Сенгита Леса

Дагелара мне пришлось ждать почти час. Хорошо ещё его личная охрана состояла из номирэльцев, которые живенько расстарались и скрасили моё ожидание самым приятным способом. Только попробуйте мне возразить, что сожрать в одиночку целое блюдо дворцовых деликатесов на ночь глядя, запивая всё это неплохим, с цветочным запахом, вином, не есть блаженство? Так что когда наместник изволил явиться к себе в покои, в сопровождении Норэн, его ждала умилительная картина в виде юного повесы-разгильдяя, развалившегося в кресле у камина и допивающего остатки вина. — А вы не очень торопились. Я уже почти начал скучать… — Леса, — чуть прищурился Дагелар, отпуская от себя Норэн. — Можно тебя попросить не говорить о себе в мужском лице? — Не-а, я почти месяц привыкал к этой легенде и не хочу её разрушить одним неловким словом. Терпите, наместник, общество наглого провинциального выскочки теперь будет обременять вас не меньше недели. — Ты пьяна? — Не смеши меня, Дагелар. Этого компота я могу выпить ещё пару бутылок. На наших институтских попойках мы этим только разминались. Хотя приятная расслабленность всё же присутствует, но она не помешает мне вести адекватный разговор. Пока Дагелар пытался принять абсурд ситуации таким, какой он есть, Тегор поставил рядом со мной второе кресло и шуганул охрану за продолжением банкета. Слуг в комнату не пустили — нэйрахи сами накрывали, а после дипломатично скрылись в соседней комнате, оставляя нас наедине. — Леса, зачем ты так рисковала, приезжая сюда? — тихо спросил Дагелар. — Затем, что по-другому никак не получается. Дар, неужели ты не чувствуешь, что мы не успеваем? Если и дальше будем действовать порознь, нас сметут. Я понимаю, что со своим воспитанием ты видишь во мне лишь досадное приложение к регалиям, но я не неери, которая падает в обморок от матерного словца. И знаний у меня гораздо больше. Пусть они всего лишь теоретические, но план — не менее важная часть, чем действие. Поэтому я и рискнул появиться здесь. Может в таком образе ты перестанешь видеть во мне женщину и увидишь союзника. — Леса… — Лейв. Не так уж трудно запомнить — имена похожи. Несколько минут Дагелар внимательно меня рассматривал, а затем усмехнулся. — Законы юга всегда были лояльны к женщинам больше, чем на севере. Сказывалась близость Номирэля. Среди южанок были не только главы родов, но и воины. Видимо, не зря урганское пророчество выбрало тебя. Ты похожа на тех, прошлых неери, которые с одинаковой лёгкостью могли танцевать на балах и танцевать с клинком. — Дар! Почему у меня складывается ощущение, что я со стенкой разговариваю? Ты меня вообще понимаешь или слышишь только себя? Причём здесь неери, причём тут балы? Я тебе о проблемах говорю! Миэлер на грани бунта и я ничего не могу сделать! — психанула я. — А знаешь почему? Потому что орденом руководят не южане! Орденом руководят отсюда, из Олварта! — С чего ты взяла это? — прищурился Дагелар. — С того! На сегодняшний день у меня есть выход на десяток старых родов, входящих в орден, вот только ни один из них не приближен к руководству. Последние два месяца они стали по-тихому задавать неудобные вопросы и буквально через несколько дней их начали зажимать руками твоих чиновников. Двое из них, только благодаря своему положению не попали в тюремные казематы! Дар, если ты не хочешь смуты, то поменяй всю городскую верхушку и отзови в Олварт гарнизон. — Леса, ты хоть понимаешь, о чём просишь? Если я уберу солдат из Миэлера — начнётся бунт! — Лейв! Просил же называть меня так! И беспорядки начнутся в любом случае. Вопрос только в том, какой повод используют смутьяны: или это будет война за возвращение законной власти наследнику Сенгери, которую пытается развязать орден, или мятеж недовольных количеством привилегий зажравшихся идиотов, которых можно будет легко обвинить в связи с Ацметом? — Хорошо, Лейв, отозвать гарнизон не проблема, вот только кто тогда будет обеспечивать порядок в городе? — вскинул он бровь. — Номирэль. Дома пришлют по две полных пиры воинов и по малой пире следопытов. К началу следующего месяца они будут полностью готовы заменить собой людей. А через два месяца из Угадара придёт три тысячи магов и около пятисот свор мордеров. — И как ты собралась связать сенгилоров и Ацмет? — каким-то отстранённым голосом спросил Дагелар. — Легко. Это называется пропаганда, Дар. Уже сейчас тысячи людей и нелюдей распространяют по Миэлеру слухи о том, что Номирэль и Угадар принял власть Сенгери. Когда эта мысль полностью укрепится в головах, то вступит в силу вторая часть плана: любое действие против них тут же будет освещаться, как действие против Сенгери. И вот тут пусть орден оправдывается! Но для этого и нужно, чтобы они представляли собой серьёзную силу, понимаешь? — Я другое понимаю, — прищурился Дагелар. — Ты просишь меня полностью выпустить из рук юг, и лишить себя последнего способа повлиять на ситуацию. И как я должен к этому относиться? — Тебе решать, — фыркнула я. — Лично мне весь этот геморрой совершенно не нужен. Я могу спокойно назначить цессионария и перебраться в Изумрудные Своды. И что тогда ты будешь делать? Заметь, я не угрожаю тебе и даже не покушаюсь на твою власть. Я просто самоустранюсь, а вместе со мной Угадар и Номирэль. И Эльгери вернётся к тому состоянию, в котором находилась до моего появления здесь. Ты справишься сам? Дагелар залпом допил бокал и нервно поднялся, проходясь по комнате. Наилен прекрасно расписал мне, как сильно я рискую, заводя этот разговор, но другого способа найти общий язык у нас нет. Либо Дар принимает меня, как равного, либо попробует избавиться от меня, в попытке сохранить собственное влияние. Но на второй случай у меня есть Тени, которые уже получили приказ. Трёхречье мне было не жаль. В любом случае оставаться в Олварте я не намерена. Если договоримся с Дагеларом, то Миэлер вернёт свой прежний статус столицы, а если нет… Наилен Терган согласился выделить мне неплохое содержание и гарантии безопасности до конца жизни в обмен на статус цессионария. Я не герой баллады — я человек. Моя жизнь и благополучие мне дороже, чем политические интересы. — Терган! — прошипел Дагелар через долгую минуту. — Старый волк решил вспомнить, что у него есть зубы? Или ты мне сейчас скажешь, что это не его влияние? И это не он надоумил тебя сделать юг автономным? — Дар, ты помнишь, о чём мы говорили в первый раз? Я не руководитель, не политик и не стремлюсь к власти. Мне всё-равно кто будет управлять этой страной, лишь бы меня не трогали. Ты обещал мне защиту, а я тебе — поддержку. Поэтому я сейчас здесь, а не в Изумрудных Сводах. Дар, мне страшно. Я чувствую, как раскручивается маховик войны и боюсь. Скажи мне что-нибудь?! — Твой нож всё ещё у меня, — вдруг тихо ответил Дар, останавливаясь прямо передо мной. — Отозвать гарнизон не проблема, особенно сейчас, когда висит угроза вторжения Ацмета. Ты уверена, что справишься с югом? — Из двадцати трёх родов против меня могут подняться только восемь. Десять глав уже подтвердили Слово. Остальные будут выжидать. Но у меня есть Изумрудные Своды и маги. А ещё ты, который прикажет своим вассалам сидеть тихо и не рыпаться. Ведь так? — Так, — кивнул Дагелар. — Тогда — справлюсь. А с чем не справлюсь я — справишься ты. Я тебе дам список родов, которым ты сможешь приказывать от моего имени. Но и от тебя я жду того же. — Внутренний гарнизон Белого города я всё-же оставлю, — хмыкнул Дар. — Как и его командующего. Преданный человек, я тебе для него письмо дам. Он давно на юге и хорошо владеет ситуацией. Не пренебрегай его советами. — Кто такой? — Алвир Каитар. — Интере-е-е-есно… — потянула я. — Скажи мне Дагелар, какого демона ты называешь ручного пса ордена «преданным человеком»? — Что? — То! Алвир Каитар — шавка сенгилоров, один из немногих, кто знает в лицо их лидеров. Он же — негласный палач ордена, который устраняет ненужных людей. Именно под его охраной сенгилоры прячут своего «наследника»! — Откуда информация? — жестко прищурился Дар. — Из ордена, конечно. Я тебе с самого начала говорил, что после того, как мои люди стали задавать скользкие вопросы, их начали преследовать. Так вот, орден это делал как раз руками Каитара. Убирай от меня этого крысёныша! И градоначальника с его прихвостнями. Можешь оставить главу тайной канцелярии. На него многие плюются, но только потому, что мужик хорошо делает своё дело. И вообще… Норэн! — рявкнула я в сторону двери. — Неси два листа и чернила! Дождавшись заказанного, я протянула один из них Дагелару. — Пиши свой список, а я пока свой набросаю. А потом мы их сверим между собой. С феларами всё было просто: написал род, а все остальные идут прицепом. А вот дальше… Мне понадобилось почти полчаса, чтобы вспомнить все имена, что когда-либо озвучивали в моём присутствии. В итоге список вышел внушительный, почти полсотни. Но оно того стоило. Как только мы обменялись с Дагеларом листами бумаги, я тут же принялась подчёркивать знакомые фамилии. — Вот тебе и «штирлицы в рядах СС», — фыркнула я. — Давай-ка всех двойных агентов по камерам. Мне побеседовать с ними надо, и я скажу тебе точно, кому они служат. Ты не забыл, что я ходячий детектор лжи? — А что же ты раньше не выяснила? — поджал губы Дагелар. — Да кто из них согласится честно отвечать на вопросы без дознавателя? — И то верно. Постой, а слово «гайлираш» тебе откуда известно? — вдруг вскинулся Дар. — Так это маг ордена. Он человек, поэтому я и запомнил его. Вообще-то его все Мастером зовут и только один раз как-то Шаит назвал его «гайлирашем». Я думал, что это имя. — Это не имя… — зло прищурился Дагелар. — Точнее, не совсем оно. Леса, я должен увидеть этого мага! — Издеваешься? Я сам его ни разу не видел. У Шаита спросить надо, но я его в Миэлере оставил. Чем он так зацепил тебя? Дагелар тяжело вздохнул, поджал губы, но ответил: — Большинство людей, когда у них находят магический дар, первым делом испытывают страх. Страх за свою жизнь и страх потерять свою душу. Поэтому те, кто решается продолжить учиться магии, выбирают себе «мёртвое имя», которое не будет связано с его душой. Чаще всего такое имя имеет урганские корни, таким образом маг надеется избежать Лунных Весов и перерождения в нелюдей. Гайлираш — это «мёртвое имя» моего дяди, отца Рендока. Он был старшим сыном и сам должен был стать наместником, вместо моего отца. Вот только есть одна проблема… Мой дядя погиб почти тридцать лет назад. Именно после его смерти отец принял титул наместника, а на Рендока было наложено «отречение». Это значит, что он никогда не сможет претендовать на трон Олварта, даже если останется единственным живым родственником. Вот почему я уверен в преданности Рендока. Если корону наместника наденет представитель другого рода — его просто убьют. — А ты уверен, что твой дядя умер? — прищурилась я. — Ты всерьёз считаешь, что останься он жив, то добровольно отдал бы корону моему отцу, отступившись от власти? — вскинул бровь Дагелар. — Тем более, что умер он раньше чем отец стал наместником почти на год. — Значит, кто-то присвоил его «мёртвое имя»? — Не знаю, поэтому и хочу увидеть этого Мастера. — Тут я тебе не помощник. Но с Шаитом поговорю. Может урган чего скажет по этому поводу… Всё же выпитое вино давало о себе знать. Хоть я уже и дошла до стадии «я совершенно трезвая», но деловой разговор больше не клеился. Зато хотелось пожаловаться на несправедливость жизни и почувствовать хоть чью-нибудь поддержку. Я сама не заметила, как оказалась у Дагелара на коленях и принялась изливать душу. -…А знаешь, что самое обидное? — всхлипнула я. — Я никому не нужна. Всем надо моё положение, регалии, влияние. А я? Дагелар осторожно провел пальцами по щеке и склонился к моему уху. — А ты нужна мне, моя милая пташка, которая собралась отдать себя на растерзание кровавому хищнику. От смены тона разговора я неожиданно расхохоталась. Почему-то вспомнилось первое письмо Дара, где он так же пытался сыпать сопливыми комплиментами. — Откуда такие сравнения? Это я то «милая пташка»? А кровавый хищник? Дар, ну почему ты все время пытаешься быть хуже, чем ты есть? — Это рядом с тобой я пытаюсь быть лучше, чем я есть, — грустно улыбнулся Дагелар. — Не говори так! Я же знаю, я же видела тебя настоящим. В нашу первую встречу, в Миэлере. Тогда ты был просто воином, и тебе не надо было притворяться. Тогда ты мог поступать так, как хочешь, без оглядки на окружающих и свое положение. И именно тогда ты совершал самые благородные поступки, на которые только способен мужчина! Ты можешь себе представить, чтобы мудрый Вернак, вдруг взвалил на себя ответственность за жизнь незнакомой девушки? А такой почитаемый всеми Радиган, разве пожертвовал бы он своими интересами, ради кого-то еще?! — Леса, — тихонько прервал меня Дагелар, приложив палец к моим губам. — Если бы я услышал все это не от тебя, то решил бы, что это очередная лесть моих придворных. — Но ты действительно намного лучше многих хваленых героев, в чьих поступках нет ничего героического, кроме непомерной гордыни! И я не понимаю, почему ты сам делаешь из себя чудовище? — Потому, что солнце у нас ты. Ты будешь дарить всем тепло любви и свет справедливости. А я останусь луной. Ведь кому-то надо будет забирать к себе темные души. — Но… — Тсс, — прошептал Дагелар, обнимая меня за талию. Затем наклонился еще ближе: — Ведь не бывает дня без ночи… — … как не бывает тьмы без света. Его губы коснулись шеи, затем щеки. Мы лишь на секунду глянули друг другу в глаза, чтобы понять, чего хотим оба. Утро для меня началось слишком рано. В Миэлере я привыкла спать до обеда, а сегодня Дар разбудил меня своей вознёй почти на рассвете. Лениво открыв один глаз, я уже было собралась перевернуться на другой бок и уснуть дальше, когда меня подкинуло осознанием ситуации. — Не вздумай звать своих слуг, пока я не оденусь! — подскочила я на кровати и принялась собирать свои раскиданные по комнате вещи. — Леса… — нервно начал Дагелар. — Нет, нет, нет! Ещё не хватало, чтобы завтра пошли сплетни, что Лейв Шевар на самом деле не тот, за кого себя выдаёт. — Леса… — поймал меня за плечи Дагелар, разворачивая к себе. — Ты же не жалеешь о случившемся? — Лейв! И ни как иначе! — фыркнула я. — И единственное, о чём я сейчас жалею, что все мои вещи остались у Норэн! О, а где Норэн?