Химера кисэн

После того, как к Лухану приходил принц, того охватила безумная хандра, депрессия. Было противно, парень чувствовал себя купленным, осознавая, что так и есть. Сколько часов прошло после того, как Сехун ушел? Два? Три?.. Парень просто лежал и смотрел в потолок. Уже поздней ночью к нему заглянул ходжан и отправил домой. Лухан взял со стола деньги, засунул в карман и поплелся в сторону своего жилого района. Немного отойдя от дома кисэн, Лухан переоделся в мужской ханбок и, чувствуя себя намного свободнее, пошел дальше. Дома он, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Парень поднял руки, рассматривая их. Тут же вспоминались его действия этими же руками. Вспоминались поцелуи, которыми покрывал принц всё его тело. Лухан мотнул головой и стукнул рукой по стенке – та отозвалась глухим звуком. На душе было до того паршиво, что не хотелось видеть себя, свое тело. Хотелось кричать, плакать… Но глаза были сухими. Хотелось выговориться, обнять близкого человека. Но сестра была далеко, а кроме неё у Лухана никого не было. Парень перевернулся на живот и обхватил руками подушку. Наконец его тело начало реагировать - Лухана всего трясло, он начал судорожно всхлипывать, но слезы так и не текли. Как глупо. Как низко. Как по-животному дико. Рада ли была бы мать? Что спрашивать? Она бы разочаровалась в нем, в своем единственном сыне. В первый раз Лухан был рад, что матери нет рядом, тут же отдернув себя за эту безумную мысль. В душе парень опустел – ему было все равно, что будет дальше, да и будет ли? Ничего хуже произойти уже не может. Лишь в этом Лухан был уверен, как в себе. Хотя… Даже в себе после такого поступка он был не уверен. Он не знал, кому верить, если даже самому себе не доверяет. Лухану чудилось, как будто принц все ещё обнимает его, проникая в каждую клеточку и насмехаясь над ним. Образ Сехуна не выходил из головы парня даже во сне. Лишь ему удалось заснуть после немой истерики, как Его Высочество появился перед ним и требовал лечь к нему в постель вновь и вновь, а Лухан подчинялся ему снова и снова, глотая ртом воздух и не смея ничего возразить. Парень проснулся на рассвете от собственного крика. Голова раскалывалась, состояние стало ещё хуже. Весь оставшийся день до того, как вернуться на работу, Лухан провел на могиле матери. Он ничего не говорил, как он делал обычно, просто молчал, чувствуя немой укор мамы. Возможно, ему бы стало намного легче, если бы он заплакал, закричал, выговорился… Но Лухан молчал. Молчал, разъедая себя изнутри. Даже оправдание, что он сделал это для счастья своей сестры, уже не имело столь большую силу – ему было жутко от позднего осознания, что же он натворил, чему позволил случиться. Лухан лежал около могилы, перебирая пальцами травинки. Нужно забыть. Просто забыть. И не такое случалось. От потери близкого человека он почти оправился, а это? Всего лишь… Всего лишь его тело. Он пытался убедить себя в том, что ничего особенного не случилось. Но мысли вновь и вновь возвращались к истоку, крутясь вокруг одной. Стыдно. И противно. - Мам… - наконец позвал он, глубоко вдохнув. – Твой сын продажный. Прости. Прости, мам… Ты же простишь? Нет… Я не имею право на прощение, правда? Это мерзко, мам. Прости, что я твой сын. Мам… Я хотел убить себя. Но я не стал делать этого, я всё ещё нужен Чжи. И я не имею право лишить себя той жизни, что ты в меня вложила. Я хочу поскорей уехать отсюда, чтобы ничего мне не напоминало о том… Лухан закрыл глаза и старался ни о чем не думать, но в голову постоянно лез облик принца, он криво улыбался и с усмешкой говорил: «Тебе никто не поверит». Не поверит?.. Это точно… Да и обратиться не к кому с жалобой. Кто в стране главный, забыли? Принц, да его родители. К последним обращаться бесполезно – его ещё обвинят в клевете, да и вообще. Рассказывать о своем позоре не хотелось. Просто взять и стереть из памяти. Жалко, что не изобрели ещё такого средства. Но полно себя жалеть, нужно использовать время с пользой. День пролетел быстро, не успел Лухан и моргнуть. Клиентов не было – всех отдали младшим девушкам. Парень облегченно вздохнул, когда вновь очутился в теплой кровати.