Калейдоскоп. Отблески

Солнце бьёт в глаза, ветер треплет одежду и волосы. Солнцеславный самовольно ускоряется, устремляясь в небеса, не слушая попыток хозяина притормозить — неудивительно, учитывая то, что Аргий никак не может прекратить смеяться. Элурра молчит, но улыбается широко, прячет лицо у него между лопатками и прижимается чуть теснее, чем надо, чтобы удержаться на спине зверя. Грифон делает петлю, Аргий орёт: — Слава, а ну прекрати! Элурра не выдерживает и смеётся. Грифон восторженно свистит, так громко, что уши закладывает. Полёт выравнивается. — Так, хорош, хорош. Опускайся, — пытаясь отдышаться, Аргий похлопывает Солнцеславного по белой оперённой шее. — Дэна его разбаловала, — замечает Элурра. — Ну какой нормальный отец позволит тринадцатилетней дочери общаться со своим боевым зверем? — Я бы скорее сказал, что она его замучила. Верно, Слава? Грифон тихо клекочет. Они спускаются вниз, к вершинам древних деревьев. Священный Летний Лес странно реагирует на Королеву Зимы, но они уже притерпелись друг к другу. Солнцеславный опускается на берег небольшого прозрачного озера, взрывая лапами песок, а потом чуть не скидывает обоих седоков. Отряхивая штаны, Элурра думает, что такие моменты, когда они с Аргием могут убраться в какое-то уединённое место, слишком редки, но и чаще случаться не могут. Никто из них не захочет отказываться от собственной жизни, чтобы проводить больше времени с другим. — Как думаешь, — говорит Аргий, на его губах блуждает тень игривой улыбки, — вода здесь… Кажется, что вздрагивает само основание мира. А потом реальность раскалывается, взрывается смесью огня и боли, раздирающей тело на ошмётки. Впрочем, ей, как и всему остальному, очень быстро приходит конец.