Ангел мой, ты меня бесишь

Сладкие признанья на губах, Я тебя искал в далеких снах, Но однажды встретил на земле Первое цветенье алых роз И волшебный свет небесных звезд Все хочу отдать одной тебе Знаю, знаю нет судьбы другой Каждый миг я рядом, я с тобой Всегда, всегда с тобой. Потому что ты невинна как дитя, Потому что я давно искал тебя В миллионах отражений и зеркал. Потому что я не верю в чудеса, Но сегодня поднимаясь в небеса Я в глазах твоих увидел и узнал Все о чем мечтал (А. Губин «К Алине»)

Мамору резко сел в кровати и нервно провел по волосам. Будильник на прикроватной тумбе показывал половину шестого утра. Куда в такое время могла пойти Усаги? Сознание резанула когда-то давно сказанная ей фраза о том, что хранители уходят, когда их подопечный обретает счастье. Ком встал в горле Мамору, и вдруг стало трудно дышать. Усаги не могла уйти. Не могла оставить его одного. Как бы счастлив он ни был вчера, без неё это не имело смысла. Она его мир, его вселенная. Только рядом с ней он живёт, чувствует, любит. Мамору вскочил с кровати. От страха и паники его сердце колотилось с бешеной скоростью. Он наспех надел штаны и влетел в ванную, но там Усаги не оказалось. Мамору почти бегом бросился в гостиную, но она тоже была тихой и пустой. Сердце больно ёкнуло, и грудь сдавило от боли. Не может этого быть. Она не могла уйти. Не сейчас. Не так. На кухне послышался едва различимый шорох. На ватных ногах Мамору дошел до маленькой кухни и увидел Усаги в подаренной им рубашке, надетой на голое тело. Напевая шепотом песню и забавно пританцовывая, она осторожно взбивала венчиком яйца в прозрачной миске и старалась не шуметь. Усаги потянулась к шкафчику, чтобы достать муку, и в этот момент увидела застывшего на пороге Мамору. Пакет выскользнул из её рук и упал на пол с глухим хлопком, подняв плотное молочно-белое облако. Усаги неуклюже попыталась поймать открытую упаковку, но вместо этого опрокинула миску, и тягучая жёлтая яичная смесь потекла по столешнице, капая на пол. Усаги покраснела и виновато посмотрела на Мамору. — Что ты тут делаешь? — пряча счастливую улыбку, спросил он. — Хотела напечь тебе блинчиков на завтрак, — огорчённо отозвалась Усаги, решая с чего начать устранение очередного ущерба. — Блинчиков? В пять утра? — картина представшая перед его глазами, казалась Мамору одновременно забавной и трогательной. — Мне, конечно, очень приятно. Но больше чем горячему завтраку я был бы рад, если бы ты спала рядом со мной. Мамору пересёк кухню, оставляя следы босых ног по покрытом мукой полу, крепко обнял Усаги и уткнулся носом в её макушку. Вдыхая нежный цветочный аромат её шампуня и ощущая мягкость волос и тепло её тела, Мамору успокоился. — Я боюсь спать, — тихо призналась она. — Почему? — Мамору отстранился, чтобы видеть её лицо. — Каждый раз засыпая, я боюсь, что на утро вернусь в свой обычный мир и больше не смогу надеть твою рубашку, выпить утром с тобой кофе, прикоснуться к тебе. Усаги нежно дотронулась кончиками пальцев до щеки Мамору. Он перехватил её ладонь и поцеловал. — Я понимаю, — он не спеша поглаживал её руку и неотрывно смотрел в глаза. — Когда я проснулся сегодня, а тебя не было рядом, то, признаться, я запаниковал. Но знаешь, ведь для каждого человека на Земле любой день, любая минута может стать последней. Но невозможно счастливо жить с оглядкой на это. К тому же, если сбылось моё самое невероятное желание, почему не может сбыться ещё одно? — Какое желание? — она с любопытством посмотрела на Мамору. — Ну, — усмехнулся он, — помнишь, когда мы гуляли и разговаривали, я ещё в тот день купил твоего любимого медведя-мутанта. В общем, в какой-то момент, когда мы шли по парку, я почувствовал, что ты единственная меня понимала, и мне было невероятно хорошо и легко с тобой, поэтому я подумал, что был бы счастлив, окажись ты человеком. И… Ну, а потом я неожиданно проснулся рядом с тобой. — О-о, — многозначительно протянула Усаги, о чём-то задумавшись, и прижалась к груди Мамору. — И что значит это твоё «О-о»? — с улыбкой поинтересовался он. — Это многое объясняет, — Усаги погладила его спину и тоже улыбнулась. — Но я не ожидала, что ты можешь такое пожелать, особенно когда ты так хотел от меня избавиться. Да и вообще я не думала, что легенда окажется правдой. — Я ничего не понял. Какая легенда? — Мамору сильнее обнял Усаги. — Когда-то давно в Иллюзионе я слышала легенду об одном из первых хранителей, который влюбился в свою подопечную. Он оставался с ней так долго, как мог, но девочка выросла, и пришло время прощаться. Но девушка тоже полюбила его, поэтому в их последний вечер они оба, не сговариваясь, пожелали прожить вместе жизнь. И на утро хранитель проснулся человеком. Правда, их судьба закончилась довольно трагично, если верить легенде. Так что большинство хранителей считают человеческую жизнь невыносимой, — она замолчала. — А ты? — Мамору знал, что Усаги не соврет, но волновался, что она может сожалеть о спонтанно загаданном желании. — Я думала, что это просто история. Ведь такого больше никогда не случалось, — пожала плечами она. — Нет, я про другое. Ты жалеешь, что стала человеком? — он напрягся в ожидании ответа. — Это оказалось намного труднее, чем я думала, но… — Усаги замолчала, не зная, как лучше выразить свою мысль. — Но? — Мамору взял её за подбородок, чтобы видеть её удивительные глаза. — Но я люблю тебя и очень хочу быть с тобой, — ещё вчера Усаги безумно хотелось ему в этом признаться. — И я люблю тебя, Усако. Больше жизни люблю, — Мамору крепко прижал её к себе, стараясь передать свои чувства не только словами. — Только обещай, что засыпать и просыпаться мы будем вместе, и ты не будешь меня больше так пугать. — Обещаю, — засмеялась Усаги. — Мне так с тобой хорошо. — Будет ещё лучше, — Мамору погладил её по оголившейся спине и ягодицам. — Лучше уже быть не может, — её синие, словно летнее небо, глаза светились счастьем и любовью. Тем же вечером Мамору доказал, как сильно Усаги ошиблась и недооценила его способности.