Drag him down

            Следующий день после вечеринки был тяжёлым, как никакой до этого. Голова разламывалась на части в геометрической прогрессии. Мать утром слишком громко разговаривала по телефону, проходя мимо комнаты Бекки. Сосед решил привести свой газон в порядок.       На полке громко зазвонил телефон.       Неохотно открыв глаза, Бекс похлопала рукой по тумбочке, чтобы обнаружить трубку. Устройство мерзко вибрировал под пальцами. После вечеринки раздражал не только звук, но и просто движение рядом.       На экране телефона любезно мигало «Мамочка», и кровавую месть пришлось отложить до следующего входящего вызова.       — Бекс, не получится меня игнорировать из-за своего похмелья. Я освободилась раньше, поэтому мы предлагаю прогуляться, — громкий голос матери разносил в пух и прах больную голову дочери.       — Мама, давай сначала договоримся, что ты не будешь так громко орать, — простонала в трубку Ребекка.       — Дорогая моя, надо было вчера помнишь о своей мере! — голос матери в трубке не становился тише, — но, ладно, так уж и быть, я сжалюсь над тобой. Для этого тебе придётся оторвать свою тушку от кровати и отправится в ванну.       — Заче-е-ем? Неужели нельзя погулять вечером? Когда ты уже приедешь домой, отдохнешь от работы, — Бекс продолжала жалобно поскуливать, пытаясь спасти себя от неизбежного подъема. Вставать с кровати было выше её сил.       — Нет, крошка, не получится. Я уже отправила к нашему дому машину с работы. Водитель подъедет минут через двадцать.       — Ты опять решила за меня! — Бекс словно тут же очнулась.       — Знаю я тебя, родная моя. Ты опять начнешь сочинять мне сказки о своих неотложных планах. Но я же прекрасно знаю, что ты будешь просто сидеть в комнате и смотреть свой инстаграм. Меня не проведешь, — было слышно, как мать что-то пережёвывает во время пауз между словами. — Так что собирайся. Буду ждать тебя в торговом центре.       — Тогда не отвлекай меня своей болтовней! — язвила Бекс, — и приятного аппетита!       — Да, да, спасибо.

***

      — Как провели вчера вечер и ночь? — женщина, не смотря на дочь, перебирала вешалки в магазине.       — Отлично. Родители Лакки уехали, и он устроил дома вечеринку. Вышло улётно, — Бекс задумчиво рассматривала манекены.       — Я надеюсь, вы не разнесли весь дом, — мать вытаскивает с вешалки платье, вертит в его руках и возвращает на место.       Мать Бекс в свои сорок три года — воплощение элегантности. Она всё время была по всем фронтам вооружена, а рядом с ней любой человек — обезоружен. Макияж, маникюр, причёска — всё это на таком высшем уровне, что порой начинало казаться, что она только спустилась с подиумов модных показов. Огненно-рыжие волосы, собранные в высокий пучок, и мелкие пряди, закрученные у висков, так сильно привлекали взгляд, что не нужно было даже надевать какую-то яркую одежду, чтобы стать центром внимания. Она и так уже была там.       Бекс от начала и до конца восторгается своей матерью. Восторгается её манерой держаться на людях, умению подбирать к каждому свой ключик, выстраивать диалог с людьми. А ещё её оптимизму. Что бы ни случилось — Эмилия Лавзгуд улыбалась, потому что видела в каждом происшествии новую возможность.       — Мам, а что мы ищем-то? — девушка шаталась из стороны в сторону, пытаясь найти что-то для себя.       — Да ничего, просто что-то новенькое. Надо же иногда обновлять гардероб. А потом можно зайти в кафе, чтобы перекусить.       — Отлично. Вторая часть плана мне нравится больше. Может, перейдём сразу к ней? — Бекка игриво дёрнула бровками и посмотрела на мать.       — Ребеккайн! Прекрати паясничать. Лучше найди себе что-нибудь! — Эмилия, развернувшись и строго посмотрев на дочь. Но попытка её отчитать была бессмысленной, потому что взрослая девушка, скорчив рожицу, высунула язык и, разбежавшись, проскользила до следующей вешалки.       Бекки отметала одно предложение за другим. Слишком длинное, слишком короткое, слишком узкое. Слишком слишком. И вот, спустя сотню попыток в самом дальнем углу магазина девушка замечает манекен в клетчатых штанах. Завышенная талия с тремя молниями. Чёрные карманы на попе. Тонкая мягкая ткань, облипающая каждый сантиметр пластиковых ног. Их точно нужно примерить. Прямо сейчас.       Девушка натягивает на себя брюки с высокой посадкой, стараясь втиснуть в них свои аппетитные формы. .Надеть брюки получилось вполне успешно, но вот застегнуть… Похоже, формы у Бекки были действительно аппетитные.       Смирившись с тем, что этот размер ей маловат, девушка чуть наклонилась вперёд, чтобы стянуть с себя штаны. От усердных попыток ноги уже немного вспотели и тонкая ткань прилипала к ним.       — Ма, принеси размер побольше, а то мой зад наотрез отказался влезать в этот, — она еле стаскивает с левой ноги ткань, скачет на одной ноге и в какой-то момент теряет равновесие.       Бекс летит вниз, пытаясь ухватиться за вешалку, юбку, висящую на крючке, шторку, но всё ускользает от её нетерпеливых пальцев. Поэтому надежды на спасение не остаётся, и приходится признавать факты. Она падает. Сзади нет стены. Только чёртова хлипкая шторка, которая не сможет и муху удержать, не то, что человека. Зато сзади есть мать, которая, наверняка, сейчас её поймает.       — Ах ты ж блять! — Бекс грохается на что-то мягкое, вертится, пытаясь встать. Но ноги почти обвязались одной снятой штаниной, а руки крепко держатся за вырванную с корнями шторку.       — Твою мать! Откуда ты вообще здесь взялась? — из-под девушки орёт незнакомый мужской голос. И вдруг грубые мужские руки, схватив всё это обилие тканей и человеческого тела, сдвигают всё это в сторону, на пол.       Бекс упала определенно не на мать.       — Бекс, штанов твоего размера нет, но я нашла другую модель! — девушка поворачивает голову вправо и видит, как её мать шествует к соседней кабинке, упорно не замечая валяющееся на полу безобразие из двух тел, шторки и брюк, — на, держи, — и Эмилия протягивает в соседнюю, мать его, примерочную, одежду, которую просила Бекс.       — Мама, не хочу тебя огорчать…. — подаёт голос Бекка. Мужчина снизу всё ещё пытается выползти из-под завала, в котором он оказался не по собственной воле. Он там дёргается, ещё сильнее двигает девушку, но ноги прочно обвязаны. Двигаться бесполезно.       — Бекки? Ты где? — услышав родной голос, Эмилия мечется взглядом по сторонам, пытаясь найти знакомое лицо.       — О, мам, не поверишь, но я погребена. По полной.       Мужчина, наконец, встаёт, сбрасывая с себя ненужный вес девушки и её попыток спастись от падения.       — О, Боги, Бекс, что с тобой?       — Я пыталась снять штаны.        — Давайте я вам помогу, — справа раздаётся всё тот же незнакомый мужской голос, который теперь звучит менее приглушённо.       — Было бы неплохо.       Парень — мужчина, если быть точнее — наклоняется, убирает полотно, позвякивает металлическими крепежами. Он берёт девушку одной рукой под плечо, а другой за запястье, поднимая.       — Да, да, благодарю. Но, вообще-то, мог и поймать, — стряхивая невидимые пылинки с плеча, говорит Бекка.       Парень немеет, оглядывая эту картину, пытаясь собрать всё в единое целое. Длинные фиолетовые волосы, налипшие на щёки и лоб от пота. Остальная копна волос сзади почти топорщится ёжиком, спутавшись во что-то невообразимое. Широко растянутые в улыбке алые губы, серые глаза. Она красивая. И то, что она минуту назад лежала всем телом на нём, врезается в его голову разрушительным молотом. Взгляд опускается ниже. Задранная до груди чёрная кофта с какой-то непонятной надписью. Что-то на испанском, кажется. Рукава завёрнуты, и шнурки от капюшона перекручены вокруг шеи. Взгляд опускается ещё немного ниже. Ненастойчивые, но липкий как клейкая лента. Клетчатые брюки. Одна штанина наполовину надета на правую ногу, левая — безучастно валяется на полу, сминаясь под ногами девушки. Бордовое белье. Резинка врезается в нежную светлую кожу чуть выше косточек бёдер. Над тонкой тканью виден небольшой шрам, еле заметный. Кажется, от падения или чего-то подобного. Сложно судить издалека. Но такие отметины часто появляется ещё в детстве после неудачной поездки на велосипеде или строительства домика на дереве.       Кожа такая матовая, словно фарфоровая. Дотронуться до такой тоже самое, что прикоснуться к искусству. От вида этой кожи, этого почти голого тела, кровь отливает от мозга, заставляя ёрзать на месте и поправить штаны. Твою мать.       — Я понимаю, что моё тело было вылеплено богами, но прошу оторвать от него взгляд и, если можно, смотреть хотя бы в глаза, — девушка видит, как её тепло подвергают пристальному осмотру. Она не прикрывает открывшийся живот и полностью оголённые бёдра. Просто стоит. Ровно. Почти безучастно глядя на растрёпанного парня перед ней.       — Ох, да, прости, — парень дёргается, будто неожиданно забыл, что смотрит на живого человека. Он трясёт головой, пытаясь выкинуть из головы изгибы её тела и тонкую резинку бордового белья, так аккуратно впивающуюся в матовую кожу, оставляя красные полосы. О Боже. Дыши. Глубокий вдох и медленный выдох.       — Если тебе вдруг снова понадобится выпасть из примерочной, а рядом не будет никого подходящего, то вот, — парень шарит по карманам, и достаёт оттуда небольшую белую карточку, — звони, я постараюсь подставить своё тело под удар, — он задорно подмигивает, отодвигает шторку примерочной напротив, забирая оттуда рубашки, и уходит.       Ребекка смотрит на визитку. «Иссак Дуглас-Хьюм. Поиск новых историй для издательства «Krause Publications». Если ты нашёл в себе талант, звони». И номер на обратной стороне визитки. Девушка тут же вбивает в свой телефон этот номер, записывая его как «Иссак из примерочной».

***

      Когда Бекка только открыла глаза, вырываясь из коварных лап сна, на телефон пришло смс. Девушка поудобнее устроилась в домике из одеял и подушек.

«Вторые штаны тебе подошли по размеру?»

      И рот расплывается в широченной улыбке. Иссак из примерочной.

«Да, только мне пришлось платить ещё и за шторку» «Ох, какая жалость»

      И девушка буквально чувствует, как парень улыбается, печатая это сообщение.

«Может, сходим куда-нибудь?» «Куда?» «Кафе, парк, кино, аттракционы, пикник, ипподром, зоопарк. Выбирай, что твоей душе угодно» «Тогда…» «Ммм?» «Тогда пошли в кино, а потом в кафе» «Тогда в семь?» «В семь» «Скажи, где тебя забирать»

      Девушка улыбается, печатая свой адрес. Всё выходит как-то на удивление хорошо. Просто встреча. Просто прогулка. Просто красивый Иссак.       Бекс смотрит на часы. Только два. У неё полно времени до сборов, можно заняться чем-нибудь другим.       — Ребеккайн, спускайся! Ты мне нужна! — с кухни слышится голос матери, и Бекс приходится отложить на потом все свои планы.       — Сейчас, — девушка протяжно вздыхает и с неимоверным трудом открывается от кровати.

***

      В шесть двадцать две Ребеккайн носиться по дому как ужаленная, потому что всё свободное время она потратила на… На что?       Ну, сначала это была помощь по кухне, а потом она плавно переросла в чаепитие с обсуждением проблем мирового масштаба. И вот только сейчас Бекс вспомнила о назначенном свидании и парне, который приедет меньше чем через сорок минут.       — Куда собираешься? — Эмилия будто невзначай спрашивает, когда видит, когда её дочь выбегает из ванны, на ходу расчёсывая волосы.       — Да Иссак пригласил погулять. Мы вроде как собираемся в кино, а потом перекусить в кафе.       — Кто такой Иссак?       Бекки смотреть на мать ты-что-забыла-взглядом и обиженно цокает.       — Это тот парень, на которого я упала в примерочной.       — А, тот самый. Ну, хорошо, — она оглядывает дочь самым любящим взглядом. Уже привычные фиолетовые волосы собраны в высокий хвост и спускаются почти до самой поясницы. Джинсы, которые они купили несколько дней назад в торговом центре, плотно сели на её ноги, подчёркивая всё, что нужно.       — Вернусь поздно. Не жди. Если что, я всегда на связи, — девушка натягивает на левую ногу кроссовок, хватает с вешалки джинсовую куртку и ключи с тумбочки у выхода.       — Ты только аккуратней там, ладно? — и голос матери непривычно дрожит. И пусть её девочке уже девятнадцать лет, это совсем не важно. Она навсегда останется для матери маленьким ребёнком, которого нужно оберегать от любого зла, от любой напасти. А сейчас даже просто парень отчего-то казался напастью.       Девушка кивает и ободряюще улыбается, выскакивая за дверь. Там уже ждёт серый форд с Иссаком внутри.       Всё у них будет хорошо.       Так ведь?

***

      Фильм закончился слишком быстро. Было довольно сложно уловить общую суть да и весь сюжет в целом, потому что внимание Бекс раз за разом переключалось на руку Иссака. Девушка пыталась концентрироваться на игре актёров, на музыке, на смене декораций, но всё тщетно. Все попытки падали в пропасть, как только длинные пальцы находили коленку Бекс в темноте. И мысли начинали сползать вниз, вслед за движениями. Рука парня, которая словно случайно дотрагивалась до бедра девушки, проводила тыльной стороной, а потом, будто обжигаясь, исчезала. И это повторялось из раза в раз. Будто проверка на прочность: вытерпит? Заметит? Оттолкнёт?       Бекка смотрит на экран и чувствует, как пальцы гладят её по бедру, аккуратно, несмело, боясь спугнуть. Шагают путь от коленки до середины бедра и обратно, аккуратными маленькими движениями. Мурашки, еле поспевая, бегут за пальцами по ноге. Рука становится смелее и забирается чуточку выше по бедру. А потом властно, по-свойски, опускается на коленку, постукивая подушечками. Ребекка дёргается, пытаясь осознать происходящее.       Они едва знакомы. Несколько дней. Несколько чёртовых дней, а он уже распускает свои руки.       Хотя, господи, это же просто руки. Просто прикосновения. Ничего больше.       Только мы знакомы несколько дней.       Бекс наклоняется к уху парня и шепчет достаточно громко, чтобы он смог расслышать слова сквозь шум голосов с экрана.       — Ты что-то хотел?       — Нет.       — Тогда оставь руку на своей коленке. Договорились? — и всё это сверху приправлено натянутой улыбочкой.       Парень как-то обиженно ухмыляется, но руку убирает.       Сомнительно-двоякое чувство разыгрывается внутри, бурля. Он хочет до неё дотрагиваться, хочет касаться её кожи, хотя бы сквозь эти чёртовы штаны. Он хочет переходить рамки дозволенного, хочет лезть, куда не нужно. Хочет. И это кипит внутри. Рвёт бомбами внутренности.       После фильма парень переложил ответственность за выбор ресторана на девушку. Бекка, долго не думая, вбила в поисковик ближайшее место с итальянской кухней. Ехать до него не больше 5 минут.              Только зайдя внутрь, погрузившись во всё это буйство ароматов, девушка почувствовала, как скрутило живот от голода. Она бы сейчас проглотила целого слона!       Как раз во время к паре подходит мэтрдотель и ведёт их к свободному столику, тут же предлагает меню. Ребекка пробегает по списку блюд глазами, выхватывает всё, что вкусно звучит и откладывает карту ресторана в сторону. Иссак долго мучает листает страницы и выдавливает из себя что-то похожее на «одна пицца и паста. Тут вообще нечего есть». Бекка прикидывается, что пропустила эти слова мимо ушей и продолжает рассматривать интерьер.       Официант не заставляет себя ждать. К столику подходит приятный молодой человек и, слегка наклонившись вперёд, спрашивает, готовы ли они сделать заказ.              — Да, конечно, — воркует Бекка, смотря на миловидное лицо рядом. Опускает глаза чуть и ниже и натыкается на бейдж с именем. Значит, Алекс. Хорошо. — Я буду суп минестроне, лазанью и тирамису.              Ручка быстро порхает над блокнотом, записывая заказ. Алекс кивает и поворачивается к Иссаку.       — Что вы желаете? — услужливая улыбка. Выученная, но всё равно тёплая, живая.       — Мне тоже самое, что и моей девушке, — Иссак ласково улыбается, оголяя клыки и по-свойски смотрит на Бекку. Протягивает руку над столиком и сплетает их пальцы. Демонстрирует превосходство, чётко очерчивая свою территорию.       Посмотри, Алекс. Она — моя. Даже не пытайся смотреть в её сторону.       Девушка быстро одёргивает руку и поправляет парня:                    — Знакомую.       Алекс даже не обращает на попытки Иссака показать своё «право владения». Он снова поворачивается к девушке и одаривает её самым добрым взглядом из своего арсенала.              — Это всё? — он возвращает свой самый добрый взгляд Бекс, — напитки не желаете? — Алекс старается не думать о зудящем взгляде парня, который пытается прожечь в нём дыру.       — Нам не надо никаких напитков. Просто принеси то, что заказала моя девушка, — голос суров. Разрубает перепонки топором.       Становится как-то не по себе. Алекс комкает «спасибо за заказ» в одно бесформенное слово и спешит ретироваться на кухню.       — Не девушка, а знакомая, не путай, пожалуйста, — она снова улыбается, бросая эту фразу своему «парню», и возвращается к Алексу. — А мне, пожалуйста, стакан сока. Яблочного.       — Что ты себе позволяешь? — парень пытается не кричать, но на последнем слове голос почти срывается на визг. Поросячий. Неоправданно злой.       — Суть не в том, что я себе позволяю. Суть в том, чего я себе не позволяю, — лицо становится серьёзным, когда Бекка осматривает лицо парня перед ней. — А не позволяю я себе неоправданной жестокости, — оглядывает его ты-чёртов-дебил-взглядом и продолжает, ничуть не повышая тон голоса. Так же спокойно и тягуче, как подтаявшее мороженое, — и непонятной ревности.       Парень краснеет от злости и отворачивает голову, предпочитая больше ни о чём не говорить.       Девушка спокойно достаёт свой телефон из джинсовой куртки и печатает сообщение подруге.

«Ты не поверишь. Иссак ревнивец. Он тут чуть не сожрал вместе с костями официанта»

      Ответа долго нет, поэтому Ребекка убирает телефон, рассматривая людей вокруг. Все уже активно поглощают свои порции блюд, и в животе начинает урчать, словно тысячи китов неожиданно подняли бунт.       — Вот, это суп, — парень снимает с подноса глубокую тарелку и ставит перед девушкой. От блюда исходит волшебный аромат, проникающий в ноздри и задурманивающий разум, — это лазанья, — аккуратные кусочки лазаньи с мясом и зеленью. Порция неприлично большого размера источает такой запах, что впору подавиться слюной, — и тирамису, — Алекс ставит на стол пиалу с десертом. Сквозь прозрачное стекло видны слои пирожного: тонкий бисквит, пропитанный алкоголем, и кофейные зёрна поверх всего этого вкусового оргазма. Не сойти бы с ума от одного только запаха.       — Спасибо, Алекс. Выглядит аппетитно, — девушка облизывает губы, привлекая внимание сразу двух парней.       Иссак кидает взгляд на её рот и розовый язык, едва появившийся из-за ровного ряда зубов. Он следит за кончиком языка, который проводит по нижней губе, застывает в уголке рта и исчезает за зубами. Видит это и не может остановить свою фантазию, подкидывающую ему в голову безумные картинки. Как он врывается в рот своим языком, надавливая пальцами на подбородок, и проникает глубже. Как кусает её губы, больно, до крови. Как… господи. Остановись.       Девушка не обращает внимания ни на один из изучающих взглядов и просто запускает ложку в рот, укрощая своих безумных китов. Прожёвывает, наслаждаясь вкусовыми спазмами, проникающими вглубь. Больше никаких Иссаков, Алексов, говора в кафе. Только тарелка с первым блюдом.       Парень дёргается, когда замечает, как рот из его фантазий двигается. Снова облизывает губы. Этот чёртов рот. Хватихватитхватит думать о нём так. Экран телефона мигает. Приходит смс от подруги.

«Тогда скорее беги от него, пока он не сожрал и тебя»

      Кто мог тогда знать, что Хлоя видела всё наперёд?