Softer than Before (All the Second Chances)

– Ты… Тебе нравится такое? – запинаясь, спрашивает он, не совсем уверенный в терминологии. – Я думал, ты предпочитаешь… э-э… вставлять, – он выворачивает шею, чтобы посмотреть в глаза Аомине, чей рот сейчас находится в опасной близости от плеча Тайги, но все еще не прикасается. – Ну и зачем мне заниматься с парнями тем же самым, что я могу делать с девчонками? Это скучно, – усмешка медленно расцветает на губах Дайки. – А если бы не нравилось, то и делать бы не стал. Так как насчет?.. Тайга слабо кивает, и Аомине вонзает зубы ему в плечо, не настолько глубоко, чтобы серьезно поранить, но вполне достаточно, чтобы заставить вскрикнуть. Куроко отступает на шаг, глядя на натянувшиеся в районе паха шорты. "Пожалуйста, только не прикасайся! Я же кончу, как только ты дотронешься, а потом со стыда сгорю". Куроко прикасается. Тайга не кончает, но уже практически на грани. – Думаю, сперва позаботимся об этом, – Куроко накрывает ладонью головку его члена, сжимая крайнюю плоть прямо через шорты. – Ого, я уже сейчас чувствую, какой ты мокрый! Резко вдохнув, Тайга подается назад: – Тебе жизненно необходимо все комментировать? – ворчит он. – Дружеский совет, – шепчет Аомине. – Не спорь, когда Тецу такой. А то он тебя до слез доведет. – Не сегодня, – рассеянно говорит Куроко, стягивая с Тайги шорты вместе с трусами и позволяя им упасть на пол. Аомине перегибается через плечо, чтобы посмотреть вниз. – О, какой хороший цвет! – восхищается он, обеими руками сжимая голые бедра. Лицо Тайги пылает, он никогда не чувствовал себя таким уязвимым. Член Аомине плотно прижат к его заднице, горячий даже сквозь джинсы, и Тайга слегка толкается назад, с восторгом слыша, как с чужих губ слетает изумленный вздох. – Ах, так вот как ты хочешь? – мурлычет Дайки, восстановив хладнокровие, и прижимается еще крепче. Тайга молчит – о да, он очень этого хочет, в каждой фантазии Аомине упоенно его трахал, но мысль о том, чтобы попробовать себя в активной роли, уютно угнездилась в его извращенном мозгу, и так просто не отступит. Но он никогда не заходил дальше глубокого петтинга, если не считать тот поистине кошмарный минет в пятнадцать лет – что, если он облажается? Что, если он причинит Аомине боль? Тем временем Куроко расстегивает уже собственные штаны и снимает их вместе с футболкой. Затем следуют боксеры, и когда он оборачивается, Кагами только и может, что молча таращиться на открывшееся зрелище. Не то чтобы у Куроко был слишком большой – его член примерно такого же размера, как у него самого, вот только Тайга под два метра ростом, а Куроко вроде как пониже. "Да где он прятал его все это время?!" – Черт, как ты вообще умудряешься удерживать его на весу? Куроко только слегка улыбается в своей обычной манере. – Аомине-кун, – понизив голос, зовет он. Смуглая рука проезжается по бедру Тайги и обхватывает основание члена, зажимая ствол между большим и указательным пальцами, в то время как остальные медленно поглаживают яички. Он стискивает зубы и судорожно втягивает воздух, отворачиваясь: стоит только глянуть вниз, и он сразу обкончается. Что-то липкое и влажное скользит по ноге, а потом Куроко прижимается вплотную, и его кожа кажется прохладной сгорающему от вожделения Кагами. Изящная рука опускается на член, стискивая только головку и предоставляя остальное Аомине, и Тайга бы кончил, не будь хватка такой крепкой. Он вдруг вспоминает, что у него есть руки, просто безвольно висевшие до этого момента, но снова забывает, что и сам может прикасаться, когда язык Куроко дотрагивается до его левого соска. Тайга стонет. – Похоже, ты нашел что-то интересное, Тецу, – Аомине щипает его за стремительно твердеющий второй сосок и начинает поглаживать большим пальцем чувствительную плоть. Тайгу бросает в жар, а потом в холод, когда Куроко начинает вылизывать ему грудь, он пытается двинуться, но Аомине удерживает его на месте, и Тайга скулит в точности как Нигоу. Он встречает взгляд голубых глаз – этот ублюдок улыбается! – Говорил же: он заставит тебя плакать, – выдыхает Аомине. Тайга не успевает отреагировать: Куроко мягко опускается на колени, смахивает руку Аомине и направляет член себе в рот. За секунду до этого он вспоминает, что нужно дышать, и захлебывается воздухом, когда теплый язык проезжается по головке. Куроко продолжает движение, плотно сжимая губы, и его язык буквально танцует по нижней стороне члена. На этот раз отвернуться он уже не может. Страсть в глазах Куроко полностью поглощает его внимание, и все отступает на второй план – что соседи могут услышать, что происходящее кардинально изменит их отношения, что вокруг них комната, здание, кампус, весь чертов город… Есть только твердая грудь и надежные руки Аомине и теплый рот, умелый язык и безжалостные глаза Куроко. Дайки покусывает его ухо, шепча: "Давай же". И Тайга дает; по телу пробегает судорога оргазма, и на секунду череда пульсаций кажется волшебно бесконечной. Аомине обхватывает его за шею, берет лицо в ладони и целует. Тайга едва ли не задыхается, колени подгибаются, ноги дрожат от усилий держаться прямо, пока Куроко высасывает из него все до капли. – У тебя было просто охуенное выражение лица, – голос Аомине истекает медом, наслаиваясь на одурманенный разум. – В следующий раз я хочу быть его причиной, так что давайте уже меня трахнем. Тайга сглатывает, глубоко вздыхает и, спотыкаясь о собственные шорты, бредет к стене, где прислоняется к милосердной прохладе обоев, сползая вниз. – Дай мне десять минут, ладно? Черт. – Ой, Тецу, ты так хорошо о нем позаботился, что он и японский-то забыл. Кагами рывком поднимает взгляд: – Разве? Куроко садится рядом: – Да, ты говорил по-английски. Десяти минут будет достаточно? Тайга смотрит на его колени, на головку члена, выглядывающую из-под крайней плоти, пытаясь заставить свое тело среагировать, но без толку. Тело превратилось в кисель, и он сомневается, что сможет хотя бы встать. – Наверное, – отвечает он. – Или, может быть, пятнадцати. – Управишься за пять, и я тоже тебе отсосу, – бросает через плечо Аомине, роясь в ящике комода. – О, я же знал, что они были где-то здесь! Он направляется к ним, перебрасывая Куроко находку: прозрачную бутылочку, наполненную розовой жидкостью, – или розовую бутылочку с прозрачной жидкостью, тут не угадаешь, – и пачку презервативов. "Давайте уже меня трахнем". У Тайги дрожат колени, хотя он и сидит. Аомине расстегивает на джинсах пуговицу, тянет вниз "молнию". – Ой, ты выучил ту штуку? Когда двигаешь бедрами, и с тебя сваливаются штаны? – Тайга смотрит на Тецую в легком замешательстве: у того каменный стояк, а пару минут назад он этим же самым ртом вознес Тайгу на небеса, но его голос и выражение лица так же спокойны, как обычно. – Бестолочь, – фыркает Аомине. – Нафиг мне страдать подобной херней? – он раздевается, и отброшенное белье падает прямо на футон Тайги. Член Аомине немного загибается вверх. У Тайги покалывает в паху, но он не уверен, отголоски ли это старого возбуждения или он уже успел снова завестись. Аомине еще сексуальнее, чем ему представлялось. Большинство людей выглядит забавно или даже жалко, когда раздеты, но он такой же властный, грациозный и красивый, как на площадке – глаз не оторвать. Бесстрастное выражение лица Тецуи сменяется затуманенным взглядом. – Аомине-кун, – тот манит к себе, и не успевает Кагами и глазом моргнуть, как Аомине оказывается рядом с Куроко, опускаясь на колени и раздвигая ему ноги. Одна рука Куроко крепко хватает Тайгу за плечо, а второй он притягивает к себе Аомине. Наблюдая за их поцелуем, Тайга испытывает смешанные чувства, которым трудно подобрать название. На восемьдесят процентов он наслаждается зрелищем, особенно когда Дайки отклоняется назад и Куроко посасывает кончик его языка, но остальные двадцать – это гнетущее ощущение ненужности. И ему так сильно хочется попытаться присоединиться к ним, хотя поцелуй почти невозможно разделить на троих. "Не попробуешь – не узнаешь, так ведь?"