After/Before

Полдень

Задняя дверь упорно оставалась закрытой, даже когда Микки снова ее пнул. — Гребаный Галлагер! — Заорал он, протаптывая себе дорогу к переднему двору вокруг дома, распинывая по дороге снег. Бормоча и чертыхаясь, он добрался до крыльца, тяжело бухая по ступеням. Утро давно прошло, и вместе с ним ушло то волшебство прошлой ночи, когда он дернулся вперёд и потянул ручку входной двери, чтобы найти запертой и ее, но все так же не желая сдвинуться с места. — Какого хрена, они никогда, блять, не запирают чертовы двери, куда, блять, все подевались? — Психовал Микки, опираясь на перила, чтобы посмотреть в окно, обнаружив пустую гостиную. — Какого хрена? Даже Фрэнка нет, бля! — В последнее время все изменилось. Привыкнешь к этому. Раньше была целая куча людей, в любое время суток, но последние пару месяцев я могу иногда спать в течение дня, и даже в большинство ночей. — Че за нахуй? — пробормотал Микки, поворачиваясь, натыкаясь взглядом на полицейского, стоящего с другой стороны забора на соседнем участке. Он наклонился, как будто имел право вмешиваться в дела Микки только потому, что у него был значок и пистолет. Черт возьми, у Микки было все оружие, которое он только хотел иметь, и ему не нужен был гребаный значок. — Черт возьми, свинья, я ничего не делаю тут, они меня знают, — ясно дал понять Микки, указывая пальцем на дом. — Я знаю, Микки, я видел тебя и твою сестру здесь. Твоя сестра жила здесь часть весны и все лето. Пока Лип не уехал в колледж, — объяснил офицер. — Но сейчас никого из них нет дома, Фиона работу ищет, а дети в школе. — Ты, блять, шпионил за мной и моей сестрой? — закричал Микки; как смеют ебаные копы думать, что они могут просто так следить за ними? Следить за его домом и семьей. Он так не думал. — Тебе лучше следить за собой, или… — Ого, ладно, крутой парень, дядя Мик был прав. Милковичи-это просто кучка головорезов. Дядя Мик? Эта свинья знает Мика? — Ты знаешь дядю Мика? Откуда такая свинья, как ты, знает дядю Мика? Хотя, ты знаешь, не важно. Просто скажи мне, какого хрена ты наблюдаешь за Галлагерами, прежде чем я решу засунуть этот значок тебе в задницу, — потому что никто не имеет право лезть к нему, и это подразумевает и семью его Дома. «У полицейского может быть что-то для него», подумал Микки, когда наблюдал, как лицо Тони в секунду изменилось. Он видел это тысячу раз: другие полицейские делали такое лицо прямо перед тем, как вытащить оружие или, блять, просто подойти и попытаться арестовать его брата или же отца. Черт возьми, он чувствует нужду защитить дом Йена от некоторых любопытных свиней. — Черт, знаешь, ты говоришь это не тому парню… Ты угрожаешь офицеру, Микки. И я не собираюсь просто так успокаиваться. Теперь. Микки нахмурился, глядя на теперь расслабленного копа. Рука даже не дернулась к пистолету. Копы всегда делали это. Какого хрена с этим-то не так? — Ты все еще не ответил на мой вопрос. Какого хрена ты за ними следишь? — Нет, нет. Я тоже здесь живу. Я их сосед. Я знаю Фиону еще со школы. Но ты понятия не имеешь, кто я такой, а? Почему полицейский смотрел на него так странно? Это было не так, как делали копы обычно: он должен был выглядеть так, будто хочет ударить его по голове, а не… Микки даже не был уверен, что этот взгляд означает, но это было неправильно. Он так много знал. — Кому не насрать? Почему ты вообще должен заботить меня? Ты ебаная свинья, имя которой я даже не знаю. Микки плюнул на землю, и его абсолютно не волновало растерянное выражение лица мужчины. Но, к черту все, ему просто сейчас было все равно. Коп кивнул и протянул руку: — Я… — Тони, — Микки резко повернулся на голос Йена позади. — Я смотрю, ты наконец-то встретился с Микки, и даже без наручников. Так здорово видеть вас обоих. Йен уронил пакет с продуктами в снег, прежде чем присоединиться к двум мужчинам у линии забора. — Я просто думал обо всех парнях в моей жизни. Что это вы двое задумали? — Ты знаешь этого… — Просто знакомлюсь со своим кузеном. Что, блять, он сейчас сказал? Что за дурацкая шутка? Микки спрашивал себя об этом, а его разум разрывался, когда он смотрел на парня в синем, прежде чем оглянуться на Йена. — Ты знаешь этого гребаного шутника? — спросил Микки Йена, указывая большим палецем на полицейского, чувствуя, как Йен обнимает его за плечи, склоняясь ближе. На мгновение Микки не хотелось ничего, кроме как опереться на него. Пусть его Дом поддержит его. Но потом его глаз зацепился за копа, наблюдающего за ними, и почувствовал холод. К черту, устроить бы шоу для копа. «Нахуй это», решил Микки, скользнув в сторону, заставив Йена наклониться ближе к металлическому забору вместо того, чтобы прижаться ближе к нему. — Что? Тони? Да, он привозил ужратого Фрэнка домой годами, влюбился в Фиону, и даже купил дом по соседству, чтобы попытаться забрать ее туда. Но она не тот Дом, который ему нужен, и мы все это знаем. Он наблюдал, как Йен наклонился над забором, пока не оказался так близко к полицейскому, как большинство мужчин пытались подобраться к нему в клубе, и это было слишком близко для Микки. Это его Дом и он должен был держаться подальше от полицейского. — Попридержи коней, блять — крикнул Микки; его тело нагревалось во всех неправильных отношениях при виде Йена, стоящего так близко к Тони, и от того, как парень тяжело сглотнул, было очевидно, что там была какая-то история, но это не было его приоритетом сейчас. Он протянул одну руку к Тони, но не касаясь его, просто убедиться, что он не сможет двинуться вперед, а вторую использовал, чтобы дернуть Йена обратно к себе. — Галлагер отойди нахуй от него, — приказал Микки. Он потянул его назад, и увидел — да ебаный в рот — увидел эту самодовольную ухмылку от уха до уха на лице подростка, что означало, что он знал, что заставил Микки ревновать и сделал это специально. Черт, Микки начал ненавидел и любил одновременно эту ухмылку. — Пошел ты, — сказал он Йену, прежде чем оглянуться на Тони. — Ты ебаный Саб еще и полицейский? Как это вообще работает? Ты просто притворяешься мужчиной? И какого хера это к нам относится? — спросил Микки, чувствуя себя лучше теперь, когда Йен стоял с ним, и на данный момент он даже не заботился о том, что Йен обнимал его за шею посреди улицы. Он не собирался позволять чертовому копу иметь хоть какие-то, даже самые невинные идеи о Йене. — Да. Меня зовут Тони Маркович, я твой кузен. Дядя Терри и его взгляды на динамику не просто устарели, они буквально как исторические реликвии. У тебя семья больше, чем ты знаешь, Микки. Если ты когда-нибудь захочешь встретиться с остальными ее членами, ты знаешь, где я. Все время, пока Тони говорил, Микки чувствовал, что глаза парня сосредоточены на нем. Черт, Микки не знал, что это такое, но полицейский не перестал смотреть, пока Йен не заговорил, а затем парень глянул на свой дом, во всех неправильных отношениях. — Это предложение для нас обоих? Член Микки моментально среагировал на звук голоса его Дома, хотя это даже не было направлено на него. Но нахуй эту руку, сжимающую его член. Его Дом пытался убить его? Черт, парень покраснел… и взгляд, которым он впился в Йена, блять… — Мне нужно вернуться на работу. — Микки выдохнул, обрадованный тому, что Тони отвернулся, направляясь обратно к патрульной машине, припаркованной на улице. Микки не был уверен, собирается ли он ударить его или поставить Тони на колени, но и это не закончилось бы хорошо… — Ебаный коп, — прошептал Микки. — Это было бы весело… Микки, почему ты здесь? Я думал, ты хочешь вернуться домой, поспать пару часов? Микки хотел посмотреть на Йена, но вместо этого решил подобрать сумку со снега. — Ребенок начал плакать, Мэнди вела себя как сука, я решил посмотреть, что ты задумал и тогда появился чертов мальчик в форме, — сказал он Йену, следуя за ним внутрь. — Поздравляю, папочка. Сегодня большой день для нашей семьи. Твой ребенок, твой кузен Тони…который полицейский и который твой кузен, — улыбка Йена была просто наглющей. — Наши семьи связаны. Мой лучший друг-твоя сестра, ты-мой Саб, кузен-мой старый приятель, который тоже будет моим Сабом. У тебя есть ещё какие-то члены семьи, о которых я должен знать? — Что, черт возьми, я должен сказать тебе, если я даже не знал об этом… кузене? — ответил Микки, но тот же вопрос взрывал его собственный мозг. Пытаясь вспомнить все, что он когда-либо слышал о семье от своего отца, матери-кого угодно. Его отец много говорил о семье, но он редко имел в виду кого-то, кроме своих детей и себя. — Ну, Тони не плохой парень. Он помогал семье пару раз. И ещё он Саб в униформе. Он тоже мило краснеет, как ты. Он был источником некоторых моих фантазий… как и ты, Микки. Микки действительно не знал, любил ли или ненавидел эту ухмылку… Да хули уж там. Он знал, что ему это нравится.

Той же ночью

— Когда Йен действительно хочет чего-то, нелегко сказать нет… особенно когда он заставляет тебя хотеть этого тоже, — и, черт возьми, его Дом был прав: Тони выглядел горячо, когда краснел. — Да, он знает, как получить то, чего он хочет: что бы ни случилось и кто бы это ни был, — согласился Микки, ковыряя макароны. — И это чертовски хорошо. Как, черт возьми, тебя ещё никто не приковал цепями на кухне? Потому что, если бы я не беспокоился о Мэнди или о том, что мой отец отрежет мне яйца, я бы сделал это прямо сейчас, — черт, он может просто рискнуть. Это была хорошая идея. И черт, коп выглядел сексуально, когда покраснел и пытался скрыть свое лицо. Нахуй эту улыбку. Микки видел, что именно его Дом любил в этом парне. — Спасибо, Микки, — брюнет рассмеялся, закашлявшись. — Теперь о том, почему ты здесь… Почему он был здесь? Правильно, он пришел не просто так. Что это с ним такое? Бля, Мэнди была права, поставь еду перед ним, и он, блять, забывает обо всем… Мэнди, семья… — Ты сказал, что мы двоюродные братья. И еще что-то о дяде Мике? Потому что я должен сказать, что если это связано с кем-то из вас, мальчики в форме… — Мик просто покачал головой. Он понятия не имел, как объяснить то, что заставило его себя так чувствовать, кроме того, что он испугался до чертиков. — Ты помнишь что-нибудь о дяде Мике? — Дядя Мик… Ну, что тут вспомнить, он умер, когда мне было девять или что-то вроде того. Но меня назвали в его честь, вроде как. А что насчет дяди Мика? Как полицейский мог знать дядю Мика, если того давно уже нет? Черт возьми, он едва помнил дядю Мика: тот поссорился с кем-то, а потом «внезапно» умер. — Откуда ты вообще знаешь моего дядю Мика? — потребовал Микки. — Он и мой дядя тоже, Микки. И он жив. Мама пригласила его на День Благодарения вместе с его ребенком и внуками, вроде. Микки тупо уставился на копа, пытаясь понять, что он сказал. У них не было в родственниках ни одного копа, его отец не принял бы это. Он бы обнажил свои пушки, если бы кто-то посмел заговорить об этом, он бы отрекся от любого Милковича, который пытался стать полицейским, а это случилось бы только если он не мог сначала убить несчастного ублюдка… подождите-ка, это… — Дядя Мик, блять, жив и он полицейский? — Какого хрена? Почему он не знал об этом? — Что? Нет. Дядя Мик занимается строительством. Это его невестка, — моя мать, — она была копом, вместе с моим отцом. Твоя Тетя Ханна, Ханна Маркович? Или ты понятия не имеешь о чем или о ком я говорю? Он смотрел на Тони в течение долгой минуты после того, как тот перестал говорить, пытаясь вспомнить все, что мог о своей семье. Он знал, что у его отца есть братья и сестры, он даже помнил дядю Мика… пока ему не исполнилось семь или восемь, но жена? тетя? Это то дерьмо, которое он не помнил, но если он женился на человеке, принадлежащем к полицейской семье… Пиздееец. Его голова заболела, и он просто хотел к Йену. — Мой дядя женился на сестре полицейского? И мой отец не убил их обоих? Это была какая-то херня, на самом деле. — Ну, насколько я помню, все прошло не очень гладко, и я предполагаю, именно поэтому тебе сказали, что он умер. Но даже дядя Терри не настолько глуп, чтобы пытаться искать семью таких полицейских, — Микки должен был согласиться с Тони. Его отец не всегда был рядом, но преследовать семью копов… — Поэтому ты стал полицейским? Потому что это то, что делает семья? Подгонять всяких мудаков на тренировках? Эти люди должны трахаться как кролики, чтобы сделать столько мудаков, с которыми ему каждый день приходится иметь дело и избегать. — Мы не все уроды. Есть некоторые, конечно, но большинство из нас просто хотят делать правильные вещи и помогать людям, — и пиздежь, если бы Тони не выглядел так, как он и имеет ввиду. Черт возьми, как так вышло, что никто ещё не надел на него ошейник на верёвочке? Черт, не об этом сейчас разговор. — Да, если ты так говоришь… Как ты смирился с тем, что ты мужчина и Саб? И полицейский в придачу. Как, черт возьми, это работает? Потому что Микки не мог понять, как это. Единственными людьми-сабами, которых он видел, были чертовы королевы, странные киски или проклятые хиппи-яппи и все эти ублюдки. И он не был одним из них, черт возьми. — Ты как сучка станции, для других копов, так ведь? — Нет. Не как сучка. И я не единственный Саб. — Микки должен был засмеяться, когда Тони закатил глаза. — Быть мужчиной и быть Сабом-это две разные вещи. Я и тот и другой, но я также полицейский, повар, твой кузен. Как будто ты не больше, чем бандит и мальчик Йена? Отлично. Как раз то, что ему было нужно: кто-то другой сказал ему, что он может быть большим, чем он был. Идеально. — И что в этом плохого? У меня есть Дом, который владеет мной, и у которого больше, чем дохуя Сабов. И я бандит, поэтому я могу делать все, что я хочу, и люди, блять, позволяют мне это, — сказал Микки, бросив вилку и встал, в один шаг подпрыгнув к Тони. Микки почувствовал тепло шеи Тони, когда схватился за нее, и он почти рассмеялся над тем, насколько слабой была попытка его кузена оттолкнуть руку. — Ты хоть представляешь, сколько задниц Сабов я поимел? Просто потому, что хотел, а киски не могут сказать «нет». Ебать, Тони упал на колени в тот момент, когда Микки выдернул его со стула. Черт, это он жёстко. Микки притянул Тони ближе, пока не почувствовал теплую кожу против своих джинсов; он мог уже почти чувствовать тепло на своем члене. Черт, он хотел сказать, но… Блять. Йен не говорил, что нельзя. — Хули? — Какого черта руки Тони мешали ему сбросить одежду? Он видел взгляд Саба, он, блять, хотел этого. — Какого хрена? — Нет, просто…нет. И, блядь, у Тони были яйца, он не был просто киской, потому что полицейский звучал так, как будто имел ввиду тоже самое. И блять, это пиздец как заводило. — Ты не можешь оторвать своих глаз от того, что принадлежит мне, так почему бы, блять, нет? — Микки заставил себя просто схватить полицейского и натянуть парня на свой член. Он знал, что Йену это не понравится. — Ты… Ты… йен? Ты делаешь это для Йена? Я к этому не присоединюсь. Наблюдать, как Тони встает, и отходит все дальше от его члена было трудно, почти так же сложно, как после комментариев полицейского. — Йен сказал, что хочет тебя. Он был бы в восторге от того, что я заставил тебя запрыгнуть на себя. И что ты имеешь в виду, что не присоединишься? Саб или нет, ты говорил, что все еще мужик, верно? — Микки посмотрел на парня, просто чтобы убедиться. — Потому что я почти уверен, что выпуклость в твоих штанах-это не носки, — добавил он, указывая пальцем. — Или ты имеешь виду, что не нагибаешься? Странно для Саба, но я сделаю это первым. Я не возражаю, — сказал он, опустившись перед парнем на колени, потянув за молнию его брюк. Наклонившись вперед, Микки засосал через боксеры член парня в рот, обдав его теплым воздухом, когда выдохнул. — Мик, блять… Стоны Тони прошли прямо к паху Микки. Он чувствовал, что кровь врывается в его член, он знал, что это все было так же трудно, как для Тони. Микки вытащил член полицейского полностью, заглатывая его, ощущая пальцы Тони, вцепившиеся в волосы. И, черт возьми, они ощущались такими непохожими на Йена. Руки Тони были больше, может быть, даже сильнее, но они не хватали его за волосы так, как делал его Дом. Тони едва прикасался к его волосам, не дёргал, и не трахал его рот так, как Йен. Черт, если бы у Микки были какие-то сомнения в том, что парень был Сабом до того, как они потрахались, оба не получили бы никакого удовольствия, абсолютно. Выпустив член Тони изо рта, Микки встал, ухмыляясь, как покраснел парень и, блин, он был хорош. — Когда в последний раз тебе отсасывали, мальчик в форме? Или я должен называть тебя голубым мальчиком? — Микки ухмыльнулся, хмыкнув над своей же шуткой. — Я… я имел в виду, когда сказал, что у меня не было ни одного ночного стояка, и ни одного минета… Ну, черт возьми, даже задыхающийся Микки думал, что Тони действительно звучал так, как будто он имел в виду то, что говорит. Из-за того, что был открытым геем и открытым Сабом, его кузен был сложным для него. Но насколько? — Я спросил «когда», голубой мальчик, — повторил Микки своим лучшим голосом Дома. Он улыбнулся, когда Тони опустил голову и выпалил «полтора года, сэр», прежде чем покраснеть ещё больше. Это может не сработать с Йеном или его сестрой, но у него все ещё получалось это. Ахуенно. — Это было слишком давно. После того, как я высосу тебя досуха, мы позовем Йена сюда, и он наполнит твою задницу, и на этот раз ты не скажешь «нет», — приказал Микки, ухмыляясь, когда толкнул Тони на пол, оседлав, вытаскивая свой телефон, нажимая на быстрый набор. — Черт, Микки нет, — брюнет улыбнулся на жалкую попытку парня держаться подальше, просто держа телефон вне досягаемости. У парня явно не было ни братьев, ни сестры. — Неужели, это все? И ты знаешь, что хочешь его. Я чувствую это, черт возьми, я вижу это, — сказал Микки, когда столкнулся своим членом с твердым членом Тони, наблюдая, как он дёргается каждый раз, когда слышит имя Йена. — Так ты хочешь, чтобы он трахнул тебя, — рассмеялся он, размахивая телефоном и нажав «отправить». — Нет, Микки. Черт. Я не хочу этого…я не принимаю. Поэтому я всегда отказываюсь от Йена. Он бы этого хотел, а я не принимаю в зад после колледжа. Мне очень не нравится это. Микки посмотрел на Тони. Парень, должно быть, лжет. Саб, который не хотел трахаться… это было просто…серьезно? — Так ты не принимаешь? Ты ведь отсосывал парням? Потому что даже Йен, черт возьми… Да все это делают, — а если этот парень не… что за хуйня? — Да, я не против минетов, но большинство Домов хотят большего, особенно во второй или третий раз. Я имею в виду, что они готовы к тому, что я готовлю и убираю и отсасываю им, но они всегда хотят делать больше, даже женщины… Они всегда хотят использовать игрушки. Но это мой предел. Так что… — наблюдая, как Тони пожимает плечами, Микки сузил глаза, глядяя, как человек под ним снова краснеет. Но по совершенно другой причине на этот раз. — К черту их, пределы есть пределы. Если ты не хочешь трахаться, ты не трахаешься. У меня, конечно, тоже есть свои загоны… На самом деле, когда он пытался использовать фаллоимитатор… Блять. Это не мое, — Микки упал на ковер рядом с Тони, уложив голову тому на грудь. — Ты можешь трахать кого-то другого? Потому что Йен говорил о том, чтобы посмотреть, как другой парень трахает меня, но он всегда начинает кипеть от ревности раньше, чем закончит говорить об этом. Но если это ты, он может пойти на это… если ты и его тоже. И трахать парня приятно... грудь твердая во всех нужных местах, но не так сильно, чтобы голова заболела. Он может лежать так весь день. — Черт возьми, это было бы горячо. Он мог бы сидеть в этом кресле, я дал бы ему выпить и сигару, а затем он рассказал бы нам, как он хочет, чтобы мы это сделали…черт возьми, — Микки ухмыльнулся над тем, как часто дышал его парень Саб, и как сильно он чувствовал все, но это ахуенная фантазия, решил Микки, прислонившись ближе. Это было странно держать парня; не плохо, но не… не правильно или не так, как правильно чувствовалось это с Йеном. Он смотрел как Тони медленно разжимал кулак и начинал дышать легче, глубже. Микки даже ухмыльнулся про себя, когда почувствовал, что Тони обнимает его, делая объятие полноценным. Его кузен был абсолютным Домом в ловушке в теле Саба. А Йен собирался повеселиться с ним. — Спасибо, Микки. Спасибо, но я уверен, что Йен не хотел бы делиться тобой. Да и кто захотел бы, чтобы его Саба… — первые слова были мягкими. Микки даже не был уверен, что он действительно слышал их, но его разум не придумал бы что-то настолько сентиментальное. И обнимашки… потому что, блять, это именно то, что они делали — с двумя парнями за два дня. Что, черт возьми, случилось с его жизнью? — Я не упомянул об этом, да. Это то, что делает семья. Йен был бы зол, если бы я не… — и черт возьми, поэтому Йен был так зол на него в тот день. Он собирался наверстать упущенное с Мэнди и его ребенком. Он действительно все испортил. — Йену все равно. Ты его, а я нет… — Ты действительно плохо слушаешь Тони. Я сказал тебе, что ты был моим пять лет назад, и я именно это, блять, имел в виду. Я просто не знал, что Микки будет лучшим способом заставить тебя это понять. Микки уголком глаза видел, как голова Тони поворачивается по направлению к двери, когда его собственный взгляд уткнулся туда же, где его рыжий Дом закрывал за собой дверь. Черт, он не знал, как долго Йен следил за ними, но это лишь распалило его ещё больше. — Как насчёт выпить? Микки решил, что ночь стала лучше, когда смотрел, как Тони ползет к мини-бару.

Эпилог: Пару ночей спустя

Микки улыбнулся Тони, когда вошел в «Dreamland» и увидел Йена на сцене у центрального бара. Бля, его Йен выглядел таким горячим, одетый в пару камуфляжных шорт и сапог, — ничего больше, — и Микки не хотел ничего, кроме как свернуться у этих ног… Черт возьми, он действительно превратился в чертову сучку? Да и Тони тоже превращался в сучку для Йена. Микки схватил Тони за руку, проведя его до сцены, и занял для них два места прямо перед Йеном, буквально выпнув со стула одного старого педика, рука которого находилась в опасной близости к шортам Йена. А полицейская часть их трио позволила ему сделать это… Микки взглянул на Тони, ожидая грозный взгляд или что-то вроде того, что он делал каждый раз, когда он или Йен нарушали какой-то закон. Только голубой мальчик не смотрел на него. Глаза Тони были прикованы к Йену. Его Саб, конечно, знал, чем Йен занимался… Микки даже не думал спрашивать, был ли блондин когда-либо в стрип-баре раньше… Он был взрослым, но… Черт, парень иногда был таким чертовски невинным. Он собирался получить максимум удовольствия, в попытке раскрепостить Саба. И, судя по ухмылке на лице Йена, он не один хотел этого.