Под эгидой

Зима близко. Серо и сыро, и холодно. Противно, честно говоря. Листья опали и ветки деревьев не закрывали вид на оживленную местность за забором. Все куда-то спешат. Школьники в основном, да и в основном домой. К родителям, да. На улице снега мало, но из того количества лепить снежки было уже можно. Вид из окна на школьный двор, где игрались после уроков мелочи. Беззаботные какие, а. Радуйтесь, пока можете, радуйтесь, а то вдруг жизнь, падла, кинет в вас камень, да потяжелее, упадёте и встать не сможете. Дышать вам будет трудно, а помочь некому. Весело? Я тоже так думаю. Ко мне действительно Влад не пристал за весь прошедший день ни разу, хотя после его пыточного какого-то взгляда я ожидал и ждал. Не из тех он, думаю, кто свои вопросы без ответов будет оставлять. А тут не появился. Значит либо я уже параною, либо вопросов у него просто не было. Конец учебного дня я оттянуть не мог. Поглядывал на время и поражался, как оно изменчиво. То стрелки часов идут жутко медленно, аж самому порой им помочь хочется, а сейчас бегут как ненормальные. Ощущение, что на циферблате одна секундная стрелка осталась. После звонка собирался неохотно. Учебники пихал медленно, шёл до гардероба медленно, даже заглянул в расписание - "а не изменилось ли там чего?", пусть и априори не могло. - Ты чего медленный такой, Тёмыч? - одноклассник резко подскочил ко мне, когда я по-прежнему неторопливо надевал куртку. - Обычно самый первый уходишь, а сегодня что? - ему-то это всё шутка. - Да так, - а мне нет, - просто подумал, чего я всегда первым ухожу. Дай хоть погуляю по пустой школе, а то днём среди начальников не протолкнёшься, - не знаю что смешного сказал, но парень засмеялся. - Начальников, - смеясь, он держался за живот, - скажешь тоже. Кажется понимаю теперь, почему Инга Петровна так любит твои сочинения, - уже натянув куртку, шарф, шапку одноклассник схватил портфель и, - ладно, я пошёл. Пока. - Пока, - махнув рукой на прощанье. Наконец надев куртку, я направился к выходу, по пути шаря по карманам в поисках наушников. Они нашлись быстро, но спутались почти в морской узел. Наверно, не зря придумали беспроводные, надо бы приобрести. На улице оказалось теплее, чем казалось из окна. Не объяснить, как это может казаться, но может. Ветер дул легкий и даже тёплый. Даже листья с трудом передвигались по земле. Машин мало было, люди на работе. Людей тоже немного. Подозрительное спокойствие. Правильно предполагал, затишье перед бурей. Значит сегодня рванёт. И очень не хотелось бы, чтоб рвануло в том месте. Я ходил туда почти месяц назад во время их отсутствия, чтобы проверить всё ли в порядке. Мне известно, что каждый день они выходят хотя бы раз минут на десять-пятнадцать. Догадываюсь куда, но следить за ними не буду ни за что. Оставил еду: хлеб, молоко с долгим сроком годности, сыр, колбаса, каши быстрого приготовления, супы какие-то, которые в микроволновке разогреваются. Чем сам питаюсь, то им и приношу, в принципе. Находиться... дома легче, когда кроме меня никого. Как было тогда, так осталось сейчас. А с ними, с ним страшно. Боюсь. Знакомый поворот мелькнул недалеко. Мелькнул и начал наводить ужас, готовя меня будто к тому, что ждёт дальше за ним. Район не такой уж новый, постройки середины прошлого века. Облупившаяся со стен горчичная шпаклёвка, старые двухрамные деревянные окна с такой же облупившейся краской. Двор с полувековой деревянной горкой, парой высоких скрипучих качелей. Пластмассовая горка, будучи самой молодой, была загрязнена, расписана граффити и выглядела уже отжившей своё. А пасмурное небо, грязь и лужи на асфальте дополняли всю эту атмосферу брошенности. Но я помнил, что люди тут живут неплохие. Мой взгляд притягивался всего к одному окну, расположенному на третьем этаже. Любимое и ненавистное, пугающее окно. В спину ударил порыв ветра, словно подгоняя. "Не убежать уже, значит, да?" - грустно подметил и поплёлся в сторону нужного подъезда. Тишина, только мои шаги слышны. Под ногами хрустит какая-то мелкая посыпка, обычно такую на лёд бросают. Рисунки на стенах, закрывающие либо пошлые надписи, либо места, где краска отлетела. Мрак в подъезде такой, каким был всегда. Сколько себя помню, это было неизменно. Но люди... Правда добрые. Перед нужной дверью слышно было тишину, моё дыхание и бешено стучащее сердце. За самой дверью было тихо. В голове мысли "а не поздно ещё уйти?", но понятно, что поздно. Заношу руку для того, чтобы постучать, но она и без того открывается. Передо мной он, большой, толстый, двухметровый и жутко заросший в грязной белой майке и синих спортивках. - Привет, па...

***

Мы с матерью молча сидим на кухне уже минут пять, отец ушёл в магазин и сказал без него не начинать. Только что "начинать"? Мать несколько раз порывалась мне что-то сказать, открывала рот и тут же обратно закрывала, прикрывая губы рукой, будто и не собиралась ничего спросить. Я осматривался вокруг, кухня слегка захламлена посудой - чистой и не очень. Шторы всё те же рыжие, прозрачные почти, окно такое же старое, как и было, обои бирюзовые стали серыми, а холодильник, более-менее современный, уже стоит и тарахтит. Круглый стол, за которым мать всегда мечтала собрать большую и дружную семью, был единственным, за чем она так трепетно ухаживала. Скатерть пусть и была грязно-жёлтой, но исправно защищала мебель от царапин, ожогов от сигарет и прочего. - Ты ничего не хочешь спросить? - вдруг начала она. - Сама знаешь, что у меня к тебе всегда один вопрос, - который я задавал уже кучу раз, но ответы всегда разные, уклончивые и неудовлетворительные. - А ты прекрасно знаешь ответ, - в квартире тихо, так что её неуверенный шёпот услышал прекрасно, и громкость голоса не помешала мне вспыхнуть мгновенно. - Да почему, мам? Ты ведь видишь, как загибаешься! - плевать, что соседи услышат, плевать что отец, упаси боже, с улицы услышит мой крик. - Артём, не надо, прошу... - Что не надо? Спасать тебя не надо? Предлагаешь мне смириться со всем этим? - Да... - и это выбило меня. Вот просто спорить с ней резко отрезало. Знал я, знал, что лучше сюда не идти. "Так чё попёрся?" Невозможно просто сидеть, поэтому встал и пошёл до своей комнаты. Дверь открылась со скрипом, частенько, видно, её открывают. Постель сбуровлена, значит кто-то спал на ней. А так в остальном только пыли прибавилось. Мой старый компьютер так и стоит на столе, заботливо прикрытый тряпкой. Потёртая мышка рядом. Клавиатура перевернута, так же, как и тряпка на мониторе, это положение позволяет ей не запылиться совсем. Стало интересно, работает ли он вообще. Нажал на кнопку и пека, к удивлению, включился. Правда до полного включения пару минут пришлось подождать. Конечно, это не мой навороченный, который я кропотливо собирал, подбирая для своих задач оптимальные части процессора. Этот был самым обычным. Тыкнул на иконку пользователя "Артём", ввёл пароль и передо мной возникла самая знаменитая заставка - голубое небо и холмик с ярко-зелёной травой. Ярлыков по-минимуму, зато в папках программ много спрятано. Аська до сих пор висит на рабочем столе, всякие электронные справки, книги, ключи для игр и утилит, много чего интересного и такого популярного. Заставило меня это предаться воспоминаниям о тех временах, когда всё было хорошо. Мать чем-то загремела на кухне, на улице кто-то заговорил. Момент такой же, как и три года назад: спокойный домашний день. - Опя-я-ять он тут в своём компьютере, - отец зашёл в мою комнату, смотря на меня с остервенением, - давай вставай и на кухню, разговор есть. Рывком встал, тыкнул на кнопку выключения компьютера и пошёл за ним. Сердце почему-то бьётся так, будто выдалбливает слово "нет" на азбуке Морзе. Мать успела расставить кружки, в двух из трёх горячий чай, в третьей, кажется, уже налито пиво. Он удобно устроился на стуле между столом и холодильником, она беспокойно сидела недалеко и теребила в руках салфетку, а я просто сел, смотря робко на отца и с большой надеждой на мать. - Ну, сосунок, нам нужна твоя доля в квартире, - мой мозг попытался переварить эту информацию, но ничего не вышло. Я сидел, смотря в чай, снова и снова проговаривая, пережёвывая эту фразу. Но всё равно... - Чт-что? - так тихо-тихо вышло. - Доля твоя, говорю, нужна. Мне тут кореша сказали, что по достижению совершеннолетия ты можешь свою долю продать и подселить кого-нибудь чужого, а нам такого не надо, - его кружка была опустошена, поэтому пока он полез под стол за бутылкой, я вопросительно посмотрел на неё. Она только лишь продолжала мять салфетку, уткнувшись взглядом в стол. - Не имею права без согласия второго собственника, - быстро протараторил и упёрся глазами в отца. Кое-кто был недоволен. - Не важно, имеешь права, не имеешь, но долю ты свою продашь мне, - грубый и хрипящий голос так и резал уши. - А иначе будет тебе плохо, и мамке твоей в первую очередь. - Деньги откуда возьмёшь? - пусть тут и тухлый двор, но почти центр, недвижимость не из дешёвых. Учитывая факт, что они оба не работают, таких сбережений у них точно нет. - А это вопрос интересный, - вторая кружка так же оказалась пуста, - деньги дашь мне ты. Уж не знаю, кем ты там работаешь, проституткой или ещё кем, но доход у тебя приличный, так что думаю лимончик найдётся, - перед моими глазами он показательно достал перочинный нож, взял яблоко и резким движением отрезал кусок. - Мать сходит с тобой куда нужно, но чтобы всё было готово через три недели, не больше. Он закончил своё представление. А я... А я снова переваривал и не хотел верить своим ушам, глазам, да всему, чёрт побери! Какой "продашь"? Какой лям? Совсем свихнулся с пьянки, белочку поймал, да? Ведь поймал? Но больше всего разочаровывает она. Она не против, более того, она смотрит на меня сейчас устрашающе решительным взглядом. - Что? Мам... - То, - от грубого крика я подскочил с места, - а, и ещё лям сверху, это так, компенсация, - компенсация? Да за что? - Всё, вали. Ждём через три недели с готовыми документами. Сорвался с места, опрокинув стул, кружку с чаем. Пока обувался, услышал мамино "ой, мой стол", отцово рычание "убирай быстрей, капает же", а дальше всё. Ничего не помню. Оказался в парке, находящемся недалеко от съёмной квартиры. Слёзы градом, всего трясёт от усталости, от всклоченных нервов, а после пробирает на истерический смех. - Вот и поговорили.