Черновик.

Ты уже давно не считаешь, сколько раз за день вы ссоритесь. Это происходит постоянно, по каждому поводу, кажется, вы уже забыли, какого это нормально общаться. Но для вас это обычно, вам не знакомы отношения типичных влюбленных, которые только что и жмутся друг к другу, щебеча какие-то приторные словечки, оскверняющие весь животный мир этими идиотскими уменьшительно-ласкательными суффиксами. Нет, эта ванильная херня точно не про вас. Вы слишком диссонансы и непохожи, чтобы жить в такой идиллии, вам нужны истерики и бойня, не просто трогательные выяснения отношений, нет, в каждой сцене заключается свой микро апокалипсис с криками и множеством бранной ругани. Ларри, черт, он всегда оказывается прав, постоянно это его раздражающее чутье и проницательность, которая помогает ему читать людей как открытую книгу, тебя вымораживает его уверенность в собственной правоте, смешанная с просто мгновенной вспыльчивостью. Но ты уж точно не лучше него. Слишком гордая, чтобы отступать в споре назад, слишком эмоциональная для спокойных и мирных разговоров, слишком громкая, чтобы выяснить все без лишней драмы. Вы медленно убиваете друг друга. Вот и сейчас вы скорее напоминаете двух вцепившихся друг другу в глотку шакалов, но уж точно не встречающуюся целый год пару. Ларри выплевывает очередное проклятие в твой адрес, бьет кулаком об стену и снова начинает кричать, а все из-за какой-то ерунды, которую вы даже не в силах вспомнить. Ты не остаешься в стороне, тоже взрываешься, споришь, но не теряешь головы, знаешь, тебе еще нужно трезво мыслить, чтобы нанести контрудар, но он не дает тебе вставить и слова, слишком зол, слишком разъярён твоей бесцеремонностью. Но разве можно спокойно стоять в такой момент? Тебя заполняет какое-то безумное желание выплеснуть энергию, кровь напоминает расплавленное железо, а действия теряют всякую разумность. Ты хватаешь с комода его любимую кружку с эмблемой «SF» и, вкладывая в удар всю свою агрессию, швыряешь ее об пол. Ум прояснился также мгновенно, как и помутнел. Ларри тоже замолчал, ты видишь его растерянный взгляд, он слишком ошеломлен, чтобы что-то говорить. Внезапно ты понимаешь какую глупость сделала, но время не повернуть назад, все уже сделано. -Извини, — вырывается у тебя и ты резко оседаешь на пол, чтобы собрать множество разлетевшихся по комнате осколков. Мысли слишком скомканы, чтобы следить за собственными руками, тебе сейчас не до этого, ты перегнула палку и этого уже не изменить, пальцы сами сжимают один из осколков, веки дергаются, а на глазах наворачиваются слезы. Холодное стекло слишком глубоко вошло в ладонь, но ты не находишь ничего умнее, чем спрятать поврежденную руку за спиной, пытаясь стерпеть. Но от него ничего не скроется. Ларри подскакивает к тебе со скоростью света, бесцеремонно хватает за предплечье травмированной руки и тянет на себя. «Идиотка» — срывается с его губ, когда он длинными музыкальными пальцами раскрывает твою ладонь и смотрит на порез. В его глазах смешались сожаление и злость, он не знает, что делать с такого рода травмами, поэтому не находит ничего лучше, чем вытащить кусок проклятой кружки из твоей руки и с невероятным трепетом и нежностью начать обматывать ее первым попавшимся платком. -Извини, — снова произносишь ты, так до конца и не поняв всего произошедшего — события сменялись слишком быстро, — нужно собрать остальные осколки. -Бля, сядь ты уже! — гаркает Ларри, усаживая тебя на жесткую, но такую родную кровать. — Я сам все сделаю. Он и сам до конца не осознал того, что случилось, ты видишь это по его судорожным движениям, когда он, наконец, выкидывает остатки кружки и садится рядом. Он не может перестать смотреть на твою руку, перемотанную чем-то пестрым и приятным на ощупь. Вы уже и не помните из-за чего была эта треклятая ссора, что так сильно вывела вас из себя, наверняка причина была такой же глупой, как и сотня предыдущих, но разве это заставит двух идиотов перестать вгрызаться друг в друга и трактовать какие-то свои правила? Ты медленно кладешь свою голову на его худое плечо, не говоря ни слова. Он тоже молчит, но все-таки обнимает тебя и глубоко вздыхает. Все уже забылось, все осталось позади, но вам уже знакомо это чувство невероятного спокойствия, которое неумолимо сулит о новой, предстоящей буре.