Я с тобой и на Земле и в космосе

      -Чувак, я могу бросать снежки! – гневно кричит Картер-младшая, залепляя снежным комом по загривку парня, который очень зря выбрал её жертвой для снежной диверсии.       Жизнерадостный придурок решил, что нет ничего лучше, чем кинуть снежкой через дорогу в мимо идущую девушку и победоносно уйти. Но от агентов ещё никто никогда не уходил.       После любования за тем, как ничего неподозревающая прохожая подскочила от удара и расплескала содержимое своего стаканчика, хулиган беспечно отвернулся, вот тогда и получив по холке. А когда обернулся, то уже и роже.       Когда парень решил отбиваться, Шэрон юркнула за такси, на крышу которого ранее поставила стаканчик. Но допить оставшуюся половину, чтоб хоть как-то отбить расходы, не удалось – ответная снежка сбивает стакан, и горящая жидкость, к счастью, ошпаривает тротуар, а не прохожих. В ответ на это, новый Агент 13 с завидной скоростью лепет новые и новые снаряды, посылая их точно в цель.       Не выдержав напора, неудавшийся задира сливается в проулок, обозвав Картер психованной.       Постыдная капитуляция хоть и поднимает настроение, но не до того уровня, что был до шального снежного кома. Выкинув пластиковый стакан в ближайшую мусорку, Картер, поправив воротник пальто, идёт дальше.       - В подворотне есть как минимум один мусорный бак. Его крышку можно использовать как щит, и вернуться за реваншем…, - задумчиво раздаётся за спиной. Такое без внимания оставить нельзя, и видя, что к нему оборачиваются, незнакомец спешно вносить правку, - Будь бой званым, я б так и посту… Шэрон?       - Я даже не буду переспрашивать и уточнять – только один человек может говорить о щите из мусорного бака.       - Из крышки мусорного бака, - поднимает палец вверх капитан, а потом смеётся. – Рад тебя видеть.       - Я тоже, - Картеры всегда чуть смелее Роджерсов, и пока Стив размышлял можно ли обнимать старую знакомую или это шибко фамильярно, Шэрон заключает здоровяка в объятия. Недолгие - казалось, Кэп, только успел положить ладонь девушке между лопаток, как та уже отстраняется.        - Как ты?       - Всё в порядке. Сама как? Я думал, ты уехала из Нью-Йорка.       - Так и есть. Просто у меня тут старые друзья, решили встретиться в канун Рождества. А ты?       «А мои старые друзья сейчас с промытыми мозгами и решают со мной встретиться, только чтоб прирезать».       - Ну… Обычно с нынешними друзьями я встречаюсь в канун очередного Конца Света, потому то, что я давно о них ничего не слышал и давно не пересекался – хороший знак.       - Мы тоже с тобой не на тихом семейном вечере познакомились. Может, на всякий случай, мне выхватывать пистолет?       - Давай на сегодня обойдёмся снежками, - против воли и здравого смысла Стив быстро смотрит вверх, в горящие квадратики окон многоэтажки напротив – видны там только гирлянды и украшенные ёлки, или таки засевший снайпер? Быстро мелькнувший взгляд собеседника не остаётся незамеченным, но Картер воспринимает это как шутку.       - Как там Уилсон? О Романофф не спрашиваю – чем меньше о ней знать, тем живее буду. Особенно после того процесса.       Теперь Стив хохотнул совсем не весело.       - Сам не знаю где она.       Хотя СМС от неё он получил недавно с поздравлением, но вряд ли Картер нужны все эти подробности. Главное потом не забыть поздравить Нат с её Рождеством.       - Сэм хорошо… Я тебя не задерживаю? – под этим вопросом он подразумевал и старых подруг, ждущих в кафе или… особых подруг ждущих на особых квартирах с особым оборудованием – не очень капитан верил в каникулы ЦРУшников. Мало ли, может эта снежная потасовка вообще была спланирована и белые комки летали строго Азбукой Морзе.       - Я просто гуляла. Хочешь от меня отделаться?       - Напротив. Если хочешь – могу проводить.       - Поскольку я просто гуляла, то можешь просто присоединиться. Если хочешь.       Не отвечая, Кэп, чуть склонив голову, галантно махнул парой рукой вперёд, как бы: «После вас».       Всё вокруг сияло, а всякая горизонтальная поверхность постепенно обрастала слоем снега. Свет фонарей кидал тени на красноватую кирпичную кладку зданий, витрины сверкали, являя свой товар ещё краше и заманчивее обычного. Всё что можно было увешано разноцветными гирляндами и пучками трилистника, на любой двери – еловый венок. Прохожие ходили туда-сюда, таская пёстрые коробки и обмотанные тентами свёртки. За углом отдалённо слышались распевы хоралов, причём пели в лес да по дрова, но весело и с чувством. Когда внезапный ветер подхватывал снежную крошку, кружа в водовороте розовато-жёлтого рассеянного света, зрелище казалось почти нереальным, словно сделав пару шагов можно было зайти в новый, неизведанный сказочный мир, тень которого шла с самого детства, с первых страниц сказок.       - Подготовился к празднику?       - Да. Правда чуть не передрались, споря, что и как надо украшать.       - С ёлкой?       - С Сэмом, - видя удивлённый взгляд Картер, Стив поясняет, - Мы ж вместе жить стали. Ну, то есть, я к нему переехал. Ну, в смысле, напополам дом снимаем. Вот.       - О, значит, один по квартире не слоняешься. Я рада за тебя. И то, что на Рождество не будешь в одиночестве.       - Если подумать, то я не праздновал его семьдесят лет. Так что мне хватило бы самого факта празднования.       Он не мог сказать, какого Рождества хотел: в компании Сэма или призраков всех старых друзей.       Шэрон видит отстраненность во взгляде, словно Роджерс и не здесь вовсе. Такой взгляд бывает у тёти Пегги, бывал у её наставников. Если она пройдёт тот жизненный путь, который загадала и к которому стремилась, под свои семьдесят у неё будет такой же взгляд.       Какое-то время они шли молча, думая о своём. Мысли Кэпа перетекли от грустного к скорее ностальгическому, особенно его волновала починка старого радио, а главное нахождение какого-нибудь ретро-канала. И есть ли тот вообще, хотя, чего сейчас только нет.       Мысли Картер метались от обмозговывания ходящих по бюро слухов о предстоящей серии операций и тех, кого для неё выберут, до того, что кажется, она уже дарила похожий подарок в прошлом году или на другой праздник. Она могла придумать несколько способов, как проникнуть в здание, как вы выманить человека и как решить многие оперативные задачи, но выбрать оригинальный и одновременно практичный подарок – это уже за гранью. А учитывая, что она видела друзей раз в пятилетку, то, что для них практично, а что нет ответить затруднялось. Иногда ей даже казалось, что как для агентки их у неё больно много знакомых развелось.       Сами того не замечая, парень с девушкой оказались недалеко от парка. Решив не сворачивать, они продолжили держать курс прямо. Все главные дорожки были празднично украшены, в центре парка разбили каток.       - Не хочешь прокатиться?       - Э нет, мне на работе хватает падений, синяков и каких-либо физических нагрузок. Я согласилась сама с собой на пешую прогулку только потому, что люблю смотреть на рождественский Нью-Йорк.       - Да мне тоже льда хватило. И на прогулку по холоду я тоже выторговал у самого себя только потому, что очень соскучился по виду рождественского Нью-Йорка, - улыбается Кэп, сворачивая на более узкую и менее украшенную дорожку. Хоть разноцветных фонариков тут было меньше и аниматоры в костюмах Санты не было в поле зрения, атмосфера здесь намного волшебней.       Стив зачерпнул снега и скатал снежок. Боковым зрением Шэрон это замечает и готовится увернуться. Роджерс замечает то, что замечает она, и начинает в шутку целиться, дразня как баскетбольным мячом на матче. Капитан то наскакивал, как боксёр на ринге, на агентку, то отдалялся, Картер же делала шуточные наклоны и тоже, то подскакивала вперёд, то назад.       - Я смотрю, ты так долго можешь, да?       - Просто, - делает он выпад, на что Шэрон автоматически разворачивает корпус боком к Роджерсу. – хочу, - он наклоняется вперёд, растопырив руки, словно собирался схватить девушку, - чтоб ты, - бросок снежки, от которой Картон попросту отмахивается, - согрелась, - наконец замирает Стив. Щёки у него раскраснелись, а ладонь неприятно холодило. Вообще, не очень он холод любил.       - Мне и не холодно.       Кэп скептически уставился на юбку.       - У кого-то недружеские отношения со льдом, капитан? А за меня не волнуйся – эта ткань отлично регулирует и держит тепло, и тут нижняя юбка.       После Наташи, к счастью, Роджерс перестал краснеть об упоминании всяких там нижних юбок.       - Слушай, а как на счёт спарринга?       - Что, прямо сейчас? – опешил Стив.       - Вокруг один сплошной мат, да ещё два в одном – охлаждает, - оборачивается по сторонам девушка. Что не говори, снега в этом году намело парадоксально много для местного климата – радость для Картер, некая доля триггера для Роджерса. А его ещё в парк гулять понесло. – Да шучу я. Ну, про сейчас, но при следующей встрече я затащу тебя на ринг.       - Мне девяносто четыре, лучше затащи меня на кресло-качалку или в пансионат.       - Ещё чуть-чуть и ты начнёшь сетовать, что на мне нет шапки.       - И пальто расстегнуто. И вообще, юная леди, - сделав мину, наигранно смотрит Стив на наручные часы, - а вам не пора уже быть в постели?       - А меня кто-то вглубь парка завёл, - сложила руки на груди Шерон, недовольно топая.       - А ведь мы и, правда, как дедуля с внучкой.       «Внучатой племянницей, приятель, внучатой племянницей».       - Тогда давай, доведу, - берёт она его под руку, словно поддерживала.       - Докуда?       - Может, до дома, может, до ручки, тут зависит от прочности твоей психики.       От неё у Стива мало что осталось, точнее от её здоровых участков. Бессонница, участившиеся флэшбеки после развала Щ.И.Т.а. Наташа в подполке, Баки неизвестно где и толком не понять, можно ли вообще ту малую часть, что от него осталось, вытащить на свет, взяв доминирование Джеймса Барнса над безжалостным Зимним Солдатом. У Стива сейчас остался только Сэм, который уже перестал вздрагивать от воплей по ночам. Когда Роджерс, наконец, мог спать, время от времени его и там накрывало. Поначалу Уилсон вскакивал и прибегал, но сосед убедил, что ничего страшного и на следующий день притащил ему беруши. Так, на всякий случай.       Сокол ни разу ими не пользовался. Слыша крики, он всё равно вставал и стоял под дверью, пока не слышал тихое сопение. Зимой ему приходилось так подскакивать намного чаще. У самого Уилсона чувства тревоги были тоже не самыми эксклюзивными гостями, но ПТСРа у него, в отличии от Стива, не было.       - И всё же зря, что ты шапку не надела, - свободной рукой Стив снова смахивает снег с волос и плеч девушки, а потом старается поднять воротник пальто повыше и прижать к её телу потуже.       - Всё нормально, не бурчи.       - А ты тогда не дрожи, - пытается Роджерс прижаться плотнее к её плечу, закрывая от ветра. Картер тем временем чуть ли не одной рукой застёгивала пуговицы. – И, кажется, не туда мы идём.       - Обморозиться в парке – так по-праздничному!       - О, по части обморожения я в этом эксперт!       Так же незаметно как вошли, так же незаметно к ним подкралась и граница с выходом из парка.       - Так, где ты остановилась? Можно поискать такси или..., - а в принципе дом Сэм не так и далеко, зато сегодня сам Сэм очень даже далеко. Хотя, вряд ли он возражал против гостей, лишь бы не уламывали вламываться на базы, чтоб стырить костюм птицы.       - Я за «или». Я сюда приехала не в четырёх стенах отсиживаться.       - А ну, тогда моё «или» тоже не подойдёт. Я хотел тебя пригласить к себе.       - Чужие четыре стены не входят в мой бан-лист. Веди. Только давай руки поменяем – теперь это плечо надо греть.       - Так, лучше на такси.       - Это вы так всё украсили?       - Нравится?       - Круто! – и Шэрон вовсе не лукавила сейчас из вежливости. Небольшой домик внутри был действительно украшен с воодушевление и тщательностью. Да, местами немного аляповато, местами криво, но видно что парни честно старались и получали от процесса удовольствие, словно не вчерашние вояки, а малые дети.       Сам Роджерс не знал, каждый ли год Сэм с таким рвением подходит к украшению своего жилища или старался чисто для друга, который последние почти три четверти столетия праздновал Рождество в максимально лапландской атмосфере.       Не смотря на то, что тут жило аж два дисциплинированных военных, придерживающихся политики минимализма, срач тут гость был нередким. Зато сейчас всё было вымыто, вычищено, разложено по местам и без надобности с этих мест не сходило. На самой свободной из стен, Кэп гирляндами обрисовал контуры фигурок, сделав нечто вроде картины. На ёлку, помимо фонариков и украшений, Сэм повесил свой армейский значок. А то, что сделала с окнами, так вообще ввело Стива в ступор. Так и не признался, по каким таким сайтам он лазает, чтоб таких идей нахвататься, но в итоге он притащил домой прозрачную цветную бумагу и обклеил ими окна, и теперь свет из дома падал разноцветный. И тут уже Роджерс сломал кнопку «стоп», и начал накладывать разноцветные слои друг на друга, чтоб получилась очередная картина. Правда помимо снежинок и оленей, можно было увидеть что-то ооооочень похожее на капитанский щит, силуэт сокола, а на окнах его комнаты были крохотные изображение орла, с располосатым крылом, букву «А», номер «13» и нечто, весьма напоминающее красные песочные часы…       Шэрон оглядывала комнату, провела рукой по еловым веткам.       - Очень мило. У вас, парни, талант.       - Может, мне заняться новогодним дизайном? – идёт Кэп на кухню. – Что будешь? Могу сварить кофе, какао, Сэм научил недавно делать глинтвейн.       - Могу сделать глёг. Я спец по этой части.       - По глёгу?       - По алкоголю. Куда можно повесить? – чуть спускает она рукава пальто.       - Точно, погоди, - бежит кэп обратно через всю гостиную, и помогает Шэрон снять верхнюю одежду.       - Да я сама, - стушевалась девушка от такой галантности,- просто скажи куда повесить, - вешалки предательски на глаза не попадалось.       - Вешалка пала жертвой декора, - указывает Стив в сторону от двери, и Картер видит, что это не просто нагромождение разноцветных фонариков, а что они намотаны вокруг крючков, - Мы всё равно по большей части кидаем куртки куда придётся, - снятое пальто парень как можно аккуратнее кладёт на спинку кресла. На этом он не останавливается, и смахивает небольшой комок снега с подола юбки прежде, чем тот растаял, превращаясь в пятно.       - Такое воспитание даже немного пугает.       - О времена, о нравы, хороший тон кажется чем-то жутким! – закатил глаза Роджерс, снова идя на кухню. Он не успевает и порог переступить, как приходит смс от Уилсона – сегодня птенчик принял посадку в чужом гнезде и до утра дом полностью СВОБОДЕН. Вот так капсом в сообщении написано и было. – Да когда ж тебе эти шуточки уже надоедят?       - Про воспитание?       - Про свободу. И про старость. Не обращай внимание.       Ничего, через год всё померкнет по сравнению с «невыражением», Стиви.       - Про старость стебёшься ты сам, запамятовал уже. Пьёшь что-то от склероза?       Да если бы. Флэшбек на флэшбеке. Когда же кончится эта грёбанная зима?       - Ну, так что, твой глинтвейн или мой глёг?       - А они разве чем-то отличаются? – что то, что то утончённый способ нажраться под предлогом согреться, но согреться празднично. И что то, что то, Стиву это самое «нажраться» не помогут.       - Страной происхождения рецепта, - пожимает плечами Картер, осматриваясь. На кухне было множество банок со специями и травами – парни подготовились ещё более основательно, чем она предполагалась. – Где у тебя кастрюля?       - Там, - указывает Роджерс на ящик недалеко от Шэрон, а сам тем временем лезет за вином. В преддверии Рождества они его с Сэмом уже напились на год вперёд, но уж больно рецепт зашёл. Картер приходиться встать на носки, чтоб взять нужную утварь. Когда она тянется, Капитан видит большой, зарубцованный шрам от запястья и вдоль предплечья. Девушка, заметив задумчивый взгляд, поясняет:       - На прощанье от Рамлоу.       - Это когда ты пыталась не дать запустить геликарриеры?       - Да. Ловкий, мерзавец. Но если быть точнее, когда не дала пристрелить техника, - ставит кастрюлю на стол гостья и натягивает рукав до кисти.       - Сколько лить?       - Я много пью, - решила без обиняков Картер. – Говорить «Не волнуйся, не буяню» не стану.       - Потому что будешь, и волноваться всё же стоит???       - Да, но ещё потому, что ты килограмм на тридцать тяжелее меня, потому, думаю, выкрутишься.       Тут Стив и приуныл – Наташа примерно из той же весовой категории, что и Шэрон, но с пьяной-буной Нат бы не хотел дел иметь.       - Шикарно. Значит, ничего дополнительно я сюда вливать не буду.       Хотя и особо вливать было нечего: водку они не держали, мадеру, впрочем, тоже, а от рома уже почти ничего не осталось. А вроде никаких дополнительных алкогольных ингредиентов глёг, он же глинтвейн, не требовал, в отличии от того, как требовала печень парней уже окончания праздников, холодов и возобновления ЗОЖа.       - Ну, да – тебе по барабану, а я ещё хочу на своих доползти до дома.       Дальше приготовление больше всего напоминало готовку супа – в ход шло всё: все фрукты, специи, пряности, что только нашли, ещё чуть-чуть и они бы вбухнули и мяту. Парень с девушкой попросту замерли у плиты, вдыхая аромат.       - Жаль что Рождество раз в год.       - Да нет, даже моя супер-печень столько вина не переработает.       Будь на месте Картер Романова, то, наверное б, задохнулась от издевательского смеха над этим салагой.       - М-да, не то я ношу, - наконец отрывается от хмельных паров Картер, чухая коник носа.       - Прости? – рассеяно смотрит на неё Стивен, надевая кухонную рукавицу. В ответ Шэрон показывает на кулон с маслом.       - Друзья подарили. Носишь на шее, и вдыхает эфирные масла. Я так и не поняла, это должно тонизировать или успокаивать. Честно говоря, меня это скорее раздражает – сниму, как только сяду на рейс. И доследующей встрече не надену, - её аж передёрнуло.       Стив хохочет:       - Обычно подобные подарки в виде свитера, и их уже за воротником не спрячешь.       - Дурацкие свитера веселят окружающих, а это долбанный запах чую я…, - с этими словами девушка снимает кулон, но спокойно перекочевать ему в карман не удаётся – запутывается в волосах. – Проклятье!       - Не выражайся. Вот потому в армии и бреют, - бубнил Стив. – Не дёргай! Сейчас поставлю эту штуку и помогу, - спешит он, частично проливая кипяток на стол и себе на ботинок. Лихо скинув рукавицы, он помогает распутать клубок. Пальцы у него как у художника ловкие, и не по-солдатски мягкие. И речь тут совсем не о коже.       - Спасибо, - берёт из его рук кулон Шэрон, пока Роджерс пятёрней расчёсывает ей волосы. Стояли они более чем весьма близко, и Стиву бы смутиться, но он и для этого слишком наивен. А Шэрон вот неловко – она то, в отличии от кэпа, знала, что является внучкой Пегги Картер. Это покинутая территории, но по-прежнему чужая, только что непомеченная. Право чувствовать она имеет, а что до действий…       Неловкое движение рукой сторону, задевающее стоящий на краю стола стакан. Перезвон стекла и вот нога ниже колена сначала чувствует влагу, а потом температуру. Немаленькую.       - Ах ты ж мать твою! – подскакивает девушка, пока тёплые колготки в одном, постепенно расширяющем свою площадь, месте становятся ОЧЕНЬ тёплыми, и дело тут не в слабом мочевом.       Не зная, что делать, Капитан хватает столовую тряпку, чтоб хоть попытаться промочить ткань.       - Закрывай глаза, - вопит Картер, несясь в гостиную, по дороге стаскивая колготки. Кэп спешно отворачивается, чтоб от такой дозы разврата не ёкнуло пуританское сердечко. Щёки у него розовели теперь явно не от мороза.       Гостья же плюхается в кресло, стягивая колготки и любуясь огромным раскрасневшимся пятном на коже. Перевернись стакан по-другому и плесни на юбку, хрен бы через два слоя довольно грубой ткани, как для спецовок, до ноги б дошло.       Стив, как щенок выглядывал из-за косяка, вытягивая шею.       - Да в юбке я, в юбке!       «Ты ж постриг не принимал, мать твою армейку!».       Роджерс семенил к младшей Картер, неся поднос со стаканами и мешочком со льдом.       - Да брось, - выдавливала Шэрон крем из тюбика.       - От ожогов? Ох эта женская сумочка!       - Это обычный, для рук. Но при ожоге и это сгодиться, а лёд это перебор.       - Сейчас, в аптечке должно что-то быть.       - Я тебя умоляю, в нашей работе это такая мелочь.       - А может.., - тут у Стива лицо проясняется так, что из-за спинки дивана просто обязан был выскочить хор, запевая «Аллилуйя». – Может, это знак свыше? Что пора завязывать?       - Ага. Если это был и знак свыше, то он адресован тебе, просто с почтовым ящиком немного ошиблись. Но если ты настроен решительно, могу выпить твою порцию.       - Возьму наполовину пролитый, - вздыхает Роджерс, хватаясь за стакан, но и тут же отдёргивает руку – больно горячо. – Нет, пойду лучше за мазью.       «Этот чувак слишком хорош для этого мира, его скоро снова заморозят», - качает головой агент тринадцать, потягиваясь в кресле. Решив, что кипятком её сегодня уже не напугать, она тянется к своему глёгу, делает пару глотков, оценивая совместное варево.       Когда Кэп возвращается, девушка предательски зевает.       - А я говорил, что кто-то уже должен быть в постели!       - Строгий папочка Кэп, точнее в твоём случае, батюшка, уже выгоняет?       - Да куда ж я подбитого бойца выгоню, - выдавливает он мазь себе на палец, но потом до него доходит, что он сейчас собрался делать, и капитан поспешно просто отдаёт тюбик «раненой». Пока Шэрон стирает слой обычного крема, чтоб нанести мазь, Стив рассеяно размазывает вязкую субстанцию на пальцах. «Если сожрать тюбик этой мази и сверху полирнуть глёком, обожгу ли я горло?».       - Ой, точно! – вскакивает Роджерс и снова несётся на кухню, возвращаясь с огромной тарелкой, на которой горкой лежали печенюшки и кексы.       - А мне много.       - Больше сладкого! – с маниакальным блеском в глазах вгрызается в пряник Кэп. – Мы просто целыми вечерами обжираемся сладким, пьём и смотрим телик, словно студенты-интроверты какие-то.       - Ты точно описал мои выходные в течение года! Так что поменьше осуждения в голосе.       - Да ты ходячий дух Рождества, - берётся Стив за свой стакан. – И пусть это будет нашим первым тостом.       Они чокаются.       Потом говорят о всякой ерунде, поглощают печенье, снова чокаются, и Шэрон свой глёг допить не успевает, как постепенно её речь становится медленнее, глуше и вот уже она сопит. Роджерс идёт наверх за одеялом, накрывает гостью, сам заваливается на диван и тоже засыпает, глядя на мигающие огни.       Шэрон Картер, с разогретым от глёга нутром, с подсознательной уверенностью, что она в безопасности, принизывающей всю дрёму, поудобнее устроилась в кресле, спала себе и в ус не дула. Пока всё не заполнил вопль.       Она моментально подскакивает, машинально тянется к кобуре, которой нет. Постепенно до неё доходит, что орёт кэп, и, по сути, единственная причина для этого – в его голове, в его снах, а не в комнате. Он метался, орал, раскидывал во все стороны подушки. И, кажется, плакал.       И вот тут Шэрон ступила. Она кинулась к капитану, чтоб разбудить и прекратить его агонию. Но плохая идея трогать спящих и буйных.       Стоило ей дотронуться до капитанского плеча, как она уже оказывается на столе. Точнее налетает на него почти на полной скорости. Хорошо, что успела сгруппироваться и упасть «правильно». Но дух немного подвышибло.       А Роджерс, наконец, пришёл в себя. По крайней мере, перестал орать.       В наступившей тишине, Шэрон уже не интересовал Роджерс и его крики, она просто пыталась возобновить дыхание и подняться.       - Ш-шэрон?       - Да, - хрипит в ответ на неуверенный вопрос.       Призраков прошлого отшвыривает в небытие как никогда быстро, когда до Стива доходит что он только что навалял ни в чём неповинной приятельнице. И вот гостиную снова заполняют вопли, но на этот раз не бессмысленные, полных страха или злобы, а членораздельные, призывающие все небесные силы.       - Прости-прости-прости!       - Успокойся, не так сильно кинул – стареешь, - отмахивается Картер, пытаясь подняться самостоятельно. Но чтоб удержать равновесие, она таки хватается не за кресло, а за Кэпа.       - Надо было тебя предупредить.       Шэрон всё же повезло, подготовленный боец, что тут скажешь. Но теперь Стиву пришлось раскошелиться и на мазь от ушибов и синяков.       - И часто у тебя такое?       - По-разному, просто зимой обострение. Если не считать вот такого побочного на окружающих это даже лучше – поору-поору, но потом засыпаю, и даже снится что-то… нормальное. Это лучше чем бессонница.       Шэрон бы его похлопала сочувственно по плечу, да больно то болело. Но всё же она тянется здоровой рукой, обхватывая мужскую ладонь. Но Стиву так стыдно, что этот жест делает только хуже.       - Да всё в порядке. Не я первый солдат, не я последний. Боюсь, и ты когда-нибудь с подобным можешь столкнуться.       - Значит, тоже буду не первой и не последней, - твердо говорит Шэрон, словно защищаясь – она уже наслушалась речей в стиле: «Зачем тебе всё это, найди работу побезопаснее».       Они ещё долго сидели, прижавшись друг к другу боком, держась за руки, думая каждый о своём.       До утра всё было спокойно. Как Стив и говорил, ему снилось что-то неразборчивое, но совершенно не травмирующее, Шэрон же облокотилась головой о широкое плечо и во сне не чувствовала боль в своём. По пробуждению оное саднило, но не более.       Роджерс проснулся первым. За окно было серое, промозглое утро, и снег за ночь успел обратиться в грязь. Сэм, судя по всему, всё ещё был у девушки. Стив аккуратно поднялся, придерживая Шэрон, и постарался уложить её на диван и накрыть одеялом, не разбудив. После запоздало собрал раскиданные по гостиной подушки.       На кухне обнаружилось, что вчера они за собой не убрали, потому остальное время он совмещал с готовкой завтрака и мойкой. Снятый и уровненный кулон с эфирным маслом так и лежал возле ножки стола.       Стив уже заканчивал приготовление эгг-нога, когда Картер проснулась и соображала, где она. Она не сразу вспомнила все события вчерашнего вечера, но точно помнила, что должна была быть в колготках, которые сейчас были перекинуты через спинку одного из кресел, там же, где и лежала пальто. Кутаясь в одеяло, девушка села. Глёк, снежки, ночные вопли, всё мигом стало на свои места.       - Проснулась? Завтракать будешь? – и кто уж бы подумал, что она услышит этот голос с утра, да ещё в таком контексте.       - Это ты у меня можешь даже и не спрашивать, - оставив одеяло в покое, девушка идёт на кухню.       - Как плечо?       - На месте, - даёт та исчерпывающий ответ, отпивая из чашки. Пересладил. Но сетование на это было не лучшей темой для начала разговора. Стив явно будет сейчас пытаться избегать разговоров о вчерашнем, ну кроме распинания о том, как ему жаль. – Сэм так и не пришёл?       - Нет. А то, что ты вчера не пришла никого не взволновало?       - Вы невнимательны, капитан. Я вчера успела штук сто СМСок настрочить о том, где я.       По его лицу Шэрон видит, что он с одной стороны рвётся извиняться, с другой понимает, что словами боль не снимешь, и воздухопинание только хуже.       - Глёг получился лучше, чем эгг-ног.       - У нас осталось вино – могу влить, и сразу краски заиграют.       - А капитан знает, чего хотят девушки!       - Просто предположил, - он смеётся, но Картер видит, что таки смутила собеседника. Интересно, что чувствовала тётя в подобные моменты? Наверняка Пегги и не такое ему говорила. И что она скажет ей самой? У неё наверняка остался армейский ремень…       - Почему ты на меня так смотришь?       - Я задумалась.       Им одновременно приходят сообщения. Шэрон пишет подруга, Стиву Сэм: «Прям дамочек по шкафам, убирай срачь, придумывай оправдания, почему снесено полкухни – я скоро буду».       - А он в отличном настроении, я смотрю. Уилсон на подходе.       - Как и я. Меня уже вызванивают, волнуются.       - Они не знают кто ты?       - Знают, что из юстиции, но...       - Понятно. Ну, хоть позавтракай нормально. Я потом вызову такси. И колготки не забудь.       - Боишься замарать свой моральный облик в глазах соседа?       - Боюсь, что кто-то простудится. На следующее Рождество пришлю тебе бандеролью шапку и шарф.       - Самолично связанные? – так и подмывало назвать его «дедулей».       - Ешь уже.       - Спешишь выгонять?       - Бурчу, - втыкает Стив вилку в яичницу. Её он готовил, кстати, лучше, чем эгг-ног.       Сэм ещё даже не показался в поле видимости, когда к домику подъехало такси. Роджерс вышел на крыльцо вперёд гостьи. Картер еле отбилась от шарфа, который да-потом-вернёшь-при-встрече-там-же-действительно-холодно, и чуть было не забыла колготки. И всё же капитан скрупулезно застегнул все пуговицы её пальто.       Шэрон садится в такси, Кэп махает ей вслед, через минут пять приходит Сэм, а кулон с эфирным маслом продолжает валяться на полу в кухне, пока на него чуть было не наступает Стив, идя вечером за молоком.       Ни Стивен, ни Шэрон не сидят на месте в течение следующего года. Один работает с Мстителями, мотаясь по всему миру, другая в бюро, не раз покидая территорию Лэнги, совсем не по причине отпуска и праздников.       Всё это время Картер ни разу не вспомнила о своём кулоне, в то время, когда Кэп таскал его с собой, утверждая, что запах масла действительно успокаивает. Сэм же говорил, что этот самый запах давным-давно выдохся.       За этот год на почтовый ящик Кэпа пришло четырнадцать писем, и было отправлено шестнадцать. Каждый раз письма становились длиннее, интервалы между ними короче. И с каждым отправленным и полученным письмом, Стиву становится легче приходить в себя после кошмаров, если сжимать в кулаке кулон. Роджерс не знал реального адреса Шэрон, иначе бы давно перешёл на бумагу и чернила, ведь об электронку при письме не трётся кожа, не оседает пыль, электронное письмо рождается в пустоте межпространства и по нему же путешествует, в нём же и остаётся. А живое, реальное письмо приносит собой частичку того места, где писалось, частичку того человека, что его писал.       Через год переписки Роджерс всё же пишет настоящее письмо, которое сначала прячет в конверт без адреса и марки, который в свою очередь прячем под матрас. И понимает, что даже будь у него адрес Шэрон, он бы его не отправил.       У самой Картер своя дилемма. В отличие от Роджерса, в своих чувствах она разобралась и их не боялась. Проблема была в другой Картер.       Когда младшая пришла на покаяние, старшая сначала охренела, а потом ржала как молодая.       - Я его пришибу.       - А ведь так хорошо всё начиналось, - всплеснула руками племянница, закидывая ноги на стол – душу она облегчила, теперь может не сидеть, как школьница у строгой директориссы. Бесстыдным самооправданием она не занималась, сказала как есть, в конце концов, не человек что ли, кто ж виноват, что такой битый тайм-лайн попался? Кто ж виноват, что чёртов Роджерс такой идеальный?       - Видимо, клинит его на Картеров.       - Ещё не факт, может, это только Картетов клинит на Роджерсов? В его голову-то я не лезла, - видя взгляд тётушки, Шэрон насупилась, так же, как и в детстве и вцепилась руками в подлокотники. – Нет. Не дам я письма.       - Не умничай, салага. Я должна знать, на что и куда передаю племянницу и любовь всей своей жизни.       - Любви всей своей жизни и племяннице, видимо.       В итоге два письма, первое и последнее, таки попадают в твёрдые Пеггины руки. Шэрон сидела рядом, скрестив руки на груди, и всё ещё супившаяся.       - Не сиди как статуя, иди к буфету и плесни нам что-нибудь. Современные сериалы на трезвую смотреть нельзя, а уж читать невыдуманный…, - она берёт с прикроватной тумбочки очки и подтягивается на подушках. Их в спальне до черта, как раз одну из них хватать и нервно мять.       Девушка встаёт, наливает, даёт стакан тёте, и почти не притрагивается к своему, ходя по комнате. Замерев под резным потолочный карнизом, и поддевая ногтем штору, новая Агент Тринадцать чувствовала себя ребёнком, который накосячил, получил словесных людей от старшей, которая всё же взялась исправлять этот самый косяк, и с мелкой только и остаётся что стоять молча и не мешать, думая над своим поведением. Хорошо, что вообще в комнате не заперли. Хотя нет, главное, что её собственные письма читать не стала. От мысли об этой перспективе, Шэрон залпом выпивает всё содержимое стакана.       На улице уже начинает разворачиваться гроза, когда Пегги снимает очки с видом судьи, берущего молоток.       - Обоюдное заклинивание обеих фамилий друг на друге.       - Ты это поняла по двум письмам? Ладно, можешь не отвечать, - поднимает руки на уровне лица племянница, пятясь к окну.       - Не спеши убегать, не получив благословения.       - Серьёзно?       - Не очень, просто обещаю вас двоих не отходовать ремнями, - тепло улыбается Пегги и у Шэрон, наконец, воцаряется мир на душе и в голове.       Когда Шэрон и Стив встречаются, наконец, вживую, тоже собирается гроза. На этот раз было лето и пустынная, широкая улица, а не дебри парка с лабиринтами троп.       На Картер опят та же юбка на все сезоны, когда осадки варьируют от снега до кипятка, только теперь вместо колгот – набедренная кобура, у Роджерса неизменный и уже выдохшийся кулон на шее. Кто б мог подумать, что Стивен Грант Роджерс, самый честный парень в мире, который на чужое и не посмотрит, впервые зажмётся отдавать это самое чужое.       Они ничего не говорят первые минуты, просто заключают друг друга в объятия. На этот раз Шэрон не отстраняется так быстро, а Стив не заливается краской, и ему совсем не неловко.       - Ты здесь надолго? – первое, что он говорит вместо приветствия.       - На пару дней, пока…       - Ты здесь по делам, верно?       - Вокруг слишком большая шумиха, любая свободная минута сродни чудо. У меня целых двадцать минут, во время которых моё появление вне базы ничем мне не аукнется. Мелочи, а приятно.       - Кому ты это говоришь? Мир всегда был дурдомом, но сейчас просто педаль в пол. И я тоже спешу размять ноги и проверить голову, - смотрит он вперед, поверх крыш зданий, где на горизонте, словно выступая волнорезом перед массивом надвигающейся тучи, высится отстроенная башня Старка. Картер оборачивается, следя за его взглядом.       - Нам в разные стороны, - кидает взгляд на свои часы Шэрон. «Вам пора, юная леди», - звучит голос в голове и у Роджерса и у Картер.       - Верно, - глухо отзывается капитан. Он может покинуть город в любую минуту, Шэрон тоже, ведь это «пока» может растянуться на неделю и до полуночи этого дня. Не отдавая себе отчёта, Роджерс мимолётно целует её в волосы, когда девушка оборачивается спиной. Агент Тринадцать даже не чувствует этого прикосновения. Физически.       Отойдя на пару шагов, Картер оборачивается, с секунду смотрит на удаляющуюся фигуру. А ведь какая-то часть мира действительно держится на этих плечах. Остальную часть должны подхватывать такие, как она.       - Кэп!       - Что?       - Если до завтра останешься в городе, то у меня, возможно, будет окно часов в семь.       - На том выходе из парка.       - Да. Я постараюсь придти.       - Я тоже, но…, - взгляд его становится совсем грустный. Парень не договаривает и уходит. У него плохая привычка опаздывать на свидания.       Но в этот раз хоть одна Картер дождалась. Она стояла у входа в парк, нервно вышагивая из стороны в сторону и глядя на часы. Она не может ждать его вечно, скоро время выйдет, и она должна будет отлетать. Опять самолёт мешает делу…       - Шэрон!       Пусть хоть успеет окликнуть. Если она прямо сейчас умчится прочь, то пусть, хоть что-то он успеет, хоть увидеть её лицо вживую. Он помнит фотографию Пегги, что была с ним до самого конца, но много бы он отдал, если бы уже тогда были голограммы и современные системы связи, и он мог видеть Пегги, которая говорит и движется. И плачет, и которая ничем не могла ему помочь и остановить, которая была в тот момент бессильна. А что могла ненавидеть стальная Пегги Картер сильнее, чем своё бессилие? Нет, хорошо, что тогда она не была рядом.       Шэрон бежит к нему, быстро, ровно, словно сейчас накинется. Она всегда больше солдат, чем влюблённая девушка. Как и её тётя.       Но девушка и правда чуть ли не запрыгивает на него, заключая в объятия.       - У меня пять минут.       - Нам хватит, - целую минуту из отведенного времени, Стив решает тратить на объятия. Ему уже легче контролировать свои эмоции, вот только совладать бы с мыслями и нормально всё объяснить.       - Это мне что ли?       - Нет, для Сэма, не лапай, - нервно теребит букет Роджерс. Плохая была идея, но старое воспитание было не вытравить. Идея плохая не только сама по себе, но и потому, что исполнение так себе – цветы выглядели, словно были срезанные на скорую руку с ближайшей клумбы.       - Мило.       - Это, я надеюсь, лучше, - с этими словами он протягивает ей конверт. Первое что из него достаёт Шэрон, это сложенный листок.       - Когда ты это нарисовал?       - Когда-то в течение года. По памяти.       У него весь альбом был в набросках и портретах. Как сказать, что его мысли всегда с ней? Дальше девушка достаёт письмо, но кэп останавливает:       - Не сейчас, когда будет время. Не самое, наверное, занимательное чтиво.       - Ты его всё это время носишь? – Картер кладёт руку ему на грудь, где под футболкой прощупывается кулон.       - Ты знала?       - Сразу заметила. И как, помогает? Успокаивает?       Кулон напоминал о Шэрон, значит помогал.       - Да, зря не носишь.       - Три минуты.       - Значит, давай не тратить их.       Они тянутся друг к другу одновременно, тратя почти все эти три минуты на поцелуй. Картер обвивает капитанскую шею, Роджерс зарывается пальцами в её волосы.       - Пора, да?       - Верно.       В это же время подъезжает машина. Шэрон видит, как опускается одно из стёкол и выглядывает лицо напарницы.       - Живо, Джульетта! В нашем мире есть связь, яду по дезинформации не нажрётесь!       «Я так понимаю, у всех есть своя версия Наташи Романовой», - вздыхает Стив.       Они хватаются за руку, после чего Агент Тринадцать бежит к авто. Роджерс снова машет ей в след, радуясь двум вещам: можно передать информацию без слов и что сейчас из него пилот гораздо лучше, чем был раньше.