Выходи за меня

Нас только двое в этом городе. Они выкраивают час на посиделки в московской студии Банникова, легко сойдясь на примитивной коллабе в виде незатейливого формата диванного шоу. Проходные интервью-вопросы по ходу дела, про текста, про инструментал, ничего про Нойза и бестолковые слухи о продюссировании и краже денег у фанатских. Харизматичное улыбчивое ебало Игоря да злободневность обсуждаемых вопросов создавала какую-никакую атмосферу и настраивала на позитивный лад. Сега спокойно откидывался на спинку кожаного дивана, слегка потонув в чёрной спортивке и поправляя очки аккуратным жестом, говорил, не напрягая голоса, словно немного в нос. Они соприкасались плечами, шутили и откровенно отдыхали от бесконечной суматохи тура. У них в группе вообще-то не два человека. Анакондаз скоро десять лет, скоро новый год, скоро в Останкино по приглашению ребят с Вечернего, скоро костюмированный концерт в Питере, скоро год со дня релиза пятого альбома - в конце февраля, но до этого ещё надо дожить. Артём смотрит на Карамушкина, как на ожившую мечту. Они пока знать-не знают, как будет называться их шестой альбом, а даты презентации в Москве и Питере уже оговорены и заявлены, пятый ещё как следует откатать не успели. Они склипали "Выходи за меня" за два месяца: ну а что, набросать идей, прикинуть бит, озадачить Илью и оторвать от бутылки Евгена, свести поровнее, готово. В соцсетях писали, что альбом - хуйня, и звучание скатилось, на концертах было будто пол России, и они чуть не срывали голоса, и респектовали родной бесноватой паузерн-тусовке, и напивались вусмерть, потому что ну разве это не ахуенно. Больше всего запарились с обложкой. Пилили для фанатских мемы про псевдо-слив, в итоге остановились на изящном силуэте сексуальной русалки. Чисто по текстам все 12 треков словно только на цитаты к валентинкам разбирать. "Выходи за меня". Классный альбом. Купидон промахнулся уже тыщу раз. Спустя месяц они дают недо-перфоманс на Первом, и голос предательски дрожит, это не то что собирать Йотаспэйс в Питере. Что толку бомбить на выбор трека, понятно, что тв-цензура не пропустит ничего качовее и зубастей обрезанных "Поездов", и на том спасибо. В гримёрке Серёжа прижимается к Артёму, губами к виску, треплет за плечо, мы молодцы. Они читают только о том, что "было" и что "есть сейчас", потому что песни имеют свойство сбываться. Они читают искренне, о том, что их по-настоящему ебёт, иначе не могут и не видят смысла. Серёжа помнит торопливый говорок стюардессы, лёгкий ажиотаж в салоне самолёта, когда во время затянувшейся турбулентности раздался сомнительный хлопок. Они никогда не знали, какой из десятка перелётов за неделю их прикончит, честно, но на сей раз под рукой лежал недописанный альбом, жизнь перед глазами и всё такое, главное - заветная флешка с демками и вордовскими черновиками. Серёжа помнит, что Артём сжал его ладонь в обеих руках крепче некуда, не бойся. Этот очень небольшой, но очень важный файл. Файл правда очень важный. Каждый альбом - вспышка и наваждение, мгновенный заряд чистого кайфа где-то в промежутке между забегом от клуба до вокзала и коротким тревожным сном на заднем сидении рейсового автобуса. Вопреки распространённому мнению, нет никакой колдовской травы и тайных вдохновителей; всегда было так: они садились и писали, сравнивали и совмещали, ругались из-за той или иной строчки чуть не до драки, но в итоге оставались довольны материалом на все сто процентов. Анакондаз скоро десять лет, им с Артёмом - гораздо больше, да они будто всю жизнь знакомы. А может, так и есть - Карамушкин и не помнит себя, чтобы без Артёма, без общей мечты. Он говорит - не мечтайте стать музыкантами, потому что это перелёты-концерты и адский труд, нихера не романтично. Я один бы не вывез. Но он не один. На очередном интервью они смеются - "Мы не встречаемся!", в соцсетях ни поста о девушках, хотя вроде надо бы. Анакондаз скоро десять лет, и ребята конечно знают, что между Сегой и Артёмом что-то такое, что-то просто вау, только слепой не заметит, особенно если полгода турить впятером в одной упряжке. Погребняк ласково стебёт, когда некстати заходит в прикрытое закулисье за забытым чехлом от гитары, православный хоай пылким сердцам. Лучшие отношения - те, в которых можно тупо дружить и трахаться, чего ради загоняться из-за хуйни, когда с ним одним есть вариант какой-то хоть немного продохнуть. После концерта Карамушкин едва чувствует устойчивую горизонталь и валится с ног, затёртый диван, головой Артёму на плечо, минут пятнадцать, просто чтобы перебить сон, неожиданная нежность сквозь парализующую дремоту: поцелуй в макушку, рука в руке. Силы идти дальше, напоминание, для чего и о чём это всё. Только скажи 'да' - и не пожалеешь. Да не было бы этого - не было бы всего остального, никогда, ни в каком виде. Всё как-то сложилось и обустроилось, не без ссор и проёбов, не без сомнений и долгов, но вот они уже пишут "Эволюцию" на ахуенно-уютной барабасс студио, обложенные коробками с чаем и прикольной непонятной мелочёвкой, потому что помещение уступили друзья чисто за здорово живёшь, только всю эту чайную приблуду не трогайте. В тесноте да не в обиде, они признаются для Выбирай тв - планы на лето такие: дописать альбом, по стране покатаются позже, как до гастролей дойдёт. Они горят за работой бессонными ночами и безусловно понимают, что это - абсолютно то самое. Под утро Серёжа захлопывает крышку ноутбука, длинно потягивается и скалится Хореву, обнимает за шею, текст есть, днём будем решать со звуком. Секс с Артёмом - это протяжно, крепко, смазано, потому что блять как хорошо, будто впаянные друг в друга намертво, это головокружительно нагло, Сега выгибается, льнёт ебучей кошкой, трётся стояком, смотрит вызывающе, очень знакомо, тебя же нахуй клинит. Это не затёрто и не попсово, их звучание просто надо распробовать, и если на альбом про любовь понадобилось десять лет, то окей, заебись, "Выходи за меня" - про любовь, "Выходи за меня" - про них с Артёмом. Выходи за меня. Хорев понимает как ничто другое в этой жизни, как дважды два, как то, что умрёт - в руках Карамушкина его сердце, легко и просто, делай что хочешь. Он заходит в пустую комнату, садится перед камерой, смотрит в объектив, я люблю Сергея Карамушкина и хуй тут что ещё добавишь. Ну конечно же да.