Tell me the truth / Скажи мне правду

Пусть солнечный взгляд усмирит Бурю гнева в моей душе Джузеппе Верди “Трубадур”

      — Ответь мне, почему ты боишься оставить тьму. Скажи, почему не готова отказаться от своих сил.       — Реджина, нет, пожалуйста…       В глазах Реджины блестели слёзы от того, что она делала. Последнее, чего ей хотелось, – принуждать Эмму говорить правду.       Им никогда прежде не было нужно прибегать к этому – хватало лишь взгляда, чтобы понять друг друга, но в этот раз всё было по-другому.       В этот раз Спасительница воздвигла вокруг себя слишком высокие стены, такие, что их невозможно было проломить.       — Почему, Эмма? Почему не хочешь сказать правду?       — Реджина, не надо, — промолвила блондинка, в ужасе глядя на собственное имя, выбитое на лезвии. — Я ведь тебе уже ответила. Что ещё ты хочешь знать?       — То, что ты мне сказала до этого, – откровенная чушь, и мы обе это прекрасно знаем, Свон. Я всегда чувствую, когда ты мне врёшь.       — Тебе не захочется узнать ответ.       — Почему?       — Потому что тебе не понравится то, что ты услышишь. Настоящая причина, которую я не хочу называть.       Реджина опустила дрожащую руку.       — О чём ты говоришь?       Девушка отвела взгляд, и на мгновение Реджина её возненавидела.       Она научилась со временем питать к ней симпатию, но терпеть не могла, когда та не давала ей конкретных ответов.       И это был не первый раз, когда Эмма вытворяла что-то подобное.       — Чем обязана Вашему появлению, шериф?       Реджина лишь на мгновение подняла взгляд, чтобы, увидев, как блондинка вторгается в её офис, вновь обратиться к лежащим перед ней документам.       Она прождала ответа несколько секунд и, не получив его, была вынуждена снова оторваться от бумаг.       — Эмма, в чём дело?       Тональность мэра сменилась после того, как она увидела наполовину угнетённое лицо женщины, и внутри неё начало расти беспокойство. Было ли это как-то связано с Генри?       — Нет, всё в порядке, просто… вообще-то, я только что от «Бабушки» и подумала тут…       — Ты принесла мне обед?       — Нет… в смысле не то чтобы я не хотела принести тебе еды или не подумала бы об этом... Я совсем не это хотела сказать.       — Мисс Свон!       — Да-да, извини. Я просто подумала, что если ты не против, то мы могли бы пообедать вместе, ведь уже как раз самое время, да и не кажется, что у тебя есть чем перекусить.       Реджина почувствовала, как оттаивает её сердце: уж слишком нелепой была Эмма в этот момент, да и сама она не помнила уже, когда последний раз кто-либо звал её пообедать.       — Шериф, я представляла вас более искусной в назначении свиданий, — она снова её провоцировала, пока приводила в порядок листы, лежащие на рабочем столе.       — С-свидание? Н-не, нет! Просто мне было бы приятно, если бы ты составила мне компанию, а то я всё время одна и… идёшь?       Реджина поднялась со стула и захватила пальто.       — Конечно, но плачу я.       — Но ведь я же тебя пригласила, мне кажется, как минимум я…       — Свон, не заставляйте меня привлекать тёмную магию, чтобы лишить Вас голоса, — поставила точку мэр, спешно направляясь к выходу.       На лице Реджины Миллс через некоторое время расцвела искренняя улыбка.       — Да ладно тебе, Эмма, признавайся. Почему ты пригласила меня на обед?       Реджина только что закончила есть свой салат и чинно положила вилку, которую недавно держала в руках, на тарелку.       — А должна быть причина? — спросила Эмма, продолжая жевать хорошо заправленный сэндвич.       — Да брось, никто не зовёт обедать Злую королеву без какого-либо умысла.       Эмма пожала плечами.       — Я пригласила не Злую королеву, а просто Реджину, — мэр уже собралась возразить, как Эмма вдруг спросила, — будешь? Не отнекивайся. Думаю, для меня одной её тут многовато.       Реджина посмотрела на вазочку с картошкой фри, которую придвинула к ней блондинка.       — Ты сейчас серьёзно?       — Агась. А то скажешь мне ещё, что я слишком много ем.       — Да я не об этом. Имею в виду, у тебя и правда нет причины, по которой ты меня пригласила?       Эмма заулыбалась в то время, как пережёвывала картошку.       — Ты моя подруга, мне вовсе не нужно иметь скрытые мотивы, чтобы позвать тебя пообедать.       Реджина окончательно растаяла и скромно насадила на вилку одну из картофельных палочек.       — Ну и как тебе? — спросила девушка, с любопытством наблюдая, как та откусывает кусок.       — Ужасно вредно для моей печени, но вкусно.       Обе залились смехом, и вскоре вазочка из-под картофеля осталась пустой.       — Думаю, мне нужно вернуться в офис.       — Да, точно.       — Что такое?       — Ничего.       Реджина накрыла руку девушки своей.       — Эмма.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, и по телу Реджины пробежали мурашки.       И внезапно стало уже не так важно то, что беспокоило девушку.       — Я очень этому рада. Я об обеде.       — Когда захочешь повторить, знаешь, где меня найти.       Реджина поднялась и оплатила счёт Бабушке.       — Так… мы можем повторить?       — Конечно, Свон. Ты не так уж и плоха, — заверила её женщина, прежде чем выйти из закусочной.       Вот так это и случилось: одним серым осенним днём Реджина Миллс в своём сером костюме почувствовала, как в ней кипит кровь по шерифу Сторибрука.       — Забери свой кинжал, хватит с меня тебя и твоих секретов!       Она швырнула оружие к ногам девушки и, повернувшись, направилась вглубь леса.       Единственный шум, который она слышала на протяжении нескольких часов, был шелест её платья. Она бы не вынесла ещё одного столкновения с Эммой и более того – со всей её семейкой, когда они узнают, что она попыталась с ней сделать.       Использовать против неё кинжал.       Применить над ней силу.       Реджина зажмурила глаза, чтобы суметь забыть то, что произошло, последнее, чего ей хотелось, – снова поддаться тьме.       Или Эмме Свон?       Обессиленная и запыхавшаяся, она села на ствол поваленного дерева.       Трансгрессируй, Реджина, нет? Это был бы лучший выход.       Она улыбнулась про себя и погладила своё красное платье. Она его очень любила.       Прямо как её щека.       Она замотала головой: какого чёрта Спасительница завладела её мыслями? За это она её ненавидела.       Но что-то её изнуряло.       И это было не что иное, как страх Эммы признаться, и собственный страх выслушать её.       — Ты здесь.       Реджина вздрогнула.       — Эмма.       — Забудь о том, кем я сейчас являюсь. Я смогла бы найти тебя где угодно, если бы захотела.       Она видит, как девушка выходит из-за кустарников, ослепительно белая, как снег, несмотря на необъятную силу тьмы, бурлящей в её венах.       — Мне не нужно прятаться от тебя.       — Но всё же кажется, что именно это ты и делаешь.       — Свон, не разговаривай так со мной, ты не превосходишь меня, несмотря на свои способности.       Эмма ей улыбнулась и застенчиво ей ответила:       — Я соскучилась по такой Реджине.       — Она всегда была здесь.       — Знаю, но с тех пор как… случилось то, что случилось, всё уже совсем по-другому.       — Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала, и ты это знаешь. Нужно было позволить тьме забрать меня.       — Чтобы ты стала новым Тёмным? Кто знает, в какой ещё прикид ты бы облачилась?       Реджина захохотала, и её смех разошёлся эхом по всему лесу.       — Было бы забавно.       — Я сделала это только ради тебя. Ты ведь обрела свой счастливый конец, и я не хотела видеть, как ты снова страдаешь.       — То есть мой счастливый конец – это Робин?       Реджина осознала, что внесла в эти слова слишком много сарказма, когда увидела, как изменился взгляд Эммы.       — А это не так?       Брюнетка воздержалась от ответа, её внимание привлекло собственное красное платье.       — Оставь тьму, Эмма. Мэрлин может тебе помочь. Пойди на это ради Крюка, ради Генри, ради твоей семьи.       — Я сделаю это, Реджина. Но в таком случае я больше не смогу тебя защищать.       Реджина собралась возразить, что сможет и самостоятельно позаботиться о себе, а затем поняла, что именно сказала Эмма. Она раскрыла свой главный страх, который не позволял ей отказаться от тьмы.       И в этот раз не понадобилось никакого кинжала.       — Свон.       — Прекрати меня так называть! Чёрт возьми, мы же знаем друг друга целые годы!       Эммы была совершенно вне себя, когда Реджина поделилась с ней своим планом.       — Что ещё я должна сделать?       — Я не хочу, чтобы ты так рисковала. Ты же знаешь, что тебя раскроют… Я не хочу потерять тебя, Генри этого не хочет. Да и никто!       — Эмма, я хотя бы раз хочу быть полезной.       — Есть много других способов. Ты ведь понимаешь, что если к ним присоединишься, то пути назад не будет? Я не смогу быть с тобой и прикрывать твою спину и… — голос Эммы треснул. — Ты знаешь, на что способен Голд.       Реджина медленно приближалась к Эмме, пока между ними не осталось всего нескольких сантиметров.       — А ты знаешь, на что способна я?       — Ты больше не такая. Ты не сможешь притворяться, Реджина!       — Эмма.       — Прошу тебя, не ходи! Мы найдём другой путь!       Эмма коснулась её щеки двумя пальцами, как если бы боялась к ней прикасаться.       — Ты знаешь, что я должна. Я в долгу перед этим городом, перед всеми вами. И это единственный шанс узнать их план.       Девушка опустила взгляд, понимая, что больше не в силах ничего предпринять. Реджина решилась, согласна ли Эмма на это или нет.       — Пообещай мне, что будешь осторожна. Хотя бы это. Ну хоть сейчас послушай меня.       — Эмма, знаешь…       Реджина оборвала фразу.       — Что?       Их взгляды пересеклись на несколько секунд.       — Я счастлива, что познакомилась с тобой.       — И я.       Они так и продолжали смотреть друг на друга, словно они виделись в последний раз.       — Реджина, прежде чем ты уйдёшь, я хочу у тебя кое-что спросить…       — Да?       Эмма двинулась вперёд и, сократив расстояние, которое их разделяло, обняла её так, как, наверное, никого больше.       — Не плачь, — не отрываясь от девушки, прошептала ей Реджина.       — Проклятье, Реджина! Возвращайся домой целой и невредимой.       Они снова прижались друг другу, потому что, вероятно, это и вправду могла быть их последняя встреча.       После того, как погиб Нил, Эмма не думала, что сможет потерять ещё одного дорогого ей человека. И она точно не хотела потерять Реджину.       — Реджина… возвращайся!       — Вернусь.       Они больше не произнесли ни слова. Реджина вышла из комнаты в слезах раньше, чем Эмма упала, обессиленная, на стул.       — Ты сможешь защитить меня и без тёмных сил, Эмма. Как всегда делала это раньше.       — Я всегда была абсолютно бесполезной, сколько раз тебе приходилось рисковать из-за меня!       — Бессчётное количество, но ты не должна из-за этого оставаться Тёмной. Ты ведь знаешь, что тёмная магия пожирает душу того, кто её использует. Как, например, она сделала это со мной.       — Ты лучший человек, которого я знаю, не приводи себя в этот пример.       Реджина нервно сжала ткань платья. Ей никогда не нравилось выслушивать комплименты.       — Это из-за того, что я нашла свой путь. У меня есть сын, и я обрела любовь. Именно это делает нас лучше, Эмма.       — Я тоже нашла свою любовь, но это в итоге ни к чему не привело.       Их глаза встретились, и, казалось, кричали одно и то же:       Возможно, он не тот самый.       — Пойдём прогуляемся.       Реджина взяла под локоть Эмму, выводя её на тропинку.       — Думаю, я не в настроении.       — Поверь, тебе станет лучше.       — Спасибо за сегодняшний день.       Голос Эммы нарушил молчание, которое стояло между ними всю поездку.       — Именно поэтому я здесь.       — Мне следовало убить её.       — За то, что она с тобой сделала? О да. Но ты не такая, Эмма. Ты лучше неё, всегда помни это.       Эмма лишь крепче сжала руль своего Жука. Они подъехали к мотелю.       — Остановимся здесь на пару часов, — она повернулась посмотреть на Лили, которая уже спала на заднем сидении.       — Спи, я послежу за ней.       — Мы найдём его.       Рука блондинки встретилась с Реджининой.       Нет, сейчас определённо было не время плакать, но ей не удалось сдержать себя.       — Тише, Реджина.       — Я плачу не из-за Робина.       — Что?       Мэр Сторибрука повернула голову к женщине, которая всё ещё сжимала её руку.       — Я… думаю, часть меня не хочет найти Робина. Знаю, это ужасно. Я чувствую себя отвратительно из-за этого, чудовищем.       — Тебе просто страшно, Реджина, это нормально.       Эмма собралась разорвать контакт, но Реджина усилила хватку.       — Не только. Я боюсь, что нашла то, чего на самом деле желаю, без него.       Девушка не поднимала взгляда, осознавая, что Реджина раскрывает ей своё сердце.       — Я…       Внезапно проснулась Лили, заставив обеих вздрогнуть.       — Можно узнать, почему мы остановились? Неужели собираетесь спать?       Эмма прочистила горло.       — Нет, нет, мы уже отправляемся.       Реджина не увидела взгляда, который ей послала Эмма, и, возможно, так будет лучше.       — Он здесь.       Эмма побледнела, встав как вкопанная.       — Кто?       — Румпельштильцхен.       Реджина проследила за её взглядом, который, как всегда, терялся в пустоте.       Спасительница должна была разобраться, что было реально, а что – галлюцинацией.       — Эй, эй, Эмма, посмотри на меня!       Эмма повернулась к ней, но через мгновение снова отвела взгляд.       — Я сказала смотри на меня. Только на меня!       Девушка обхватила её руками, будто цеплялась за жизнь, и Реджина слегка улыбнулась.       — Вот так, молодец. Сейчас здесь только мы с тобой, я и ты, хорошо?       Эмма едва заметно кивнула головой, не теряя концентрации.       — Это лишь вопрос тренировки, тебе нужно научиться разъединять реальность и фантазии. Румпельштильцхен лишь у тебя в голове. Забудь про него, думай только обо мне.       — Я даже слишком думаю о тебе.       Реджина, потрясенная, стояла молча и пыталась вернуть контроль над собой.       — Он ушёл?       — Ещё нет.       — Что бы ты хотела, чтобы сейчас произошло? Что бы представила?       — Прямо сейчас?       Женщина заметила, что Эмма ослабила хватку, и лишь их руки были нежно соединены.       — Да.       — Мне бы хотелось быть в поле белых маргариток, потому что они настолько красиво контрастируют с твоим красным платьем, что аж дыхание сводит.       — Хорошо.       — Вижу, как ты бежишь мне навстречу. Рука придерживает подол платья, приоткрывая ноги, волосы распущены и взъерошены, а лицо красно от усталости.       Реджина удивилась тому, насколько реально Эмма её воображала. Словно она описывала сцену, о которой часто думала.       — Я говорю тебе что-нибудь?       — Нет, ты только смеёшься. Ты такая красивая, что кто-нибудь должен обязательно тебя сфотографировать. Но мы в Камелоте, а тут нет фотоаппаратов. Поэтому мне остаётся лишь запоминать каждую деталь и наблюдать за тобой. Реджина улыбнулась, но ей хотелось, чтобы Эмма это прекратила.       — Продолжай.       — Ты хватаешь меня за руку, и мы бежим. Но теряешь равновесие, и, несмотря на то что ты чертовски хорошо управляешься с каблуками, падаешь на лугу. Ты тянешь меня за собой, и мы оказываемся среди цветов.       Красное и белое.       Белое и красное.       — Не нужно продолжать…       — Почему?       — Думаю, я знаю конец истории.       Реджина не дала ей времени закончить, накрывая её губы своими.       Поцелуй был нежным, целомудренным и в то же время волнительным: в таком простом поцелуе ощущались невероятно сильные эмоции, что они обе чуть не лишились чувств.       — Я угадала? — спросила женщина, едва дыша.       — Не совсем…       Эмма снова к ней приблизилась и, проведя рукой за шею, запустила её в волосы.       — Я целовала тебя так.       И в этот раз они поцеловались с желанием, со страстью… с любовью.       — Румпельштильцхен ведь уже давно исчез, да?       Эмма продолжала прижиматься к ней губами, не сумев не улыбнуться.       — С того самого момента, как ты впервые сказала мне посмотреть тебе в глаза.       — И это всё сейчас было только для того, чтобы поцеловать меня, мисс Свон, м?       Но ответ на свой вопрос Реджина так и не получила, потому что тем днём в том лесу они обе почти не разговаривали.