Softer than Before (All the Second Chances)

Тайга встречается взглядом с Куроко, но тот смотрит сквозь него. У Аомине срывается дыхание, и ему становится гораздо труднее удерживать член во рту, когда он наклоняется вперед, сильнее толкаясь в широкую чужую ладонь. – Куроко, – зовет Тайга, но половина имени теряется во вздохе, потому что Аомине продолжает двигаться. – Дай, я. Аомине предупреждающе сжимает его руку в знак протеста, но Куроко оборачивается к Тайге, делает шаг навстречу и без единого слова направляет член ему в рот. Руки Кагами заняты, так что контролировать процесс невозможно, но доверие к Куроко перевешивает, и кроме того, он занимался подобным всего однажды (если не считать тот раз с бананом), и пусть лучше Тецуя сам регулирует фрикции. Он полностью отдается на волю Куроко, и тот чуть подается вперед, опираясь локтем о стену. С тихими стонами он трахает рот Кагами короткими неглубокими толчками, которые постепенно становятся резче и быстрее. – Аомине-кун, – выдыхает он. – Кагами-кун… мне… я не могу! – напряженная плоть пульсирует, и рот Тайги наполняется горечью. И тогда его тоже накрывает. Тело судорожно напрягается, рука непроизвольно сжимается на члене Аомине, и он кончает с такой силой, что приподнимается над полом, глубже погружаясь в тело Дайки, который шипит и в свою очередь ускоряет темп. Через несколько секунд, когда мышцы Тайги еще гудят после оргазма, Аомине низко стонет, и теплая вязкая сперма выплескивается в кулак Кагами. Аомине приподнимается, соскальзывая с его члена, и обвивает руки вокруг талии Куроко, чтобы не упасть. Тот придерживает его за плечо, но потом его колени подгибаются, и Тецуя опускается на пол, устраивая голову на груди у Тайги. Трудно сказать, сколько времени они проводят таким образом, и Тайга был бы не против остаться здесь навечно, но ноги уже начинают затекать. – Парни, вы тяжелые, – шепчет он в светлые волосы Куроко, глядя в тот угол, где он сидел еще час назад, прислушиваясь к звукам поцелуев и отчаянно жалея себя. – Слабак, – ворчит Аомине, становясь на колени и осторожно приводя себя в вертикальное положение. – Я иду спать. Тайга наблюдает за его неверной походкой и думает о том, что будет жестоко заставлять Аомине вытаскивать из шкафа свой собственный футон. Ничего страшного, покрытое телесными жидкостями постельное белье – небольшая плата за лучший секс в его жизни. – Не принимай близко к сердцу, – бормочет Куроко. С уходом Аомине вес, приходящийся на мышцы ног, стал значительно меньше, терпеть можно. – После секса он всегда сонный. – Все нормально. Мне не двенадцать лет, так что он не задел мои нежные чувства. – "Он всегда сонный, да?" Хотелось бы набраться смелости и все-таки расспросить об их прошлом. Растянувшись на чужом футоне, Аомине что-то невнятно бурчит и почти сразу проваливается в сон. Тайга, приложив определенные усилия, все-таки встает и идет в ванную, чтобы смыть с себя хотя бы сперму. Возвратившись, он садится рядом с Куроко, который поднимает на него взгляд и медленно, заговорщицки улыбается. Тайга обнимает его за шею и притягивает ближе, и Тецуя прижимается влажной от пота щекой к его груди. Хочется что-то сказать, но ничего не приходит на ум. Он ловит взгляд голубых глаз: – Как долго ты это знал? Про меня, я имею в виду, – сейчас так очевидно, что Куроко было все известно, странно, как он раньше этого не понял. Куроко наблюдателен и конечно заметил, что Тайга с ума по нему сходит. – Со второго года в старшей школе, – отвечает он. – Всегда удивлялся, почему ты ничего не говоришь. Мне хотелось, чтобы ты признался, – Куроко чуть отстраняется и прислоняется к стене, но Кагами все еще его обнимает. – А почему ты сам ничего не сказал? – спрашивает Тайга, поворачиваясь, чтобы видеть выражение его лица. – Я хотел, но как-то не было подходящего момента. А потом, после выпускного… – он неожиданно замолкает и отводит взгляд. – Ты солгал, что ничего не помнишь про тот вечер? – Тайга заподозрил это еще тогда, на балконе, во время так некстати прервавшегося разговора. Куроко вздыхает: – Да. – Почему? – он придвигается ближе, наклоняется и медленно целует Куроко: – Было приятно. – Я это сделал только потому, что приревновал к Аомине-куну, – тот заливается румянцем, отводя ладонь Тайги от своего лица. – Я не понимал, что он тебе нравится, пока в марте мы не стали жить вместе, да и тогда я не был до конца уверен. Но потом он явился на вечеринку, и я увидел, как ты смотрел на ту женщину. Я разозлился, потому и напился тогда. Подумал, что все это время ошибался, что интересую тебя только как человек, который может помочь сблизиться с Аомине-куном. А я этого не хотел. – Но почему ты тогда просто… не знаю, не увел меня? – Тайга поглядывает на тихо похрапывающего Аомине. – Потому что не хотел решать за тебя. Кроме того, я и сам к нему неравнодушен. – Мне кажется, к нему вообще невозможно оставаться равнодушным, – отмечает Тайга. – Думаю, я пытаюсь сказать, что с самого начала знал – мы должны быть вместе все втроем. – Как тебе удается так невозмутимо это говорить? Влюбиться больше, чем в одного человека… – он ищет подходящее выражение, но в голову лезет только то, что было на уроках: – это статистически маловероятно! В смысле, ну какие здесь шансы на взаимность? – Значит, нам очень повезло, правда? – говорит Куроко. – Я не отрицаю, что повезло. Просто это не нормально – быть таким спокойным, как ты. – Мне не кажется, что это "статистически маловероятно". Думаю, многим людям одновременно нравились несколько человек, а потом они заставляли себя сделать выбор, потому что это вроде как неправильно. Но если бы я поступал только так, как считается правильным, то со своим телосложением только бы и делал, что тренировался, а не играл. Думаю, это все глупости – то, что счастливы в любви люди могут быть только вдвоем. Почему можно иметь десять друзей, которые тебе одинаково важны, но нельзя иметь десять любимых? Тайга морщит лоб: – Ну, дружба – это другое. К тому же, у каждого есть лучший друг. – И кто твой? – Ты, – без колебаний отвечает он, но Куроко указывает на цепочку вокруг его шеи: – Ну, и Тацуя, думаю, но… – Видишь, что я имею в виду? – Нет, даже и близко, – протестует Тайга. – Мы с ним не разговаривали где-то около года. А в последний раз он просто прислал мне видео с котом. – Но если завтра вы с Химуро-куном случайно встретитесь, у тебя не будет чувства, что это твой самый близкий друг? – У меня нет романтических чувств к Тацуе. – Да, конечно, но это кольцо имеет для тебя особое значение. Так как ты можешь утверждать, что я твой лучший друг? Я ведь как-то подарил тебе напульсник, ну, и где он? – Я его потерял, – мрачно сознается Тайга. – А ты расстроился, когда обнаружил пропажу? – Да не особенно. – А ты расстроишься, если потеряешь… – Слушай, я понимаю, к чему ты клонишь, но этот напульсник ничего не значил. Ты просто отдал его, когда я поинтересовался, почему ты все время в них. Если бы ты подарил мне что-то как символ, я бы носил. – Ладно, тогда завтра я куплю тебе маску Рилаккумы в знак незыблемости нашей дружбы. – Придурок, меня за такое с занятий попрут. А нельзя подарить что-то такое, что не сделает меня психом в глазах окружающих? В любом случае, я по-разному отношусь к вам с Тацуей. – Но это все равно дружба. Иногда тебе кажется, что я тебе ближе всех, а иногда – что Химуро, так ведь? Поэтому ты не можешь сказать наверняка, кто твой лучший друг, это зависит от обстоятельств. – Да, но все равно… Мы с тобой дружим, но у меня и есть… э-э… определенные чувства к тебе, – неизвестно почему это заставило его покраснеть, ведь они уже так долго все это обсуждают, но Тайга никогда не был особенно силен в разговорах подобного рода. – И к Аомине-куну тоже. – Он мне не друг, – возражает Тайга. – И я никогда не думал о нем, как о друге. Куроко бормочет что-то, подозрительно похожее на "Дуркагами". Тайга сгребает его в охапку и дает шутливый подзатыльник: – А что ты там говорил о десяти любовниках? – спрашивает он, пока Куроко пытается вывернуться. – Ты именно столько хочешь? Щеки Тецуи розовеют: – Это был просто пример. Я абсолютно уверен, что двоих мне вполне достаточно. Аомине ворочается, зевает и приподнимается на локте: – О чем вы там шепчетесь, идиоты? – Обсуждаем наши чувства, Аомине-кун, – отвечает Куроко, прежде чем Тайга успевает придумать подходящую отговорку. Возмущенно что-то проворчав, Аомине садится и потирает шею: – Ладно, наплевать, только меня в это не вмешивайте. И в следующий раз приглушайте свой треп, я бы мог проспать еще пару часов. Умираю с голоду, – добавляет он и окидывает Тайгу многозначительным взглядом. – Принимайся за дело и приготовь мне что-нибудь пожрать. – Поговори еще немного, и будешь есть только это, – Тайга взглядом указывает на свой пах. Аомине ухмыляется: – Серьезно, Кагами? Разрешаешь пожевать твой член? – он медленно направляется к ним, и Тайга жалеет о сказанном, но не из-за того, что боится возможной расплаты: Аомине слегка морщится от любого движения. "Ему больно. Черт". – Может, пойдем и купим чего-нибудь? – предлагает Куроко. – Я бы не отказался от молочного коктейльчика.