О пицце, тройках и семерках, капающих воском
10 апреля 2018 г., 23:13
Если в квартире внезапно гаснет свет даже без участия выключателя, единственным виновником может быть только Томас. Потому что именно он неизменно забывает, что лампочка в люстре горит за их деньги, отдаваемые по расписанию. Или не забывает, а просто не успевает, потому что и учиться, и работать, и возвращать Ньюту жажду жизни одновременно довольно утомительно. Да только факт остается фактом — квитанции копятся на тумбочке в коридоре бумажным укоризненным монстром.
Когда приходит очередной счет, и Ньют просит Томаса не полениться и зайти оплатить, тот кивает раз восемь и клятвенно заверяет — конечно же он сегодня заплатит. Вот прямо сразу после учебы. Зайдет и оплатит. Непременно.
Томас не заходит. Ньют закатывает глаза, называет его безответственным и говорит, что сам заплатит. Но Томас непоколебимо, как Эверест, стоит на своем — и через неделю им приходит первое предупреждение и штраф. Томми клянется и божится — подними меня завтра в семь, к восьми все будет оплачено. Ньют выливает ковшик холодной воды на Томаса в шесть тридцать, но даже к девяти счета не оплачены, а Томми пообещал, что еще успеет и, переодевшись в сухую одежду, завалился досыпать до девяти семнадцати.
А в один из вечеров Томми, стоя у подъезда, поднимает глаза на свои окна и видит — темно. Он почти не удивляется, ведь Ньют часто задерживается, кропая в библиотеке конспекты быстрее печатной машинки, но поднимаясь в квартиру видит — Ньют (к сожалению) дома, Ньют (чертовски) зол, Ньют готов вот сию же секунду заплатить за проклятый свет натурой Томаса.
— Ты, шанк стебанутый, я сколько раз должен тебе повто… — грозно начинает он, но Томас невинно улыбается, бросает короткое «упс» и испаряется за косяком.
Через восемь минут уже немного остывший Ньют (теперь он готов убивать чуть менее мучительно) идет искать свечи. В шкафу находятся только днерожденческие, почему-то только семерки и тройки. Волшебные цифры — решает парень и распихивает их по всем углам квартирки.
Через пол часа объявляется Томас с пиццей в руках — Ньют, естественно, поворчит насчет дальности стипендии, но угомонится, когда Томми протянет ему кусок любимой греческой. «Ты почти прощен» — выплюнет Ньют, втыкая капающую воском семерку в кусок пиццы.
Томас забирается с ногами на полутрухлявую табуретку и шутит — не буду платить за свет, смотри, какая романтика. «Ты просто стипендию зажилил, признай это» — ворчит Ньют, но не особенно оспаривает.
И пока счета будут копиться на тумбочке в кордоне, а Томми — клятвенно обещать, что оплатит их, пока Ньют не разлюбит греческую пиццу, а восковые семерки и тройки (покупаемые Томасом сразу после первого счета) не закончатся — в маленькой квартирке на окраине Нью-Йорка все будет в порядке.
