After/Before

Полдень

Было тихо. Он не ожидал этого; он ожидал услышать либо свою «жену», у которой рот никогда не закрывался, либо ребенка, крик которого он предполагал услышать ещё когда вышел из метро. «Может быть, жить с ребенком будет не так уж и плохо», думал Микки с улыбкой. Черт, Йен должен был делить комнату с ним одним, он мог бы разделить и дом с ним одним, если бы это было возможно. Он сможет с этим справиться. С этой мыслью Микки открыл ворота и направился к двери, отпинывая с дороги металлический хлам… от чего-то, чтобы пройти по узкой дорожке через газон к дому. Запрыгнув вверх по ступенькам, затем проскользнув через дверь, Микки оглянулся. Он все еще ничего не слышал. Черт возьми, он никого и не видел. Может, ему удастся поспать еще пару часов… — Ты где, блять, был?! — Черт возьми, я едва вошел. Я, сука, взрослый Дом и не обязан тебе нихера докладывать, — прикрикнул Микки на сестру. Хватило двух шагов по дому, а покоя и спокойствия как не бывало. Он не хотел ничего больше, чем выйти обратно и вернуться к Йену, к тому, которому принадлежал. Какой-то Дом сделал его таким мягкотелым… — Тогда, будь человеком и отрасти себе мозг. Твоя жена и Саб только что родила твоего сына, но я должна была позаботиться о документах. Мне пришлось отвезти их домой. Они спят наверху, кстати, — Микки закатил глаза на крики Мэнди и выругался, когда сестра толкнула его. — Отвали! Ты — женщина, ты — саб, ты и должна заботиться об этом дерьме, — добавил он, используя против сестры семейное правило их отца: мужчины были Домами, а женщины — Сабами, игнорируя мысль, насколько пустыми эти слова были в свете последних двенадцати часов. — Блять, разберись с этим, — добавил он разочарованно. — Да пошел ты, Микки. Эта теория-куча дерьма, и мы оба это знаем. Я, блять, не… — Закрой свой рот! — закричал Микки. Он не мог слышать это, не вслух, не от нее. — Блять, — он зарычал, оттолкнул девушку назад и прижал предплечьем за горло к стене, даже не шелохнувшись, когда ее кулак врезался ему в лицо. Он снова рыкнул и ещё раз впечатал сестру в стену, отбросив ее в дверной проем подальше от себя. — Не говори этого, не говори, блять, просто не говори этого, — повторял он; все его тело дрожало, когда он приземлился на диван, вскакивая обратно через несколько секунд, когда пружина, из разорванной ткани дивана, впилась прямо в то место, куда Йен шлепал его. — Черт возьми, я даже сесть не могу? — закричал он. — Мик, мы те, кто мы есть, а наш отец… Дальше он ничего не услышал, потому что вдруг все, что он мог слышать, стало визгом, — эхом сверху, и почти сразу последовал ряд проклятий на русском, заглушающих все остальное. — Да к черту все… я ухожу отсюда, — сказал Микки своей сестре, направляясь прямо к двери, вытащив сигареты из кармана, надеясь, что это поможет ему успокоиться, но он прекрасно знал, что этого не будет. Он знал: какие-то палочки из дешевой бумажной коробки не успокоят его. — Микки, подожди. Твой ребенок… — Нахуй его. Ему лучше без меня, — крикнул Микки через плечо. Остановившись у ворот, чтобы зажечь свою синарету, Микки позволил никотину успокоить его настолько, насколько получится, и пошел дальше. Ноги ведут его прямиком к Галлагеру, игнорируя крики Мэнди позади. Два квартала вниз, пара поворотов и он уже стоит на заднем дворе дома Галлагеров. На фасаде в некоторых местах облупилась краска, пустой газон, расчищенный для снега, даже бассейн был чистым — это не тот беспорядок, к которому Микки привык в доме Милковичей, но брюнета это все не беспокоило — он здесь не ради декораций… не внешних, по крайней мере. Микки усмехнулся над своей шуткой, бросив бычок от своей сигареты во двор, выпустив последнее облако дыма, и повернул ручку, чтобы попасть внутрь. Только она не открылась. — Какого хрена? — пожаловался он, толкая дверь снова, дергая ручку. С каких пор Галлагеры запирают дверь? Он в отчаянии стукнул по двери кулаком. Черт, ему действительно охуенно нужен… Бля, да он даже не знал, что ему нужно…

Той же ночью

— Ты действительно готовишь это дерьмо только для себя? «Как, черт возьми, один полицейский все это съест?», думал Микки, ковыряя очередной огромный кусок макарон с сыром в тарелке, которую Тони подготовил для него. Запеканка все еще выглядела нетронутой… Бля, одно только это блюдо, вероятно, кормило бы их с Мэнди целую неделю. Блондинчик перестает когда-нибудь улыбаться? — Мне нравится готовить для других, поэтому большая часть блюд съедается в комнате отдыха на станции. Я думаю, что кормлю некоторых парней больше, чем их Домы или Сабы. Не забудь про бобы. Микки нахмурился на чашу с зелеными овощами, которые Тони передал ему. Он почти захотел вывернуть эту «красоту» копу на голову. Он, блядь, ненавидел овощи, но… он уже ел стряпню Тони, и хотел, чтобы на его вопросы отвечали… Несколько бобов не убьют его: — Хорошо, мамочка, я поем овощей. И черт, парень действительно ухмылялся этому. Копа явно уебали в голову. — Хороший Саб. Итак, о чем ты хотел поговорить? Потому что если это о Йене, то у нас с ним никогда ничего не было. Он слишком молод — насколько бы взросло он не вел себя… Ну, я в основном пытался заставить Фиону заметить меня, так что, вот. Первые слова заставили Микки замереть, совсем перестать на все реагировать. Он не хотел разорвать копа, как у него было с Мэнди, потому что он друг Йена и Галлагеров, и ни один полицейский не позволит такому, как он, напасть на себя. Микки не хотел признаваться ему… А почему бы, блять, нет? Он мог стерпеть, как этот коп называет его Сабом, но не мог слышать этого от Мэнди… и что, черт возьми, было между этим красавчиком и его Домом? — Ты, блядь, что-то делал с Йеном? Потому что твой гребаный значок не остановит меня от того, чтобы выбить из тебя все дерьмо, — выплюнул он, швырнув ложку в миску с овощами с противным шлепком, и посмотрел на Тони. Окей, он не хотел этого, но… Черт, он же поклялся, что не собирается этого делать. И что это за хуйня? С каких пор кто-то просто улыбается и покачивает головой на его угрозу… Что, черт возьми, случилось с его миром? — Ты действительно думаешь, что я буду подкатывать к 15-16-летнему младшему брату женщины, которой я предлагал себя? Серьезно? Все было наоборот. Голос полицейского был уверенным, сильным. Отличная основа для лжи, идеальный блеф, игры в карты с ним могли бы быть забавными… если только Тони не пытался остановить его… Микки еще раз долгим взглядом осмотрел полицейского — нет, просто человека -потому что Йен и остальные Галлагеры никогда не ненавидели полицейских так, как Милковичи. Он уже решил, что Тони хорошо выглядит. И, живя так близко, Йен часто видел его; а ещё, у его Галлагера был пунктик на форму… Может, ему нравилось видеть Тони на работе или, когда тот возвращается домой. А то, что нравилось Йену — он преследовал. Но хватит ли у него смелости попробовать быть с копом на десять лет старше его? — Хер там. Конечно, рыжий лобок будет пытаться доминировать над тобой. Тони усмехнулся; очевидно, это его не беспокоило. У Микки было чувство, что не над ним смеялся полицейский. — Ты когда-нибудь думал позволить ему? Теперь, когда он совершеннолетний? Или ты все еще зациклен на его психованной сестре? — спросил Микки, прежде чем начал пихать еду в рот. Он хотел съесть столько, сколько мог до того, как Тони скажет что-то не так, и в конечном итоге Мик на него нападет. — Ты о сестре своего Дома говоришь, вообще-то, — сказал Тони твердым голосом. Микки просто закатил глаза. Тони был слишком мил для того, кто живёт в Саут Сайде. — И, — теперь голос Тони был низким и грубым. — Мне становится все труднее сказать «нет», особенно когда Йен ведет себя так, как он делал раньше…ебать это было… У тебя пиздец какой горячий Дом.  — Блять, да, я знаю, — тихо выдохнул Микки.