Золотко

      Ночь. Полная луна освещает Лукидонию. Франкенштейн стремится успеть встать между Мастером и смертельной опасностью, хотя прекрасно понимает, что смертельно опоздал еще в тот миг, когда в ответ на взвившийся в верх столб энергии Истинного Ноблесс, с небольшой задержкой откликнулся некто, обладающий несоизмеримо огромной духовной силой, и в небо устремился ярко ультрамариновый поток чужой силы. Не имея возможности связаться с Мастером, путаясь в доходящих по связи ощущениях, Виктор готов ко всему. Он смело в врывается в усыпальницу откинувшегося-таки жучары.       …       — Мастер…? — растерянно, с отчаянной надеждой обращается к Ноблесс скромный директор школы Ё Ран и застывает, глядя на то, как сияющий здоровьем благородный озадаченно рассматривает пряди изрядно отросших волос.       На второй план уходят и Каджу с нынешним Лордом, и жучара, что устроившись на собственном гробу, как на троне, с любопытством наблюдает за всеми сверху, явно засекая за сколько окружающие успеют в этот раз отойти от его очередной выходки. Он даже сейчас, в белом саване (ученый в иное время обязательно бы сравнил одеяние с женской ночной сорочкой), в собственной усыпальнице умудрялся выглядеть возвышенно величественно, создавая обманчивое впечатление мудрого древнего правителя.       — Почему Вы не сделали подобного раньше? — обретя дар речи, крайне вежливо требует ответа Франкенштейн, сверля взглядом старого пройдоху и пытаясь улыбаться, а не скалиться.       — Я тут не причем, — изящным движением головы откидывая назад бледно-золотые пряди волос отвечает благородной, с печальным вздохом добавляя. — И это сильно меня удручает. Я мирно спал вечным сном, никого не трогал, никому не докучал, приобщался к мудрости прошлых поколений, а тут кто-то схватил за шкирку и я уже тут. По той наглости и бесцеремонности с которой всё это было проделано и цветущему виду Кадиса я могу судить, что это было сделано человеком. Я даже мог бы назвать имя этого бесстыдника, пытающегося переложить ответственность за содеянное на одного скромного и крайне обаятельного, внезапно воскресшего мертвеца, но промолчу. Вдруг я ошибаюсь? Вдруг человеческая раса породила еще одного крайне наглого, самонадеянного и легкомысленного человека, считающего что правила и законы были написаны не для него? Было бы крайне невежливо, не разобравшись в этом деле тщательней, выдвигать кому-то обвинения в столь дерзком поступке.       В голове ученого в один миг разрозненные факты и обрывки ощущений и догадок складываются в ясную и не имеющую противоречий картину, в которой хотя и не хватает изрядного количества информации, но…       — Тайра, — бледнея от перспективы обнаружить на месте дома Мастера кратер с рыдающими над кучкой пепла модифицированными в его центре.       — Кадис, неужели твой ручной злыдень решился завести наследника, и тот полностью пошел в своего папочку? Ха-ха-ха… — смеётся прежний Лорд. — Кадис?       — Они не родственники, — с явным сомнение в голосе отвечает Истинный Ноблесс.       Взгляды всех благородных в святилище скрещиваются на Франкенштейне. ***       «Жуть меня аккуратно по темечку стукнет, прикопает за плинтусом и скажет что так и было», — обозревая океанские просторы с борта военного корабля Союза. Сами военные, в виде нескольких рот морских пехотинцев с ходящим ходуном в руках оружием, прилагаются. И дело тут не в том, что мы рухнули сверху со словами: «нам нужен ваш корабль, а вы сами не очень» и проредили собравшуюся толпу. Нет, дело в том, что моё тело всё еще во льду, а сама я как-бы призрак и через меня простые люди вполне способны рассматривать предметы, и пролететь насквозь, испытав несколько неприятных мгновений. Еще не стоит сбрасывать со счетов, то что только ленивый человек не писал книг и не снимал фильмы на тему «жуткого бермудского треугольника», и сам «холод потустороннего мира». И не объяснишь же, что это не от меня холодом веет, а от моего тела внутри медленно тающей ледышки!       «Ммм, то что мы с Такео вежливо попросились немного посидеть на палубе можно прировнять к пиратскому захвату судна или нет? А с другой стороны, как нам было поступить, если в ближайшем радиусе других кораблей просто нет? Барьер на Лукидонии оказался достаточно надёжным, чтобы не нужно было бежать дальше ради сохранения целостности моего физического тела… И вообще! Развели, знаешь ли, опасную живность на острове, а мне что мучайся?! Да я мокриц никогда так не пугалась, как этих призраков! Я можно сказать доброе дело сделала, вот!»       — Нии-сан, может быть выпьешь чего-то горячего? — отметив синеву кожи и стук зубов брата спрашиваю я.       — Всё в порядке, — на удивление четко и ясно отвечает Такео, ни разу не запнувшись.       Ясно. Бдит. Не собирается отходить ни на шаг и пристально следит, чтобы иметь возможность быстро среагировать на возможную угрозу и метким словом подстрелить пришедшую в голову бредовую идею. Значит нужно брать дело в свои руки.       Тоскливо вздохнув, снимаю с лица алую маску, чувствую, как небольшая порция духовной силы, с изрядной долей примеси энергии Короля, выплёскивается в пространство.       — Принеси горячего чая для моего брата, — смягчаю давление хлопнув пару раз ресничками и улыбнувшись. — Пожалуйста.       Палуба пустеет в считанные мгновения. Перевожу взгляд на брата.       — Я такая страшная? — вместо ответа, снайпер одевает маску мне на лицо, отрывисто бросая:       — Больше так не делай.       — Всё так плохо? — вопрос помимо воли звучит крайне жалобно.       — Ты даже не представляешь насколько, Тайра.       Где-то внутри корабля раздаются крики и звуки выстрелов.       — Они… не испугались? — надеясь, что некоторые вопли мне послышались, спрашиваю брата.       — Нет.       От осознания того, что из-за нескольких слов, приправленных случайным выбросом силы, люди, совсем недавно бывшие товарищами, сейчас рвут друг другу глотки, чтобы выполнить мою просьбу, становиться дурно.       — Не надо так, — срывается с языка и борьба стихает, а я, наплевав на приличных размеров слой льда, прячусь в теле, очень смутно представляя принцип того что делаю.       «Прежде чем что-то делать и говорить мне теперь нужно будет тысячу раз подумать…», — печально думаю я, тоскливо осознавая, что от факта пиратского захвата судна Союза после финта с чаем, перед Песцом не отмазаться. — «Нет, вот, почему мне в голову не пришло, что духовная сила Короля может так действовать на людей?» ***       — Что здесь твориться? — спрашивает Франкенштейн, чувствуя как у него начинает дергаться глаз. Обнаруженный им старший из парочки «сестра-брат» стоит рядом с кристаллом льда, в котором покоится тело Айрис, а палуба вокруг них уставлена разномастными кружками, чашками и даже стаканами с чаем. На самом краю одиноко стоят несколько пачек с печеньем.       — Я… — вздыхает снайпер не в силах найти нужных слов. Такео вздыхает, почесывает бровь, снова вздыхает. — Может чаю?