Softer than Before (All the Second Chances)

Три телефонных разговора, две незаконно приобретенные бутылки дорогущего коньяка, огромная коробка бельгийского шоколада – и Уэда соглашается, что асфальтированная баскетбольная площадка вместо полуразвалившейся обычной игровой станет хорошим вложением средств и позволит увеличить стоимость аренды жилья. Ее сооружение заканчивается в середине сентября, за две недели до начала второго семестра в Токай. Корзины расположены ниже обычного, потому что Уэда хотел, чтобы соседские дети тоже могли играть (что они и делают), но зато теперь Тайге всего-то и надо, что спуститься вниз, когда хочется потренироваться, а не тащиться в кампус с оглядкой на часы допуска. Его процент попаданий растет. Первыми возвращаются Куроко с Нигоу. Тайга пытается поднять тему фотоальбома, но не может найти подходящий предлог. В воображаемых разговорах Куроко всегда первым спрашивал, ознакомился ли Кагами с порноколлекцией Аомине. Настоящий Тецуя, кажется, вообще забыл, что заезжал сюда на каникулах. Нигоу все время таскается за Тайгой, чтобы тот почесал ему пузико. Тайга прекрасно понимает чувства песика: он сам продолжает искать причины, только чтобы быть с Куроко в одной комнате, и отчаянно желает стать таким же честным, как Нигоу. Вот только Кагами хочет, чтоб ему не только животик почесали. Аомине приезжает через три дня и становится новым объектом собачьих ласковымогательств, но Тайга не может настолько же легко переключиться. Не видя их обоих, он мог выбросить из головы смущающие идеи, особенно с баскетбольной площадкой под рукой, но сейчас, когда они вернулись, Тайга в полной прострации. Спокойствие и убийственная грация Куроко, пристальный взгляд и широкие плечи Аомине… "Ебать, как же я хочу их обоих! Поодиночке меня не устроит. Что же делать?" За неделю до начала занятий баскетбольный клуб оглашает основной и дополнительный составы на сезон. Из них троих только Куроко попадает в список, и то на скамейку запасных. Тренеры решили, что новая максимально наступательная тактика еще требует усовершенствования. Тайга расстроен, но не удивлен: редко, когда первогодки играют, а не греют скамейку. Аомине в ярости. Тайга видит, как у него на скулах ходят желваки, когда тренер отдает последние инструкции новоиспеченной стартовой пятерке. Он борется с желанием положить руку на плечо Аомине и попытаться его успокоить. "Какая ирония! Если бы я прикоснулся к нему, то он, вероятно, еще больше взбесился бы и орал уже на меня, чтобы я не смел его жалеть". Еще год назад Тайгу бы порадовал вид расстроенного Дайки, но безнадежная любовь существенно видоизменила шкалу ценностей, и теперь ему не нравится наблюдать, как тот злится. Встреча заканчивается, и Аомине, отмахнувшись от попыток Куроко его остановить, сбегает вниз по лестнице вслед за главным тренером. Куроко сердито идет за ним. Тайга присоединяется, хотя желал бы очутиться за миллион световых лет отсюда. – Чем могу быть полезен? – интересуется Тсунемацу, засовывая какую-то папку подмышку. Он чуть ли не вдвое ниже Аомине, но не выглядит хоть сколько-нибудь встревоженным. – Вы издеваетесь? Почему я в третьем составе? – руки Аомине вытянуты по швам и сжаты в кулаки. Тсунемацу поджимает губы, снова вытаскивает папку, раскрывает на середине и листает содержащиеся там бумаги. – Согласно записям вспомогательного тренера Мотохару, в первом семестре вы пропустили семьдесят девять процентов тренировок. Ни один из студентов с таким количеством пропусков не будет рассмотрен в качестве кандидата на место в основе. Это ясно изложено в командном руководстве, которое вы должны были подробно изучить. – Кому нужны эти писульки? – огрызается Аомине. – Я здесь лучший игрок, и вы это прекрасно знаете. Тсунемацу поправляет очки и смотрит на него, словно на неизвестный науке микроорганизм: – Я разговаривал с вашим бывшим тренером относительно систематического нарушения правил поведения. Откровенно говоря, меня поражает, что, учитывая ваш потенциал, он не предпринял никаких шагов, дабы выбить из вас эту чушь. Вы безмерно талантливый игрок, Аомине-кун, но подобное отношение разрушит вашу карьеру. Аомине хмурится: – Какое отношение? – Что команда хороша лишь настолько, насколько хорош ее лучший игрок. Баскетбол – это командный вид спорта, и у нас в Токай есть именно команда, а не пестрое сборище блистательных талантов, кое-как взаимодействующих друг с другом. Если вы считаете, что сможете в одиночку вытягивать каждый матч, скажу честно: я не хочу тратить на вас время. Я не могу заставить вас уйти, но если вы не сможете придерживаться нашей игровой философии – вам лучше покинуть клуб. – Он смотрит на Кагами. – Мы не в школе, и я не обязан вытирать вам носы, джентльмены. Тайга отшатывается. Он не пропустил ни единой тренировки и сейчас подыскивает вежливый способ сказать этому засранцу-тренеру, чтобы тот шел нахуй, но не может подыскать соответствующие японские синонимы. – Я высказался слишком резко, Кагами-кун, – говорит Тсунемацу, заметив выражение его лица. – Вы не вошли в список, потому что мы действительно не готовы к кардинальному изменению стратегии для эффективного использования сильного форварда. И, давайте взглянем правде в лицо, над вашей защитой еще работать и работать. А качества Куроко-куна подходят для усиления обороны, поэтому мы рассматриваем его как вариант. – Его? – Кагами сбит с толку. Куроко же тоже стоит здесь, разве нет? Он оглядывается по сторонам и понимает, что остался один. – Когда они… – Аомине-кун ушел еще до того, как я закончил говорить, а насчет Куроко-куна – боюсь, я отвлекся и не заметил. Это все на сегодня? – Да, спасибо, э-э, сэр, – он кланяется. – Пожалуйста, извините меня. Ох, это на самом деле плохо.