Drag him down

      Пара по культурологии была ужасно тягучей. В воздухе висело бешеное желание сорваться с местами, бежать без остановки до самого кафе. Заказать там большую чашку кофе и салат с курицей, плюхнуться с диванчик возле окна и, нетерпеливо покачивая ногой, ждать подругу. Построить в голове диалог, отрепетировать все реплики. А потом, когда Хлоя усядется рядом, выпалить ей всё, не обдумывая.       Но пара всё шла и шла.       С каждой секундой было всё сложнее сконцентрировать внимание на словах профессора, впихнуть себе в мозг его спокойную размеренную речь.       И вдруг.       Так ожидаемо вдруг.       Звонок.       Девушка быстро заталкивает в сумку учебник и тетрадь. Мистер Дориган пытается переорать шум в кабинете, заставляя учеников сесть на свои места и записать темы следующих семинаров. Приходится нервно вздыхать и садиться обратно за парту, доставая телефон и записывая всё под диктовку профессора. Минуты бегут всё быстрей, будто издеваясь. Они сокращают перемену.       — Итак, я очень надеюсь, что все из вас, даже мистер Оливандер, — мужчина разворачивается и смотрит на третью парту, за которой спит, развалившись, парень, — мистер Оливандер, проснитесь! — профессор Дориган повышает голос, пытаясь разбудить парня. Тот даже не дёргается, только сопит чуть слаще, — впрочем, на него надеяться не стоит, — мужчина машет рукой, давая понять, что учёба мистера Оливандера — дохлый номер, — так что, пусть остальные из вас подготовят ответы по всем темам. У меня хватит времени спросить каждого, так что не пытайтесь улизнуть от ответственности!       Студенты тухло вздыхают. Полное разочарование.       Профессор Дориган оглядывает всех я-знаю-что-вы-меня-ненавидите-взглядом и довольно улыбается. Ему явно это доставляет удовольствие. Задать побольше семинаров, практических работ и дополнительного чтения, а потом смотреть, как безответственные студенты получают двойку за двойкой, а ответственные рвут волосы на голове из-за горящих дедлайнов.

      «Жду тебя в кафе. Взяла тебе салат и большую кружку кофе. Ты где там?»

             Телефон радостно трещит от нового сообщения подруги. И Бекс уже просто не может сидеть на месте. Только преподаватель даёт отмашку своим медлительным «можете быть свободны», как девушка слетает со своего стула и мчится к двери, увертываясь от других студентов. Ей больше всех надо к выходу. Так что идите все на.       Скорее бы уже всё рассказать.       Она открывает дверь кабинета и, пытаясь оставаться спокойной, идёт по коридору, почти подпрыгивая от нетерпения. Сворачивает за угол. И влетает в чью-то грудь, клюёт её носом и от потери равновесия, наваливается всем телом. Упирается в помятую рубашку, и в голову стреляет запах мяты и горького шоколада. Чьи-то крепкие руки опускаются на её плечи, слегка отодвигая от себя, но продолжая держать. Девушка поднимает глаза. Задерживает дыхание.       Раз. Два. Три.       Да блять       На губках парня застывает деланная улыбка, и он оглядывает девушку. Приценивается.       — Решила ко мне подкатить, Цветастая? — он ещё шире улыбается, перенося свою руку с плеча девушки за затылок, заставляя почти запрокинуть голову.       И одним чёртовым словом клеит на неё ярлык. Цветастая. Держите. Ярлык вам. На лоб. Получите. Распишитесь.       — Я и без твоей помощи нормально стою, — звонкий голос остро бьёт пощечину по самолюбию парня, — руки убери, — добивает.       — Что ты, я переживаю, — эта долбанная я-лучше-знаю улыбка.       — Засунь свои переживания туда, откуда достал, — шея затекает, и девушка дёргается, сбивая ладонь со своего затылка.       Она отступает на шаг, и руки парня, лежавшие на её плечах, безвольно слетают вниз, хватая лишь воздух цепкими пальцами. Ещё один шаг назад, а мысли в её голове поют набатом. Надо бежать. Срочно бежать. Подальше отсюда.       — Как же зовут тебя, крошка? — он бросает это так, будто уже заранее уверен, что она вот-вот припадёт к его груди, диктуя свой номер. Но это не про Бекс.              — Для тебя у меня нет имени.       — Что? — Найл не слышит. Или притворяется, что не слышит. Потому что ну-на-хер-это слышать вообще.       — Найл, я советую тебе проверить слух. Он, у тебя, кажется, не очень, — она улыбается, так приторно растягивает свои губы в этой непростительной гримасе, что в венах слипается комочками кровь от зашкаливающей сладости.       — Так как тебя зовут? — голос грубее. Раскалённая сталь. Резанёт. Насмерть. Но и Бекс не дура стоять без защиты. Она вооружается самым острым из всех своих взглядов. Он смотрит на неё, но не выдерживает режущего ножевого, опуская глаза в пол. Прикрывает их и делает глубокий вдох. Анализирует ситуацию, подбирает правильный тон и слова.       — Для тебя у меня нет имени.       Что за представление она тут устроила?       Парень сжимает руки в кулаки от злости. Давай, конечно. Покажи, кто тут главный. Чьё слово закон.       — Решила поиграть в загадки? — он снова поднимает голову, готовый столкнуться с непроницаемым камнем серых глаз, но видит только пустоту коридора. Никакого намёка на девушку. Только оставшийся запах жасмина, стоящий в воздухе, как дурман. Мысли мечутся, бьются о черепную коробку. Звонко. Почти осязаемо больно. Найл оборачивается и видит, как девушка, собирая волосы в хвост, идёт дальше по коридору, как ни в чём не бывало. Не оглядываясь. Даже не думая о том, что произошло. Ей не нужны эти лишние размышления в её голове. Там и так не особо много места.       В этот раз победила она.       Найл рычит и ударяет кулаком о ближайшую стену. Мысли мечутся, как одичавшие звери, запертые в клетке. Откуда она знает его имя?       Проще простого.       Он же Найл Хоран.

***

      — И что потом? — подруга запихивает в рот вилку с кусочком феты и оливкой.       — А потом он чуть не убил его взглядом, — Бекс пережёвывает кусок пиццы, который предназначался для её подруги, но быстро перекочевал в её тарелку, — я прям чувствовала, как его взгляд становится чем-то материальным, утыкается в черепушку Алекса и сверлит его, пока не потечёт кровь! — Бекка добавляет излишних красок вчерашнему вечеру, чтобы ещё больше заинтересовать подругу. Она глядит на подругу и быстро запихивает в рот ещё один ломтик пиццы. И буквы тонут в жевании, — айксф офасася фане…       — Сначала прожуй, ага? — подруга смотрит на Бекку, вскинув брови. Слова смешиваются с восторженным мычанием от вкуса пиццы.             — Мга, пшас, — девушка откусывает ещё один кусок, пережёвывает его, запивает водой и, наконец, начинает говорить нормально, передавай события вчерашнего вечера.       Бекка доедает пиццу и откидывается на спинку диванчика. Живот довольно урчит. К концу вечера у Иссака проснулось желание разговаривать, и он даже отодвинул на задний план какую-то детскую обиду. Рассказывал о своей работе, которая оказалась удивительно интересной. Работа в издательском агентстве — это место скопления огромного количества талантов. Каждый день в агентство стекаются сотни и сотни действительно качественных рукописей начинающих авторов. И не больше десяти работ за месяц действительно попадают в печать. Большую же часть просто возвращают обратно авторам, объясняя это жестоким «всё замечательно, но мы такое не печатаем. Пресно. И было уже. Скукота».              — А потом что? — подруге уже не терпелось узнать тот самый момент, из-за которого они тут и собрались. Вытянуть, наконец, все интриги того вечера наружу и расслабиться, узнав правду.       — Иссак довёз меня до дома… — конечно же эта смотри-какая-загадочная-пауза.       — И-и-и? — Хлоя елозит на стуле, отложив в сторону салат.       — И он меня поцеловал, когда я собиралась выйти из машины, — сказано так, будто ничего необычного. Но она продолжила интриговать подругу, растягивая слова, дополняя свою историю подробностями, — я уже открыла дверцу, а он взял меня за руку, притянул, — с губ срывается вздох, — и поцеловал.       — О! И ты молчала? И как он? — Хлоя жмётся поближе к столу, стараясь уловить каждый шорох с противоположного края.       — Ну, Хлос, мы же не потрахались. Просто поцелуй, улавливаешь?       — Ну да, а то как же, — подруга задорно подмигивает и играет бровями.

***

      Шум коридора проглатывал звук динамиков. Так что «Внимание! Все студенты университета должны подойти в конференц-зал четвёртого корпуса на четвёртой паре» просто потонуло в гаме. За вторым разом громкость увеличили, чтобы слова не только ловили, но и запоминали.       — Внимание, пожалуйста! Студенты от первого до пятого курса подойдите в конференц-зал четвёртого корпуса на четвёртой паре! Явка обязательна! — минутная тишина, в которую студенты пытаются переварить услышанное. И голос продолжает, — старосты групп, зайдите в деканат, чтобы получить листки со списком своих групп. В них будет необходимо отметить всех присутствующих.       Голос замолкает, какое-то время продолжает доноситься весьма противный треск. И последние несколько секунд этого скрежета поглощает появившийся вновь шум коридора.       Все активно обсуждают новость.              — И что им опять понадобилось? — Хлос недовольно бурчит, потому что у неё уже были прекрасные планы на эту четвёртую пару. И в эти планы никак не входило собрание.       — Не бурчи, попросим старост нас отметить, а сами слиняем, — Бекс отчего-то даже особо не волнуется из-за этого массового сборища. Просто очередное идиотское мероприятие, на котором «должны присутствовать все». Ага, как же. Два раза.       — Да, конечно. Уговори мою старосту отметить тех, кого нет.       — Не нагнетай.       Третья пара промчалась как-то на удивление быстро. Она началась и закончилась перепиской с подругой. Телефон девушки вибрирует, и она проводит по экрану, чтобы прочитать сообщение. «Интересно, что на этот раз придумали в нашем университете»       Ребекка оглядывает свою группу и пытается понять, что половина из них вообще здесь забыла. Куча денег их родителей уходит на то, чтобы детишки хорошо поспали, как Колин Оливандер. Или, например, хорошо почитали журнал, надувая пузыри из жвачки, как Августина.       Бекс вздыхает и печатает сообщение в ответ:       

«Без разницы что. Главное, чтобы ненадолго»

      Звонок заставляет пробудиться от сладкого сна даже Колина. Это удивило. Его вообще редко можно встретить бодрствующим.       Девушка, не особо торопясь, собирает рюкзак. Запихивает в него планшет, пенал и тетрадь. Медленно. После каждого движения она бросает взгляд на группу, чтобы понять, кто чем занимается. Вычислить, кто пойдёт на собрание. Оливандер просто поднимает свою сумку с пола и выходит из кабинета, даже не сказав преподавателю «до свидания». Он не идёт на собрание. Августина с трудом заталкивает свой журнал в крошечную сумочку и сразу же хватает под руку Адриана. Они выходят из кабинета вместе. Несомненно, они направляются в противоположную сторону. Староста группы, Марго, замечает это слишком поздно, поэтому ей не хватает времени и храбрости образумить этих олухов. Она конечно же пойдёт на собрание.       Марго определённо желает образумить Бекс, направляясь к ней со своим этим жутким замученным взглядом. Она делает по-детски робкие шаги в её сторону, пару раз останавливается, но всё же доходит до последней парты. И за это время пару раз точно жалеет о своём решении.       — Ох, вот ты где, — выпаливает девушку, будто только что заметила одногруппницу, — я хотела бы тебя попросить, — Марго мямлит, мнётся, три раза одёргивает подол юбки, вертит носком туфли и, наконец, собирает всю свою смелость в одну фразу, — я не иду на собрание, поэтому отметь, пожалуйста, всех присутствующих там, — слова вылетают, будто она всю пару только и делала, что зубрила эту речь. Марго вручает ей листик с фамилиями, виновато улыбается и быстро ретируется, пока до Бекки не дошло, что на неё переложили обязанности старосты.       Девушка вылетает из кабинета, спеша встретиться с подругой в коридорах. Она жадно процеживает взглядом толпу, отсеивая ненужных людей. И вот она, знакомая светлая макушка.       — Хлоя Скарлетт Арана. Я в полной жопе, — Бекс утыкается носом в плечо подруги, вдыхая знакомый аромат духов с мёдом и корицей, — в полной. Беспросветной. Жопе.       — Что опять у тебя случилось? — Хлоя от неожиданности дёргается, когда открытый участок шеи над воротом рубашки обдаёт горячим дыханием. Девушка кладёт руку на голову Бекс и зарывается пальцами в фиолетовые пряди. Боже, когда же она, наконец, привыкнет, что это больше не рыжая грива чуть вьющихся волос. Что это фиолетовые пряди, падающие на плечи волнами. Бекс молча поднимает вверх руку с зажатой в ней бумажкой, продолжая расстреливать взглядом плечо подруги. Хлоя чуть сдавленно хихикает, утыкаясь лицом в волосы Бекс.       — У тебя есть специальный радар для неприятностей? Ты двигаешься именно по нему?       Бекка качает головой.       — Иди ты в жопу со своими подколками. И пошли в зал, пока там есть хоть одно свободное место, кроме первых парт, — и Бекс без малейшего желания отлипает от плеча подруги, наигранно громко вздыхая. Боже, провалиться бы сквозь землю прямо здесь.       Конференц-зал был полупустым, когда туда зашли две подруги. Заняты были только самые последние и самые первые парты. Самые опасные и самые привилегированные места. Между ними была буферная зона. Тех, кто сидит там, обычно не замечали. В конце уместилась часть футбольной и баскетбольной команд. Они точно были пригнаны сюда под конвоем. И это становится кристально понятно, когда взгляд девушек натыкается на мужчину, чинно восседавшим над спортивным достоянием университета. Тренер по футболу. Он злобно глянул на галдящих парней и шикнул, заставляя их позакрывать рты.       — Где шарахается Хоран с Олденом? — тренер почти рычит, когда, пересчитав по головам свою команду, не находит двоих.       Все дружно переглядываются и пожимают плечами. Покрывают.       — Если они сейчас же не придут, то сегодняшний вечер для всей команды будет испорчен, — голос жёсткий. Резкий. Мужчина всегда изъяснялся рублено беспрекословными истинами.       На слова мужчины команда по баскетболу громко заулюлюкала, поднимая гогот в своей толпе. Поведение было встречено ответной яростью.       — Если вы сейчас же не заткнётесь, то и ваш вечер будет испорчен, — я-так-сказал-взгляд, и команда умолкает, проворчав только что-то типа «поняли, мистер Григ».       Кто-то из футболистов экстренно набирает номер Найла. Они, может, прикрывают его задницу, но не позволят испортить вечер. Так что пускай Хоран подставляет свой зад под обстрел.       Девушки проходят мимо и занимают места в среднем ряду. Позади остались команды, а перед ними только три ряда заучек.       Через пару минут тишину пробивает гневный голос декана исторического факультета, вылетающий из динамиков по обоим концам зала.       — Всем собраться в конференц-зале! Для тех, кто планировал сбежать, сообщаю, что для каждого из вас мы примем особые меры, — когда декан говорил «особые меры» — лучше не прекословить. Тебя и так уже внесли в очередь на повешенье, просто постарайся не усугубить ситуацию.       И через минуту после заявления пространство начинают заполнять студенты. Абсолютно недовольные всем происходящим. В зал первыми вплывают первокурсники и важно шествующие за ними тьюторы. Последние, кстати, тоже не особо впечатлены от всего происходящего. Детишки рассаживаются сначала в самом конце, но, ощущая злобные взгляды старшекурсников, нехотя пересаживаются на передние ряды. Дальше почти вползает сам исторический факультет в полном составе. Старосты громко командуют, кому куда рассаживаться. И сгоняют всех с задних парт вперёд. Старшие курсы других факультетов приходят позже, когда на сцене уже появляется ректор университета.       — Итак, ребята. Я очень рада, что вы все собрались, — женщина расплывается в приторной улыбке, от которой почти сразу же начинает сводить челюсть, — сегодня мы все хотели бы сообщить вам невероятно важную новость. Как вы уже знаете… — она не успевает договорить, так как дверь конференц-зала с шумом открывается, ударяется об стенку, и входит он.       Найл Хоран.       Он скалится. Быстро смотрит в сторону ректора и кидает через плечо «прошу прощения». С сарказмом. Не скрывая своего раздражения. Олден идёт за ним и чувствует себя не очень комфортно в сложившейся ситуации. Найл мечет молнии взглядом, испепеляя свою команду. Они ежатся и понимают, что теперь вечер им испортит он, а не тренер.       — Кхе, кхе, — женщина мучается от притворного кашля, привлекая всеобщее внимание. Выжидает удобный момент. Заметив, что уже все взгляды обращены к ней, она поправляет на себе бордовый жакет и смотрит на вошедшую двоицу. И снова улыбается, — мистер Хоран и мистер… — она почти щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить имя второго, но тот бурчит «Паркинс» и хмурится, — и мистер Пакинс, мне очень льстит, что вы соизволили порадовать нас своим присутствием, — оскал такой напряжённый, натянутый. Кажется, что у неё защемило нерв от такого напряжения. — Но не могли бы вы пройти уже к свободным местам и внимательно меня послушать?       Парни ничего не отвечают. Отворачиваются и идут к проходу между столами. Бекс смотрит с презрением. С нескрываемым отвращением. В носу начинает как-то неприятно зудеть, когда девушка улавливает запах горького шоколада и мяты. Она жмурится, пытаясь вытолкнуть его из своего сознания. Но тот уже забрался внутрь засел в голове.       Найл замечает цветную макушку. Замечает, как она метнула один неловкий взгляд серых глаз в его сторону, а потом сразу же отвернулась, рассматривая что-то важное в телефоне.       — Свалил.       И бедный первокурсник, которой по нелепой случайности с6л именно на это место, вскакивает. Жадным, забитым взглядом он осматривает аудиторию, находит одно свободное место и бежит туда. Найл и Олден усаживаются за стол.       За спинами Бекс и Хлои.       — Благодарю. А теперь, пожалуй, начнём, — ректор оглядывает собравшихся студентов, а потом переводит его на девочку за первой партой, которая уже открыла ноутбук и приготовилась записывать каждое слово, — все вы уже знаете, что наш университет в этом году был выбран площадкой для проведения межуниверситетских соревнований по баскетболу. К этому так же будет приурочено несколлко научных конференций и форумов, которые пройдут в стенах нашего вуза в ближайшее, — она замолчала на мгновение, ожидая шквал аплодисментов и радостных завываний, но их не последовало. Поэтому женщине пришлось продолжить, прикрывая своим голосом возникшую тишину, — и в связи с этим, я и мои коллеги хотели бы рассказать о нововведениях в нашем уставе. Бекка пыталась услышать, что потом вещал ректор со сцены. Но тщетно. Все слова тонули в болтовне с задней парты.       — Думаешь, слухи о ней?       — Конечно. Я не знаю больше не одну тёлку, у которой за ночь было такое количество мужиков.       — Интересно, он ей заплатил за это, или она согласилась за «спасибо»?       — Хм, даже не знаю.       Бекс начинает кипеть. Их разговоры такие противные. Оскорблять кого-то, называть шлюхой, заведомо точно не зная о сложившейся ситуации… отвратительно. Так низко, что хочется поскорее сорваться и помчаться подальше отсюда, чтобы не слышать ни одного слова. Но каждый звук с задней парты отдаёт в голове колоколом. Каждое слово бьёт по макушке, провоцируя повернуться. И заткнуть. Найл замечает, как спина цветастой девушки перед ним выравнивается до состояния кола. Кофта натягивается на плечах, расправляясь на выпирающих позвонках. И парень прекрасно понимает, что девушка клюнула. Она попалась на его удочку. Раздражительная болтовня — это всегда отличная приманка.       — Как ты думаешь, а эта такая же? — Найл косит взглядом в спину Бекс, и ту едва заметно пробирает мурашками. Она будто чувствует, что это презрение направлено уже на неё.       — Ты про кого? — Олден, как и задумывалось, совершенно не понимает, о ком идёт речь.       — Про Цветастую, — и это слово — один сплошной яд. В нём собралось всё: брезгливость, дичайшая ненависть и какое-то непонятно-едкое желание насолить, испортить весь день.       Бекс слышит. Она дёргается. Теперь весьма заметно. И пристальные взгляды парней с задней парты с желанием впиваются в её спину, хватая каждую реакцию. Но это замечает и Хлоя, которая почувствовала едва заметное шевеление справа от себя. Она резко поворачивается и оглядывает быстрым сканирующим взглядом свою подругу, пытаясь найти явные причины раздражения. говорит одними губами, чтобы услышать могла только Ребекка.       Бекка отводит глаза в сторону парней.       И Хлоя, подхваченная какими-то безумно сильными внутренними инстинктами, почти подрывается на месте, разворачиваясь. Из неё плещется почти материальное желание защищать свою подругу, бросаться и перегрызать глотку каждому, кто попытается её обидеть.              — Закройте свои рты, — голос девушки заставляют замолчать, но всего лишь но мгновенье.       Парни переглядываются и задыхаются от истеричного фырканья. Найл прекращает фыркать, когда замечает, что подруга Цветастой продолжает пилить его взглядом. Тупыми зубцами вонзается во внутренности, разрезая с диким скрежетом. Олден продолжает ещё несколько секунд сдавленно хихикать, но сразу же затыкается, когда в бок прилетает кулак друга. Парень пару раз моргает, пытается осмыслить ситуацию и, наконец, смотрит во все глаза на своего соседа по парте.       — И что же ты нам сделаешь, крошка? — Найл немного наклоняет голову, смотрит исподтишка, играясь. Издевается. Он уверен, тут он выйдет победителем.              Бекс дёргает Хлою за рукав, привлекая к себе внимания. Она мотает головой, давая понять, что ни одна их фраза не стоит внимания. Арана быстро кивает, отворачивается от назойливой двоицы и возвращает всё своё внимание пламенной речи ректора. Но парни сзади не унимаются.       — Ты видел, как она сразу взвилась? — сдавленный смешок, который приглушает окончание фразы. Найл вытягивает ноги под партой и касается носком пятки Бекс. Девушка шумно втягивает воздух, но не убирает ногу и не оборачивается.       Они не дождутся её внимания.       Не сейчас.       — А её подружка сразу кинулась на помощь, — снова смех. Теперь от Олдена, — ты что, её мать, белобрысая? — Олден повторяет движение Нала под партой.       Найл снова растягивается во всю длину и уже спокойно достаёт до ног девушки. Сначала он просто раскачивает ноги вперёд-назад, но потом концентрирует в себе максимальное количество наглости и пинает чуть выше щиколотки. Не замечает никакой реакции и повторяет своё движение.       Ноль эмоций.       — Как было бы классно накручивать её волосы на кулак и заставлять стонать, ммм, — Найл идёт на крайние меры. Он уже не просто забрасывает удочку. Он раскидывает свои сети и ставит капканы. Найл наклоняется вперёд, подтягивает свои ноги к стулу. Обмен взглядами с Олденом.       — Я слышал, что она вчера раздвинула ноги перед каким-то парнем в туалете, — смешок. Едкий, проникающий прямо под кожу, открывая все затянувшиеся раны. Бекс жмурится от колющей обиды, но проглатывает эту фразу. Давится, кашляет, хочет выплюнуть. Но эта мысль — бомба. Внутри уже всё взорвано к чёртовой матери.       — Ему, наверное, понравились её цветные волосы, — Олден наклоняется ближе к другу.       — Цветные волосы — это просто способ привлечения внимания, — Найл протягивает руку и подхватывает пальцами прядь, скрутившуюся завитком на плече, — тебе ведь так его не хватает, крошка. Чего тебе ещё не хватает, а?              Бекс дрожит. Слова ударяются горячим воздухом прямо над самым ухом. От них взлетают мелкие, выбившиеся из хвоста, фиолетовые пряди. Жужжащий тенор пробирает до самых костей, выбивая из колеи.       Я. Не могу. Когда. Он так близко.       В голове роятся мысли. Бьются о черепную коробку, ломают привычный уклад.       — Чего тебе ещё не хватает? — парень скрипит своим голосом, оголяя все чувства, вытаскивая их наружу острыми щипцами, больно соскребая с души остатки силы воли. Остатки силы бороться, — может быть, ты успокоишься, когда получишь всеобщее внимание? — парень наклоняется ещё ближе, почти касаясь губами мочки её уха, прожигая шею дыханием. Он накручивает локон на палец. Немного. Просто играется.       — Не трогай меня, — она шипит. Ёжится. Дергает головой, пытаясь уйти подальше от горячих слов и от запаха.       Мята и горький шоколад.       — Нет, крошка, я только начал, — он хватает ещё несколько прядей, накручивая их на пальцы. Тянет к себе, заставляя откинуть голову назад. Поддаться ему.       Сдаться.       Оголить перед ним шею, демонстрируя, как она нервно сглатывает. Как сердце сильно бьётся почти в самой глотке.       — Посмотри, ты ведь уже получила всё моё внимание. Так чего же ты продолжаешь клеваться? Что тебе ещё нужно? — шёпот гадко пробирается внутрь. Ледяная рука как-то неожиданно резко сдавливает внутри сердце, перекрывает кислород. Нервы раскалены до предела.       Парень замечает, как она начинает елозить, как она шумно дышит. Грудь, обтянутая белой кофтой, вздымается быстро и отрывисто. Она пытается сделать осторожные вдохи, но ей почему-тоне хватает силы.       Пытается надышаться.       Перед смертью.       Пряди плотно закручены вокруг кулака. В затылке саднит от напряжения.       — Ты разве не понимаешь, насколько глупы твои поступки?       Ещё одна попытка вырваться из стальной хватки. Ещё одна неудачная попытка.       Парень притягивает девушку ещё сильнее за волосы, заставляя почти лечь головой на спинку стула. Он наклоняется ближе.       — Ты разве не знаешь, что большие звери могут наступить на пташку. И раздавить её, — смешок, — превратить в пыль, — ещё один.       — Не трогай её, — Хлоя замечает бедственное положение подруги как-то слишком поздно. Когда спасать осталось только разбитые осколки.       — Замолчи, белобрысая. Ты ни черта не сможешь сделать, — Найл хмыкает, прожигая своим ястребиным взглядом. Испепеляя.       — Убери от неё руки, — девушка шипит настойчивее.       Она смотрит на Бекс и видит этот потерянный взгляд, который мечется из угла в угол, пытаясь найти поддержку. Выход. Помощь. Хоть что-нибудь. Этот загнанный взгляд останавливается на лице подруги, замирает.       — Закройся, — Найл резок. Отчаянный в своём нападении.       Перед ним абсолютно беспомощная девушка, застывшая в неудобном положении. Её волосы плотно намотаны на кулак, который Найл притягивает к себе, наблюдая, как жертва сдавленно шипит от тянущей боли. Он наслаждается эффектом. Эти несмелые попытки вырваться. Пропащие идеи о том, что её сейчас отпустят. Тираны не пускают своих жертв, пока не наиграются.       — Боишься? — парень улыбается, растягивает губы от уха до уха.       — Нет.       Парень дёргает волосы сильнее. Девушка тихо вскрикивает. Делает ещё одну попытку вырваться.       Безуспешно.       — Это приносит тебе удовольствие? Грубость. Жестокость. Такие ощущения тебе нравятся? — тянет сильнее. Добавляя раздирающей боли, усугубляя положение.       Напряжение двести двадцать.       И Найл замечает, как в эту секунду округляются глаза девушки. Как они наполняются страхом. До краёв, переливаясь. И вот он. Тот самый момент, которого он так ждал. Осязаемого безумного страха.       Хлоя поворачивается к Олдену. Тот смотрит на всё таким растерянным взглядом.       — Какого хера ты сидишь! Сделай же что-нибудь!       Парень дёргается от слов Хлос, приходит в себя и собирает все мысли в кучу.       И в этот момент становится экстренно важно показаться решительным и смелым. Отважным. Будто ему сейчас выпал такой удивительно-огромный шанс притянуть к себе Хлою.       — Найл. Прекрати. На нас смотрят, — он хлопает друга по плечу, — ты не в клубе, — ещё один хлопок, — остановись.       Никакого ответа.       — Отцепись от неё! — Олден говорит громче и бьёт сильнее.       И вот, получается. Он отвлекает парня от бедной девушки.       Найл ослабляет хватку, и цветные пряди выпадают из его кулака. Девушка чувствует, как отступает боль. Она хватает ручку рюкзака, вскакивая.       Стул шумно отодвигается назад и ударяется о следующую парту. Бекка разворачивается.       Она быстро находит взглядом лицо Найла. Это отвратительное лицо, которое смотрит на неё с таким явным недоумением.       Тошнотошнотошно.       Бекка замахивается и бьёт по лицу. Стирает к чертям улыбку.       Парень немеет, смотри на неё, беля о бешеной злости. Но когда он приходит в сознание, решает догнать девушку, то слышит только хлопок входной двери конференц-зала.       Эта птичка клюнула прямо в макушку. Больно. Со звоном.       И мысли как-то пришли в порядок. Замерли, прислушиваясь.       Что-то происходит с чувствами.       Которых не должно быть.