Softer than Before (All the Second Chances)

Баскетбольный клуб совсем не такой, как он ожидал. Команда просто огромная. В Сейрин к концу третьего года было порядка тридцати человек; в Токай – как минимум в пять раз больше, если считать претендентов. Они рассаживаются на трибунах, как зрители, а действующие члены команды собираются вместе. Новички по понятным причинам стоят по отдельности, многие из них узнают Аомине и Тайгу, что и ожидалось, большинство в упор не замечает Куроко, все как обычно. Он изучает старшекурсников, вспоминая расстановку команды в прошлом сезоне и задаваясь вопросом, поставят ли его в этом году хоть на одну официальную игру. Среди них нет никого, кто мог бы ростом сравниться с Аомине, хотя кое-кто из игроков почти так же высок, как Тайга. Многие выглядят совсем взрослыми, производя впечатление опытных профи, прямо как Токио Биг Блу. Внизу в центральном кругу стоят четыре тренера, шесть менеджеров и еще с полдюжины людей, о чьих обязанностях можно только догадываться. – Как ты думаешь, чем они занимаются? – спрашивает он у Куроко, который тоже изучает обслуживающий персонал. – Может быть, чем-то вроде специализированных тренировок, – тот пожимает плечами. – Надеюсь, что та горячая малышка слева – массажистка, – встревает Аомине. – Они обязательно есть у профессиональных команд. Тайга закатывает глаза: – Спасибо за общеизвестную информацию, идиот. Дайки разворачивается к нему с разъяренным взглядом, но один из тренеров дует в свисток, и толпа умолкает. Аомине пихает его локтем в бок; Кагами хочет ответить тем же, но парень со свистком смотрит прямо на него, так что волей-неволей приходится успокоиться. Ясно одно: тут нет места непринужденному товариществу, как в Сейрин. Настолько большой команде нужна дисциплина и порядок. После переклички главный тренер Тсунемацу объявляет, что у них было тридцать свободных мест, десять из которых теперь заняты. Он оглашает имена новичков, и они в списке все втроем. Тайга дергает Куроко за рукав футболки: – Тебя тоже вербовали заранее? Тот отрицательно качает головой: – Нет, но когда я записывался в команду, там был тренер, и он меня узнал. – А сказать нельзя было? – Аомине перегибается через Тайгу. Его кожа источает слабый аромат туалетной воды, и сердце Тайги пропускает удар, когда он чувствует приятный запах темно-зеленого моря. Шея Аомине на расстоянии вдоха, и его гладкая смуглая кожа просто совершенная… – Ты не спрашивал, – отвечает Куроко. Фыркнув, Дайки садится обратно, горестно качая головой. Тайга смаргивает оцепенение и вспоминает, где находится и что произошло: Куроко вошел в команду, потому что тренер знал, как он выглядит! За последние годы Кагами часто удивлялся значительному прогрессу Куроко. Слабенькая тощая букашка, которую он размазал по площадке три года назад, и чьим единственным преимуществом была незаметность в игре, выросла в надежного всесторонне одаренного игрока с десятком обманных движений и навыками, с какими мало кто мог посостязаться. Он чертовски гордился Тецуей, несмотря на множество разочарований на тренировках. Он мельком взглянул на Аомине и увидел нечто подобное в выражении его лица. Тайга вознегодовал. "Тебя там не было даже в роли стороннего наблюдателя, ты не подталкивал его, не верил в него. Ты всего пять минут поучил его бросать, так что сотри это удовлетворение со своего лица, ты, ублюдок". Однако Аомине не подозревает об этом телепатическом сообщении – все его внимание сосредоточено на площадке. Остальные пятьдесят или около того претендентов соревнуются забивать данки, что отсеивает десять человек. Остальные играют пять на пять в маленьком подобии турнира с играми-пятиминутками. К этому времени Тайга уже почти сожалеет что его отобрали в команду: сидя между Аомине и Куроко, он покрывается потом по причинам, которые напрямую не связаны с баскетболом, погрузившись в мысли о них троих в одной команде. Это означает общую раздевалку и душ. В первый раз увидеть голого Аомине; в первый раз увидеть голого Куроко после того, как они целовались. Он будет волноваться не о трехочковых бросках или процентах попадания, а о постоянном стояке. Да он уже наполовину возбужден, просто сидя между ними. "Наверное, стоит перестать представлять их голыми". Тайга смотрит на игроков, на то, как их тела трутся друг о друга в наиболее жестких противостояниях, и думает, что, возможно, следовало бы рассмотреть свое желание последовать в университет за Куроко чуть более критически. *** На первое место Токай ставит защиту, их стратегия – достичь комфортной разницы очков в первой половине игры и агрессивно противостоять попыткам соперника отыграться в оставшихся двух четвертях. С Аомине и Кагами тренеры собираются строить игру по-новому, для экспериментов подойдет предсезонный период. Тем временем игроки тренируются в команде под руководством спортивных инструкторов и индивидуально с тренерами, ответственными за развитие баскетболистов. Тайга думал, что тренировки Рико были до нелепого изматывающими, но теперь стало ясно, что они еще легко отделались. Три дня в неделю все, на что он способен после занятий – дотащиться до дома и рухнуть спать. Лекции, домашнее задание и тому подобная хрень – об этом он даже и не помышляет. Он приспосабливается (и остальные тоже), однако страхи Тайги о неловком положении с Аомине или Куроко не спешат материализовываться. У них слишком большие нагрузки, чтобы думать о чем-то еще; только бегать быстрее, прыгать выше, забрасывать больше мячей. Текут недели, и стираются даже воспоминания о пьяных поцелуях с Куроко, те сладкие тайные моменты становятся такими же эфемерными, как обрывки сгоревшего шелка. Его несбыточная мечта. Тайга наблюдает, как Аомине проходит трех защитников и делает "мельницу" с такой силой, что даже когда приземляется, его очертания все еще кажутся чуть расплывчатыми. – Он считает себя Кадуром Зиани, а? Кагами переводит взгляд на третьекурсника Фуду, разыгрывающего защитника, тот очень дружелюбен со всеми, но он ничего не говорит. Он понимает всеобщее негодование по отношению к Аомине, Тайга чувствует то же самое всякий раз, когда видит этого ублюдка на площадке. Аомине сполна оправдывает каждый эпитет, которым награждают его репортеры: неудержимый, богоподобный, неистовый. Но только Тайга может безнаказанно его обзывать. – Аомине есть Аомине, – выбрав дипломатию, отвечает он. – Не волнуйся, скоро он перестанет тренироваться. И правда, как только Аомине выясняет, что для него Тайга по-прежнему являет собой лишь незначительную угрозу, то забрасывает тренировки и уходит в загул. Однажды поздним июньским вечером он заваливается домой, когда Тайга с Куроко готовятся к промежуточным экзаменам. Они купили в гостиную библиотечный стол, чтобы иметь возможность заниматься вместе, но Аомине ни разу не садился за него. – Аомине-кун, я бы хотел, чтобы ты продолжил тренировки, – говорит Куроко. Растянувшись на диване и расстегивая рубашку, тот отвечает: – Токай сильнее всех, а я с легкостью могу победить любого из них. Мне казалось, на этом уровне будет сложнее. Попытки Тайги не пялиться на то, как ткань расходится на смуглой груди, терпят сокрушительное фиаско. – Полагаю, тебе понравится на скамейке запасных, – язвит он. – Тсунемацу сказал… – А мне похуй, что говорит вам тренер, детки. Он собирается поставить меня в стартовый состав, и тебе это прекрасно известно. – Я бы не был в этом так уверен, – Куроко оставляет закладку в "Современной японской литературе" и поднимается. – Кстати, вчера ты снова забыл помыть посуду. – Тогда как насчет того, чтоб я выгулял сегодня собаку? – Нигоу, поприветствовавший Аомине и свернувшийся калачиком у себя на подстилке, настораживает уши. – Мы с Кагами-куном уже это сделали. Это была хорошая прогулка; они болтали о путешествиях во времени и видели целое облако светлячков. Аомине вздыхает: – Тогда я отведу его завтра… – Надеюсь, Аомине-кун, ты не думаешь, что мы так и станем убирать за тобой, – перебивает Куроко. Кагами надеется, что у Аомине хватит мозгов уступить, Куроко никогда не прерывает других, если только не злится всерьез. Дайки хмурится: – Я не специально, я просто забыл, ясно? Это больше не повторится. Куроко уходит в спальню, и Аомине смотрит ему вслед: – Какая муха его укусила? – спрашивает он у молча наблюдающего Тайги. – Не веди себя так, будто я на твоей стороне, – тот отводит взгляд. Вообще-то Тайга просто любовался его профилем, проигрывая в голове Ночную Фантазию № 97, где они с Аомине идут в спальню, чтобы попытаться успокоить раздраженного Куроко, случайно сталкиваются в дверном проеме и… Отгоняя видение, он яростно трясет головой. – Я готовлю, Куроко убирает и выгуливает Нигоу, ты моешь посуду, вещи в стирку каждый относит самостоятельно. Это справедливо и не должно доставлять проблем. Аомине встает с дивана: – Да пофиг. И когда вы, парни, успели превратиться в парочку старых перечниц? – он выходит из комнаты, и Тайга отчаянно желает, чтобы Аомине носил более обтягивающие брюки. Аомине больше не забывает мыть посуду.