар наперебой. Все это до боли напомнило мне восточный базар. Сидя верхом мы имели явное преимущество. По меньшей мере, с нашей дороги убирались навязчивые торговцы, что мертвой хваткой вцеплялись в пеших путников. И мы, проскочив площадь насквозь, свернули на неширокую, но чистенькую улочку. — Откуда ты так хорошо знаешь номирэльский язык? — спросил, поравнявшись со мной, Дар. — Тебя это удивляет? — в ответ спросила я. — Да. Еще вчера вечером ты едва могла сказать одну фразу. — Разве? А не ты ли мне сказал, что я говорю так, будто всю жизнь прожила в Номирэле? И вообще, если тебя удивляет, что я говорю на номирэльском, то почему тебя не удивляет, что я говорю с тобой? После этих слов Дар задумался. — Вот как. Значит, ты знаешь несколько языков? — Даже больше, чем ты думаешь. Эх, мне бы дома такой медальончик! Как было бы здорово: ездишь, где хочешь, и везде все понимаешь. Всего лишь пару минут вслушиваешься в чужую речь, и вот ты уже шпаришь на этом языке, как на своем родном! Но если языки мне были понятны, не понятно мне было другое: — Слушай, Дар, что такого сделал Тегор, что стража нас пропустила? — Да нет. Это ты их так перепугала. Я же говорил тебе, что с номирэльцами связываться не любят. Дар мне врал, и я ощутила это холодом медальона. — Нет, — ответила я. — Я напугала только стражника, но не того пижона, что велел нас пропустить. Его гораздо больше впечатлили перевязанные руки Тегора. Что они означают? Дар был явно не рад моему любопытству. Помолчав еще немного, он, вдруг, усмехнулся. — Я так и знал, что он на это купится. В общем, тот, как ты говоришь, пижон, принял тебя за особу королевской крови. У номирэльцев есть особый вид телохранителей — нэйрахи. Так вот у них на тыльной стороне ладони стоит печать их положения. Так что когда видишь зрелого воина, сопровождающего госпожу, которая, вдобавок, прячет лицо, невольно вспоминаешь про нэйраха. Связываться с тобой у ворот он не стал. Если бы Тегор действительно оказался нэйрахом, то пижон тут же лишился бы головы. А вместе с ним и половина городской стражи. А вот вторую половину стражи и начальника гарнизона и казнили бы позже. Когда об этом инциденте узнали бы в Номирэле. Сняла бы ты плащ, Леса. А то, сдается мне, слух о тебе уже достиг положенных ушей. Вот и пусть ищут нэмиру. А неери (девушка или женщина благородного происхождения) им будет ни к чему. Мне ничего не оставалось, как сделать то, что говорил Дар. Сняв свой плащ, я свернула его и положила поперек седла. Без плаща мне стало совсем неуютно. Только сейчас я почувствовала, что на улице действительно осень. Холодный неприятный ветер дул мне прямо в затылок. И я снова заплела свои распущенные волосы в косу и убрала под легкий капюшон ветровки. Ну, хоть так.