Я с тобой и на Земле и в космосе

Предупреждение: ООС, т.к. фик был написан ДО выхода «Чёрной Пантеры», потому Ваканда тут такая, как я её видела, Окойе такая, как я её видела, и, собственно говоря, с королём такая же ситуация. И поскольку «Пантеру» я так пока и не посмотрела, то поменять все под канон не смогла бы, даже если бы захотела. Но и не хочу) P. S. И да, более похожего на джен гета я еще не писала Баки «заморозился» пару дней назад, Кэп до сих пор не отошёл, остальные активно осваиваются: Сокол и Лэнг отнеслись к такому положению дел философски, Клинт убивался из-за того что подвёл Лору, но немного успокоился после того, как смог таки отправить ей весточку. Ванда просто радовалась жизни — наконец с неё сняли смирительную рубашку, ошейник и перестали колоть транквилизаторы. Она могла свободно передвигаться и обслуживать сама себя, скрыться от чужих глаз. А Вдова… а ей просто надоело оплакивать режимы и оказываться снова и снова на снегу, сражаясь в нём со своими. Сейчас они засели в логове, со временем Тони немного попустит и он начнёт мыслить трезвее, и если не показывать Барнса, то желания перебить всех остальных отступников, глядишь, уляжется. А там какая-нибудь глобальная угроза, типа второго явления живучего Локи или очередной изобретённой хрени Старка, вот и будет повод начать мириться. Сейчас главное зализать раны, причём в первую очередь психологические. Сэм был рядом со Стивом, пока Нат рядом с Клинтом, Муравью было нормально самому по себе, да и Ведьма со своими душевными терзаниями предпочитала справляться сама. Хватит, поплакалась уже Вижену. И заново, после трёхмесячного перерыва в тюрьме, магию осваивать тоже решила в гордом одиночестве, желательно в открытой саванне, после того, как нечаянно влепила Наташу в стену на тренировке. Теперь Романова сидела в гостиной, положив ногу на соседний стул. Точнее вытянув, просто вытянув — не так сильно ей досталось от напарницы, чтоб конечности отдельно от тела укладывать. Для изменников родины выделили два этажа в одном из крыльев дворца. Сейчас все или спали, или мотались под ночь по тренировочному центру, агентка же сидела в гостиной в тишине и одиночестве. Наташа лениво листала Роджеровский альбом, который она забрала после первых волнений, понимая, что в лучшем случае Стив уйдёт в подполку, но без неё, так что альбом будет памятью о друге — щит же, падла, спёр. И чего-чего она не ожидала, так это увидеть набросок Локи. Но даже поглощенная рисунками, она слышит приближение тихих-тихих шагов. — Можно? — Я слишком хорошо воспитана, чтоб запрещать человеку ходить по его же дому… дворцу. — Но помешать в состоянии, — ухмыляется Т’Чалла, подходя ближе. — Как нога? — Нормально, — пытается просунуть карандаш под бандаж женщина, чтоб почесать. — Травмы на тренировках обычное дело. Вы что-то хотели, ваше Величество? — Просто навестил… и да, кое-что мне всё же нужно. — Я слушаю, — закрывает и отодвигает альбом Вдова. — Про Ваканду, точнее про Ваканду которую вы узнали, никто другой знать не должен. Нам выгодно позиционирование себя как аграрно-ремесленническое государство… — И при этом вы настаивали на договоре? Под закон попадали не только те, у кого супер-силы, но и те, у кого костюмы и техника. Вся ваша семья подходит под требования реестра. — Списки на билбордах всех стран не вывесят. — Правительства стран будут в курсе — вот что плохо и достаточно. Вы же от них прятались все эти годы, а не от рядовых жителей. А так — и договор не состоялся, и вы прикидом блеснули, — Наташа тактично не озвучивает вариант, при котором вакандское правительство могло поставить роспись, но список нужных имён (в том числе и своих) в резерв не занести. — Одним-единственным, верхушка айсберга ярка, но всё ещё верхушка. И вот потому я здесь — мне надо чтоб вы не дали докопаться ниже. Я дал намёк, обратил нежелательное внимание, помогите, чтоб информация не утекла дальше. В технологиях и маскировках мы не последние, но… — Боитесь наплыва шпионов с чётко-поставленной целью? Король кивает. — И тут к моему порогу судьба приводит одну из лучших специалисток в мире. — Думаю, это меньшее чем я смогу отплатить за ваше гостеприимство. И будет чем заняться. Она вежливо улыбается, в душе же ликовала — наконец-то! Наконец приятную сердцу работёнку подкинули, а то на штанах уже скоро дыра протрётся. Тем более что из-за своей изолированности, Ваканда развивалась не просто отдельно, она развивалась в полном отрыве. Технику было освоить трудно не столько из-за общих наворотов, сколько из-за совершенно другого принципа действия, что там говорить — они в компьютерных технологиях не двоичный код использовали, а что-то своё, к чему никому из гостей доступа не давали. Может сейчас расщедрятся? Не злого умысла ради, а любопытства для. «У них, наверное, даже тайный шифр ни одной классификации не поддаётся. Хоть бы его уже показали». Но вряд ли её допустят к охранной системе, будут просто использовать как консультантку, указывающей слабые места, причём не в программах, а в «поле». — Да вы и так не скучаете, — указывает Т’Чалла на ногу. «Это ты, милок, не видал ты, как Лэнг пустил ваши кактусы и одну эхеверию из своей комнаты на выпивку в блендере… М-да, зря нам кухню дали». — Ой, в мои-то годы, мне бы уже что-то менее травмоопасное, знаете ли. Т’Чалла смеётся, не распинаясь на разубеждения типа: «Да что вы, вам без паспорта спиртное не продадут», понимая, что она в курсе того, что ему известно, что собеседница считай старше его отца. — Ладно, мисс Романофф, подберём вам работку, чтоб косточки поберечь. Когда вам будет удобно? — Да хоть сейчас или завтра с рання. — Ну, сейчас, к сожалению, штат ваших будущих помощников и подчиненных спит. Я зайду за вами в восемь часов, а сейчас отдыхайте. Доброй ночи, — пожав гостье руку, Т’Чалла удалился. — Так комфортно? — Даже чересчур! — крутилась Вдова на кресле. На инвалидное оно совсем не было похоже, скорее на обычное офисное, но очень удобное, словно под Наташу подогнанное. Оно управлялось от движений руки над подлокотниками, а от ножки поднималась панель с желобами, прям под ноги, точнее ногу, если та разноется. — В вашем преклонном возрасте травмированные конечности надо беречь, — нарочито вздыхает Т’Чалла, кивая сам себе, пока рядом стоящие охреневали от его комментария. Неужто седина настоящая у этой русской? — Что-что, говорите громче! — крутится вокруг своей оси Романова, при этом шепелявя, словно потеряла свою вставную челюсть. Только из-за этикета она не добавила «милок». Присутствующая здесь же Окойе закатила глаза: и это их король и новый спец по госбезопасности. Им бы лучше в песочнице посидеть. Но постепенно всё стало на круги своя: король снова начал с серьёзной миной раздавать приказы и втыки за косяки, а шпионка взялась за дело, с ответственностью и рвением. Она до сих пор не вызывала доверия, но симпатия против воли в буквальном смысле «вырабатывалась». Под конец дня Романова сидела на террасе, построенной на восточной стороне здания. Внизу был разбит парк для сотрудников, и Вдова могла наблюдать как люди, кажущиеся размером с насекомое, шпыняли туда-сюда меж деревьев. — Как первый рабочий день? — раздаётся за спиной. — Он ещё не закончен. Меня выперли, чтоб мозги не грызла и дала передохнуть. И к вашим системам меня не подпускают. — Вот как! Первый день на службе, а уже всех сотрудников заложили! — садится рядом Т’Чалла, держа в руках две чашки. — А допуск вам ни к чему, в нашей системе безопасности мы уверены. — Да-да, вас интересуют только физические проникновения на территорию. В курсе. Завтра будет первая выездка. — Я тоже в курсе — еду с вами. Пейте чай, — запоздало передаёт он чашку. — Благодарю, — кивает та, отпивая. На чашке был один из национальных узоров — строгий рисунок на белом фоне. Тут вообще повсюду была куча орнаментов, что довольно необычно вязалось с развитостью технологий. Сплошная эклектика. — Странный вкус. — Это лаванда. У нее, знаете ли, много свойств. И природное обезболивающее из соцветий сварить можно, да и для ноги тоже полезно будет. — Прямо чудо-зелье. — Не такое чудное, как ваша сыворотка. — К слову о ней. Вы без костюма наваляли Барнсу. — Это комплимент или вступление к особому вопросу? — Это я так напрашиваюсь на допуск к вашей методике тренировок, — поднимает панель Романова, чтоб ноге было удобнее. Ловя полный иронии взгляд собеседника, агентка добавляет, — Ну, когда ногу подрихтую. — Выздоравливайте. А потом будет вам спарринг. — Состояние дорог относится к госбезопасности? — Да. Учитывая создаваемый столетиями имидж у нас здесь дорог вообще быть не должно, — отзывается Т’Чалла, пока они ехали к границе. Подкидывало как на волнах, и всё б ничего, русским не пропадать, но в ноге отдавало болью. Ванда, травмы не получившая и тоже знающая, что такое бездорожье, спала как суслик на заднем сиденье.– Подлетать к границе тоже лучше не стоит. Потому пейте, мисс Романофф, и терпите. — Так и налили бы, что покрепче лавандовой настойки, — присасывается шпионка к термосу с насадкой а-ля соска. Но бурчала она скорее по привычке — зелье и правда помогало. От столицы к рубежу они и правда летели, и Романова не переставала верещать внутри себя — такие технологии, а за штурвал не пускают. Потом их машину — обычный с виду внедорожник, десантировали вниз, где она не касаясь земли, зависла в воздухе. Летательный аппарат внутри летательного аппарата побольше. Ведьма думала, что потом и джип развалится, и каждый полетит сначала на сиденьях, потом и у тех отвалится низ, останется только спинка, работая как реактивный ранец. Но нет. Сначала машина плавно парила над землей, но потом выпустила колёса и поехала, точнее, почти попрыгала по кочкам и ухабам. У границы они провозились до обеда, и Вдова нашла уже несколько «дыр», которыми с удовольствием воспользуются её коллеги по цеху. Т’Чалла кивал, помощница записывала, Ванда просто слушала и запоминала, а телохранительница Накия следовала молчаливой тенью по пятам. Закончив в одном месте, они ехали к другому, сверяясь с заготовленными со вчерашнего Наташиными заметками — ландшафт много в этом деле решает. — Не советую, — кричит Накия, когда, случайно обернувшись, увидела Ведьму, рвущую какие-то цветки. Т’Чалла кривится так, словно та уже подорвалась на мине и ему на плечо шлёпнулись внутренности. Причём морщится не от отвращения, а от неловкости, будто сам же подтолкнул. — Что такое? — Аллерген, — только и говорит король, отворачиваясь. — Обратитесь к обслуживающему персоналу, они достанут для мисс Максимофф мазь. А на досуге погуглите растения юго-восточной Африке, пригодится. — Нат, глянь — пупырышки! — подбегает к шпионке Ванда, демонстрируя фиолетовые волдыри. Накия фейспалмит, качая головой: — Этого в Гугле нет. Мы специально на границе высаживаем. — А какого ж хрена они у вас на всём текстиле? Я потому к ним и пошла. И верно, все подушки, простыни, и покрывала если не с орнаментов, то с вышитыми изображениями именно этих цветков, даже в одежде горожан встречается этот рисунок. — Красивые, — хлопает телохранительница ведьму по плечу, идя вслед за королём. — А мне здесь всё равно почему-то нравится, — кивает головой Ванда. — Хотя не пойму, как она эти свои хрени-ободы кидать будет если что. — По опыту хочу заметить, что неудобно в драке. Девушки идут следом, Ванда при этом жутко чесалась. — Вот не зря Муравей пустил все растения на смузи! Надо было тот куст сжечь нахрен! — А чего радостно моталась? «Смотри пупырышки!»? — А просто эта девчонка думала, что я начну вопить и ныть, вот и понесла восторженную чушь. Лучше бы она думала громко о том, какие растения лучше не лапать, чем о том, как я начну жаловаться. Но воинственный настрой обеих друг против друга долго не продлился, на обратно дороге Ванда уже во всю ворковала с Накией, и последняя объясняла значение браслетов на своих запястьях — традиционный женский аксессуар, обозначающий любой статус от школьницы до царицы. — И даже для ведьм, точнее колдуний, есть, — отзывается король. — Это чтоб вести охоту было легче? — не отрывая взгляда от заметок, спрашивает Нат. По приезду к дворцу, Накия выходит из машины первой, следом Т’Чалла, помогая выйти сначала Ванде, потом буквально вытаскивает Наташу. — Благодарю, — кивает она, поправляя костюм. Пути расходятся: вакандцы направо, гостьи налево. Телохранительница идёт вперёд, Ванда, дав той пять, бежит к себе, у машины остаются только Т’Чалла, сам забирая из машины некоторые вещи, и Нат вытаскивая застрявший рюкзак. — Мисс Романофф, если ваша подруга так хочет сплести себе веночек, советую использовать эти, — протягивает король шпионке на прощанье голубой цветок с пятью лепестками и розоватыми точками по контуру. — И не забудьте про мазь. Мы специально вывели те растения, чтоб метить тех, кто решит пройти к нам несанкционированно — фиолетовая метка сползает не раньше, чем можно будет дойти пешком до столицы, а мазь от неё приравнивается к объектам госбезопасности. Сказав это, он спешит вслед за Накией, Романова же одним только взглядом говорит ухмыльнувшейся Ванде заткнуться. Нога зажила, но Т’Чалла не спешил давать обещанный бой. Потому пендали доставались Кэпу с Сэмом, и Ванде когда та решила возобновить тренировки и войти в форму, чтоб не ударить в грязь лицом — она забила спарринг с Накией. — Ты серьёзно думаешь положить её на лопатки? — атаковала Вдова, загоняя подругу в угол. — Я же не полоумная! Но я не хочу показаться совсем неумёхой, сдающейся без боя! Слишком хороша в своём даре была Ванда, чтоб налегать на физические тренировки. Она б спортзал и не зашла, но иногда Наташа со Стивом вспоминали, что им по девяносто лет и начинали бубнить так, что согласишься на что угодно, лишь бы угомонились. В итоге Максимова брала короткие и длинные дистанции, и могла повалить оппонента, превышавшего её габаритами. Только вот такой стиль подразумевает под собой налегание на скорость, эффект неожиданности и ограничение парой точных ударов, но не ведение продолжительного боя, да ещё с такой противницей… Не-а, против представительны Дора Миладже у ведьмы шансов не было. В виду того, что бой был скорее дружеский, чем демонстративный, его, к разочарованию Мстителей, назначили не на территории тренировочного комплекса Дора Миладже. Накия сама явится в тренировочный зал, отведенный гостьям. Крыша тут могла отъезжать, потому сейчас тренировка шла под открытым небом, на котором собирались тучи — близился сезон дождей. Дожидаясь Накию, команда поддержки Максимовой распределилась вдоль площадки, устеленной матами. Сэм читал «Гордость и предубеждение», до которой руки со времён колледжа не доходили, Лэнг цыкал над литературными пристрастиями приятеля, утверждая что лучшее в этой истории, так это Кира Найти в экранизации. Кэп с них посмеивался, и предпочёл бы сейчас быть на берегу реки — в грозу или в её преддверии купаться в самый раз. Будучи ещё зелёными сопляками, они с Баки только так и плавали, правда, не имея возможности рискнуть, оставив половину задницы в зубах крокодила или что хуже — нарваться на бегемота. Недавно он так и поплыл, если закрыть глаза, то и правда оказываешь как в прошлом. В самом центре тренировочной площадки сидел Клинт, то ли медитировал, то ли спал. Наташа, тоже разморенная погодой, лениво давала наставление Ванде, которая нервничала, как школьница перед выступлением. Наконец является Накия, и к всеобщему удивлению — Т’Чалла, сцепив руки замком за спиной. Видя вопросительный взгляд Наташи, король поясняет: — Просто она должна меня охранять, а как же ж она это сделает, если я буду незнамо где? Вот, приходится сопровождать, чтоб она могла сопровождать меня… Романова вздыхает с наигранным сочувствием. Бой длится совсем недолго: как Ванда не старалась, как Накия из вежливости не поддавалась, довольно скоро ведьма оказалась на лопатках. — Похоже, нам снова понадобится лавандовый чаёк! — качает головой русская. — Она у вас упорная. — Она у нас ведьма, — улыбается шпионка. — Не обижайтесь, но в настоящем бою… — Она бы раскидала всё и вся. Я видел, и я так понимаю, она сдерживалась в той стычке. Вы ею гордитесь, мисс Романофф? — Я горжусь всеми своими ребятами. «Они мои». Смотря, как Накия помогает Ванде встать, Вдова снова спрашивает о поединке, но уже с собой в главной роли. И король соглашается. — Прямо сейчас вас устроит? Кивнув, Романова одалживает у Ванды резинку для волос, завязывая короткие волосы в смешной пучок на макушке. Т’Чалла скидывает толстовку и обувь, закатывает рукава под короткий свист Лэнга. Ловкость у Т’Чаллы воистину кошачья, но и Нат не промах. Она знала, на что способен король в бою, потому и не давала ему возможности использовать свои преимущества против неё, да и стоит заметить, что в прошлый раз способности Пантеры были преумножены яростью и жаждой мести. Никаких подобных чувств Наташа у него не вызывала. В какой-то момент вакандцу удалось скрутить агентку, став у неё за спиной. — Неплохо, — кивает Нат, и резко бьёт головой назад, въехав со всей силы тому по лицу. Удар по ступне, изменение хвата — теперь не он держал её руки сцепленными у груди, а она вцепилась ему в плечо, после — перекидывает вперёд через себя. — Детская схема, ну что ж вы так! — разводить она руками, когда Т’Чалла резко крутится на спине, как брейк-дансер, делая подножку. Ну, сделал, молодец — при падении Романова заехала ему прямо под дышло, вышибая дух. — А это считается, что ты провалила свою миссию? — тыкает Накию под бок локтем Ванда. — Если не замолчишь, я сама тебя через бедро кину. Наташа берёт Т’Чаллу за руку, помогая подняться, точнее буквально отрывает его немалый вес от земли. Король быстро восстанавливает дыхание: — Вот он какой, поединок с Чёрной Вдовой, — массирует особо ушибленные места мужчина. Тяжёлая у неё рука, и выпады внезапные. Особенно тот, когда она его тогда в аэропорту током шарахнула. Вообще с Романовой странно всё: то уговаривала за Баки не бегать, то сама вербует в команду Старка, а потом вообще вырубит. И Т’Чалла понимал, что за всем этим стояло, и надеялся, что никогда самому не придётся разрываться между таким выбором. Он помнит её взгляд на том съезде. Нет, когда она смотрела на него, то контролировала, но стоило её разорвать зрительный контакт, он видел, как опускаются веки, появляются морщинки в уголках глаз, как в этих глазах отражалась тень, отнюдь не с освещением связанная. И ещё думал, вот жила себе женщина спокойно (относительно, для агентки), наверняка воспринимала свою команду как сестёр и братьев, делала то, во что верила, наверняка чувствуя себя на вершине мира. А тут кто-то дёргает на землю, да так, что при «крушении» все оказываются кто где. Да ещё, как выяснилось, хватаясь за оружие и целясь друг в друга. Сам Т’Чалла думать не хотел, что если когда-то ему придётся бороться с Шури или Накией. А Романовой вот пришлось. Он не мог залезть к ней в голову, откровенные разговоры они тоже не вели, но был там, в той комнате и в аэропорту. И видел её борьбу. Не против друзей, с самой собой. И, как ему казалось, выстрелив в него и дав сбежать Роджерсу с Барнсом, тем самым она побеждает. Королю внезапно приходит идея и осознание, что за её высказывание титул не спасёт его от мозгомойки от Окойе, Накии, Рамонды и Шури, и черт ещё знает кого. — Чем ваша команда занимается вечером? — А что? — Хотим вас пригласить на местное торжество. Вам понравится. У Накии взгляд такой, что становится ясно, что если она и хотела, кого пригласить, то узнала об этом только сейчас. — Если согласны, то через час мои люди отвезут вас к нужному месту. — Это за городом? — оживляется Клинт. — Да, в одном из наших святилищ. Телохранительница тактично кашлянула. — Ах да, туда запрещено входить с оружием. — Прям как в Ваес Дотрак, — тихо ворчит Сэм. Вдовушка у них, конечно, ещё тот Варис. Тут они прячутся, нашли убежище, но идти в неизвестное ритуальное место, без оружия, без оборудования, всё же как-то стрёмно. Возложить на жертвенный алтарь одних из самых крутых ребят — это ли не круто? — Если вы не жаждете корону и не нахамили огнеупорной блондинке, то вам бояться нечего, — усмехается король, услышав тихий комментарий. Слух, как оказывается, у него тоже не постыдный и для кошки. — Мы придём, — отвечает за всех Наташа. Ей и самой было интересно, но и если король зовёт, лучше не выпендриваться. А вся команда солидарно, не сговариваясь и не озвучивая, приходит к мысли, что лучше всё же от ведьмы не отходить… Безоружные они сбегают с трапа. Чтоб не нарушать гармонию окружающей среды, корабль их доставивший, по приземлению мимикрирует под небо и раскинувшуюся саванну. То же самое, кстати, пришлось сделать и приглашённым гостям. Вместе с оружием на борту осталась и привычная одежда. — Это честь, что нам выдали ритуальную одежду, — пытается успокоить Кэп фыркающих ребят. — Только если на языке орнамента, цвета или формы, эта самая одежда не кричит во всеуслышание что мы чужаки и чучела, — подначивает его Наташа. В женский «комплект» входили штаны, сандалии и бисерный топ. А ещё пара медных браслетов на плечи, но лучше бы копьё… Высокая трава при низком солнце казалась кобальтово-синей. Протоптанная дорога опоясывалась с двух сторон столбами-факелами, которые уже зажгли, и их огненные языки плясали под порывом ветра. Чем дальше Мстители шли, тем отчётливее слышался бой барабанов и шум воды. Солнце почти село, оставив тонкую тлеющую полосу. Надвигалась большая грозовая туча, в свете огней пот, стекающий по открытым частям тела, блестел, то как люминесцентные точки, то как капли янтаря. Трава шуршала — от ветра, от затаившихся в ней животных, от людей, что стекались к святилищу по своим дорожкам, как ручьям. Тёмные фигуры, вырисовывающиеся вдали, немного напрягали. В первую очередь тем, что у них были в руках копья. Без шокеров и щитов Вдова и Кэп чувствовали себя неприятно голыми. И, тем не менее, Наташа видела какое-то оживление в Стиве, в его взгляде и выражении лица, такое было только во время спарринга Ванды с Накией. Она касается кисти друга, мол, всё хорошо. Роджерс понимает это и, улыбнувшись, на секунду сжимает ладонь шпионки. — Шури что-то придумает, или кто другой, и разморозим мы Бака, — вдруг говорит он голосом полным надежд. — Говори себе это чаще. И постарайся сегодня развеяться. — Ты тоже, Нат. — Главное чтоб не по ветру, ребят, — вытаскивает из этого разговора самую животрепещущую для себя тему Сэм. Лэнг тоже думал в первую очередь о том, как выйти из этого торжества живым и целым, потому то поглядывал на Ванду, как бы никуда не делась, то думал, как и куда делать ноги. Клинт с обоих посмеивался, не понимая в честь чего паранойя, хотя сам-то больше всех (не считая Барнса) огрёб от Т’Чаллы. И все же про себя посмеивался — все элементы кое-какого сюжета небезызвестной книги соблюдены: степь (пусть и субэкваториальная), святилище, куда нельзя с оружием, пара белобрысых красавцев-иноземцев, за которыми во внешнем мире объявлена охота. Да и бегство считай, начиналось с острова посреди бушующего моря. Света становилось всё больше, а шум всё громче. Они приблизились к огромной скале, которая была усеяна сияющими точками — факелы и плошки с горящим маслом. На темном небе чернели фигуры стражей, что стояли на самой вершине. Золотистый светящийся зёв в скале был преграждён этими же стражами. Мужчина и женщина, явно не из Дора Миладже, смотрели на пришедших прямо, твёрдо, без интереса. Нет-нет, а закралась мысль, а точно ли их пригласили, не ошиблись ли они поворотом? Лэнг так точно был бы не прочь развернуться и свалить. На стене хода отразилась тень, и скоро показался король. Стража синхронно чуть развернулась к нему, приклоняя колено, и молниеносно встала, занимая прежнюю позицию. Как изваяния. Т’Чалла, как и все мужчины на церемонии, был гол по пояс. Но если гости были чистенькими, то его плечи и грудь были раскрашены. Лицо и руки тоже. — Мы приветствуем вас. За мной. Низкий свод пещеры написает над ними, тесные стены давят. В них прорезаны ниши с теми же горящими плошками. Из-за слишком узкого прохода, расстояние от идущих до огня было весь мало, да ещё защиты никакой. Ванда морщиться, отгораживаясь магией — боялась, что пламя цапнет за волосы. Накануне она их подрезала, как у Нат, и теперь убрать за плечо как раньше не выходило. Гул водопада и песнопения становятся все отчётливее. Но скоро их путь выводит на свободное пространство. Скала почти что брала площадку в кольцо. В ней было вырублено множество террас, на которых стояли женщины и мужчины в ритуальных одеждах и раскраске. И у всех оружие в руках. — Это же ритуальное место? Тут нельзя матюкаться, да? — прошипел Сэм. Но только этим он показал свою обеспокоенность, всё остальное время делал морду кирпичом. Максимова же, не особо видя опасность, да и в мыслях Т’Чаллы ничего злобного не услышала, вообще не волновалась, с интересом оглядывалась. Наташа же сходу отметила этот неприятный момент о вооруженном неравенстве, как и то, что монарх тоже без оружия. Неподалёку она видит принцессу, безоружную, как и королеву-мать, что стояла за дочерью. Так можно сюда с оружием или нет? Все здесь хранили молчание, пело довольно малое количество. Игра на барабанах им вторила. Король молча показал куда идти и где встать. Накии возле него не было. Нарушать тишину вопросом: «А какого хрена?» было как-то неловко. Момент, когда замолкло пение и стихли барабаны, оглушило и немного пугало. Только шум воды не давал впасть всем в транс. Ветер трепал красно-желтые гривы, иногда выбирая снопы искр, блики бежали по глади небольшого озерца в центре. С верхних площадок начали сыпаться засушенные цветки. Среди них был и те, ядовитые. В другой раз их шорох мог бы раздразить слух, но тонул в шуршании стекающих вод. Первый удар в барабан после тишины гулом отдался по нутру каждого из присутствующих. С этим ударом время снова начало свой ход. Наташа только сейчас заметила, что всё это время почти не дышала. Удар. Воительницы Дора Миладже подходят к воде: они подскакивают, танцуют, делают немыслимые сальто. Потом они разделяются на два ряда перед озером. Они то пригибаются к земле, то выпрямляются, бьют ладонями по камням и по плечам, и, кажется, шипят. Наташа понимая, что среди них нет Окойе, ищет её взглядом. Вон она, идёт к этому живому коридору, и буквально гонит перед собой девушку. Тело той мускулистое и подтянутое, оно буквально пышет силой и энергией. Она ловко уклоняется от ударов копья, и её движения тоже больше напоминают танец. Другие девушки обступают неё, делая вид, что набрасываются, но по-настоящему атакует лишь Окойе. Стук древками копий о камни, он слетается со всех площадок. Все выкрикивают слово на родном языке. Романова почти его выучила. Они говорили: «Выйди». Выйти куда-то, выйти от чего, войти в что-то. В том числе в новую жизнь. Девушку сталкивают в воду, скоро и Окойе в неё заходит. Вода обеим выше колен, но бою это сильно не мешает. И тут Вдова отчётливо видит, что копье, наконец, задевает цель, несильно распоров бок. В этот момент гомон достиг своего пика, послышалось пара выкриков, похожих на птичьи, и всё стихает, оборвавшись разом, будто ничего и не тревожило эту ночь. Но воительницы не останавливаются вместе с голосами. Бой идёт. Теперь действительно бой, а не просто потеснение. Безоружная на вооружённую. Тупой конец копья то и дело ударяет по незащищённому телу. Безымянная девушка, с окровавленным боком и бедром, отбирает копьё и валит Окойе в воду. Наблюдающие взрываются одобрительными воскликами, подхватываемыми вновь оживившимися барабанами. Т’Чалла уже стоял на другом берегу и ждал, когда победившая подойдёт к нему, сломав древко копья о колено. Взяв в руки каждый из обломков, она делает то, что у несведущих Мстителей — разве что кроме догадывающейся Наташи, — чуть ли не вырывает из груди вскрик или оханье. Тем обломком, что был увенчан длинным острием, она рассекается грудь короля. Так это казалось со стороны. Но острие проходит в миллиметре, если не меньше, от кожи. Так новая воительница Дора Миладже без слов поклялась, что не даст пролиться крови своего короля. Т’Чалла оборачивается к матери и сестре, к другим приближённым и Мстителям, удостоверяя, что кровь не была пролита. Инициация пройдена. Когда он обернулся, новопосвящённая вышла из воды и встала на одно колено, уперев две половинки копья в землю. Монарх тоже склоняет колено, забирая обломок с тупым концом. Когда они оба выпрямляются, то держат палицы прижатыми к предплечьям, после чего ударяются ими, завершая ритуал. Сестры по отряду спешат через воду к девушке, приветствуя. Ритуал может и завершён, но официальная часть церемонии ещё нет, потому расходиться никто не спешил, зато говорить было можно. — Знаете, если всё устаканится, давайте и у себя какую-нибудь церемонию посвящения сделаем, — складывает руки на груди Наташа. — Не, потом что я бы точно Россу всю грудину распорола. — А почему мы должны присягать Россу? — возмутился Сэм. — Ну, а кто ещё нам на мозги давит, каждое резюме по сто раз просматривает? — Фьюри, — отвечает ведьме Стив. — И он не такой сукин сын. — Надеюсь, я тоже, а то такие у вас аналогии пошли… — подходит к ним Т’Чалла. — Не волнуйтесь, ваше величество, о вас — только хорошее, — ухмыляется ему Вдова. — Зрелищно, - сдержанно произносит Стив. — Я же говорил, что вам понравится. — Мы думали, что вас и правда полоснули, — взглядывает Клинт ещё раз, и замечает, что на слое краски на груди виднеется узкая полоска, и борозды выдавленного слоя по бокам. Но крови и, правда, нет — ювелирная работы. — Такого не было за всю историю Дора Миладже, я ничем не рисковал. — А она, когда её ударило копьём? — Тоже. Окойе ни за что бы не навредила ей, но кровь пустить должна была, как посвящённая — отобрать копьё у своей наставницы. «Да у нас не война была, а целое посвящение», — промелькнуло у Романовой в голове, но вслух она сказала совсем другое: — А что теперь? — Теперь, вы можете вернуться, а можете походить по окрестностям. За пределами святилища, разумеется, — не дожидаясь, какой вариант они выберут, он идёт к одному из выходов наружу. Без слов было ясно, что надо следовать за ним. По дороге его догонят мокрая с ног до головы Накия, приветливо кивнула ведьме. Один из засушенных цветков застрял у Нат в волосах. Она не стала вытряхивать его из волос. Они вышли с другой стороны каменного кольца, на которой не горели факелы и свечи. Зато на территории были вбиты то тут то там столбы, но в них уже зажгли старые добрые фонари. С наворотами, но фонари, без ранее увиденной аутентичности. — Тот наконечник теперь принадлежит Мулоо, из него ей сделают копьё, — говори Т’Чалла, неспешно идя вперёд бок о бок с Вдовой. Накия шла, деликатно отступая на несколько шагов, Ванда шла следом. Лэнг, чуть успокоившись, уже не бежал вприпрыжку за ведьмачкой. — Почему Накия не со своими сёстрами? — Скоро они выйдут к нам, и все вместе полетим в город. А сейчас кто-то должен же меня охранять, денно и нощно. Я всегда под присмотром и в поле зрения. «Знакомая ситуация, только вместо друзей — враги и власти», — кивает Наташа своим мыслям и собеседнику. — Это не очень-то удобно, для обоих. За одним вечный глаз да глаз, другая толком вздохнуть не может. Всегда вместе. Я ещё думала мы друг другу своими рожами надоели, так это цветочки. Даже супруги так друг с другом не ведут. — Именно. Потому в истории был случай, когда король решил ввести обязательную женитьбу на своей телохранительнице. Разумеется, королевская семья, Дора Миладже и те представители народа, чтоб об этом прослышали, мягко говоря, не одобрили. Эти женщины посвящают королям и королевам свои души, не жалея тел, чего нам ещё надо? Так что, однобокая любовь — хоть со стороны монархов, хоть воительниц — оставалась безответной. Хотя были и случаи взаимности. — Судя по вашему тону, это всё равно истории грустные. — Не сказать. Официально отношения узаконить нельзя — Дора Миладже не могут вступить в брак по закону, но это никому никогда не мешало. — Но так им можно заводить семьи или нельзя? — Не запрещено. В Дора Миладже есть несколько семейных династий. Но все же большинство выбирает не состоять в отношениях и не иметь детей. Это осознанный шаг, самостоятельный выбор. У женщин Дора Миладже прежде всего есть один главный ребёнок — долг перед народом, а супруги — это члены королевской семи. Пока официально королевство на моих плечах, значит любимый муж я. Если покину свою должность, обожаемой женой станет или моя мать или сестра. Вместе мы храним Ваканду, мы должны полностью отдаться службе своей стране. — Кому-кому, а мне это пояснять не надо, — ещё об упоминании единственного настоящего ребёнка, Наташа вспомнила Красную Комнату. Всё верно, чем меньше людей, через которых прижмут хвост, тем лучше. Когда тебя заставляют посвятить свою жизнь выполнению самых страшных дел, отравляющих душу, то надо как можно меньше тех, рядом с кем лишний раз заиграет твоя совесть. А когда решаешь посвятить свою жизнь спасению мира, то твоей семьёй должна стать команда, иначе рано или поздно ты уйдешь от них. — И Вдовой вас тоже зовут не зря, да? Хороший муж — отсутствующий муж? — Именно. Как говорила Аша Грейджой: топор мой муж, а кинжал моё дитятко. Мне близка философия Дора Миладже, но королей со всех нас хватит. С меня так точно. — О, надеюсь, наше подразделения не разделит ваших настроений, а то мне придётся не сладко, — делает страшные глаза монарх. — Да, позвали вы в гости самую бунтующую часть Инициативы… Наташа оборачивается, глядя на одного из самых бунтующих членов команды — Ванда стояла к ним бочком и курила. Дым окутывал её короткие волосы, завитками уходя в небо. Рядом стоящая Накия, агрессивно супилась, и, судя по фырканью ей в ответ, воительница мысленно обещала засунуть окурок ей в задницу, если ведьма решит удобрять бычками саванну. — Они подружились. — Когда Ванда не расписывает человеку, как будет его потрошить и пытать, то в общение она довольно… сносна. — Прямо как Вы. Но, думаю, Вы просто не будете тратить время на психологическое давление, а сразу откроете огонь. «Наивное дитя, как котёнок». — С теми, по ком надо стрелять, я и, правда, не разговариваю. Но если дело касается пыток, то работа с психикой — первоочерёдная, в разы увеличивает результативность и эффективность. Потому Круциатус — действительно детские байки. Теперь удивление в глазах собеседника было неподдельным. — Что? Ничего человеческое мне не чуждо. А вам? — Простите? — Я про королей и их рыцарок, в сияющих доспехах. — Ах, это. А вы любите каверзные вопросы, да, мисс Романофф? Но всё же отвечу. Нам с Накией повезло — мы росли вместе, она моя подруга детства, ещё одна сестра. И она особой влюбчивостью не страдает. Как я и говорил, такие в Дора Миладже не идут, понимая, что могут не потянуть. И, казалось бы, эмоции, которые испытывает женщина к королю, выходящие за рамки долга и дружбы, должны только дать ей больший стимул. Но нет. На практике это мешает. Причём проблемы идут и со стороны корону носящего. — Были случаи? — Да, но не очень часто, чтоб принять какие-то радикальные меры, требующие переписывание традиций сызнова. Есть легенда про короля Лутули и его защитницу Ньоно, ей посвятили несколько барельефов в царском дворце и на главной площади, вы могли видеть. Недавно решили перенести это в статую из мрамора — вульгарность. — Сюжетная составляющая или манера исполнения? — О нет, мастер постарался на славу. Просто я оказался старомодным — предпочитаю дерево. — Ну, дерево, может, и подушевней будет, но камень долговечнее. «Прям как Вы», — взгляд его скользит по белым волосам и бледной коже, но с мрамором он сравнивает то, что внутри. Эта женщина многое выдержала и ещё выдержит. Интересный всё же выходит год в Вакандской летописи. Ему приходит очередная идея, но эту хоть озвучить не успевает — из хода вышли Обожаемые. Пора. Шури вызвала корабль. Тот бесшумно, постепенно теряя свою маскировку, проплыл недалеко от святилища, похожий на летающего кита. Первой на борт зашла королева, когда по обе стороны трапа выстроились все Дора Миладже, как тогда перед озером, но уже с новой сестрой, Окойе и Накией. В ритуальном наряде, в ярком свете бортовых огней они были похожи на керамические статуи. Король пошёл следом за Рамондой и Шури. В кулаке у него был зажат высушенный цветок, того же вида, из которого он советовал плести венки. Правда этот он не срывал, а незаметно подхватил в воздухе, когда Наташа резко повернулась, тряхнув шевелюрой. — Мы просто не очень нравимся этим Обожаемым, потому они и не хотят тебе отпинать, — под конец заключила Ванда, снимая кофту. На рёбрах всё ещё радовал густыми красками синяк. — Две смысловые части твоей фразы противоречат друг другу. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — скорчила физиономию ведьма, закрывая шкаф. Они снова исследовали рубеж, правда, теперь западный. В никакие кусты Максимова больше не лезла, а Романова была рада ездить по ухабистым дорогам без отдающей в ноге боли. План попасть на тренировки элитного подразделения накрылся медным тазом, разве что сделать это незаконно, но это как-то невежливо. Разве что Накия была не против дать бой ещё и прославленной шпионке, но только на территории, отведённой Мстителям. А парни, кстати, шатаясь по городу, нашли такие тот пресловутый барельеф, а потом и сделанную по его мотивам статую. Мраморная Ньоно, с запрокинутой в трансе головой, действительно была сделана искусно, но при этом хотелось и правда сказать «перебор» — в коллекцию псевдо-эстета вошло, но в приличный музей Нат бы её не определила. Хоть из кости уже сделали б… В интерьере их комнатах было много чего из кости, и дерева с камнем. Как и вообще везде вокруг, мраморная хрень действительно сильно не вписывалась. Как, наверное, и они сами. Романова неосознанно подтягивает кончиками пальцев к себе венок, что ранее-таки сплела Ванда. А где она действительно вписывалась? Точнее, что осталось после тех мест, где она приживалась: Щ.И.Т.а нет, Мстители пали. А Ваканда больше, чем группа людей, больше, чем организация. Она печально переводит взгляд на Максимову. И она ведь тоже изгоем была всю жизнь. — Но больше нет, — эти слова выводит Наташу из раздумий. — Мы с тобой беглянки, по нам плачет камера. Мы изгои. Просто сплочённые. Ведьма облокачивается о стол, так же как Вдова. — Лично мне этого хватит, мир с детства против меня. Но когда ты не одна, всё воспринимается по-другому. — Нас осталась половина. — Мы ВСЕ остались, может, и объединимся… Хотя нет, кое-кому я точно голову откручу, и как ни странно, это я даже не о Старке и Россе, — на миг глаза девушки вспыхивают алым. — Ну, вот об этом я примерно и говорила. Ванда по-простому кладёт руку на плечи подруги, чуть прижимая к себе. Обычно это Нат всех успокаивала, в основном методом пендюлей, а вот из Максимовой утешительница была ещё та. Такая же, как и из Наташи нытик. — Старею, расчувствовалась. Главное просто вас не профукать и… Ваканду. — Не переоценивай наши способности. Твой Щ.И.Т. развалили не мы. То, что случилось с командой… Я виновата. Надо было сначала разможжить голову Россу, убедив весь мир, что это была случайность, потом сделать с Вижном то же, что и с Альтроном, а Тони промыть мозги обратно. Та тётка, что плакалась о сыне, который строил якобы дома в Новиграде... — Я тоже не верю, что она появилась так случайно вовремя, когда Росс решил придти со своими бумажками. — Да я тебе больше скажу. Я вспомнила, что строительство этих самых домов было как раз таки заморожено в те годы. Они замолкают. — И, кажется, я уже говорила не лезть в мою голову, - наконец нарушает тишину Вдова. — Ты громко грустишь. — Да-да, случайно подслушала, а то я не знаю, — шипит Романова, подтягивая к себе занавеску, и накидывает её на голову ведьмы, как накидку на попугая. Но такое не заставит её не уснуть, не заблокировать способности. — Закрыли тему. Занавеска тут тоже какая-то не к месту — слишком белая и кружевная, больше тянула на фату. Не обделив эту ассоциацию, женщина нахлобучивает венок на голову ведьмы. — Катись-ка ты. Тут и без меня жён-невест навалом, — сдирает это всё та с себя. — А ты угадала, покачусь, — достаёт завибрировавший телефон Романова. Срочно в штаб. — Так, или то, что мы наворотили дало сбой или мы кого-то поймали. Едешь? — Иду. В ванную, — юркает она за дверь, — А ты мчись глазеть на шпионов, кошатница. — Прости? — идёт следом Романова. Ванда уже залезает в ванну, которая сама начинает наполняться и обрастать вокруг плёнкой-голограммой. За ней силуэт ведьмы становится размытый, но вполне угадываемый, потому, будь на месте Нат, скажем, Кэп, Максимова с таким спокойствием не перекидывала снятую с себя вещь за вещью через барьер. — Из всех нас с Т’Чаллой ты общаешься больше всех, так что в аллергии на кошек тебя не заподозришь. — Ты смотри, подготовились. И видимо не раз тут бывали. Можно сделать костюмы, чтоб не дать ядовитым цветкам коснуться кожи, но как рассказала сейчас Накия, эта дрянь проходит через обычную ткань. А на лазутчиках были костюмы, сделанные из специального материала. Казалось бы, просто молодцы, готовились. Может, ранее делали попытку, сразу смекнув, что цветочек непростой, забрали пару образцов и распотрошили. И помимо навороченного текстиля, уж больно хорошо они ориентировались, как для новичков. Но оставшиеся наедине Наташа, Т’Чалла, Окойе и Накия, не сговариваясь, решили, что версию о внутреннем заговоре откидывать не стоит. — Если вы дадите мне кое-какую информа… — Этим займусь я, спасибо, — отрезала Окойе, да таким тоном, что думай непосредственный начальник иначе, то не решился бы вносить поправки и протестовать. — Тогда займись этим или… — тут нахмуренное лицо короля прояснилось, словно у ребёнка, нашедшего ответ на мучившую его загадку. — Что вы там говорили о непростительных заклинаниях? Этим он снова вызвал у Окойе чёткое осознание, что кому-то сейчас пора почитать сказочку и уложить баиньки, а не госзаговоры разгадывать. Накия, примерно знающая, о чём была речь у святилища, сначала промолчала, а потом до неё дошло: — Но у нас свои же есть э-э-э специалисты. — Техника работы которых, возможно, не станет сюрпризом. Если она не справится, допустим наших. Вы же не против, мисс Романофф? — Что вы, вечность уже не проводила допросы, — закатывает рукава шпионка. — Врежь-ка мне хорошенько. Окойе не стала сомневаться, что цели и мысли Вдовы расходятся с её желаниями, потому и не стала ничего переспрашивать и хорошо так припечатала по лицу русской, что ту развернуло вокруг своей оси, частично пошатнув равновесие. Когда в этот момент в помещение зашёл Т’Чалла, он машинально кинулся помогать женщине подняться: — Ну, давайте вы обе этот допрос проведёте, дамы, не ссорьтесь, — хотя понимал, что быстрее всего место имела далеко не банальная перепалка, иначе бы обе уже катались по полу, мутузя одна другую. — Для моего сценария, у меня слишком мордашка чистенькая, — стёрла Нат тыльной стороной ладони кровь из уголка рта. Губа уже начала уродливо распухать. Вряд ли они знают Романову в лицо. А главное, сомнительно, что у Росса есть догадки о том, где все беглецы, потому она не думала, что это ловушка по обнаружению военных преступников, замаскированная под обычный шпионаж. — Давай я тебе ещё нос подделаю, чтоб если б кто тебя и заочно и знал, то не узнает. — А что, голограммы у нас уже подотчёт, что лишний раз ими пользоваться нельзя? — встал между ними Т’Чалла, разводя руками, словно сдерживая две рушащиеся, друг на друга, стены. Получив в ответ лишь две пары недовольных взглядов (одна хотела проверить свой профессионализм в борьбе, другая накостылять без задней мысли, но на своих условиях), женщины разошлись, идя за более продвинутыми средствами по скрытию личности. Теперь у Нат была внешность азиатки, акцент подделать ей было без труда и без всяких навороченных приборов. Быстро накидала себе легенду, остальные внесли некоторые коррективы. Скрытый допрос длился долго, но всё же подошёл к концу. Получив условный сигнал от агентки, вакандцы выводят Романову. Со слов пойманных становится ясно, что предательство и правда имело место быть, но никакой конкретики, вербовка была отличная. — Я этим займусь, — снова скорее поставила перед фактом, чем спросила Окойе. Король кивнул и направился к выходу, все кроме Окойе последовали за ним. Уже был глубокий вечер, всюду сияли фонарные столбы и ореолы окон, зато гул машин и гомон людей немного стих. Вдова вздохнула свежий, охладившийся после заката воздух. Не смотря на всю охладительную систему в помещениях, жара по-настоящему сходила только вечерами. — Если у вас нет поручений, я, пожалуй, прогуляюсь, — обращается шпионка к вакандцам. Неподалёку был культурный комплекс, в котором ещё горели огни. — Если хочешь туда, то у тебя меньше получаса, — смотрит на часы Накия. — Думаю, полчаса и, правда, можно немного выделить на культурный отдых, — вдруг произносит Т’Чалла, направляясь к комплексу. Коротко переглянувшись, женщины идут следом. Внутри была какая-то лютая смесь музея, галерее, библиотеки и оранжереи. Посетителей встретила маленькая, толстая, но удивительно быстро двигающаяся, женщина. Она весьма грациозно и статно поклонилась королю, тот ответил медленным, глубоким поклоном головы. Накию смотрительница поприветствовала коротким кивком, Наташу словесно. Экскурсию король решил провести сам. — Эти книги раритетные? — кивает на один из шкафов Вдова. — Более чем, читать их можно лишь в комплексе, в любом его уголке, но не за пределами. А если свернуть в тот коридор, выйдете в секцию с особо важными томами. Читать их можно только в той секции, только при определенном освещении и в хирургических перчатках. Даже членам королевской семьи нельзя брать отсюда что-либо на дом. — Кража статуи понесёт меньшее наказание, чем косой взгляд на любую из книжек, — поддакивает Накия в тот момент, когда Романова замечает, что книжные шкафы-то застеклённые. Но стекло становилось видно, лишь при попадании на него прямого луча, оставаясь полностью равнодушным к бликам, а так же совершенно не отражало рядом стоящее растение. — Я так принимаю, пуленепробиваемое? — И не горящее. Хотя тут всё непреступно для огня, особо тяжёлых ударов и даже для воды, хотя цунами тут взяться неоткуда. Во множестве горшков — стоящих и подвешенных — росли эндемические растения, хотя, некоторые, казалось, вылезали прямо из стен. Среди этих джунглей виднелись стеллажи, подсвеченные статуэтки и статуи из дерева, костей, камня и даже металлов, были расставлены всевозможные композиции, скелеты животных, множество банок с плавающими в какой-то жидкости люминесцентными ростками и семенами, картины и фотографии в самых причудливых рамках. Из-за всего этого стен почти не было видно, а если и попадались свободные области, то они были украшены деревянным орнаментальными узорами, которые двоились из-за тени. Пол был на удивление не плиточный или каменный, а покрыт древесиной тёмного цвета. Иногда на нём встречался традиционный узор и копирование наскальной живописи. Потолок был стилизован под небо, не как в Хогвартсе, хотя, при здешних технологиях могли и это. Нет, почти что скромненько, изображение мерцающими камнями созвездий. Так сказать, стационарного освещения не было, лишь расставленные там и тут светильники определённой яркости, цвета, даже угла падения света, всё идеально вымерено. — Я посещала множество культурно-просветительных мест, но это… Даже жалко, что вы изолированы, и так мало людей может придти. — Лестно. Но у нас времени в обрез, а я хочу показать кое-что конкретное. — Мы не можем задержаться? — Мы можем, а работники комплекса — нет, если я хоть немного знаю людей, то они хотят домой и отдохнуть. Они шли мимо всех красот, и Романовой стоило усилий, чтоб не задержатся в одном из залов, где потолок действительно имитировал небо. Причём не плоской голограммой, а вполне объёмным изображением. Меткий взгляд зацепился за особо интересную конструкцию: статуя лежащей девушки, сделанная из, похожего на застывшую смолу, чёрного воска. Статуя была оплавлена, в выемках горели свечи, но воск не двигался, не плавился и не стекал, а все следы «таянье» были сделаны искусственно. Рядом была скульптура (или чучело) вмерзшего в лёд оленя, из рогов которого сделаны подсвечники. «Надеюсь, ты действительно хочешь показать мне что-то интересное, кошёнок», — лицо Наташи нейтральное, но взгляд так и цепляется за каждый интересный предмет. Они выходят в просторное помещение, с купольным потолком. Растений тут было ещё больше, и слышался плеск воды, освещение было мутно-зелёным. Впереди был стеклянный барьер, за ним — настоящий террариум для большой зверушки. Романова видела, что из террариума был выход наружу, видимо на более привычные просторы. — Хотите показать мне крокодила? — не то, чтоб Нат не любила рептилий, но куда милей было бы, покажи ей местных пауков.  — Аллигатора. — Больше тут зверей нет? — Нет, — загадочно улыбнулся «экскурсовод». — Чем же тогда он заслужил соседство с местным раритетом и… изоляцией от сородичей? — Поверьте, иногда изоляция от своих куда полезней, чем жизнь с ними, — голос у него стал даже немного печальней. Тут пол был каменным, с большим орнаментальным медальоном, чья окружность почти касалась стеклянного барьера. Вокруг царил полумрак, лишь клетка сияла как сцена, хотя внутри неё был свет совсем другой, приемлемый для взгляда рептилии. Которой, кстати, не было видно. Накия чуть отделилась, как тогда, в саванне, даже ещё дальше, но из вида не отпускала. Шло время, минут уже десять. В проёме наружу показалась тень, послышался плеск и по воде пошло волнение. Скоро на их взор предстал аллигатор-альбинос, правда, глаза у него были не красные, а бледно-голубые. — Он чувствительный к солнечному свету, потому предпочитает днём спать. Вечерами заходит внутрь только, чтоб поесть. Внутри освещение почти нет, мы видим всё так ярко из-за специального стекла, что как фильтр, увеличивает яркость и резкость, но однобоко. Аллигатор немного посмотрел на людей и снова скрылся под водой. — У нас с ним одинаковый цвет, — шутливо накрутила белую прядь на палец. — Только вот ему такой цвет мешает сливаться с окружающей средой. — Редкий вид, по пальцам пересчитать. «Сколько осталось Чёрных Вдов?», — читается в его взгляде, проносится в голове Наташи. — Мне он нравится. — Честно сказать, это она. Осфистулае. — Костяная флейта? Знание латыни у собеседницы он принимает как само собой, хотя и ясно — это было меньшее и самое простое из её умений. — Не очень-то оригинально. — Мы народ простой, — нарочито грустно вздохнул Т’Чалла, отвечая на подкол. — Вы вместе хорошо смотритесь. — Черное и белое — оно из моих любимых сочетаний. Но будь она хотя бы с чёрными вкраплениями, то это ей в дикой природе не очень помогло. — Инаковитость не любят как среди людей, так и среди животных. Но иногда, у людей есть больше шансов выжить. — Иногда специально выводят не таких людей. Но рано или поздно они тоже становятся неудобными и им хотят прищемить хвост. И тогда либо искать отдалённые дали, подальше от нормальных, либо… такие вот террариумы, — она смотрела на обиталище Осфистулае неотрывно, лишь на последней фразе обернулась, глядя в глаза Т’Чаллы. — Не всё так печально. Она одна из последних, слабая сама по себе, а вы, вы все — временно ослабленные, и если стекло рухнет, думаю, вы всё равно выживите и без посторонней помощи. — Если будем вместе. — У вас крепкая команда. Как и вы сама. Кстати, пока не забыл. Опять. Помните, тот разговор о женских символах отличия? С этими словами он достаёт чёрно-белый браслет с красными вкраплениями. — Забавно, но символ шпионов у нас имеет две пересекающиеся по диагонали линии. — Паучиха — это судьба. Но как-то странно давать всем знать, что мы шпионка. — Вовсе нет. Этот символ относится к категории инсекуу-нкоси. — Что-то о короле? — Приближённые короля, считай, как значок госслужащего. Но какого именно — просто люд не знает, даже не все в вашем штабе. Традиционно браслет должен был быть двухцветный, но я попросил добавить красные вкрапления — они не меняют смысла, косвенно даже его усиливая. — Нетипичная палитра для нетипичной руки? — Вас можно хоть чем-то ввести в замешательство? Верно, до вас никто из чужеземцев не удосуживался таким знаком отличия. Обычно мы их клеймим раскаленным железом. — Миленько. Но вы меня всё равно удивили, — кивнув на браслет, она вытягивает руку. Предварительно сняв свой браслет-шокер. Не потому, что иначе поверх надеть неудобно, не в качестве какого-либо символизма, а чтоб Накию удар не хватил (после чего удар схватит Нат — чем-то тяжёлым по башке, а то ещё и острым) от того, что гипотетически опасный девайс целится в короля. — Подобный знак отличия — важнее паспорта, с ним вы практически равноправный член общества. С ним вам можно входить в святилище с оружием. — Слишком много доверия. — Вы пошли на многое ради своих друзей. Вы пошли против половины друзей, когда поняли, что по-другому вторую не спасти. Это тяжёлый выбор. Для этого нужна отвага и решительность, и мотив более чем благородный. Насколько я понял, вы вообще были единственной, кто выступал не за какую-то из сторон, а за сохранение команды в первую очередь. А другими вели амбиции, внутренние демоны и море сожалений. Вы уже всё это прошли в прошлой жизни, я прав? — А вы проницательны. — Надеюсь, что вы сейчас не врёте. Я делаю ставку на то, что пока я залог спасения ваших друзей… вашей семьи, то последний в списке тех, кому бы вы хотели причинить зло. Пока мы все по одну сторону — мы союзники, и от такой союзницы я бы не отказался. Росс совершил ошибку, не веря в вас. — Ну, это если предположить, что им действительно, как думал Тони, двигало желание защитить людей, а не положить на нас свою бюрократическую лапу, чтоб вертеть во все стороны, добиваясь сугубо своих интересов. — …разумеется. А я, надеюсь, не сделаю ошибку, доверившись вам. Как мы видим, одно и тоже при разных ситуациях, имеет диаметрально разные результаты, — указывает он на белую аллигаторшу. — Нами в отличие от Росса, без сомнений, двигала именно защита людей. И немного спасение Баки. Но пока он у вас, мы точно не рыпнемся, а если Шури единственная, кто может уничтожить код, то тем более. Пока вы преследуете те же цели что и мы, нам по пути. И мы тоже не откажемся от такого союзника. Вопрос в другом. Почему именно мне такое доверии? Капитан же у нас… капитан. — Который в своё время уперся рогом, и сейчас морально разбит. Спасение команды из Рафта — последний выполненый им долг, перед тем как он перегорел, он вымотан. И импульсивность ему была нечуждая. — Вы слышали что-то о моём прошлом до Щ.И.Т.а? — Разумеется, и про то, что было после. Как парадоксально, это всё вызывает только большее доверие. Такой путь… Капитан отвоевал не так и много, после впал в лёд, потом — две тысячи двенадцатый и по сей день. Но у вас рабочий стаж подлиннее будет. Вы спокойней, прозвучит банально, но и мудрее. И сейчас все идут за вами. Даже Кэп. — Мамочка во главе семейства? — Именно. Потому я работаю с вами. Думаю, Рождерс будет не против. — Как вы сказали, ему всё равно. «Хотя вряд ли бы и в другое время он ревновал бы должность». — Ваканда может быть сколько угодно изолированной, но внешняя опасность ее, так или иначе, коснётся, сохранность мира во всём мире в наших интересах. А теперь мне тем более нужны союзники, если появилась крыса. Я верю в вас, мисс Романофф. Наташа не касается его, не берёт за руку, просто смотрит в глаза, провёдя пальцем по браслету, чувствуя ряд выпуклых боков бусин: — Ничего не обещаю, но подводить вас не в моих интересах, Т’Чалла. Более того, мне бы этого просто напросто не хотелось.