Swamp Magic

Chapter 1: Cabin in the Swamp

***

      Чонгук немного поздновато понял, что заблудился. Он успел пропеть вместе с радио четыре песни, прежде чем заметил, что, по всей видимости, пропустил поворот. Проезд между охотничьим домиком Робби и поворотом обратно на главную дорогу был, по меньшей мере, полпесни назад. Чонгук добрался до места, где дорога раздваивалась вокруг старого засохшего дерева и соединялась за ним вновь, чтобы свернуть в сосновый бор. Лес простирался до едва проглядывающегося кусочка неба. Чон развернул грузовик, оглядываясь через кузов, заполненный средствами для озеленения и уборки, и тронулся вниз по тропе, снова подпевая играющей песне.       Через три песни он принялся смотреть влево в поисках поворота. Примерно через четыре он начал искать проезд к домику, а через пять он, растерянный, замедлился до черепашьей скорости. К седьмой песне Чонгук добрался до ещё одного засохшего дерева посреди пути, лес вокруг тянулся почти до небес. Он развернулся и поехал обратно вниз по дороге, глядя вправо в поисках чего-либо, напоминающего поворот, но так ничего и не обнаружил. К тому моменту, когда Чон доехал до первого дерева в центре дороги, до жути похожего на второе — та же засохшая кора и мёртвые ветви — у корней дерева уже сидела кошка и наблюдала за ним.       Это была очень красивая кошка, с подозрением наблюдающая за его машиной, с длинным золотистым мехом с прожилками коричневого, напоминающим тигровый глаз, грациозная и тоненькая с необычайно длинным хвостом.       Чонгук развернулся опять, немного раздражённый тем, что потратил добрый час, разъезжая по пустынной пыльной дороге в лесу после обеда в поисках проезда, который он до этого ни разу не терял. Чон выключил радио. В этот раз, когда он добрался до конца дороги, там стоял парень с прямыми коричневыми прядями, прикрывающими лоб, прислонившийся к мёртвому дереву и крутивший в руках что-то, напоминающее шнурок. Одетый в трикотажную толстовку со странным рисунком и узкие джинсы тёмно-зелёного цвета, тот выглядел больше как хипстер с западного побережья, нежели как житель Южной Джорджии, как один из этих землевладельцев болотистых угодий, проживающих тут. Чонгук заглушил мотор, вышел из машины и направился к парню. — Почему ты катаешься к дереву и обратно? — спросил незнакомец мягким голосом с лёгким акцентом, более северным, чем акцент самого Чона. — А? — Ты ездишь взад-вперёд. Если хочешь зайти в гости, просто приезжай, но, знаешь, тебе реально сперва следовало хотя бы предупредить нас, прежде чем вламываться вот так. Мы отправляли письмо, где указывали, что не нуждаемся в услугах по озеленению и уборке нашего дома.       Его выражение лица было открытым и дружелюбным, но что-то в позе, весёлом голосе и в том, как он качал какую-то вещь на верёвке, казалось довольно-таки враждебным.       Парень был ошеломляюще красив. Чонгук почувствовал, как сводит плечи от напряжения, он отчаянно боролся с порывом закрыться и сбежать, желая спрятать щёки в шрамах от акне и не выглядеть таким угрюмым. — Я — что? Да я даже не знал, что здесь есть дом. Ты не поможешь мне найти главную дорогу? — Она как раз там, откуда ты приехал. — Ага, я тоже так думал, но я не могу её найти. Кончилось тем, что я катаюсь туда-сюда между двумя засохшими деревьями.       Незнакомец, изящно красивый так, как только может быть красив парень, особенно когда надувает губы и строит растерянную гримасу, как он делал сейчас, задрал голову и глянул на дерево. Штука в его руках перестала раскачиваться, и Чонгук смог рассмотреть длинный чёрный камень на шнурке, выполненном из кожи — что-то из хлама хиппи, выглядящего по-современному. — В лесу только одно такое дерево, — сказал парень. — Уверен, что в лесу множество мёртвых деревьев. Сейчас зима. Большинство из них сбросило листву. — Без листьев, конечно, но мёртвое дерево посреди дороги? Неа. Только одно.       Чонгук в замешательстве уставился вверх на ветки дерева. Казалось, что оно гниет сверху вниз, кончики ветвей почернели странными, словно намеренно нанесёнными, узорчатыми вырезами прямо по ветвям. — Я, что, катаюсь кругами? — Неа. Это прямая дорога. Она заканчивается у озера, чуть дальше дома Робби. — О, класс, ты знаешь, где дом Робби. Я приехал как раз оттуда. И теперь катаюсь туда-сюда, но не могу вернуться. — Знаешь, — ответил парень. — Если дерево продолжает вырастать на твоём пути, видимо, тебе следует проехать мимо него и зайти в гости. Может быть, она даже выпустит тебя потом. Не знаю, зачем ты ей понадобился, но добро пожаловать, наверное. Не стоит оставаться в этой части леса в тёмное время. Это не просто так частная территория. Охота здесь запрещена.       Чонгук вспомнил, как Бобби как-то жаловался на грёбаную частную зону посреди леса и на то, что её облюбовали олени. — Что, к тебе в гости? — Ага. — Я тебя даже не знаю.       Парень пожал плечами. — Я всё-таки хочу отыскать дорогу. Приятно познакомиться, полагаю. Увидимся.       Чонгук забрался в грузовик и ехал, пока опять не уткнулся в дерево, где сидела кошка, её глаза цвета морской волны казались огромными на угловатой мордочке. Чон мог бы поклясться, что изначально кошка была на другом дереве. И она никак не могла добраться так быстро, особенно с учётом того, что Чонгук не видел её на дороге. Чон устало развернулся и проехал ещё двадцать минут, пока опять не упёрся в грёбаное первое дерево, и у его корней сидела кошка, снова.       Чонгук просидел в машине минут десять, слишком озадаченный, чтобы впадать в панику. Кошка пялилась, едва помахивая хвостом. Он завёл мотор и проехал мимо дерева, огибая его по максимально возможной дуге. В зеркало заднего вида Чон заметил, что, когда он проезжал мимо кошки, та запрыгнула в кузов. Он не стал останавливаться.       Ещё одна пятиминутная поездка по пыльной тропе, пролегающей мимо болота, окружённого кипарисами — и он добрался до широкой чистой дороги с обшарпанным коричневым домом в центре со сплошным крыльцом подо мхом, разросшимся по крыше. Части дома были подлатаны новыми досками. Горшечные растения заполонили крыльцо, зелень буквально лилась из открытых окон. Грядки, засаженные растениями, пролегали вдоль дома: невысокие кустарники и травы впереди и что-то плетущееся лозой, долговязое и жилистое позади, немного напоминающее кукурузу, но красное, как листва осенью. Дальше влево лес становился рощей кипарисов, а земля — водой. Деревянный причал уходил в болото примерно на двенадцать футов. Тростник, лилии и другие болотные растения затянули отмель. Из воды торчала низкая стена, защищающая импровизированный бассейн рядом с причалом. В целом, место выглядело, как ферма по выращиванию трав.       У дома стоял грузовик, коричневый и ржавый, даже старше, чем у Чона. Странный парень сидел на ступеньках и что-то строгал. — Кажется, я заблудился? — спросил Чонгук, подходя ближе. Кошка, идущая за ним от грузовика, с комфортом разместилась на ступеньку выше парня и с какой-то материнской заботой теперь разглядывала Чона, провоцируя его занять оборонительную позицию. — Мне жаль, — ответил странный парень, размахивая аллигатором, наполовину вырезанным из куска дерева. — Похоже, вечер ты проведёшь у нас. Я Тэхён, кстати. Это Бренди. Обычно она не очень дружелюбна с незнакомцами. И с друзьями тоже, в принципе. — Ясно, — сказал, оглядываясь вокруг, Чонгук. Стояла середина января, было слегка прохладно, небо серело. Они оба были одеты в лёгкие куртки. Охотничий сезон закончился неделей раньше, это означало, что большинство охотничьих домиков уже пустовало, но не этот. — Ты работник по хозяйству, да?       Чон кивнул. — Устроился в этом году, чтобы следить за домиками в не-сезон. Как и в прошлом году. Вы живёте здесь постоянно? — Да. У нас есть ещё дом на севере, но большую часть времени мы проводим здесь. — Ты не выглядишь, как кто-то из этих мест.       Тэхён фыркнул от смеха.  — Ты тоже. Мы азиаты. Почти все, — поправил себя он, потянувшись вверх и почесав Бренди за ушком. — Ну, — пожал плечами Чонгук. — Да, но я не это имел в виду, — он указал неопределённым жестом на необычную одежду Тэхёна. — Как думаешь, когда я смогу вернуться? Это был длинный день. Я хочу домой. — Сколько тебе лет? — выражение лица Тэхёна смягчилось. — Девятнадцать. — Мило. Только выпустился? Собираешься в колледж? — Неа, — покачал головой Чонгук. — У меня нет определённых планов на будущее. — Ясно. Мне двадцать один. Как и Чимину. — Кому? — Второму парню, который живёт здесь. Заходи, поужинаем. Не думаю, что ты сегодня вернёшься.       Дом, во всех отношениях, выглядел заброшенным и внутри: расколотые доски на полу, повсюду пыль, стены в трещинах. Все подоконники были заставлены растениями, превращая пространство в джунгли. Из кухни вышел другой парень, такой же красивый, как и первый, вот только его красота буквально кричала о сексе. — Привет. Это кто? — Дерево не выпускало его из леса, так что теперь он здесь. — О! — произнёс парень, предположительно Чимин. — Дерево не… -что? — в ступоре переспросил Чонгук.       Одного привлекательного парня он ещё мог вынести. Он не встречал их в большом количестве с тех пор, как его семья переехала примерно семь лет назад. Два — это уже был перебор, особенно когда второй был одет в объёмный бежевый свитер, свисающий с одного плеча, спускающийся до бёдер и закрывающий пальцы. У Чимина были мягкие на вид коричневые волосы цвета кофе и сонные глаза, пухлые губы, худые плечи, хотя у него хватало мускулов на груди, чтобы заполнить вырез свитера.       Чимин полностью переключил своё внимание на Чонгука и теперь глазел на него. Тот поёжился, не в силах выдержать его взгляд. — …хм. Ужин, — пробормотал Чимин. — Стоит ли нам пускать его в кухню, Тэ? — Почему нет? Дерево выскакивало у него на пути раз десять. Он должен быть совсем глупым, чтобы не понимать, что тут происходит. — Я глупый, — немного обиженно уверил Тэхёна Чонгук. — Дерево сделало что? Я совсем запутался.       Тэхён собрался было что-то сказать, но его кошка прыгнула вверх и примостилась на его плече, словно попугай, помахивая хвостом туда-сюда. Чимин неуверенно потянулся погладить её, но кошка зашипела на него, из-за чего тот явно оскорбился до глубины души. — Ладно. Пойдём, идиот. Посмотришь, как я готовлю ужин, и всё поймёшь.       Чонгуку уже доводилось бывать в странных кухнях: в кухне пожилой южанки, где были печи с открытым огнём и длинные деревянные столы, заставленные огромными кастрюлями с традиционным рагу с креветками; в кухне парочки, впервые вернувшейся с охоты, с кровью, мясом и шкурой повсюду; в каком-то дурацком магазинчике чая и специй с сотнями стеклянных кувшинчиков по стенам. Эта кухня выглядела как все те, но помещённые в теплицу — растения были везде. Казалось, что они двигаются сами по себе. Чонгук застыл, разинув рот, и стоял так, пока Чимин не махнул рукой в сторону пучка моркови, а те начали нарезаться сами по себе. — Мне нужно присесть, — пробормотал он.       Тэхён подтолкнул его к стулу.       Крылья летучих мышей, подвешенные к потолку, склянки с жуками и глазами, связки корений, засохшие цветы, когти, свисающие с люстры, маленькие растения, которые, казалось, двигались сами по себе, какой-то папоротник, расположившийся в раковине и выделяющий голубую слизь.       У Чона побежали мурашки по коже. — Что за хрень.       Тэхён схватил склянку на полке за ним, и Чонгук сжался в ожидании, что тот сейчас запихнёт ему в глотку пауков. Но парень лишь зачерпнул кипящую коричневую жидкость из небольшого котла, из грёбаного котла на плите. Стоящие позади него на окне Венерины мухоловки выглядели так, словно сейчас передерутся. А ещё Чон разглядел сосуд с маринованными ящерицами. На балках была развешана змеиная кожа. Он едва успел уловить, как Тэхён высыпал полную ложку порошка в кипящую жижу и покрутил над ней пальцем. Вода забурлила сама собой. Чонгук попытался сползти со стула, но тут как раз подошёл Тэхён. — Нет, нет, нет, нет. — Выпей это. — Отвали от меня. — Тебе нужно успокоиться. Это чай. В основном. Выпей.       Тэхён ухватил Чонгука за затылок и прижал чашку к его губам. Руки Чона висели плетьми, не в состоянии защитить своего владельца. Чай с нотками сосны и цветов лился в рот Чонгуку, который тот не в состоянии был даже закрыть. Он выпил.       В голове прояснилось, будто в сознании чиркнули затвором. Чон моргнул и неосознанно сделал ещё один глоток чая. — Ого. — Лучше? — поинтересовался Тэхён, попивая свою порцию чая. — Он снимает шок и уменьшает панику.       Чонгука охватило сбивающее с толку ощущение, что он не сможет запаниковать, даже если очень сильно попытается. Он должен был бы испугаться такого состояния, но у него не выходило физически. — Ладно. Мне почему-то кажется, что в этом нет ничего хорошего. — Это могло бы убить тебя в смертельно опасной ситуации. Оно начисто притупляет адреналин и другие гормоны, отвечающие за мгновенную реакцию. Однако ты сидишь в безопасности на нашей кухне, а мы не можем позволить тебе бояться, когда рядом так много чувствительных зелий. Я готовлю вон тот лунный свет уже две недели, — Тэхён указал на стеклянную колбу, заполненную серебристой жидкостью, которая на самом деле сияла, как луна, наполовину погружённая в котёл с кипящей водой. — Он реагирует на негативные эмоции. — А. Вы волшебники?       Чимин хмыкнул с того места, где он обжаривал кусочки мяса. — Волшебники. Если бы. — Мы колдуны, — ответил Тэхён. — Волшебники более сконцентрированы на силе. В основном, на силе стихии. Они ещё эксцентричнее и на порядок самоувереннее. Бренди — мой фамильяр. — Она красивая, — сказал Чонгук, и Бренди царственно глянула на него с одной из балок. — Что она делает? — Помогает мне. — Помогает тебе с чем? — С чем угодно, что я захочу. — У меня тоже есть фамильяр, — вставил Чимин, забрасывая мясо в кипящую кастрюлю. — Вам стоит познакомиться. Бабл!       Приковыляла самая очаровательная, невысокая бело-серая кошка — манчкин с прижатыми ушами, низенькая, полная и очень маленькая, с круглой мордочкой и длинным пушистым хвостом. — Ох, нет, — пробормотал Чонгук, чувствуя, как от такого милого зрелища у него сжимается сердце.       Чимин наклонился и подхватил кошку одной рукой, усаживая на своё плечо. — Это Бабл, — проворковал он, и Бабл потёрлась макушкой о его подбородок. — Она очень милая. Она не во многом может помогать мне, потому что неуклюжая и не в состоянии быстро передвигаться, но ничего. Мы всё равно её любим. — Она не умеет забираться по лестнице, — фыркнул Тэхён. — Можно подержать? — спросил Чонгук.       Бабл повернулась к нему, смерила льдисто-голубым взглядом и протянула толстую лапу. Чимин снял кошку с плеча и, когда он передавал её, свитер немного съехал вперёд, открывая Чонгуку прекрасный вид на грудь, твёрдую и скульптурную. Бабл вцепилась когтями в запястье, и Чон отвёл взгляд. Он не смог удержаться от того, чтобы подхватить кошку как ребёнка. Та, по всей видимости, осталась довольна: лапы вытянулись, глаза постепенно закрылись, густой мех пушился под его пальцами.       Чимин вернулся к супу, всё ещё улыбаясь. Тэхён потянулся. — Нам нужно ещё кое-что доделать этим вечером. Надеюсь, ты не против. Дела не ждут. — Дела? — Растения, — уточнил Тэхён. — Зелья.       Он пересёк кухню, остановившись на мгновение, чтобы подтянуть свитер Чимину обратно на плечо и провести костяшками пальцев по изгибу его шеи. Чимин чуть наклонил голову в сторону, открываясь для ласки. Чонгук с пылающим лицом резко отвёл взгляд обратно к кошке. Бабл вперила в него наполовину прикрытый взгляд, в котором читался вызов, и слегка угрожающе впилась когтями. Чонгук аккуратно почесал её за ушком, рука его была раза в два больше, чем её небольшая головка. Кошка замурлыкала и прикрыла глаза.       Пока Чимин заканчивал с готовкой, Чонгук сидел в некомфортной, но вынужденно спокойной тишине. Тэхён подхватил бадью с приготовленными растениями, связал их в пучки и закрепил эти связки в линию по потолку, поднимаясь на носочки так, что край свитера немного приподнялся, обнажая часть загорелого живота и угловатых бёдер, мягкие коричневые пряди скользнули со лба. Чонгук чувствовал себя лягушонком со своей неидеальной кожей и грязными отросшими волосами, в поношенной рабочей одежде, купленной в «Гудвилле». — Расскажи о себе, — мягко, но с командными нотками сказал Чимин, поставив большой деревянный котёл с тушёным мясом рядом с Чоном и присаживаясь на стул. — Я занимаюсь ремонтом и обслуживанием незанятых домиков, — ответил тот.       Бабл подскочила в его руках и приготовилась перепрыгнуть с колен Чонгука на колени Чимина. Парни наблюдали за тем, как она покачивалась туда-сюда, приседая, восстанавливая равновесие и приседая снова, пока наконец не оторвалась от колен Чонгука и с трудом допрыгнула до колен Чимина, едва зацепившись за их край. Чимин подтянул её к себе на ногу. Кошка тут же устроила себе лежанку из края его свитера, тем самым оттягивая его ворот отвлекающе низко. — М-м… ясно. Сколько тебе? Ты выглядишь довольно юно. — Ему девятнадцать, м, — вставил Тэхён, не отвлекаясь от пучка корявых палочек. — Сядь и поешь, Тэ. Нам нет необходимости отправлять это в ближайшие пару дней, — Чимин обернулся к Чонгуку. — У тебя есть семья? Подружка?       Чон замотал головой, отводя взгляд от своих до стыдного несуразных грязных ботинок, стоящих рядом с небольшими ногами Чимина на чистом полу. — Моя семья типа распалась, когда я закончил школу. Они оставались вместе, только пока я был с ними. Я уехал сразу после школы, а их раскидало по свету. Даже не знаю, чем они оба сейчас занимаются.       Чимин одарил Тэхёна взглядом, который, возможно, был обычным, но выглядел подозрительно многозначительным. — Техобслуживание. Это весело? — Нет? Это лучше, чем ничего. Я пока не очень хорош в этом. Всегда находится что-то, чему приходится учиться. — Например? — Как чинить машины, трубы, как заправлять постели, полоть сорняки, как строить и ремонтировать сараи, — Чонгук пожал плечами. — Я должен знать, как делать всё это, а я не знаю. — И ты учишься? — Я уже во многом разбираюсь.       Присоединившийся к ним Тэхён закинул порцию еды в рот и сморщился — та оказалась чересчур горячей. — Так ты мастер на все руки, — выговорил он. — Полезное умение. — Может, и так. А вот вы, наверное, делаете всё с помощью магии.       Оба парня немного замялись. — Чтобы чинить вещи с помощью магии, мы должны знать, что именно делает магия, чтобы исправить эту вещь. Мы многого не понимаем в механике и всяком таком. Обычно это занимает время. То есть… посмотри на это место. Мы можем использовать магию, чтобы мало-мальски поддержать дом в нынешнем состоянии, но не можем сделать так, чтобы он латал себя сам. — Нужна помощь? — Мы должны будем платить тебе? — Да. Определённо. — Тогда нет, — решительно ответил Чимин. Чонгук фыркнул. Глаза Чимина сузились, обдавая холодом. — Ты знаешь, что у тебя на щеке огромный прыщ? — спросил он, указывая на то же место на своей сияющей безупречностью коже. — Да, в курсе, — огрызнулся Чонгук, отчаянно желая закутаться в куртку и спрятаться в ней. — Я могу это исправить, — соблазнительно улыбнулся Чимин. — Твоя кожа будет так же идеальна, как моя.       Даже несмотря на успокаивающий чай, Чонгук почувствовал проблеск надежды в груди, но эти парни были колдунами, а он практически ничего не знал о колдунах и их обещаниях, однако слышал достаточно много ужасных сказок. — В чём подвох? — уточнил он.       Чимин, облокотившийся на стол рядом с ним, выглядел наигранно задетым. А Бабл, казалось, придавило его телом. — Как грубо с твоей стороны — предполагать, что у меня есть какая-то скрытая цель. Почему бы мне не помочь такому милашке, как ты? — промурлыкал он. Его голос был чарующим, высоким и мягким, но пронзительным и немного резким. — Ты колдун, — категорично отрезал Чонгук, прекрасно понимая, что давно бы уже сорвался со своего места, если бы не действие чая. Никто и никогда не называл его милым, если только не хотел от него чего-либо. — Ты не религиозен, так ведь? — задал вопрос Чимин. — Нет. — Отлично. — Так в чём подвох? — А ты не так уж и глуп. Отремонтируй мне ванную на первом этаже.       Тэхён издал радостный возглас, чуть ли не выплевывая рагу на стол. Чонгук тихо сидел, размышляя, стоит ли отказаться, чтобы сохранить гордость и достоинство, или ему следует всё-таки пойти и отремонтировать ванную комнату, не важно, насколько в ужасном она состоянии, чтобы потешить собственное самолюбие и избавиться от акне. — Покажите мне ванную, — сказал он устало, поднимаясь и направляясь с миской в сторону гостиной, которая постепенно погружалась в сумрак раннего заката. Чимин хлопнул, и все фонари в комнате вспыхнули огнём. — Парни, у вас вообще есть электричество? — У нас есть розетка в кухне, где мы заряжаем наши телефоны, — ответил Чимин. — Ванная вон там, дверь под лестницей.       Какие бы чары ни поддерживали тепло в остальном доме, они не распространялись на ванную комнату. Здесь было темно и холодно. Пыль и листья устилали собой пол. — Как я понимаю, ничего не работает? — уточнил Чонгук, указывая на сантехнику. — Кран в раковине работает, но нет горячей воды, — объяснил Чимин. — И давление в трубопроводе какое-то странное. Как у пожарного шланга. Ну, а у туалета всего лишь не очень хорошо функционирует слив.       Бабл в его руках потянулась, укладывая лапы и нос на плечо. Тэхён ткнулся своим носом в нос кошки, обхватывая бока Чимина, чтобы тот не потерял равновесие. — А вы двое вместе? — задал вопрос Чонгук, видимо, наведённое спокойствие развязало ему язык.       Тэхён пожал плечами, и оба парня покачали головами, но не возмутились и не разозлились, как кто-либо другой, знакомый Чону, как будто они не были против того, что у них интересуются, геи ли они. И, может быть, они ими и не были. Чонгук не знал, что именно дало ему слабую надежду на это. — Ладно, эм, простите. Можно организовать мне свет здесь? И, возможно, какие-нибудь инструменты? — Свет? — спросил Чимин у Бабл, которая тут же засветилась, бело-серый мех ярко засиял.       Чимин передал Чонгуку свою сверкающую кошку; тот пялился некоторое время, затем осторожно потянулся и взял её на руки. Чимин хихикнул. Тэхён всё ещё стоял за ним, обвивая руками талию, и Чон почувствовал, как внутри, пока ещё слабо и некомфортно, вспыхивает ревность. Чонгук открыл шкафчик, чтобы осмотреть трубы, ощущая себя полным идиотом из-за того, что он использует для этого маленькую кошку. Та ухватилась когтями за его руку и замурлыкала. Чонгуку пришлось переложить кошку на колени, чтобы стянуть куртку, бросить её на пол, после чего он вновь вернулся к изучению труб. — Что это? — спросил Чимин, подхватывая вещь двумя пальцами. Тэхён фыркнул сзади. — Думаю, это камуфляж, но куртка слишком грязная и выцветшая, так что сложно сказать точно. — Что? Камуфляж? Не вижу его, — отозвался Тэхён.       Чонгук закатил глаза так, что в голове стрельнуло от боли. Чимин расхохотался, откидывая голову назад. — Она стоила всего два доллара в секонд-хенде, — защищаясь, ответил Чонгук. — А мне нужно было что-то тёплое и прочное.       Он включил слив в унитазе. Тот печально булькнул.       Чимин и Тэхён о чём-то шептались на входе в ванную. Чонгук прочистил горло: — Думаю, я с лёгкостью починю это всё. У меня в грузовике есть всё необходимое. — Добавляю к сделке уборку в ванной. — Убор… что? Да это место — грёбаная помойка! Это займёт всю ночь! — Да, мы обычно хранили здесь связки растений, но им требуется больше света. Поэтому здесь так много детритов. Не суть, если тебе нужно потратить на это всю ночь, приступай к работе. — Или я могу нахрен свалить из этого дома. Вы, скорее всего, соврали насчёт того, что вылечите мою кожу. — О, я могу. Разве ты не хочешь избавиться от этой мерзости на лице? — парировал Чимин. — Жаль. А оно только у тебя на лице или на остальных частях тела тоже?       Чонгук приблизился и сбросил Бабл на пол, борясь с инстинктом свернуться в клубок и защитить себя, скрыть неидеальную кожу на спине и плечах.       Он встал, врезаясь ладонями в боковины дверного проёма, и, нахмурившись, наклонился ближе к лицу Чимина. Никто из парней даже не вздрогнул. — Угрожаешь колдуну, малыш? — пробормотал Тэхён, умостив подбородок на плече у Чимина. — Не очень умно с твоей стороны. — Идите к чёрту, — выпалил Чонгук. — Мне нет дела до всей этой хрени. Я ухожу, — он подхватил куртку с того места, куда её бросил Чимин. — Не выходи в лес, — тут же настоял Тэхён. — Ну уж нет. Идите вы. Я не собираюсь здесь оставаться, — паника начала просачиваться в сознание, паника и ужас. — Тебе нельзя в лес, — вскрикнул Чимин. — Даже на грузовике. Там повсюду живёт опасность. — Пофиг. Я сваливаю.       Позади него Тэхён вскинул руку в тот момент, когда Чимин топнул по полу, Чонгук потерял равновесие от того, что его колени обхватил ковёр, и с отвратительным грохотом врезался в кромку стола.

***

      Когда Чонгук окончил старшую школу, он переехал в самую дешёвую квартирку, которую только смог отыскать на окраине своего унылого, маленького и уродливого городка, и стёр из памяти телефона номера всех членов семьи. Он начал работать с худшим из деревенщин по имени Оуэн, злым и пьяным, в ковбойской шляпе, с нутром, слишком переполненным пивом, чтобы он мог работать на машине, и остеохондрозом в коленях, не позволяющим ему подниматься в домики по ступеням. Сейчас Чонгук выполнял всю работу и получал четверть выручки, но леса вокруг были очень красивыми, густыми и тихими, достаточно ровными, чтобы любоваться разлёгшимся на акры вокруг ковром из карликовых пальм, зелёных сосен и грубых коричневых стволов. Красноватая вода болот, заполненная извилистыми корнями и сонными аллигаторами, выглядела, как ледяной чай в жаркий день. Чонгук любил сидеть в пустых охотничьих укрытиях в лесу, натягивая нейлон, защищающий от палящего солнца, и курить, наблюдая за бродящими поблизости оленями.       Он и деревенщина добродушно не переваривали друг друга. Оуэн травил своим друзьям небылицы о Чоне и отпускал расистские шуточки об азиатах. Чонгук смеялся над ним, когда тот свалился с лестницы, спрятал от него очки, чтобы разбить их, и убирал вещи из зоны его досягаемости, поэтому Оуэну приходилось вставать со стула, чтобы взять их.       Но Оуэн делился сигаретами и пивом, если Чон доставал ему каждую неделю травку. Когда он купил себе ковбойскую шляпу, то отдал Чонгуку свою старую бейсболку выцветшего камуфляжного и оранжевого цветов, потрёпанную по краям. Бейсболка пропахла потом и табаком, но Чонгук всё равно любил её. В конце концов, он всегда мог рассчитывать на то, что Оуэн научит его чему-то или спросит об одноклассниках, как будто ему на самом деле интересно.       Но даже несмотря на то, что Оуэн ожидал возвращения Чона к четырём часам, ему, вероятно, даже в голову не пришло взволноваться, когда тот так и не появился. И вот он, Чонгук, с черепом, раскалывающимся от боли, словно его огрели по лбу раскалённой добела кочергой, обжигающими слезами, стекающими по лицу, стонущий жалобно и не имеющий ни малейшего представления о том, где он и как сюда попал.       Яркая линия осветила его глаза. Чон попробовал поднять руку, чтобы отгородиться от света, но не смог. Тело напоминало мешок, набитый тяжёлыми камнями. Он попытался закрыть глаза, но, когда сомкнул веки, голова взорвалась болью. Кто-то говорил. Лёгкие пылали огнём. Чонгук вспомнил о том, что нужно дышать, и ухватил ртом несколько глотков воздуха. Отчаянный стон замер в груди, перехваченной удушьем. Живот скрутило от боли. — Мне жаль. Мне очень жаль. С тобой всё будет хорошо. Я всё исправлю. Ты поправишься.       Пелена постепенно рассеивалась. — Ты должен выпить это, — к губам прижался край чашки. Чон попытался сжать губы, но не смог. — Он не реагирует, Чимин. — Не заставляй его пить. Он всё ещё пускает слюни. Он пока не может глотать. — Чёрт. Что если мы его убили? — Тогда мы оттащим его тело в лес и представим всё так, будто он повесился. Он не умрёт, Тэ. Предоставь это мне. — Так много крови, Чимин. — Предоставь это мне, — вновь вздохнул Чимин. — Он уже дышит сам, и он пришёл в себя. Это хорошо.       Чонгук мог бы поспорить с этим утверждением. Ему казалось, что он умирает. Умереть было бы неплохо. Лучше, чем заработать раскалённую наковальню, медленно погружающуюся ему в лоб.       Что-то чудесно прохладное прикоснулось к его лицу, Чон почувствовал, как боль утекает прочь ото лба, и захныкал от облегчения. — Что, уже не такой смелый, да? — поддел Чимин, однако его голос звучал утомлённо и заботливо. Чонгук с трудом приоткрыл глаза, чтобы стрельнуть злобным взглядом, и тут же ощутил, как слёзы заструились ручьём по лицу и волосам. Его тело окутывала сеть светящихся золотых линий, сквозь которую виднелся нагнувшийся над ним Чимин. — Ты очарователен, — сказал тот. — А теперь лежи смирно и дай мне привести тебя в порядок.       Чонгук закрыл глаза и позволил сознанию вернуться обратно в тело. — Он ведь не спит, да? — спросил Тэхён. — Нет, — голос ужасно ломался. — Что? — Я не сплю. — Можешь выпить то, что я приготовил для тебя?       Желудок Чонгука закрутился вслед за взмахом головы: — Ни за что. — Пожалуйста. Это тебе поможет. — Тэ, буквально через минуту он сможет сесть. Подожди немного. Я почти закончил.       Он услышал высокое, скрипучее мяуканье, а затем маленькие лапки прижались к его животу. — Ты помогаешь, Бабл? — спросил Чимин. Бабл забралась выше, улеглась Чонгуку на грудь и замурлыкала. — Да, это поможет, наверное, — со вздохом добавил Чимин.       Рези в голове медленно отступали до мягкой мигрени, на тело, прошивающее дрожью и дезориентированное, колокольным звоном накатывала боль. — Готово, — сказал Чимин, и его глаза перестали светиться. — Лежи спокойно, пока я убираю всю кровь.       Чон почувствовал странное щекотание по коже, словно с неё снимали маску-плёнку. Его футболка высохла. — Ковёр тоже, — добавил Тэхён. — Я займусь им. Погоди, — Чон почувствовал, как Чимин сдвинул руки вверх и зарылся пальцами в его волосы. — Я собираюсь помочь тебе сесть на диван, а затем ты выпьешь всё, что бы Тэхён тебе ни дал, хорошо? — Хорошо.       Его голова, по всей видимости, лежала на коленях у Чимина, потому что подушка сместилась, а Чимин его подтолкнул. Чонгук перевернулся, ощущая мерзкую тошноту, и попытался самостоятельно встать. Чимин нырнул ему под руку и усадил на диван, а Тэхён поднёс к его губам бурую маслянистую жидкость. — Боже, оно воняет. — Пей.       Чонгук с трудом проглотил жидкость. Тошнота улеглась, в голове прояснилось ещё больше. Он понял, что весь липкий и его трясёт. — Что произошло? — Мы случайно оба попытались воздействовать на тебя и ударили тебя о кофейный столик. Ты был весь в крови. Чимин хорош в исцелении, так что не должно быть серьёзных повреждений мозга. — Чимин в порядке?       Чимин скрутился на полу в клубочек. Бабл стояла, прижавшись головой к его голове и обнюхивая его волосы. Бренди сидела рядом с флаконом во рту, изящно обвив хвостом передние лапы. — Ему просто нужно поспать после всего этого. Это была непростая магия. — Угх. Я хочу домой. — Разве ты не считаешь, что магия — это круто? — сказал Тэхён, очаровательно дуясь. Ещё один удар для Чона по его уверенности в себе. У Тэхёна были очень красивые глаза, большие и сияющие, и кожа, такая же идеальная, как у Чимина. — Она пугает. У меня раскалывается голова. — У меня есть обезболивающее, — ответил Тэхён. — Но оно вырубит тебя часов на десять. — Давай. — Тебе стоит, хм, сначала почистить зубы. — Не хочу двигаться. — Бренди, принеси мне немного мяты, пожалуйста. Я возьму это, — Тэхён забрал флакон. Бренди грациозно убежала и вернулась через минуту с листом тёмно-зелёного цвета в пасти. — Жуй. Не совсем чистка зубов, но этого будет достаточно. Не глотай.       Чонгук прожевал. Вкус напоминал самую мятную вкусовую добавку, которую он когда-либо пробовал. — Фу, мерзость, — скривился он и сплюнул на пол. — Ты только что плюнул на мой, блять, пол. — А ты только что заставил меня истекать кровью на твоём грёбаном полу, псих.       Кажется, он задел Тэхёна. Его губы изогнулись. — Если тебе страшно, следует быть более осторожным. — Ага, потому что ты можешь снова случайно вышибить мне мозги. — У меня есть и другие трюки в запасе, придурок. — Не надо так с ним, — вмешался Чимин, отрывая голову от ковра. — Мы чуть не убили его. Не нужно использовать на нём свою хитровыдуманную магию пыток. — А я не позволю какому-то сопляку, который просто завалился сюда, говорить всякую фигню и называть меня… — Да меня, блять, затащили сюда! Я никогда и не хотел быть здесь, — заорал Чонгук, затем застонал и лёг, стискивая голову. — Выпей, — сказал Тэхён, швыряя флакон ему в лицо: — Поспи. Я принесу одеяла.       Чонгук осторожно проглотил содержимое. Невероятным образом оно напоминало вкусом тишину и спокойствие, и, к тому моменту, когда Чон закончил сражаться с ботинками, курткой и футболкой, стягивая их, он уже был не в состоянии держать глаза открытыми. Кто-то подложил ему под голову подушку и набросил на него пару одеял, а затем Чонгук вырубился.

***

      На следующий день рано утром Чонгук без труда отыскал нужную дорогу, готовый никогда не возвращаться назад. Он согласен оставаться с акне, если это означает, что он сохранит мозги внутри своей черепной коробки. Чон добрался до работы как раз вовремя, чтобы Оуэн встретил его в дверях с сигаретой, неловко зажатой вместе с бутылкой пива, в одной руке и порножурналом в другой. — Где моя чёртова бейсболка?       Чонгук дотронулся до грязных волос. — Вот блин. — Ты, что, потерял мою чёртову бейсболку? — Я потерял свою бейсболку, мудак. Ты отдал её мне. И — нет. Всего лишь оставил её в том месте, где провёл сегодняшнюю ночь. — Ты наконец-то обзавёлся девчонкой, сопляк? — Неа. — А, так ты пидор, да? — Чувак, серьёзно? Я отвечаю «нет» на твой вопрос, был ли я с девчонкой этой ночью, и ты делаешь такой вывод?       Оуэну явно стало стыдно за свои поспешные теории. — Ну, у тебя нет друзей. Я предположил, что это была девушка. И, раз это была не девушка, значит, это должен был быть парень. — Если хочешь, можешь думать, что я пидор. Мне плевать.       Оуэн, как рыба, хватал ртом воздух, словно никак не мог понять, почему Чонгук не защищается и не отрицает. Чон достал пиво из холодильника и поднялся к Оуэну на крыльцо, заваливаясь в шезлонг. — Парень, у тебя всё в порядке? — Ого, тебе не всё равно? — Ты должен сделать сегодня работу для меня, парень, — ощетинился Оуэн. — Так что иди на хрен, если собираешься забить на неё из-за того, что тебе плохо. — Мне довольно сильно прилетело в голову прошлой ночью. Я в норме.       Грудь мучительно стянуло от кольнувшего страха, от «Я чуть не умер вчера». Внутри ударило адреналином, напоминая о предыдущем дне, когда он был начисто заглушён, и неожиданно радуя тем, что он вновь есть. — Всё не так плохо. Однажды я ударился головой так сильно, что с неделю был не в себе. — Это многое объясняет, — пробормотал Чонгук. — А? — Дай сигаретку.       День медленно проходил, головная боль медленно гнездилась где-то между глаз. Чонгуку пришлось остановить грузовик и освободить желудок от съеденного обеда, а к тому времени, как он дотянул до окончания рабочего дня, и Оуэн предложил ему пиво, Чона уже шатало. — Ты потный, как свинья, парень. — Где у тебя травка?       Чонгук сидел на крыльце с жизненно важной миской в руке, чувствуя себя преотвратительно в потной одежде, не снимаемой уже второй день, и находясь в полубессознательном состоянии. — Ты собираешься вернуть себе бейсболку, парень? Это была моя любимая кепка, знаешь. Ты должен быть благодарен мне за то, что я отдал её тебе. — Конечно, — вздохнул Чонгук. — Я заберу её. Мне просто, типа, надо сначала собраться с духом.       У него было несколько вариантов, ни один из которых не включал в себя долгое сидение на крыльце, пока Оуэн пялится на него, так утешительно знакомо и обыденно. Он мог отправиться в дом колдунов… в дом колдунов, ха… колдунов, мать его! Или он мог поехать домой, принять душ и переодеться, а затем уже отправиться в дом колдунов, что, вероятнее всего, означало остаться у них на ночь.       В результате Чонгук направился домой, подумав: «Это очень глупо», когда увидел закат. Он рухнул в постель и вырубился.       Незадолго до рассвета Чонгук проснулся от того, что его трясло и бил жар, а желудок скручивало. Грёбаные колдуны. Он забрался в машину, стискивая зубы от ноющей боли в конечностях и мигрени, не дающей сфокусировать взгляд, и поехал к дереву в центре дороги. Когда Чонгук прогрохотал мимо него, первые лучи солнца только пронзали облака. На повороте дороги, где уже должны были показаться топи, он опять подъехал к старому дереву, словно оно выскочило прямо у него на пути. На обратном пути была только дорога. Чонгук высунул голову из окна грузовика. — Впустите меня, засранцы!       Нет ответа. Он опустил голову на руль и позволил сигналу грузовика гудеть какое-то время, прежде чем сжалиться над дикой природой и выпрямиться на сиденье, пытаясь выровнять дыхание. Что-то ударилось о капот автомобиля, и Чонгук чуть не умер от страха.       Это была Бренди. Она царственно опустилась на капот. Чонгук завёл мотор и с грохотом снова рванул по тропе. Тэхён находился снаружи дома, мягкие коричневые волосы были убраны вверх банданой, очаровательный конский хвост подпрыгивал на макушке, демонстрируя изящный изгиб лба и великолепные, резко очерченные брови. Он терялся под слоями вязаных шарфов и шалей, в руках была корзина, заполненная собранными растениями. Чонгук, чувствующий себя немного сродни мёртвой мыши, принесённой Бренди, вывалился из машины. — Мне нужна моя чёртова кепка. — Ты вёл машину в таком состоянии? — встревоженный Тэхён опустил корзину на землю. — Ты идиот.       Несмотря на то, что сердце Чонгука колотилось от страха, он сгрёб Тэхёна за вязаное пончо с оборками и подтащил ближе к себе. И так большие карие глаза Тэхёна расширились. — Послушай, ты, мелкий кусок…       Тэхён ухватил Чонгука за неприкрытые запястья, и его руки полыхнули жаром, обжигая кожу, словно накалившаяся сталь. Чон закричал и вырвался, ожидая, что его кожа почернела и вздулась пузырями. Удивительно, но всё было в порядке, она даже не покраснела. Чонгук споткнулся обо что-то и шлёпнулся на зад, всё ещё пялясь на свои запястья. — Не угрожай колдунам, — произнёс Тэхён. — Это не очень умно… блять, Чонгук, жди здесь. Я принесу тебе что-нибудь. Только не двигайся!       Чонгук перевернулся, и его вывернуло на землю между расставленными локтями, оставляя во рту привкус воды, несвежего пива и желудочного сока. — Тебе не следовало уезжать, — заявил вернувшийся Тэхён с пробиркой в руках, наполненной тёмно-синим искрящимся зельем. — Ты ещё не излечился. У тебя ещё осталось сотрясение. — У меня была работа. — И ты весь день работал в таком состоянии? Проклятье, а ты крепкий орешек, — Тэхён вылил синеву Чонгуку в рот, приложил лист к его лбу и что-то прошептал. — Ты накладываешь на меня заклятье? — Я накладываю заклятье на твоё сотрясение. Не мешай.       Чонгук наслаждался прекрасным ощущением: вся боль, тошнота и спазмы сошли на нет, а сознание прояснилось. — Боже, как хорошо. — Почему ты не надел свою дурацкую куртку. На улице холодно. — Наверное, я оставил её дома. Я был не в себе. — Как думаешь, сможешь зайти в дом? — Да.       Чимин встретил их тёплым одеялом, чайником чая и пачкой крекеров. — Съешь это и немного полежи. Ты сегодня работаешь? — Я работаю каждый день, кроме воскресенья. Сейчас у нас много дел, так как все только освобождают свои домики. — Можешь взять больничный? — уточнил Чимин, касаясь покрытого мерзкой испариной лба Чонгука небольшой мягкой ладонью. Тот неосознанно отпрянул. — Пожалуйста, не обжигай меня, — попросил он дрожащим голосом. — Я и не собирался! Тэ, что ты с ним сделал? — Он схватил меня. Я мог поступить и хуже, а так лишь немного подействовал на его запястья. — Диван, — скомандовал, как мамаша, Чимин и затем вытолкал Тэхёна за дверь. — Иди нарви какой-нибудь травы или ещё что-то. — Знаешь, мог бы и помочь! — Я выйду после того, как позабочусь о Чонгуке.       Чон уже лежал на диване, натянув одеяло до подбородка. — Разбудите меня в полдесятого, — простонал он.

***

      Чувствуя себя вполне вменяемым, Чонгук проснулся от того, что что-то громко мурлычет у него под подбородком, и что-то ещё громко урчит у него на животе. Он открыл глаза и поднял руку, нащупывая пушистый комок, скрутившийся в небольшой клубочек у него на шее. — Бабл? — Мрр.       Бренди свернулась у него на животе, щекоча руку длинным изящным хвостом. Ошарашенный Тэхён возвышался над диваном.       Со смесью страха и возбуждения Чонгук понял, что это всё не сон. Пока его мутило, он был не в состоянии до конца осознать происходящее. Он определённо не спал. Тэхён существовал на самом деле. Колдуны и магия реальны. — Что? — Я просто… Бренди не… она спит на тебе! — Ну… да? — Она не спит ни на ком, кроме меня. Она даже не всегда позволяет мне трогать её. Чонгук лениво почесал Бренди за ушком. — Она очаровательная кошка.       Бабл громко мяукнула, боднув головой челюсть Чонгука и постукивая по шее лапой. — Бабл сильно ревнует, если Бренди уделяют внимание, — пояснил Тэхён. — Лучше погладь её.       Чонгук так и сделал. Бабл удовлетворённо потянулась. — Который час? — Примерно полдесятого. Я закончил со своими делами, а Чимин отправился заниматься своими. Ты должен ехать на работу? — Ага.       Бренди любезно соскользнула с Чонгука, так, чтобы он смог подняться. Выглядящий так, словно его предали, Тэхён наблюдал за тем, как она уходит. Чонгук встал с Бабл, всё ещё свернувшейся у него под подбородком, и вышел на переднее крыльцо. — Тебе понадобится куртка. Мы могли бы дать тебе новую. — Съезжу домой и возьму свою. Я не собираюсь работать целый день в охотничьих домиках в какой-то ненормальной вязаной штуке. — Расслабься. Она из кожи. — Оленьей? — Неа. Но что-то похожее. Вряд ли кто-то из обычных людей заметит разницу. И оставшаяся в ней магия может сделать твой день интереснее. — Я всего лишь хочу вернуть свою кепку. — Чонгук, ты и так уже опаздываешь на работу, просто возьми куртку. — Я не хочу, чтобы вы делали мне одолжения и дальше, — ответил Чонгук. — Вы уже накормили меня ужином. Не хочу быть обязанным вам ещё больше. — Помимо всей той исцеляющей магии высшего уровня, которую мы применили на тебе? Ты это не считаешь? Ты уже по гроб жизни обязан. — Нет, не обязан, — усмехнулся Чонгук. — Это было не одолжение. Вы устраняли весь тот ущерб, который нанесли моей голове. Думаю, вы ещё должны мне за эту травму. Не знаю, что могло бы причинять боль сильнее.       Тэхён надулся, низко надвинув бандану на брови и становясь похожим на десятилетнего ребёнка. — Ладно. Я принесу твою кепку.       Он вернулся ещё и с курткой. Чонгук частенько видел куртки из оленьей кожи в охотничьих домиках, на плечах у разгуливающих одноклассников и жителей его городка. Это были трофеи, безвкусные, уродливые, коричневые куртки с кожаной бахромой, не сидящие по фигуре. Эта куртка была шикарна, цвета лёгкого загара с пушистой белой подкладкой, прекрасно выделанная, с орнаментом из красных листьев по краям. — Ни за что. Я не буду брать взаймы что-то подобное. Это слишком. — Не взаймы. Я не прошу вернуть её. Она лучше, чем твоя старая замызганная куртка, которая, к тому же, чересчур тебе велика. — Такое чувство, словно я заключаю сделку с дьяволом. И ты захочешь, чтобы я отплатил как-нибудь тебе. Не знаю, как, но я этого делать не буду. — Ничего сложного. У тебя есть доступ на частную территорию. На другой стороне озера стоит домик с зелёной крышей и красной дверью… — Дом Билла.       Тэхён кивнул. — Там, около парадного крыльца, растёт небольшое растение с белыми цветками, которые цветут круглый год. Они его даже не хватятся, а мне оно нужно, но я не могу его достать. Ты можешь. Ты чистишь их двор, так? — Так, — вздохнул Чонгук. — Но это не может стоить так много. Эта куртка выглядит на несколько сотен долларов. — Я сделал её сам. Примерь. — Наверное, не подойдёт, — с надеждой произнёс Чонгук, но всё-таки просунул руки в рукава. Куртка жала в рукавах и не застёгивалась на груди. — Ну да, — сказал он немного разочарованно, но с явным облегчением. — Не подходит…       Тэхён дотронулся до куртки, и та приняла форму тела Чонгука. Тэхён разгладил кожу руками, и Чонгук инстинктивно сделал шаг назад, не привыкший к тому, что другой парень так свободно его касается. Тэхён шагнул следом. — Я могу делать так только с одеждой, которую создал сам, и только один раз. Теперь она твоя, Куки. Принеси мне цветы. — Это воровство. Моя работа — ухаживать за их домом. — Они даже не заметят. Тебе не нужно выкапывать всё, только пару побегов. Не убивай растение. И сразу приезжай сюда, иначе побеги умрут. У тебя выходной в воскресенье, да? Это завтра. — Да? — Привези мне цветы завтра утром, останься и отремонтируй ванную комнату. Мы можем избавить тебя от всей этой дряни на лице. Ты в курсе, что тебя всего обсыпало?       Чонгук давно не смотрелся в зеркало и не придавал значения, но сейчас ощущал небольшую боль, горячее зудящее чувство, возникшее после нескольких дней недосыпа и питания всякой ерундой. — У меня были сложные дни, — вздохнул Чонгук, уже пытаясь зарыться в воротник, где прекрасный Тэхён не разглядит его уродливую кожу.       Чон надел шапку, запрыгнул в грузовик и поехал на работу. — Где, — мягко поинтересовался Оуэн, вылупившись на красивую куртку, — ты взял эту вещь? — Наверное, он хотел что-то подобное всю свою жизнь. Чонгук надулся от тщеславия. — Я оказал услугу людям, которые живут в том доме за домом Робби, но, думаю, у них не было денег? — Что, чёрт возьми, ты сделал, чтобы заработать это? — П-привёл в порядок их ванную? — соврал Чонгук. — И всё? — Там был ужасный бардак. — Наверное, мне следует поехать и предложить им оказать пару услуг. — Не нужно, — ответил Чонгук. — Оно того не стоит. — Почему?       Чонгук с минуту пораскинул мозгами. — Они геи, и им нравится лапать друг друга на людях.       Оуэн заметно вздрогнул. Чонгук не стал добавлять, что ему, вроде как, это в них как раз и понравилось. — Эм. Что ж. Держись от них подальше. Я не хочу, чтобы ты ввязывался во что-то такое. Классная куртка, но не стоит подвергать себя риску, парень.       Это было почти мило в своём фанатичном, идиотском виде.       Тэхён был прав насчёт магии в куртке. Как-то днём он заметил ярко-красную ящерицу, глядящую на него из бревна. Чонгук мог поклясться, что видел неподалеку от лесов оленя с глазом посреди лба. Он ненадолго спрятался в ближайшем домике, скинув куртку на вешалку в коридоре, а сам засел в спальне в задней части дома, пока его не перестал колотить озноб от ужаса.       В конце рабочего дня, когда он думал лишь о том, как добраться домой, Чон оказался окружён косяком мелких плывущих рыбёшек, каждая из которых несла в пасти небольшой светящийся огонёк. Должно быть, они явились прямиком из болот. Одна из рыб тащила за собой вереницу водорослей. Они порхали вокруг него, прекрасные крохотные вспышки золотых огоньков и серебряной чешуи. Чонгук неподвижно стоял, широко распахнув глаза, не желая ничего пропустить, пока по щекам не потекли слёзы. Он мог прожить всю свою жизнь, так и не увидев этого, что-то между двадцатью и восьмьюдесятью годами приземлённой, обыденной, дрянной жизни, но сейчас он был в лесу, окруженный плавающей в воздухе рыбой в прохладную январскую ночь.       Чонгук хотел было направиться за ними в лес, любоваться тем, как они светятся под красной болотной водой, но следовать за магическими существами в темноте — не лучшая затея. Какое-то мелкое существо с фиолетовым мехом соскочило с капота его грузовика, когда он подошел. Чон счастливо хихикал, пока наблюдал, как шевелились листья пальмы, когда существо рвануло прочь. Той ночью он спал, укрывшись курткой, как одеялом.

***

      Незадолго перед рассветом, снова, Чонгук выкрал ключи из рабочего сарайчика и отправился в домик Билла. Под самым крыльцом гнездилось скопление невысоких растений, цветущих даже в тридцати пятиградусное морозное утро. Чонгук аккуратно выкопал несколько, поместил их в чашку с землёй и поехал прямиком к дому колдунов с растением в держателе для чашек. В этот раз дерево пропустило его; Тэхён выронил из рук корзину и рванул с поля в его сторону. Чимин стоял в мелководье, что-то бросая в кипарисовый омут.       Тэхён выдернул кружку из рук Чонгука, глянул на растение внутри, затем схватил его за подбородок, выждал, пока тот замер, вздрагивая и предчувствуя жжение, и поцеловал его в губы. Чонгук в ступоре проследовал за Тэхёном в дом, его губы покалывало. — Ты ещё и землю добавил. Хвала небесам! — Тэхён достал с нижней полки большую жеоду, сыпанул на дно немного песка и посадил в неё цветок; Чонгук наблюдал за ним.       Забежал Чимин, взвизгнул от восторга и, ухватив Чонгука за талию, крепко его обнял. Затем отклонился и пробежал пальцами по куртке. — Ты дал ему это? — спросил он у Тэхёна. — За цветы? — Ага, — пробормотал Тэхён, измельчая пестиком белый сверкающий камень, что, казалось, требовало достаточно сил и немного волшебных заговоров. — Подготовь воду для лунного камня.       Чимин притянул к себе Тэхёна для счастливого поцелуя в губы, что отдалось в Чонгуке странным холодком, затем наполнил чашу водой из большого медного чайника, раскрошил туда же несколько сухих листьев из склянки и поставил её рядом с Тэхёном, чтобы тот мог ссыпать туда порошок лунного камня. — Откуда ты узнал, что там есть это растение? — задал вопрос Чонгук. — Несколько лет назад там жила ведьма. Она всегда дразнила нас тем, что у неё есть этот цветок. Волшебная граница всё ещё на месте. Он почти погиб. Думал, нам уже не удастся спасти его, — Тэхён налил воду в банку и сбрызнул цветы. Те засветились.       Чимин вернулся к куртке, слегка стягивая с плеч Чонгука и осматривая её. Чон, не сопротивляясь, вытянул руки. — В эту куртку вшито много заговоров, — сказал Чимин, ведя вниз пальцем по внутреннему шву под рукой Чонгука. Тот ощутил лёгкую дрожь страха. — А это мой! — Чимин указал на небольшой вышитый круг стежков. — Он позволяет куртке лучше удерживать тепло. — Я вложил немного чар в подол, — добавил Тэхён. — Непромокаемость, некоторые защитные свойства. Ты видел вчера каких-нибудь странных животных? — Стаю светящихся рыб! — воскликнул Чонгук, оживляясь поневоле. Тэхён и Чимин выглядели, как гордые родители. — Я видел фиолетовое существо на своей машине, красную ящерицу, эм, и оленя с третьим глазом в лесу. Он мне не понравился.       Чимин и Тэхён удивлённо посмотрели на Чонгука. — Стой, ты видел кого? — Оленя с глазом во лбу? Такого не существует? Наверное, это была игра воображения.       Чимин покачал головой. — Существует. Просто… — он бросил взгляд на Тэхёна. — Ты же не думаешь, что… — Он что-то типа духа леса, — сказал Тэхён. — Это как предупреждение о том, что с тобой вскоре случится что-то важное. Он смотрел на тебя? — Да.       Колдуны переглянулись, Чимин переключился с оглаживания куртки на прикосновения к телу Чонгука, вниз по спине, вверх по бокам и к его груди. Чонгук стоял не дыша и настороженно наблюдал за ним. — Я не собираюсь обжигать тебя, — пробормотал Чимин. — Не переживай. Я никогда не учился таким гадким трюкам в пансионе. — Я учился в немагическом пансионе, — сказал Тэхён. — Моя мать обычный человек. Отец колдун, но он типа… очень занят и вечно в отъезде? А обычные люди меня недолюбливали. Пришлось учиться какой-никакой самозащите.       Почему-то всё это звучало слишком похоже на правду. Чонгук ощущал лёгкий намёк на сочувствие, но он так же помнил свой страх от ожога. Маленькие пальцы Чимина вырисовывали круги по соскам Чонгука. Тот молча стоял и терпел, сжав челюсти и глядя на Чимина сверху вниз. — Ты такой послушный, — хихикнул Чимин. — Я хочу оставить тебя себе. — Вот что случается, когда ты переживаешь, что кто-то вышибет тебе мозги или сожжёт кожу, если будешь двигаться слишком быстро, — отозвался Чонгук. — Ты видел, чтобы кто-то беспечно прогуливался рядом с медведем? — Я медведь, — заявил Чимин. — Мне нравится, — а затем скользнул ближе, прижимаясь к груди Чонгука.       Чонгук одарил Тэхёна взглядом, сигнализирующим «Убери его от меня», но тот лишь ухмыльнулся. Руки Чона уже начинали побаливать от того, что он старательно удерживал их в одном положении. Почему футболка Чимина должна быть такой тонкой, что она обрисовывает каждый мускул на его плечах? Голова Чимина покоилась на груди Чонгука, нежно потираясь о линию его челюсти. — Ты прямо как Бабл. — Она мой фамильяр, — ответил Чимин, чуть откидывая голову назад, чтобы заглянуть в глаза Чонгуку. — Она создана из моей магии.       Чонгук почувствовал, что его мировоззрение снова пошатнулось. — Ты завтракал? — уточнил Тэхён. Чонгук ничего не ел. — Да, — ответил он. — Теперь ты починишь мою ванную? — поинтересовался Чимин. — Ага. Может, отпустишь меня? — Но ты такой тёплый. — Надень свитер.       Губы Чимина скользнули по его шее. — И вкусно пахнешь. — Серьёзно? Я пахну пылью и сигаретным дымом. — Мне нравится. Ты пахнешь мужественно. А ещё ты пахнешь кожаной курткой. Очень вкусно. — Мне не по себе.       Чимин отступил назад, ослабив хватку на бёдрах Чонгука. — Тогда иди работай. Я начну готовить зелье для твоего акне.       Чонгук вытащил инструменты из грузовика и принялся за работу. У него ушло целое утро на то, чтобы вычистить это чёртово место, вынося на улицу мешки с листьями и грязью. Днём комната выглядела по-другому: грязнее и запущеннее. Окна были в идеальном состоянии и чистые, но бревенчатые стены покрыты грязью. Чонгук подозревал, что колдуны не заморачивались состоянием поверхностей, которые не пропускали свет на их растения, но вряд ли это было полезно для их лёгких.       Чимин принёс ему сэндвич на обед и оставил его на стуле на выходе из ванной комнаты. Чонгук почти обиделся на то, что парни не пригласили его пообедать с ними, но сам Чимин ел, пока утрамбовывал сухие листья и живые растения в ящики и загружал их в грузовик, а ещё Чон видел из окна, как Тэхён поглощает бутерброд напополам с грязью. — Чем вы двое занимаетесь? — спросил Чонгук. — Мы организуем поставки для аптекарей, в основном, трав и лекарственных растений. Но это только для того, чтобы платить по счетам. Чем мы действительно занимаемся, так это исследованиями. Зельеварение — позабытое искусство в наши дни, но Тэхён наткнулся на несколько древних книг, а у меня много знаний, передающихся по наследству от одного члена семьи к другому, так что мы осели здесь, в месте с подходящим климатом, чтобы основать ферму. Я веду записи, основанные на том, чему меня учила моя мать. — Это правда круто, — кивнул Чонгук. — Точно! Нужно какое-то время, чтобы вникнуть, что к чему, но однажды, когда люди увидят, что мы можем сделать со своими знаниями, они тут же втянутся. И продажи наших трав резко пойдут вверх. — Чем занимаются колдуны, если не варят зелья? — Предсказания. Хм… проклятья. Пьют кровь бедных, ничего не подозревающих и не имеющих отношения к магии соседей. Шучу. Это не в порядке вещей. Есть много работы, сфокусированной на заботе о магических существах, потому что их действительно сложно контролировать. Зелья также помогают в этом. Некоторые колдуны используют магию, чтобы пробиться в человеческом мире. Целители, ремесленники, бизнесмены, — Чимин пожал плечами. — Мы с Тэ, скорее всего, попадаем под последнее определение. К тому же, есть небольшой процент тех, кто занимается магической наукой. А теперь пора возвращаться к работе!       Чонгук тихо жевал свой сэндвич, наблюдая за тем, как работает Чимин, как двигаются его бёдра и руки, когда он поднимает тяжелейшие коробки. Чонгук хотел было помочь, но не стал.       Починить туалет оказалось довольно легко. Раковину и ванну потребовалось немного разобрать. Работа была жаркой и выматывающей. Чонгук один раз сполоснул лицо, но влага пропитала футболку на весь оставшийся день, и ему пришлось выложить кепку на крыльцо, чтобы высушить её. Тэхён и Чимин увезли два полных грузовика упакованных коробок вниз по дороге позади их дома и исчезли там, вернувшись уже с пустым грузовиком, чтобы вычеркнуть заказы из списка. Чонгук был уверен, что в этой зоне нет больше ни одной дороги, кроме той, по которой приехал он сам, и подумал, что ему лучше не знать, куда они ездили.       Когда наступивший вечер уже не позволял разглядеть ничего вокруг, зашёл Чимин, проверил, как идёт ремонт, затем выскочил, вернулся с занавесками и свечами, чтобы осветить комнату, и вывел на стенах несколько заклинаний с помощью горшка с коричневой клейкой массой и поблескивающими в ней прожилками золота. Пока он занимался делом, Бабл сидела на его плече. — Всё, чем вы владеете, до хрена очаровательно, — проговорил Чонгук. — Правда? Оно выглядит немного топорно. Мы создали практически всё своими руками. Тэхён почти мастер, но он не может делать то, что обычно делают работяги. Хотя, как пример, твоя куртка. Она восхитительна. До сих пор не верю, что он отдал её тебе.       Чонгук почувствовал укол вины. — Растение действительно того стоило? — Думаю, да. Это очень нужный цветок. Он выделяет лёгкие, небольшие слезообразные кристаллы, которые, возможно, являются невероятно ценными ингредиентами зелья. Мы пока этого не знаем. У него потрясающие целебные свойства. Если бы этот цветок был у меня, когда ты повредил голову, тебе бы не потребовалось так много времени, чтобы восстановиться. — Так много времени, — фыркнул Чонгук. — Требуются недели, чтобы вылечить сотрясение, и я уверен, что у меня навсегда бы осталось повреждение мозга. Почему бы вам, парни, тоже не стать лекарями для простых людей? Вы могли бы спасти столько жизней. — Магия — это не только исцеление, — сказал Чимин, присаживаясь и опираясь спиной на ящички у раковины. — У нас есть превосходные целебные способности, но мы также можем очень легко убить или контролировать вас. Не думаю, что ты захочешь, чтобы мы общались с обычным миром. Есть причина, по которой люди так хотели нас сжечь. Когда ты закончишь, я приготовлю ужин. Ты останешься здесь сегодня вечером.       Чонгук и забыл о том, что запрещено выходить наружу ночью. Как будто того намёка на их власть, что Чимин дал ему, не было достаточно, чтобы напугать его. Чонгук в панике глянул в окно. — Чёрт. — В этот раз мы дадим тебе нормальную кровать.       Чонгук не был уверен, что сможет заснуть в этом доме без тяжелейшего сотрясения мозга. Дом в ночи казался западнёй и тьмой, окружённой опасностью и наполненной злым умыслом.       Чонгук тихо расправлялся с ужином. Чимин и Тэхён на противоположной стороне стола болтали о заказах, которые необходимо выполнить. Лунный свет в странной стеклянной колбе исчез, так же, как и множество других коробочек и свёртков, на которые Чонгук и не обращал внимания, пока они не пропали. Синее растение в раковине продолжало выделять слизь, но большая её часть исчезла. Стол был завален пустыми белыми ярлычками с элегантным ботаническим логотипом и красивым почерком Чимина.       Тэхён, восторженно хихикая, пытался перевернуть ложку в кружке с водой. Бренди и Чимин наблюдали за происходящим так, словно подобное случалось каждый день; Чимин легко улыбался, а Бренди покачивала хвостом. Если фамильяр создавался из магии колдуна, Чонгук предпочёл бы держаться подальше от всей той магии, что сотворила Бренди. Магию Бабл он бы ещё мог вынести, но, опять же, он видел ничтожно мало из того, что может Чимин. У Чонгука сформировалось о них такое же впечатление, как и о нескольких детях в его старшей школе, которые действительно могли бы добиться чего-то в этой жизни, в отличие от остальных непроходимых идиотов. Он чувствовал себя не то чтобы мелким среди них, а, наоборот, чересчур неуклюже огромным, больше, чем имел право быть, как будто он попусту растрачивал собой пространство. — Давай избавимся от твоего акне, — сказал после ужина Чимин, и Чонгук вжал голову в плечи, стыдясь даже признать это, стыдясь того, что они знают, насколько это его заботит. — Все колдуны могут прожить всю жизнь без акне? — спросил Чонгук, пока Чимин усаживал его на стул посреди кухни с полотенцем на коленях. — Неа! — весело отозвался Чимин, устраиваясь на стуле напротив с небольшой деревянной чашкой в руках, до краёв наполненной прозрачным, с персиковым оттенком, зельем. — Сними футболку, — Чонгук молча подчинился. — Я, — продолжил Чимин, — возможно, единственный человек в мире, кроме моей матери, кто знает рецепт. — Сомневаюсь, — вставил Тэхён. — Позволь мне преувеличить, раз мне этого хочется, Ким Тэхён, — огрызнулся Чимин, натягивая на волосы Чонгуку повязку, чтобы убрать их со лба. Тот тихо сидел, как послушный ребёнок на приёме у доктора. — И, да, некоторые другие семьи, вероятно, передают от поколения к поколению этот рецепт или похожие на него, но я никогда не слышал об этом. Я отправил его на патент, так что, наверное, однажды я стану из-за него очень богатым, но пока, ради сохранения конфиденциальности, я не размещал его ни в одной книге. — Ты ещё и не публиковал ни одной книги, — вставил Тэхён. — Тэ, умолкни.       Бренди присоединилась к Тэхёну за обеденным столом, усевшись рядом с его пустой тарелкой и наблюдая. Бабл запрыгнула на колено к Чимину, чтобы стать частью веселья, тот подхватил её и пересадил на стол: — Прости, милая. Я приласкаю тебя, когда закончу с этим. — Это действительно стоит одной работающей ванной комнаты?       Чимин погрузил в зелье губку: — Нет, но ты не колдун. Не думаю, что ты разболтаешь кому-то. Закрой глаза.       Чонгук сделал глубокий вдох, напрочь отбрасывая груз оставшегося недоверия, и закрыл глаза. — Я полагал, речь идёт о равноценном обмене. — Это вряд ли равноценный обмен, нет. Но и куртка из оленьей кожи тоже не является таковым. То растение может помочь нашему маленькому бизнесу либо развалить его, — первое мягкое касание скользнуло по коже Чонгука, прохладное и очищающее. И он, и Чимин разом выдохнули. — Каждый раз это приносит столько удовлетворения, — пробормотал Чимин. — С Тэхёном было не так. У него почти не было прыщей. — Что происходит? — задал вопрос Чонгук. — Просто стираю всё это. Твоя кожа становится красивой.       Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чонгука слегка затошнило. Прохладный спонж аккуратно покрывал каждый сантиметр его кожи, вплоть до линии роста волос и по векам, за ушами и по очертанию губ. Губка медленно двинулась под подбородок и вниз по шее, Чонгук вздрогнул и открыл глаза. Чимин всецело сосредоточился на том, что делает, бережно очерчивая плечи. Чонгук заметил, как многомесячные шрамы от акне исчезают без следа, и чуть постыдно не разревелся. — Расскажи о себе, паренёк из провинциального городка в Джорджии, — попросил Чимин. — У тебя практически нет акцента. — Я переехал сюда в средней школе. Моя семья распалась, когда я выпускался. Вы знаете, где я работаю. Вот и всё. — Так неинтересно, — ответил Чимин и прекратил протирать грудь Чонгука, чтобы провести пальцем по его ключицам и чувствительной точке как раз между ними, где не было акне. Тот позволил, радуясь, что не он один здесь пялится. Чимин шагнул назад, чтобы добраться до его спины, и Чонгук поджал губы, краснея. В акне нет ничего такого, если ты среди кучи подростков у бассейна. Это не здорово, конечно, но прыщи бывают у всех, и есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться. Сидеть без рубашки с помеченными спиной и плечами на кухне Чимина было совсем другим.       Чимин, должно быть, заметил, как он съёжился. — Не переживай из-за своей кожи, — пробормотал он. — Я был помощником целителя в старшей школе. Это обычное дело. И я мог бы нести всякую чушь, чтобы подколоть тебя, но я достаточно насмотрелся на всё это, так что сейчас вижу перед собой просто кожу. Акне не меняет того, что ты красив. Это всего лишь косметический недостаток. — В таком случае, это определённо стоит одной ванной комнаты, — произнёс Чонгук. — Хм. Люди так зацикливаются на этом. Это естественно. — Но ты никогда не мучился этим годами, — возразил Тэхён. — Хотел бы я, чтобы парни могли использовать тональный крем, — несчастно протянул Чонгук. — Это уберегло бы меня от кучи переживаний в старшей школе. — Они могут, — ответил Чимин. — Не в отсталой Южной Джорджии, здесь не могут. — Ладно, согласен.       Чимин медленно провёл спонжем по спине Чонгука. Тот вздрогнул. Тэхён наблюдал за ними из тёмного угла в другом конце кухни с бутылкой пива в руках, прижав её горлышко к привлекательной нижней губе. Он был больше похож на эльфа из фэнтези, нежели на человека, утопая в своём объёмном вязаном свитере, тонкие ноги торчали снизу и делали его ещё меньше. — Кажется, я закончил, — сказал Чимин, касаясь руки Чонгука. — Есть ещё какие-то места, о которых я не знаю, или это всё? — Это всё. — Чёрт. А я хотел ещё тебя потрогать, — произнёс Чимин куда-то в шею Чонгуку. Его руки скользнули вверх по бокам Чона и нежно коснулись его груди. Руки скользнули по соскам, и Чонгук задрожал, изо всех сил пытаясь удержаться на месте и чувствуя себя скромником.       Тэхён по-доброму усмехнулся. — Мне нужно зеркало, — сказал Чонгук. — У меня в туалете есть зеркало в полный рост, — ответил Тэхён. — Я не хочу идти в твой туалет.       Парни проводили его к широкой деревянной лестнице и отправили в ванную наверху, с потрескавшейся белой плиткой и ванной на ножках. Из зеркала на Чонгука смотрело его отражение, отретушированное и идеальное. Он стянул повязку с головы и позволил волосам рассыпаться по лбу. — Ого, — тихо сказал Чонгук. — Спасибо, — его отражение выглядело почти наравне с Чимином и Тэхёном, меньше напоминая собой тех, кто обычно бросает школу в старших классах, и больше — ангельских созданий рядом с ним. Чимин не только скорректировал его кожу. Она сияла, безупречно гладкая и мягкая, насыщенного ровного тона. — Даже не знаю, справедливо ли за это просто отремонтировать ванную. — Есть идея, как сравнять счёт, — проговорил Чимин, скользнув ближе и играясь с кулоном на шее. На пальцах сверкали красивые кольца. Его глаза чарующе блестели, изгиб его шеи искушал, и Чонгук почувствовал желание зарыться в него. — Поцелуй меня, — пробормотал Чимин, словно он знал, что Чонгук не сможет отказать.       Чонгук колебался, ожидая, что слова обернутся в шутку, ожидая, что Тэхён рассмеётся или Бабл возмутится. Ничего не происходило. Он наклонился вперёд с бешено колотящимся сердцем и оставил на губах Чимина поцелуй, такой нежный, какой только смог в состоянии практически сердечного приступа. Рука Чимина легко коснулась его груди, и Чонгук чуть не выпрыгнул из собственной кожи.       Чимин и Тэхён прыснули со смеху. — Ты такой очаровашка, Чонгук. Я хочу оставить тебя себе. Куртка поможет тебе миновать ворота зимой, но что насчёт лета, когда ты её не носишь? Нам следует дать тебе… — Погоди. Я благодарен вам за то, что вы дали мне и всё такое, но не думаю, что ещё вернусь сюда после всего этого. — Что? — Чимин казался поражённым до глубины души. — Почему? — Шутишь? Это место ужасно. Магия — это слишком для меня. Вы оба не очень-то вежливы. С чего бы мне сюда возвращаться? Каждый раз, когда я приезжаю сюда, вы припрягаете меня что-то для вас делать. В конце концов наступит тот момент, когда предложенное будет для меня перебором, но вы продолжите угрожать мне, будто я не имею права сказать «нет». Я не вернусь. — Даже ради Бабл? — надулся Чимин. — И ты нравишься Бренди! — Они милые кошки, но я не стану подвергать себя риску ради них.       Чимин бросил на Тэхёна взгляд, явно сигнализирующий «Я же тебе говорил». — Я думал, обычные люди не могут устоять против магии, когда они узнают о ней, — пожал плечами Тэхён. — Почему? Я не могу ей пользоваться. Здесь я постоянно буду ощущать себя ущербным. — Ну, по крайней мере, ты навестишь нас? — вновь выпятил губы Чимин. — Ты очень полезный, и нам нравится, что у нас есть друг поблизости. — Друг? — Разве нет? — Нет!       Чимин резко отстранился от него, и Чонгук дёрнулся. — Я не причиню тебе боль! — взвизгнул Чимин. — Я не Тэхён! — Он напугал меня тогда, — пожаловался из коридора Тэхён. — Он схватил меня за воротник. Люди частенько поступали так со мной, и каждый раз это заканчивалось тем, что я прятал синяки весь оставшийся день. — Ох, Тэ, — протянул Чимин.       Чонгук тоже посочувствовал бы, если бы не пребывал в ужасе от того, что Тэхён мог в голове смешать воедино его и хулиганов из своего прошлого и взбеситься. — Могу я надеть футболку? — тихо спросил Чон. — Да, — ответил Чимин, — давайте вернёмся вниз.       Как только они вышли из комнаты, Чимин помахал на прощание свечам, те качнулись в ответ и потухли.       Чонгук свернулся на диване внизу, подложив руку под голову, и наблюдал, как колдуны проводят вечер. Чимин читал книгу, которая, казалось, держалась на честном слове. — Здесь написано: «Собирайте мох по ночам». Это проблематично. Нам придётся растить его внутри, а у нас нет столько места. — Уверен, всё будет в порядке, если мы посадим его близко к дому. Может, на крыльце? — Ни за что. Ты слышал, как близко бесы подобрались к дому той ночью. Практически под карниз. Я не буду так рисковать.       Чонгук нервно выглянул в окно. — Хочу покурить, — заявил Тэхён. — Кто со мной? — Я, — поддержал Чимин, — только немного, я читаю. — Чонгук, хочешь попробовать колдовской травки? Эта штука, на полном серьёзе, как у Гэндальфа. — Ты знаешь о Гэндальфе? — Мы колдуны, а не пришельцы. У меня есть супер-крутая трубка, — Тэхён вытащил резную деревянную трубку с длинным мундштуком и каменной чашей. — Ты должен попробовать пару затяжек. — Кто такой, чёрт возьми, этот Гэндальф? — пробурчал Чимин. Тэхён проигнорировал его. — Что вы курите? — В основном, это травка, просто магическая. Ощущается немного по-другому и имеет лёгкий галлюциногенный эффект. — Ладно, попробую. Почему бы и нет?       Тэхён сделал несколько затяжек. Сидящий рядом Чимин развалился на стуле, книга плавала над его головой. Чонгук сделал одну затяжку, медленно выскользнул из состояния трезвости, чтобы успеть подумать «Чёрт, это была плохая идея», а затем воспарил. Мир расцветило радугами, как будто ты смотришь сквозь калейдоскоп. Он чувствовал себя настолько расслабленным, что простонал бы, если бы его голова не была откинута назад, передавливая тем самым горло. — О, боже, — прошептал он.       Чонгук смутно разглядел, что Чимин сделал затяжку, затем спустя несколько минут открыл глаза, а тот уже сидел у него на коленях, невесомый и чувственно элегантный, откинувшийся на его руку. Чонгук пялился на совершенные линии его груди, то немногое, что выглядывало из-под воротника, острую линию челюсти. Его рука оказалась под футболкой Чимина, а потом та исчезла, и Чимин остался без футболки, над его тазовой косточкой виднелся небольшой вытатуированный магический круг. Он был без футболки, и ничто и никогда не ощущалось в руках Чонгука настолько же чудесно, каждый изгиб его тела был словно абсолютная мечта осязаемой эстетики.       Чонгук почувствовал во рту конец трубки и затянулся.

***

      Чимин целовал его. Как Чонгук пропустил начало всего этого? Чимин без футболки устроился у него на коленях, и их рты беспорядочно присасывались друг к другу. По подбородку Чонгука поползла тоненькая струйка слюны. — Мы тебя портим, когда ты остаёшься у нас, — захихикал Тэхён, и теперь Чонгук уже целовал Тэхёна, и это было по-другому, но Чонгук не мог сказать, как именно, но он чувствовал себя другим: меньше, мягче, мальчишкой. Он обернул руку вокруг талии Тэхёна и рывком притянул его ближе, сплетая их тела вместе. Чонгук никогда не чувствовал себя идеальнее.

***

      Затем он лежал на боку на диване, с Бабл, устроившейся под рукой, а Чимин был обнажён и стоял на коленях на полу, с ногами, широко расставленными вокруг бёдер Тэхёна, и тот громко стонал, когда Чимин опускался.

***

      Чонгук слышал, как кончил Чимин, это были самые милые короткие стоны, которые он когда-либо слышал, изящные, как капли муранского стекла, слетающие с его розовых губ, как мёд, сочащийся в воздухе. Сияние вокруг каждого предмета затрудняло нормальное видение, но Чимин держал руки Тэхёна прижатыми к полу, пока скакал у него на коленях, замедляясь и потираясь бёдрами так, что Тэхён отчаянно поскуливал. Чонгуку показалось, что он тоже застонал.

***

      Тэхён снова его целовал. Чонгук пялился в потолок. В уголке губы была зажата трубка. — Боже, да.

***

      Чонгук лежал на полу в центре, футболка пропала, и всё было уже не так замечательно. Его плечо горело. Он уставился на огонёк единственной свечи. Краем глаза он мог видеть остальных. Чонгук тяжело дышал, словно в воздухе не хватало кислорода.

***

      Чонгук открыл глаза. В этот раз комната сверкала от света свечей. Он лежал на спине на деревянном полу, и его плечо саднило. Низкий голос Тэхёна и высокий Чимина, где-то невдалеке, скандировали какую-то ерунду.

***

      Комната практически полностью была погружена в темноту, лишь из-под двери пробивалась тонкая полоска света, и Чонгуку было до чёртиков страшно. По лицу струился пот. Он не мог двигаться. Судорожные вдохи и выдохи, словно накатывающие друг за другом морские волны, рождали внутри панику. За стенами гоготали существа. Его красивая новая кожа трескалась. Чонгук закричал.       А затем рядом был Чимин. В комнате горел свет, Чимин сидел над ним с фиолетовыми кругами под глазами, держа в руках светящийся шар с глазами. Он усадил Бабл на кровать рядом с Чонгуком, и она медленно угасла до мягкого свечения. Они улеглись под руки Чонгука. Тот увидел сонное лицо Тэхёна, проползающего по ним и затем почувствовал, как тот обхватывает его спину, даря тепло и защиту. — Ты в безопасности. Это просто плохое видение. Ты слишком много выкурил. Нам очень жаль. Спи спокойно. Ты в безопасности.       Чонгук крепко ухватился, пока дикий стук подступал всё ближе и ближе, сотрясая комнату и закладывая уши. Он не мог понять, шум исходил от чего-то притаившегося снаружи или из его собственной груди.

***

      Солнечные лучи пробивались сквозь окно, окрашивая одеяло в оранжевый. В воздухе у стены кружились модели планет. Чонгук долго пялился на них, моргая, затем скатился с тёплой постели, сгрёб свою одежду и спустился вниз. — Со мной всё в порядке, так? — спросил он у Бренди, которая кивнула в ответ. — Я не верю тебе, — высказался Чонгук.       Бренди повернулась к нему спиной. — Прости, — пробурчал он и схватил с кухонной стойки тост со своим именем, написанным в воздухе над ним, желая разобраться с ощущением несвежести во рту.       Чонгук подхватил куртку и уехал, не прощаясь, полностью дезориентированный и слегка в ступоре. Выехав за границы частной зоны, он сделал глубокий вдох. Теперь всё кончено. Он никогда не вернётся назад. Ритуальный речитатив из прошедшей ночи замаячил на краю сознания и заставил его почти заскулить от страха. Чонгук гнал, не сбавляя скорости, прямо до хибары Оуэна. — Где тебя черти носят? — заорал Оуэн, когда он приехал. — Что? — Ты опоздал на полтора часа. — А, — ответил Чонгук, пытаясь засунуть трясущиеся руки в карманы и не попадая. — У тебя по всей шее огромные блядские засосы.       Чонгук шлёпнул рукой по немного зудящей шее. — Ты, что, накрасился? — спросил Оуэн, дотрагиваясь грязным большим пальцем и проводя мажущим движением по лицу. — Нет? — отпрянул Чонгук. — С чего бы? — Все твои прыщи исчезли. — Наверное, сошли за ночь.       Оуэн сузил глаза, подмечая дёрганые движения Чонгука и учащённое дыхание. — Ты под кайфом? — Кажется, да. — Ах ты, грёбаный обдолбыш. — Я твой грёбаный поставщик!       Работать было тяжко. В этот раз Оуэн поехал вместе с ним. Чонгук проявлял столько осознанности и усердия, сколько было возможно. Пока Оуэн накрывал все инструменты в грузовике брезентом, чтобы отправиться домой, Чонгук обнаружил на соседней ветке сову с самыми настоящими рогами. Они пялились друг на друга какое-то время, а затем Чон спешно вернулся к грузовику, веря в то, что плохое зрение Оуэна не позволит ему разглядеть это. Оставалось надеяться, что магические существа не станут тем, с чем ему придётся иметь дело всю оставшуюся жизнь. Может быть, ему стоит сжечь куртку.       Что-то, как нарыв, обожгло плечо. Заныли суставы. Иногда всё в поле его зрения начинало немного светиться, и Чонгуку приходилось справляться с этим в течение нескольких минут, быстро моргая и подрагивая. — Парень, да что с тобой сегодня? — Почему ты всегда называешь меня парнем? — Не могу выговорить твоё дебильное имя. Ты, что, обкурился?       Чонгук вздохнул и умостил голову на окно. Было бы чудесно завести здесь настоящих друзей. Он смутно помнил, как его семья заботилась о нём в начальной школе. Либо они очень хорошо притворялись, и на самом деле никто и никогда в этой жизни не переживал за него. — Прошлой ночью я закончил работу для тех парней из леса. У них была улётная дурь. Я не помню, что произошло. — Я же говорил держаться от них подальше, — сказал Оуэн, и Чонгук понимал, что это должно было прозвучать с чувством собственной важности, но он говорил взволнованно, как ворчливый, обеспокоенный дедушка, и Чонгуку нестерпимо захотелось плакать.       В конце дня он сидел один на крыльце, в тёплой куртке, но скучал по тому, как на нём висела его старая, уродливая, уютная и огромная куртка, спадающая с плеч. Зудящее место на плече потерлось о футболку и обожгло болью. Оуэн уже ушёл внутрь и завалился спать, оставив его даже без дурацких оправданий для приёмного деда.       Чонгук отправился за продуктами. За кассой работала какая-то девушка из старшей школы, длинные сальные волосы свисали ей на лицо. Он только один раз вплотную пересекался с ней, они оба были абсолютно пьяные и по-идиотски себя ведущие вместе с ещё несколькими парнями в чьём-то бассейне после полуночи. Она танцевала для них в мокрой одежде, расплёскивая в воду выпивку из стакана. Сейчас она выглядела старше, угрюмее. Чонгук готов был поспорить, что и он тоже. Он загнал свою гордость поглубже и попросил сигареты. Пока девушка рассчитывала его, они не обменялись и парой взглядов, и Чон вышел из магазина, опустив голову.       Дома в зеркале ему удалось разглядеть небольшой коричневый круг, примерно с четверть плеча, начертанный на его коже, ноющей от боли. Круг пересекали толстые линии, в различных его частях были написаны руны, и Чонгук наконец распознал в нём круг магических заклинаний. Нутро окатило жаром. Он провёл весь вечер, сводя рисунок, оттирая его губкой и рукой, пока кожа не начала гореть. Чонгук сдался и выкурил всю пачку сигарет. Когда встало солнце, он влил в себя немного чёрного кофе и спозаранок направился на работу.       Около полудня Чонгук был на полпути к последнему домику, и на этом его работа заканчивалась. Он задался вопросом, как эта работа будет обеспечивать его достаточной суммой денег, чтобы поесть и оплатить счета в течение следующих нескольких месяцев, когда на каждую неделю приходится всего несколько домиков, за которыми нужно следить. Что ещё хуже, как насчёт весны, когда вернутся владельцы домиков и у них не будет ничего, что нужно сделать, если не найдётся каких-либо особых запросов? Чонгук закрыл главный дом и спустился к грузовику, чтобы приняться за работу во дворе, когда почувствовал зов, манящий его к дому колдунов; метка на плече засветилась, как клеймо. — Нет, — громко выпалил он.       Чонгук поспешно бросил на землю воздуходувку для листьев и забрался на водительское сиденье — ключ в замке зажигания, голова кружится, руки трясутся, непреодолимое желание найти Чимина и Тэхёна давит его ногу на педаль газа. — Нет, не надо. Стой, — грузовик рванул вниз по дороге.       Он ни за что не хотел снова иметь с ними дело, ни за что не хотел вновь оказаться в мире, в котором он находился в ещё более невыгодном положении, чем в том, в котором он и так жил. Он сделал свою работу, получил вознаграждение и захотел уйти, но, когда он миновал дерево, его руки всё ещё были словно приклеены к рулю. Чонгук чувствовал себя будто связанным, будто он потерял власть над своим телом, будто он марионетка, которую тянут за ниточки. В поле зрения показался дом, и Чона охватила паника, горло сдавило накатывающими волнами страха, сейчас не было никакого зелья, способного успокоить его и унять бушующий внутри адреналин. Сейчас наступит момент, когда они принесут его в жертву или обратят в енота, живущего в топях. Они звали его для наказания. А он ехал сюда, в буквальном смысле, колотясь в приступе страха и крича на водительском сиденье.       Колдуны ждали его в гостиной, Тэхён держал в руках конец сверкающей золотой цепочки, которая испарилась в воздухе, а затем материализовалась вновь, уже на шее Чонгука. Тот врезался спиной в дверь, вжимаясь в неё, будто хотел пробить дыру и сбежать отсюда, по коже что-то ползло, как в первый раз, когда он оказался здесь, словно в ожидании, что его схватят, дёрнут за ногу откуда-то снизу, доберутся до горла или обожгут. — Что вы сделали со мной, ублюдки? — прорычал Чонгук.       Колдуны глядели на него, словно он небольшое развлечение, словно он пёс; Чон пожалел, что не сбежал. — Теперь ты связан с нами. Ты будешь приходить, когда мы позовём, и делать всё, что мы скажем.       Связан? Как раб? Что ж, так он всё-таки пёс. Приносящий пользу, наверное, но не личность — ни для них, ни для кого-то ещё.       У него и изначально не было никакого будущего. Он всегда был самым быстрым, сильным, самым талантливым человеком в этой комнате, и это дало ему работу — тупик в лесах и жизнь, в которой он едва мог позволить себе гнить. Чонгук потерял семью. Потерял свою безопасность. У него оставалась его свобода, но Чимин и Тэхён заманили его с помощью его же самолюбия и интереса и отняли даже её. Он всегда будет тем безымянным идиотом, которым все пользуются. В глазах помутилось от слёз. — Я вас ненавижу, — голос срывался. — Правда, что ли? — хихикнул Чимин.       Чонгук ухватился за ближайший стол с растениями и перевернул его. Колдуны, вздрогнув, подскочили со своих мест. Чонгук сгрёб небольшое голубое растение в створке раковины и швырнул его в окно. — Чарли! — закричал Чимин, бросаясь следом и пытаясь пройти мимо Чонгука.       Тот ухватил Чимина за талию, в мимолётном удовлетворении услышав, как у того перехватило дыхание, и кинул его обратно на диван. Чонгук лежал на этом диване двумя ночами ранее, под воздействием травки, и наблюдал, как Тэхён и Чимин трахаются на полу. Он был на этом диване, когда оба колдуна забрались к нему на колени и целовали его так, словно он что-то значит для них. — Идите оба к дьяволу, — закричал он. — Отпустите меня!       Тэхён, выглядящий так, будто его единственный ребёнок умирал на земле у его ног, раскинул руки над перевёрнутым столом, магически отматывая назад его падение и помещая растения обратно в их контейнеры. Чонгук направился к нему. Тэхён крутанулся, возводя между ними в воздухе мерцающий щит. Чонгук разорвал щит в клочья, как занавеску для душа, и ударил Тэхёна по щеке.       В жизни ему уже приходилось вступать в стычки с парнями крупнее, чем Тэхён. Он знал, как бить сильно. Голова Тэхёна откинулась в сторону, словно он был сделан из соломы, и колдун упал. Бренди прыгнула между ними и взвыла. — Ты не напугаешь меня, заносчивый комок меха!       Бренди умолкла, прижав уши и округлив глаза, слегка раздувшись и отклонившись назад с шокированным выражением. — Подожди! — прохрипел Чимин, застыв по другую сторону дивана. — Мы сделаем всё, чтобы ты не пожалел об этом. — Не пожалел? Вы, блять, превратили меня в раба! Я не хочу ничего, что заставит меня не жалеть об этом! Отпустите меня! — Это так не работает, — покачал головой Чимин. — Мы связаны на ближайшие пять лет, — Чонгук шагнул в его сторону, и Чимин затараторил. — Мы сделаем всё, чтобы ты не жалел об этом! Всё, что захочешь в течение следующих пяти лет! Всё, что угодно, что мы сможем дать тебе!       Так же, как и Бренди, Бабл выбежала между Чонгуком и Чимином, умоляюще попискивая. — Прочь с дороги, — прорычал Чонгук.       Та продолжала подпрыгивать и нервно мяукать. Чимин в панике смотрел на них, словно переживая, что Чонгук швырнёт в окно и Бабл. Пыл борьбы угас. Чонгук стоял посреди гостиной, ощущая себя монстром Франкенштейна. Тэхён мученически стонал на полу позади него. — Я поехал заканчивать грёбаную работу для Оуэна, а затем я вернусь, и мы разберёмся со всем этим.       Чимин коротко кивнул, и Чонгук тяжёлой поступью вышел из дома. Уже из грузовика, Чон увидел, как Чимин и Бабл отчаянно возрождают крохотное растение, которое он вышвырнул в окно. Внутри кольнуло чувство вины. К чёрту их дурацкие растения. Если они не умеют обращаться с людьми, они не заслуживают каких-либо уникальных растений.

***

      После работы Чонгук остался с Оуэном гораздо дольше, чем обычно, позволяя солнцу опускаться все ниже и ниже, пока он сидел на крыльце и медленно-медленно приканчивал упаковку из шести бутылок пива. Солнце уже нависло над лесом, а Оуэн разглагольствовал о том, что строительные компании скупают лес и уничтожают его.       Где-то на краю сознания Чонгук почувствовал слабую ментальную связь, похожую на грозовое облако. Тэхён и Чимин были разозлены и немного расстроены. Они становились всё более обеспокоенными по мере того, как проходил день, пока Чонгук вновь не ощутил ментальный призыв сейчас, на шестой бутылке пива. Тело поднялось со стула, лишённое осознанной силы воли, ощущаемое словно в каком-то странном сне и немного парящее. — Оуэн, прости. Мне нужно идти. — Всё в порядке. Спасибо, что выслушал.       Жаль, что он не может остаться. Даже Оуэн — лучший вариант компании, чем никто. Или колдуны.       Прохладный воздух проникал сквозь открытые окна, когда Чонгук проезжал мимо дерева, которое, казалось, от самих корней тускло мерцало под последними лучами света в небе. Чон подумал о том, что ему стоило бы как можно больше узнать о реальном мире, прежде чем Тэхён и Чимин убьют его и захоронят где-то в лесах.       Едва Чонгук зашёл в дом, Тэхён сразу же магически привязал его к стулу, невидимой нитью скрепив запястья и лодыжки. — Чтобы ты ничего больше не разрушил, — заявил он.       Чонгук хранил угрюмое молчание. Его жизнь и так покатилась под откос. Как они, в принципе, могут сделать её ещё хуже? Чимин, нахмурившись, свернулся на диване с небольшим растением в руках. Бабл сидела под столом рядом с ним и жевала что-то, напоминающее ломтик мясного рулета. — Итак, ведьмы и колдуны делают это довольно часто, — начал Тэхён. — Превращают людей в своих рабов? Это мерзко. — Безусловно, — махнул рукой Тэхён, — с твоей точки зрения. С нашей — так устроен мир. Нам нравится иметь под рукой не обладающих магией помощников. Это замечательная сделка для обеих сторон. Ты получаешь магические услуги. У нас появляется мальчик на побегушках.       Ну точно, именно им Чонгук и хотел всегда стать, когда вырастет. Он шумно выдохнул через нос. — Между нами установлена эмпатическая связь. Мы можем частично ощущать твои эмоции, а ты можешь чувствовать наши. Связь слабая и не всегда различима, но она не даёт людям вести себя, как последние сволочи, по отношению друг к другу. Честно, я не понимаю, в чём проблема. — А ты можешь на минутку взглянуть на это с моей стороны? Я постоянно в опасности. Вы двое можете и пользуетесь мной. Не единожды. Да вы почти убили меня раза два. — Раньше ты неплохо справлялся, — пробурчал Чимин. — Да, — пожал плечами Тэхён, — не думаю, что мы хороши в этом. Книга заклинаний помогает в том, что и как стоит делать, но вот моменты, связанные с этикой и моралью, указаны отрывочно. Может быть, стоило сначала обсудить всё с тобой, но это не пришло нам в голову. — Мне приходило это в голову, — вставил Чимин. — Но я решил, что он откажется. Так что не стал поднимать эту тему.       И Тэхён, и Чонгук не сводили с него глаз с минуту. — Вы два психа, — наконец произнёс Чонгук. — То, что вы сделали — это полный пиздец. — Мы колдуны, малыш Кукки, — ответил Чимин. — Мы живём по другим правилам. Все мы немножко коварны. Знаешь, в чём заключается особая способность Тэхёна? Моя — это магия тела, исцеление, но ещё и умерщвление. Его — контроль сознания. Это часть приёма с болью. — Контроль сознания? — огрызнулся Чонгук. — Не совсем так, — немного застенчиво объяснил Тэхён. — Я хорош в этом, но лучше проявляю себя в мастерстве и выращивании растений, приготовлении зелий и так далее. — Зелий, которые дают контроль над разумом, — передёрнул плечами Чимин. Бабл зарычала, пытаясь отгрызть жёсткий кусок мяса. — Бабл? Что ты...? Ох, нет, Тэхён, она опять заедает стресс.       Пойманная с поличным Бабл уставилась на Чимина широко распахнутыми глазами. Тэхён, казалось, абсолютно не проникся сказанным. — Тебя снова будет тошнить от переедания, — настаивал Чимин, наклонившись вперёд и пытаясь отобрать мясо у своей маленькой кошки, вцепившейся в него всеми четырьмя лапами. Чимин поднял кусок, и Бабл повисла в воздухе лоскутом. — Я даже никогда не применял к тебе контроль сознания, — продолжил Тэхён, напрочь игнорируя разыгравшуюся позади сцену. Чимин схватил одной рукой Бабл, второй — мясо, и пытался разделить их. — Враньё, — пробормотал Чимин, наконец вырвавший мясо из лап кошки, которая вновь потянулась вслед за ним. — Тебя уже рвало утром. Хватит. Ты должна прекратить заедать стресс.       Тэхён громко продолжил, перекрикивая копошение в углу: — Ладно, кроме тех ожогов и того, что я сейчас удерживаю тебя на стуле. — Погоди, это всё у меня в голове? — Ага, ты только думаешь, что не можешь пошевелить руками. Я обманываю твой мозг и… ого.       Чонгук оторвал руки от стула и скрестил их на груди, ожидая, что же Тэхён скажет дальше. — Как ты это сделал? — Ты сам сказал мне, что это всего лишь происходит у меня в голове. — Да, но ты пересилил это. Как… знаешь что, не важно. Ты теперь наш. Закрыли тему. Не срывайся на растения. — На пять лет? — тихо уточнил Чонгук. — Ага. Ты идеально подходишь. Молодой, способный парень, без близких друзей и семьи, впустую растрачивающий жизнь? Идеально. Нет ничего, что может сделать тебя обузой.       Слёзы навернулись на глаза Чонгука раньше, чем он успел предотвратить это. — Задание первое, — безо всякого сочувствия продолжил Тэхён. — Почини окно, которое ты разбил. Уже слишком темно, займёшься этим завтра.       Чонгук тряхнул головой, пытаясь сдержать слёзы. — Я ухожу. Я хочу уйти. — Уже слишком темно. — Почему мне нельзя выходить ночью?       Парни тяжело переглянулись. Бабл принялась пожёвывать палец Чимина. — В топях притаился дракон и несколько очень злобных, похожих на кошек демонов, которые нападают стаями, как волки. Разнообразие магических растений здесь привлекает множество гоблинов, бесов и троллей, а также всех остальных существ. Наши земли защищены, но пространство между поляной и деревом — словно минное поле. Не стоит так рисковать. Мы только заполучили тебя. Это была сложная магия, и мы оба счастливы. Мы не хотим, чтобы ты погиб. — Тебя ждёт наихудший вариант сценария, который только может произойти, — добавил Чимин. — Кажется, ты притягиваешь магию, несмотря на то, что ты даже не колдун, однако у тебя нет в арсенале методов защиты, которыми пользуемся мы. — Я могу врезать существу так, как вы не можете, — возразил Чонгук Тэхёну, стараясь сдержать ужасную дрожь в голосе. — Как твоё лицо? — Нормально. Чимин умеет залечивать синяки за пять секунд. И, кстати, он тоже умеет сильно бить. Он сидел у тебя на коленях прошлой ночью. Ты обратил внимание на его руки? Ты вообще помнишь это? — Вы оба целовали меня, — слабо сказал Чонгук. — Мы все целовались. И мы, чёрт возьми, будем и дальше целовать друг друга. Не парься из-за этого. Это ничего не значит. — Не думаешь, что вы причиняете мне боль? — грубо ответил Чонгук, повышая голос. — Кто-то сначала ведёт себя так, будто ему есть до тебя дело, а это всего лишь для того, чтобы превратить тебя в своего раба? — Да-да, мы уже поняли, что ты одинок, утихни, — встрял Чимин. — Мы не превращали тебя в раба. Ты связан с нами. Это совсем другое, — Чимин вновь обратил внимание на небольшой цветок в руках. Бабл скорбно сидела спиной ко всем в комнате и дулась.       Чонгук боролся со слезами, настойчиво глядя в потолок. — Чимин, ты собираешься готовить ужин или нет? — вздохнул Тэхён. — Нет. — Ладно, я сам приготовлю. Чарли поправится или не поправится, но ты ничем не поможешь, если будешь просто сидеть и смотреть на него. Поставь его куда-нибудь поближе к солнцу и прекрати переживать из-за него.       Колдуны вышли из комнаты. Чонгук поднялся по лестнице в комнату, в которой ночевал двумя днями раньше, забрался под одеяла и смотрел в темноту за окном, пока не заснул. Ему показалось, что он заметил огоньки у деревьев, и когда Чон заснул, ему снилось, что он оказался заперт в клетке под водой, а светящийся сом-дракон плавал вокруг и хохотал.

***

      Чонгук чуть не уронил стекло для ремонта окна посреди универмага Lowes — руки не переставали трястись. Когда Оуэн обнаружил, что последние два дня тот ничего не ел, то выдал ему несколько сигарет и отправил пораньше домой. Чонгук планировал приехать, починить окно и уехать прежде, чем кто-то заговорит с ним. Он был уже на середине самого дешевого и кустарного ремонта окна в своей жизни, когда Чимин обогнул дом со стопкой сэндвичей с сыром и кружкой горячего кофе.       Чонгук чуть не подавился первым бутербродом и был вынужден присесть. Он съел половину и достал сигарету. — Дай огня, пожалуйста.       Чимин поджал губы, но подпалил сигарету кончиком пальца. — Тебе не стоит делать это. — Почему нет? Ты же можешь вылечить мои лёгкие, так? — Да, но всё-таки. Это вредная привычка. — А тебе не всё равно? Я всего лишь маленький жалкий слуга, верно? Мне казалось, тебе нравится, когда от меня пахнет сигаретным дымом.       Чимин опустился на колени рядом с Чонгуком, широко расставив колени так, что его тело изящно прогнулось между ними, и вынул что-то из кармана. — Хочешь этот чехол для телефона? — Знаешь, насколько странно, когда колдун протягивает тебе чехол для телефона? — В этом нет ничего странного. Мы все тоже пользуемся телефонами. В общем, чехол. Моя отчаянная попытка смастерить что-либо. Он выполнен из дерева и инкрустирован нефритом.       Чехол оказался тяжелее, чем Чонгук думал, это был красивый небольшой корпус из полированного дерева, с фигурами рыб, плавающих по нему, на фоне вырезанных сосен и карликовых пальм. — Как те рыбы в лесу, — сказал Чонгук, чуть улыбаясь. — Очень красиво. — Можешь взять, если хочешь. Я сделал его для тебя. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, — приподнял одну бровь Чонгук. — Как-то неубедительно. — Загляни внутрь.       Чонгук перевернул чехол и заметил небольшие круги заклинаний, выгравированные на дереве. — Это сделает твой телефон водонепроницаемым и противоударным. Типа, сбрось его с самолёта в океан, а с ним всё будет в порядке.       Чонгук снял со своего подержанного iPhone 5c старый пятидолларовый чехол, купленный им в Walmart, поцарапанный и в трещинах, и всунул телефон в новый чехол. — Спасибо. — Пожалуйста. Спасибо за то, что починил окно, которое разбил. Прости, что заранее не спросили твоего мнения насчёт нашей идеи. — Не хочешь извиниться за то, что превратили меня в раба? — Мне не стыдно за это, — ответил Чимин, задрав нос и откидывая волосы со лба. — И это не рабство. Мы твои тоже. Это работает в обе стороны. Существует древняя система взаимоотношений между людьми и колдунами. Вы нас сжигаете, мы вас контролируем. — Почему все свитера, которые ты носишь, размера на три больше твоего?       Чимин оторопело моргнул и неловко поёрзал на коленях. Широкая горловина сползала с плеч, свитер собирался складками в районе пояса, спускаясь до изгиба ягодиц. — Они выглядят мило, — ответил Чимин, натягивая рукава на пальцы. — Ты вообще носишь под ними футболки? — Иногда. — А сейчас? — пытливо уставился Чонгук.       Чимин приподнял подол свитера, демонстрируя голую кожу; кубики пресса мягко подрагивали над плоским разлётом бёдер. В пупке виднелась очаровательная маленькая руна. Чонгук протянул руку и нежно провёл ладонью по его груди. Чимин сидел на коленях, придерживая одной рукой свитер и начиная подрагивать от прохладного воздуха; он сдерживал дыхание, широко распахнутыми глазами уставившись на лицо Чонгука. Тот ухватил один сосок Чимина и сжал. Чимин шумно вдохнул, выпустив свитер, который накрыл руку Чонгука и лишь больше прижал её к соску. Чон нежно помассировал, отчего Чимин тут же зажмурился. — Так ты контролируешь меня, да? — сказал Чонгук, наслаждаясь тёмно-розовым румянцем на округлых щеках Чимина. — Как скажешь, милашка.       Чимин мягко простонал, вжимаясь грудью в руку Чонгука. Тот отстранился и встал, чувствуя себя слегка мстительным. — Нужно закончить работу.       Чимин бросил на него взгляд из-под ресниц, пробежался пальцами по волосам, выглядя немного потерянным, затем ухватился за бёдра Чонгука, поднялся, опираясь за них, и наклонился ближе, сжимая его бока. — Когда закончишь, заходи на ужин, — пробормотал он. — Я отправлю Бабл с согревателями для рук. — Бабл и есть согреватель для рук, — ответил Чонгук.       Бабл пришла спустя десять минут с двумя кольцами, зажатыми в пасти; в каждом кольце виднелся небольшой розовый камень. Чонгук скептически натянул каждое на пальцы и тут же ощутил чудесное чувство, словно он погружает руки в тёплую воду. — Бог мой, это потрясающе.       Бабл тёрлась о его колени и мурлыкала, пока Чонгук не поднял её. — Ты заедаешь стресс, Бабл? — спросил он.       Бабл забралась выше и устроилась у него на плече. Чонгук сперва переживал, что случайно скинет её, пока работает, но кошка вцепилась в куртку когтями и повисла на нём.       Чонгук зашёл внутрь, чтобы закончить ремонт окна, и Бабл унеслась за жуком, оставив его одного в гостиной осторожно прикасаться к разным вещам, гадая, магические они или нет.       Если Тэхён не был великим мастером, Чонгуку очень хотелось увидеть, кто же тогда является мастером в колдовском мире, потому что вся комната была заполнена невероятными вещами. То, что, очевидно, раньше было старым уродливым диваном, сейчас было покрыто причудливой резьбой и вышивкой. — Он сделал это? — поинтересовался Чонгук у Бренди, вылизывающей лапу. Та покачала головой. — Ну тогда понятно. — Я привёз его из дома, — сказал Тэхён. — Это старый диван отца. Его одноклассник украсил его ещё в школе. Хотя я сделал вот это! — он указал на деревянный глобус, собранный, как пазл, из кусков разной древесины. Страны были выполнены немного грубовато, границы упрощены, но глобус был очень красив. — Ого. — Я не отдам его тебе. Он — мой. — Зачем он мне вообще?       Тэхён обиженно нахмурился. — Уйди. Я пытаюсь починить ваше грёбаное окно. — Ты не такой очаровашка, как мы думали. — Сожалеете о покупке? Просто я был затянут в рабство, и у меня плохое настроение. — С такой аурой, как у тебя, ты рано или поздно столкнулся бы с магией, — сказал Тэхён, выходя из комнаты. — Ты должен быть благодарен, что это оказались мы, а не кто-то действительно мерзкий.       Чонгуку пришлось минуту просидеть в одном положении, чтобы перебороть желание разбить оставшуюся часть стекла в окне, так как это, вероятно, в конечном итоге, вылилось бы для него в дополнительную работу.       Тэхён танцевал на улице за окном, подскакивая, как персонаж мультфильма, и размахивая двумя палками с клубами дыма, валящими из их концов. Чимин принялся бросать в него шары грязи, которые твердели в воздухе и с треском лопались, едва касаясь его. Тэхён взвизгнул, и Чимин пробежал, преследуя его, два круга вокруг дома, прежде чем они скрылись внутри. Тэхён хлопнул кухонной дверью и запер её. Чимин подхватил с пола Бабл и засунул её хвост в замочную скважину. Замок щёлкнул, и Чимин, всё ещё крича, рванул дверь. Бабл мяукала в замешательстве.       После всей этой суматохи ужин прошёл на удивление спокойно. Чонгук ел спагетти палочками для еды, потому как это всё, что у них было чистым на тот момент; это были прекрасные палочки для еды с драгоценными камнями на верхушке, но, тем не менее, это всё-таки были палочки. — Солнце садится, — произнёс Тэхён. — Видимо, ты сегодня опять остаёшься у нас на ночь. — Ну и ладно. Кровать наверху лучше, чем моя. — Хорошо. Можешь посмотреть, как я готовлю зелья, — Тэхён снял мешковатую куртку и принялся за работу, выглядя намного меньше в просторной зелёной рубашке — тонким, с мальчишескими чертами и растрёпанными волосами. — Что ж, зелья, — продолжил он, разворачиваясь и стукнув чашкой по столу, подозрительно обычной, без изысков, фиолетовой пластиковой чашкой, — это очень круто.       Чонгук приподнял бровь. — Современная магия — это огромная мешанина традиций со всей планеты. Существуют сотни способов сделать ту или иную вещь. Пожалуй, за исключением действительно древних, мощных заклинаний, но они в большинстве своём известны: например, заклинание для путешествий сквозь порталы, способ общения со сфинксами и зелье Чимина против акне. Зелья — это система, которая вышла из моды во время научной революции и эпохи колонизации, потому что люди, не имеющие отношения к магии, принялись делать то же самое с помощью химии, как вам известно, да и новые методы в магии начали набирать популярность по всему миру из-за появившегося доступа к другим культурам. Заклинания и практические методы магии были намного эффектнее и интереснее. Изготовление зелья, наоборот, считалось медленным, устаревшим и дорогим. — Давай не будем забывать о том, что ведьмы и колдуны частенько использовали зелья, чтобы создавать некоторые очень и очень мерзкие яды, и любой, кто готовил зелья, сразу же подозревался в коварстве и убийствах, — поправил Чимин. Он проиграл в «камень-ножницы-бумагу» и теперь был вынужден мыть посуду. — Ну да. И это тоже. Не очень хорошие ассоциации, — Тэхён отмерил полчашки какого-то бежевого порошка и высыпал его в миску. — Но зелья действуют непосредственно на тело, так что они могут делать действительно классные вещи, которые не сможет никакой другой тип магии, и мы потеряли многое из этого, когда мир отказался от зелий. Но сейчас рынок зелий начинает возрождаться, и мы на волне. Зелья — это круто. Это более личное, чем какие-либо другие методы в магии. Некоторые из них создаются исключительно с применением магических материалов и вообще не связаны с человеческой магией, поэтому даже ты сможешь их приготовить.       Чонгук подобрался. — Это привлекло твоё внимание, верно? — Тэхён растёр сушёную жабу в порошок и добавил в миску. — Кстати, большинство зелий ужасно на вкус, — Чонгук сморщил нос. — Не переживай, ты не колдун, так что большая часть зелий, которые способны оказать на тебя хоть какой-то эффект, готовятся преимущественно из трав. В тебе нет ничего магического, что могло бы вступить в реакцию с магическими ингредиентами. Тебе никогда не придётся пить тоник из вытяжки дождевого угря и рвоты грифона, чтобы излечиться от синдрома лжи. — А люди реально болеют этим синдромом лжи, — поинтересовался Чимин, — или просто много врут?       Тэхён прекратил растирать в ступке семена и обернулся. — Синдрома лжи не существует, Чимин. Это отговорка, которую придумали для маленьких детей, чтобы вынудить их быть более честными. Разве твоя мать не рассказывала тебе об этом?       Из рук Чимина выскользнула тарелка и вдребезги разбилась о край раковины. — Что?       Чонгук прикрыл улыбку палочками для еды. — Существует вирус бесовского гриппа, который делает тебя чрезмерно лживым, есть патологические лгуны, но синдрома лжи не существует.       Чимин замотал головой. — Я до конца месяца не буду разговаривать с ней и даже не скажу ей, почему.       Тэхён фыркнул от смеха. Чимин повернул кольцо на пальце и щелчком восстановил разбитую тарелку. — Чимин — мамин любимчик, — пояснил Тэхён. — Она нянчилась с ним до его шестнадцатилетия. Ну, то есть нянчилась в прямом смысле этого слова. Она усаживала его себе на колени до тех пор, пока он не стал выше её, что заняло довольно много времени. — Перестань, — возмутился Чимин. — Она так не делала. Я узнал от мамы много потрясающих вещей, и она замечательная. Будь к ней добрее. — Она классная. Она всего лишь любит манипулировать, чрезмерно заботлива и чересчур склонна всё контролировать. — Мама не знает, где мы живем, — добавил Чимин. — Одно из защитных заклинаний на доме держит её подальше отсюда. Я люблю свою маму, но она не даёт мне жить собственной жизнью. — Она обращается с ним так, будто ему десять лет, — пробурчал Тэхён. — Бесится, если он сквернословит. Она пыталась объяснить ему, что люди иногда занимаются сексом вне брака, через два года после того, как я впервые его трахнул, и на тот момент он уже был опытнее меня. — Мама одновременно слегка помешанная, впадающая в паранойю и наивная, — признал Чимин. — Но действительно хорошо разбирается в зельях. Думаю, Бабл взяла немного её магии.       Бабл игралась с паром, исходящим от чайника на плите. — Возможно, вы скоро познакомитесь, — сказал Чимин. — Теперь ты наш. Она будет очень горда. Хотя она может относиться к тебе, как к домашнему животному, потому что в тебе нет магии. Именно так воспринимают вас многие в нашем мире. Не принимай это на свой счёт.       Тёплые чувства Чонгука к этой небольшой странной семье сдулись с разочарованным хрипом. — Бабл, прекрати есть это, — Бабл, моргнув, уставилась на Чимина с куском бумаги, торчащим из её пасти. Тот вырвал лист из пасти и глянул на него. — Защитное заклинание для окна. Ты права. Мне стоит наложить новое на отремонтированное окно. Сделаю это прямо сейчас. Кукки, посуда на тебе.       Чонгук насупился и потащился к раковине. — А где губка? — спросил он. — Для мытья посуды? — растерянно уточнил Чимин. Чонгук сверлил его взглядом, пока тот не добавил: — А, да. Прости. Я пользуюсь… — он поднял руку, и воздух вокруг неё сгустился. — Ладно. Я закончу через минуту, — он вновь наклонился к листу бумаги и чернилам, выпятив зад, за который цеплялся мешковатый свитер. — Чонгук, уверен, у нас получится научить тебя рисовать заговоры. Ты не сможешь активировать их, но и такой вариант очень даже неплох. Ах да, и я в курсе, что ты пялишься на мой зад, — он поднял руку. — У меня есть кольцо, которое сигнализирует мне, если окружающие меня хотят. Мама дала мне его в целях безопасности, но я просто использую его, чтобы перепихнуться.       Чонгук ещё сильнее вперился взглядом в зад Чимина, представляя, как лапает его. Тот захихикал и сжал левую руку. — Перестань! Мне щекотно! — сказал он. — Сядь рядом с Тэ и веди себя хорошо, пока я развешу это на окна.       Чонгук безвольно сел позади Тэхёна — приказ Чимина не давал ему возможности проявить собственное желание и поступить как-то по-другому. Тэхён тем временем разливал зелье в небольшие склянки. — У него шикарная задница, — сказал он. — Я постоянно пялюсь на неё. Она — лучшее, с чем можно играться во время секса. — Ты уверен, что вы двое не вместе? — Ага. Мы просто два одиноких парня в лесах с нуждой и желаниями, понимаешь? Но следующим утром всегда чувствуешь себя немного не в своей тарелке. Просто хочу сказать, что тебе стоит как-нибудь попробовать, — он взял горсть камней и бросил один в первую склянку. Ничего не произошло. Он сделал пометку, а затем бросил другой камень в следующую склянку. Жидкость стала прозрачной. — Ага, хорошо, — пробормотал Тэхён, что-то записывая. — Что ты делаешь? — Эксперименты над зельем. Я пытаюсь приготовить зелье для левитации. Раньше люди умели летать.       В кухню вернулся Чимин. — Я абсолютно точно уверен, что зелье, которое преодолевает гравитацию, должно иметь в составе ингредиенты немного более редкие, чем леопардовая лягушка, жуки Мерлина и семена марихуаны. — Ну, не обязательно. Никто не знает, какие ингредиенты должны там содержаться. Практически все сходятся на рогах дракона, а вот остальное — загадка. Хотя если бы мы узнали, какой драгоценный камень вступает в реакцию с жуками Мерлина, имеющими контроль над силой гравитации, действующей на них, мы могли бы получить еще один ингредиент. Другие вещества служат лишь для стабилизации состава. — Ты, правда, думаешь, что люди не пробовали такой вариант?       Тэхён бросил в сосуд ещё один камень. Стекло треснуло, и жидкость растеклась повсюду. — Интересно, — помолчав, протянул Тэхён. Он бросил камень в следующую склянку, и зелье фонтаном выстрелило вверх. — Пойду-ка я прогуляюсь, — выпалил Чонгук, прежде чем Чимин начал возмущаться.       Чонгук решил устроить себе самостоятельный тур по дому, ему было начихать на собственную грубость и просто хотелось плюнуть кому-нибудь в лицо. Он открыл дверь и обнаружил Бренди, сидящую на кровати и глядящую на него. — Комната Тэхёна, верно? — в помещении была куча неубранной одежды. Кошка пробежала мимо Чонгука за дверь. — Хочешь сдать меня? — добавил он, наблюдая за её непринуждённо-грациозным галопом вниз в прихожую.       Комната Чимина была кристально чиста. Женщина на портрете на туалетном столике выглядела в точности, как Чимин, но старше. Чарли, небольшой цветок, примостился на окне. Комната ощущалась не так, как комната Тэхёна, которая выглядела более обычной и человеческой. Комната Чимина казалась наполненной силой. Под потолком парили медленно вращающиеся глобусы. Что-то напоминающее зеркало отражало огромную, по-домашнему, но экстравагантно обставленную комнату, не похожую ни на одну в этом доме. Чонгук осторожно закрыл дверь.       Последняя комната на самом верхнем этаже была библиотекой: четыре стены с закреплёнными на них полками, частично заполненными книгами, и зазорами для окон. Потрёпанный мягкий уголок заполнил центр комнаты, а стол перед одним окном был завален открытыми книгами, бумагой для записей и ручками. Чонгуку казалось, что он попал в какой-то уголок Хогвартса. Всё было настолько чистым, ярким и так разительно отличалось от остальной части дома, что он даже проверил дверной проём на наличие порталов: может быть, светящейся линии вокруг двери или искажения в воздухе. — Я пишу здесь книги о зельях, — раздался голос Чимина за его правым плечом. Чонгук подпрыгнул. — У Тэхёна ужасный почерк. Это моя любимая комната. Как твоя кожа реагирует на моё зелье? — Можно мне почитать книги? — задал вопрос Чонгук, пока Чимин разворачивал его к себе и мягко проводил пальцами по щекам. — Не понимаю, зачем тебе это. Все эти книги о магии. — Почему бы мне не захотеть почитать о магии?       Чимин, напевая, улыбнулся, и вытянул руку с ярко-зелёным плоским драгоценным камнем на подвеске. Он скользнул им по щеке Чонгука, затем оттянул воротник, чтобы взглянуть на кожу под футболкой, слегка на неё надавливая. — Никакой странной реакции на зелье. Я переживал, что твой организм может его отторгнуть, так как в тебе нет магии. Это было маловероятно, но такой вариант оставался. Всегда сложно сказать, как магия подействует на то, где её нет. Зависит от того, вступает ли заклинание в прямую реакцию с магией внутри другого человека, и часто трудно выявить, какие конкретно заклинания это делают. — Поэтому мне вчера удалось разрушить щит Тэхёна? — Думаю, да. По меньшей мере, ты частично невосприимчив к действию заклинаний. Такое иногда случается, у людей без магии встречается некоторая устойчивость.       Чонгук ухмыльнулся. Чимин бросил на него холодный вызывающий взгляд, а затем развернул так, что перед глазами Чонгука оказался дверной проём, задрал его футболку и закрутил её жгутом на шее. — Знаешь, первое, что нам необходимо в этой системе — это доверие, — Чонгук вздрогнул. Прохладные пальцы Чимина вырисовывали линии вниз по его спине, затем — по плечам. Чонгук задержал дыхание, напряжённо замерев и выжидая. — Расслабься, Чонгук, — продолжил Чимин тихим мягким голосом. — Будь хорошим мальчиком и доверься мне, ладно? — окончание фразы было подпорчено хихиканьем. — Ты закончил? — прорычал Чонгук. — Не стоит ли тебе добавить в конце «сэр»? — с хрипотцой бросил ему на ухо Чимин, положив подбородок на его плечо. — Вообще-то я теперь твой господин.       Чонгук тряхнул головой, пытаясь опустить футболку. Чимин удержал её на месте, просунув одну руку под руками Чонгука, во второй руке материализовалась сверкающая золотая цепь, ведущая к шее Чона. — Наш, — заявил Чимин, и Чонгук почувствовал, как его счастье просачивается в его разум, смешиваясь с его собственными мыслями.       Он развернулся, выдирая футболку из захвата Чимина и оставаясь всего в паре сантиметров от его ухмыляющегося лица. — Прекрати, блять, командовать мной. Я ненавижу это. Какого чёрта я должен доверять тебе? — Ты не особо сопротивляешься, — легко ответил Чимин. — Ты привыкнешь к этому. — Я не хочу. Перестань обращаться со мной, как с домашним питомцем. — У нас наконец-то есть связанный с нами слуга. Это замечательно! Есть столько всего, что бы мы хотели, чтобы ты сделал для нас. Может быть, мы наденем на тебя ошейник и обучим паре трюков, — заявил Чимин, его круглые щёки сияли, а изогнутые глаза-улыбки яростно поблёскивали.       Чонгук сгрёб в кулаки перед его свитера. — Не посмеешь, ты, мелкий гадёныш. Лучше не играй со мной.       Чимин врезался спиной в противоположную сторону проёма, пока Чонгук давил на его плечи, приближаясь к его лицу. Глаза Чимина, затянутые поволокой, невидяще смотрели вперёд, голова откинулась назад, и Чонгук почувствовал необъяснимое и нелепое желание укусить его в изгиб бледного горла. — Ты думаешь о сексе, Чонгук, — простонал Чимин. — Кольцо говорит мне об этом, — он подался вперёд, вытягивая губы для поцелуя.       Чонгук отпустил его и зашагал прочь, обратно в кухню, к безумным экспериментам Тэхёна. — Ты мог бы просто заняться с ним сексом, — сказал Тэхён, когда Чонгук зашёл в кухню. Он прервал свои эксперименты и вместо этого расставлял кувшинчики с травами в причудливом ящике. — Что? — Я понемногу начинаю ощущать эмоции вас обоих, что весьма занимательно. Побочный эффект от нашей связи. Я, конечно, знал, что Чимин немного шлюшка, но до этого момента никогда не предполагал, насколько сильно он зациклен на том, чтобы потрахаться. Он либо действительно любит секс, либо реально считает тебя каким-то особенным. — Он сказал, что я устойчив к заклятиям, — отмахнулся Чонгук. — Ага, ты не колдун, поэтому многие заклинания на тебя просто не влияют, но, думаю, ты в принципе частично устойчив к воздействию магии. Видел бы ты, как твоё тело боролось с привязкой. Я уже думал, что нам придётся торчать в ритуальной комнате, пока ты не протрезвеешь. Как твоё плечо, кстати? Дай-ка я взгляну.       Чонгук послушно оголил плечо с меткой, Тэхён подошёл, чтобы осмотреть её с помощью плоского зеленого камня, как тот, который использовал Чимин наверху, чтобы проверить его кожу. — Выглядит действительно неплохо. Вау. В смысле, я не ожидал, что заклинание преодолеет сопротивление организма до следующей недели, — его ухмылка стала хитрее. — Уверен, что тебе это не нравится? — Да!       Тэхён окинул его взглядом, в котором читалось сомнение. — Для того, кто так сильно сопротивлялся заклинанию, когда мы его накладывали, твоё тело теперь слишком легко принимает его. Просто для информации, — его руки оценивающе пробежали вверх и вниз по рукам Чонгука, слегка их сжимая. — Вам двоим нужно прекратить использовать осмотр меня как предлог, чтобы попялиться на моё тело, — Чонгук сказал это полушутя, но Тэхён кокетливо глянул на него сквозь чёлку, а затем наклонился и прижался губами к метке на плече, слегка прикусывая. — Разве ты только что не посоветовал мне заняться сексом с Чимином? — пробормотал Чонгук. — Что ты делаешь? — Разве я не могу приласкать своего щеночка, когда захочу? — ответил Тэхён низким бархатным голосом.       Щеночек. Кое-кто уже называл его щеночком в старшей школе. Чонгук сжёг его рюкзак и так и не был уличён в этом. — Не думаю, что вы понимаете, кого привязали к себе. — Правда? Ты очень опасен, Гукки? — Я не буду твоим щеночком, и я не позволю вам командовать мной, никому из вас. — Много лаешь, но не кусаешь, малыш.       Чонгук цапнул ухо Тэхёна зубами, даже не пытаясь быть нежным. Чон сам был немного в шоке от того, что сделал, но Тэхён вскрикнул, впиваясь пальцами в плечи Чонгука, и тот ощутил смутные отголоски возбуждения и шока — эхо эмоций Тэхёна, отдающееся по их эмпатической связи. Самоконтроль слетел с катушек, выпуская на волю неистовую жажду. На другом конце его поводка были два симпатичных парня, флиртующих и счастливых от того, что они его заполучили. Раньше у него не было никого.       Чонгук ухватил Тэхёна за талию, тонкую, мальчишескую, как и всё остальное. — Ты такой мелкий, щеночек, — приглушённо прорычал он в ухо Тэхёну и сжал его зубами, отчего тот захныкал, цепляясь за его футболку.       К эмпатической связи добавились ревность и боль, краткие вспышки где-то на краю сознания. Чонгук скосил глаза на дверной проём и увидел Чимина, застывшего в проходе с широко распахнутыми глазами и прикрывающего рот рукавом свитера, такого милого и сексуального. Чонгук поманил его одной рукой, Чимин медленно приблизился, и отголоски боли в связи испарились. Чонгук обернул руку вокруг его талии, притягивая к своему телу, и прижался губами к его шее.       Чимин в панике пискнул и активировал сверкающую цепь, туго её натягивая. Чонгук замер, выжидая, пока Чимин его отпустит, а затем укусил его за плечо. В его руках находились очаровательные, лихорадочно дышащие колдуны, а по связи волнами распространялось ошеломляющее желание. — Я тут главный, сэр, — протянул Чонгук. — Вы ведь тоже мои, верно? Это работает в обоих направлениях? И ты говорил, вы дадите мне всё, что я захочу? — Да, — прошептал Чимин.       Чонгук поцеловал его, в этот раз не обкуренный и без поднимающейся изнутри паники, в состоянии до мельчайших деталей насладиться тем, как губы Чимина сминаются под его губами. Он прижал обоих парней ещё сильнее: крепкую талию Чимина с одной стороны и субтильно-тонкую талию Тэхёна — с другой. Чимин застонал в поцелуй, прикасаясь дрожащими руками к груди Чонгука, и приподнялся на носки, чтобы сравняться с Чоном ростом. Сердце Чонгука набатом бешено колотилось в груди. Он уже давно не целовался с парнем, после того раза поздней ночью с огромным ужасным мудаком в доме его одноклассника в шкафу для одежды, пока остальные бушевали на вечеринке прямо за дверью; после того раза, когда он был ещё таким маленьким и таким напуганным. Сейчас всё было абсолютно по-другому.       Тэхён потянул за цепь, оборачивая её вокруг руки и притягивая Чонгука ближе к себе. Чимин тут же недовольно засопел из-за того, что Чонгук переключился на Тэхёна, открыл глаза и, заметив, что тот игриво наблюдает за ним краем глаза, сердито рыкнул. Тэхён захихикал и прикрыл веки, всецело отдаваясь поцелую, а Чимин примостил голову на плече Чонгука. — Чонгукки, — промурлыкал он, скользнув рукой между их телами к ширинке Чона, — ты девственник? — Нет, — промычал тот и почувствовал, как Тэхён ухмыльнулся в поцелуй. — У тебя был когда-нибудь секс с парнем? — Нет, — снова ответил Чонгук.       Чимин радостно хихикнул и стукнул пряжкой его ремня. Штаны Чонгука сползали сами, и это немного сбивало его с толку. — На диван, — пробормотал Тэхён и поволок всех к выходу из кухни.       По дороге Чимин ухватился за футболку Чонгука и стащил её через голову. Бренди слетела с дивана, едва Чимин толкнул на него Чонгука, золотой хвост сверкнул вспышкой и пропал на кухне. Тэхён приблизился к Чимину со спины и плавно провёл языком тонкую влажную полоску по его шее, медленно поднимая свитер вверх по груди, обнажая безупречные кубики пресса и чётко очерченные грудные мышцы, которые двумя ночами раньше Чонгук видел распростёртыми на своих коленях, ещё более слюнопускательные, чем ему запомнилось.       Чон наклонился вперёд, чтобы расстегнуть ширинку Чимина, и сдёрнул брюки с сочных бёдер, немного удивлённый тем, как тот неосознанно подался навстречу, отчего его член дёрнулся. — Для чего это? — спросил Чонгук, обводя большим пальцем татуировку на бедре парня. — Предотвращение заболеваний, — выдохнул Чимин, — она не защищает от всех болезней, магических уж точно, но предупреждает венерические заболевания. — То есть я могу трахнуть тебя без резинки? — Что? — Без презерватива, — пояснил Тэхён. — Немагический контроль нежелательной беременности. Что-то типа латексного чехла для члена. — Чего? — неловко переспросил Чимин, вышагивая из брюк. — Что ещё за латекс? — Не парься, — перебил Чонгук, которому уже не терпелось вставить свой член в парня, и всосал губами головку его стояка.       Чимин навалился всем телом на Тэхёна, напрягаясь под губами Чонгука. В его руках вновь появилась цепь, настойчиво тянущая шею Чона вперёд. — Прекрати, — сказал Чонгук, отстраняясь. — Не нравится быть на поводке? — ухмыльнулся в ответ Чимин.       Чонгук сделал вид, что собирается укусить его за член, но Чимин дёрнул за цепь так, что тот потёрся носом о его ствол. Чонгук многозначительно вздохнул, но лизнул головку, надеясь, что если он сейчас пойдёт на уступки, то быстрее получит Чимина. Он слышал, как парни сверху целуются, и краткие, высокие, как музыкальные ноты, стоны ангельского голоса Чимина становятся всё более тёплыми и пьянящими.       Тэхён толкнул Чимина вперёд, и Чонгук откинулся на подушки, сдвигая ноги, чтобы Чимин мог расставить свои колени по бокам от него, облокотившись на плечи Чона и оттопырив зад навстречу Тэхёну. Чимин сладко лизнул губы Чонгука и скользнул языком ему в рот. Чон стянул с его плеч свитер, оставляя Чимина в одних только украшениях: кольцах, усыпающих его пальцы, подвесках, обычно скрытых под одеждой, и широких серебряных браслетах, обхватывающих его руки. На одном бедре Чимина так же было широкое серебряное кольцо с выгравированными на нём рунами. — Ты такой сверкающий, — пробормотал с улыбкой Чонгук. — Почему у Тэхёна нет ничего из этого? — Большая часть досталась ему от матери, — ответил Тэхён. — Это всё наследственная домовая магия.       Чонгук потянулся и сжал оба соска Чимина в тот же момент, когда тот дёрнулся вперёд, прогибаясь в спине. Чимин уронил голову на плечо Чонгука и издал высокий, долгий, сбивчивый стон. — Чимин, что с тобой? — Я просто сунул два пальца ему в зад, — пояснил Тэхён. — Ч-что, разве вам не нужна смазка? — Это магическая смазка, — пояснил Тэхён, демонстрируя два влажных пальца так, чтобы Чонгук мог хорошо разглядеть их. — Думаю, ты можешь трахнуть его, а потом я трахну тебя. Согласен? — Блять. Сделай уже это, — вставил Чимин. — Пожалуйста, — он сдёрнул с пальца вибрирующее кольцо, пробурчав под нос: — Щекотно. — Хочу трахнуть вас обоих, — покачал головой на слова Тэхёна Чонгук. — Пытаешься ставить свои условия, щеночек? — Тэхён колебался. — Ага, — если происходящее сейчас должно было задать тон для их времени вместе, Чонгук хотел весь контроль, который только сможет получить. — Тебя брали когда-нибудь в зад? — Нет.       Какое-то время Тэхён смотрел на него, тщательно всё взвешивая. — Ладно. Позже. Можешь трахнуть меня сегодня. Уверен, что сможешь сделать это после Чимина? — Неа. Не повезло тебе.       Тэхён вздохнул и вернулся к растягиванию Чимина. Тот стонал в плечо Чонгука, сжимаясь, когда Чон начинал играть с его сосками. Длинные подвески Чимина холодили ему грудь. — Любишь быть в центре внимания, да? — спросил Чонгук. — Угм, — выдохнул Чимин. — Оуэна хватил бы инфаркт, если бы он меня сейчас увидел, — добавил Чонгук. — Под двумя парнями и с золотой цепью на шее? — уточнил Тэхён, сделав с Чимином что-то такое, что заставило того охнуть Чону в ухо. — Это то, что ведьмы и колдуны обычно делают со своими людьми? — А обычные люди занимаются сексом со своими питомцами? — парировал Тэхён, и Чонгук сердито зыркнул на него. — Шучу, шучу. Это нечестное сравнение. Нет, это не нормально, но иногда такое случается. — В некоторых странах это незаконно из-за проблемы осознанного согласия, — пробормотал Чимин куда-то в шею Чона. — Не в штатах, но в нескольких странах. Хотя не факт, что запрет соблюдается. Не следует запрещать, если большинство взрослых людей может договариваться и не быть засранцами по отношению друг к дру… Тэ, сделай так снова! — Страны, где это запрещено, считают это зоофилией, — сказал Тэхён, резко выворачивая запястье так, что Чимин, постанывая, зарылся лицом в плечо Чонгука. — Я не грёбанное животное. Поторопись, чтобы я уже смог трахнуть его.       Тэхён ухмыльнулся, а Чимин скрючился и взвыл, выгибаясь дугой. Чонгук провёл руками по его спине и покрыл поцелуями лицо, туда, куда смог дотянуться. — Куколка, — пробормотал он. — Блять, да, — прошептал Чимин. — Отсосёшь мне, красавчик? — Тэ, опусти меня на пол, пожалуйста, — попросил Чимин.       Чонгук ласково провёл рукой по его волосам, словно лучший друг Чимина в этот момент не растягивал его пальцами.       Слегка ухмыляясь, Чимин сполз на пол, стягивая следом джинсы Чонгука. Тэхён немного отодвинулся в сторону так, чтобы он мог дотянуться, и усмехнулся, обращаясь к Чонгуку: — Два дня назад ты не хотел даже видеть нас. Передумал?       Чонгук возмущённо фыркнул, немного смущённый тем, насколько сейчас то желание казалось далёким и несущественным. — Не можешь победить врага — стань ему другом, а потом начни доминировать, когда он меньше всего будет этого ожидать. Так вроде бы говорят, да?       Чимин сбивчиво захихикал. — Никогда не встречал лучшего слугу на привязке, чем ты, малыш. Ты идеален, — он обвил рукой член Чонгука, короткие пальцы едва могли обхватить полностью, отчего Чонгук задрожал и фыркнул: — Твоя маленькая рука заставляет меня чувствовать себя ещё бóльшим. — Эй! Не будь козлом! — засопел Чимин и попытался отодвинуться, но Чонгук схватил его за запястье и удержал на месте. Чимин проскулил, прикусил бедро и неохотно обхватил член, поглаживая его. — Мм, ты крупнее, чем Тэ, — признал он. — Враньё, — пробурчал Тэхён. Его голова покоилась на плече Чимина, пока он наблюдал за его рукой на члене Чонгука. — Ты не такой большой, сладкий.       Чонгук захихикал. Всё оказалось не так плохо. — Но он и не такой большой, как некоторые игрушки, которыми мы пользуемся, — возразил Тэхён и добавил, обращаясь уже к Чонгуку: — Ты не такой уж и особенный. — Думаю, я очень особенный, раз у меня есть два прекрасных колдуна, привязавших меня к себе. Ненасытные засранцы, — Чонгук положил одну руку Чимину на затылок, вторую — на затылок Тэхёна и потянул обоих к своему члену. Для того, кто не считал член Чонгука чем-то необыкновенным, Тэхён очень быстро поддался, сбивчиво дыша и проводя языком по уздечке, пока Чимин выцеловывал ствол приоткрытым ртом. Когда они встретились на кончике члена, и их языки заскользили друг по другу, а губы соприкоснулись, глаза Чонгука закрылись, а шея запрокинулась назад, роняя голову на диван. — Смотри на меня, милый, — простонал Чимин, и Чонгук изо всех сил попытался вернуть голову в прежнее положение и уставился на Чимина, прямо в его похотливые, с поволокой, полные жажды глаза.       Чимин сейчас находился лицом к Тэхёну, развернув свой таз так, чтобы тот мог просунуть руку между его ног и продолжить растягивать его тремя пальцами. — Кто-нибудь хочет афродизиак? — спросил Тэхён, всё ещё водя губами по головке члена Чонгука, влажного от губ Чимина. — Ни за что, — мгновенно отреагировал Чонгук. — В прошлый раз вы меня накачали. Только не снова. В следующий раз вы нацепите на меня электрический ошейник, который привяжет меня к дому. — Мы бы так не поступили! И это была просто травка, — заныл Тэхён. — Это была не просто травка. — Магическая травка. — Я хочу, — произнёс Чимин, не вынимая языка из уретры Чонгука, — афродизиак. — Конечно, хочешь. Поэтому я и спросил.       Тэхён встал и направился в кухню, по пути раздеваясь и сбрасывая одежду. Он вернулся с горстью крошечных флаконов, Чонгук тем временем уложил Чимина спиной на диван, устраиваясь между его ног. — Уверен, что не хочешь подняться в спальню? — уточнил Тэхён. — Мне и здесь нравится, — возразил Чонгук. — Я пока воздержусь от посещения ваших комнат. — У меня есть зеркало на потолке, сам знаешь для чего, — признался Чимин.       Член Чонгука заинтересованно дёрнулся, но он ещё находился под впечатлением холодной мощи комнаты Чимина и абсолютного бардака в комнате Тэхёна.       Тэхён завёл смазанные лубрикантом пальцы между ног Чимина, открывая второй рукой небольшой сосуд и выливая содержимое тому в рот, выпил один флакон сам и протянул последний Чонгуку. — Для выносливости. Тебе пригодится.       Чонгук с радостью выпил. Неизвестно, как долго он продержится своими силами. В последнее время его единственной компанией была только его правая рука. Он чувствовал, как жидкость полилась дальше внутрь, обволакивая желудок тяжестью и прохладой, а затем ощутил, как онемение выстреливает по венам и наполняет его яйца. — Ох, чёрт, это так странно. Мне не нравится. — Магия никогда не нравится, когда впервые сталкиваешься с ней, — ответил Тэхён, лицо которого непонятно исказилось от выпитого зелья. — Но тебе понравится, когда мы начнём.       Чимин тем временем сильно нахмурился и сжал зубы. — Ох, это всегда чертовски больно.       Ухмылка Тэхёна заиграла самодовольством. — Угм. — Это немного… — глаза Чимина расширились, и он выгнулся с таким хрипом, будто готов был кончить прямо сейчас. — Ох, блять. Сильная штука. Чёрт побери, — одно из колец Чимина ожило, затрещав и сверкнув синей вспышкой. — Ха. Моё кольцо думает, что это яд, — Чимин ахнул, голос сорвался на высокую ноту с придыханием. — О-ох, Тэ. Боже, — он скрючился, напрягая мышцы и откидывая голову назад, лицо выражало такое отчаяние, что Чонгук был несказанно рад, что принял только зелье выносливости. — Что ты чувствуешь? — спросил он. — Чувствую, что, чёрт, чувствую, что ты мне очень-очень нужен. Всё болит. Пожалуйста, потрогай меня. — Я смешал афродизиак с зельем чувствительности, — ухмыльнулся Тэхён. — Да пошёл ты! Почему я всегда доверяю тебе в этой фигне?       Чонгук немного приподнял бёдра Чимина с дивана и выпрямился. Тот слабо обхватил коленями бока Чона, подтягивая под голову валяющуюся подушку. — Посмотри на себя, сэр, — просипел Чонгук, скользнув внутрь, и Чимин, захныкав, выгнулся на диване дугой. Чонгук на минуту приостановился, прикрыв глаза от тугого ощущения узости внутри Чимина. — Нравится чувствовать член в своей заднице, да?       Тэхён застонал рядом, и Чонгук кинул взгляд вниз, чтобы заметить, как тот заводит назад руку с липкими пальцами и двигает запястьем. Другой рукой Тэхён так сильно сжал руку Чимина, что, Чонгук не сомневался, там позже появятся синяки. — Кукки, пожалуйста, — проскулил Чимин, слеза скользнула по его виску и скатилась в волосы. — Ноги мне на плечи, Куколка.       Чимин слабо подчинился, ещё туже обхватив стенками член Чонгука. Тот захрипел и начал, не церемонясь, вбиваться в Чимина, который сразу же откинул голову назад и взвыл. Бабл вскочила на спинку дивана, чтобы посмотреть, что случилось, но потеряла равновесие и свалилась Чимину на шею. — Мряу? — Бабл? — проскулил Чимин.       Тэхён захихикал сильнее, опустив голову на диван и не вынимая пальцы, Чонгук замер, наблюдая, как Чимин, всё ещё подрагивая, подхватил пушистый белый шар и поднял его. — Милая, тебе не следует запрыгивать сюда. — Мяу. — Со мной всё в порядке. Как ты? — Мрр. — Ага. Просто из меня сейчас вытрахивают всю душу. Иди, не знаю, вздремни или займись ещё чем-нибудь.       Чонгук фыркнул, и Бабл тут же переключилась на него. Она выглядела такой сбитой с толку, что Чон не мог не погладить её, забрасывая в результате ноги Чимина ещё дальше на плечи, чтобы дотянуться до неё, отчего тот задрожал так, что чуть не уронил кошку. — Наверное, лучше опустить её на пол.       Чимин подчинился, и Чонгук вновь начал вбиваться короткими резкими толчками, заставляющими Чимина трястись и стонать сквозь сжатые зубы. — Ваши фамильяры всегда вмешиваются в ваш секс? — спросил Чонгук. — Обычно мы запираемся в комнате Чимина, — ответил Тэхён. — Но, где бы ни находились в доме, Бабл всегда находит способ помешать нам, потому что она бесстыдница, которой нравится подсматривать. А Бренди иногда садится сбоку и смотрит на нас, словно осуждает. Кстати, сейчас она стоит наверху кухонной двери.       Конечно, она была именно там, глядящая прямо в глаза Чонгуку с верхней планки кухонной двери. — Это магия? — удивился Чонгук. — Стоять на двери? Нет, думаю, это просто кошачья фишка. — А все фамильяры — кошки? — Вы считаете, сейчас самое время для ведения беседы? — простонал Чимин, сжимая свои соски. — Боже, ты такой горячий, — пробормотал Чонгук. — Боже? — фыркнул Тэхён. — Мы тут больше относимся к Дьяволу. Ведьмы — его слуги, все это знают. — Не впутывай сюда суеверия своей грёбаной католической школы, — возмутился Чимин. — Прекрати пререкаться, когда я тебя трахаю, — огрызнулся Чонгук. — Не приказывай тут, малыш, — Чимин активировал золотую цепь. — Не обращайся со мной, как с домашним питомцем, Куколка, — рыкнул Чонгук и обхватил одной рукой член Чимина, отчего тот мигом отпустил цепь, мечась по дивану и лихорадочно дыша, а второй рукой дёрнул за его связку подвесок. — И я тут не единственный, кто на поводке. Не испытывай моё терпение. — Сильнее, пожалуйста. Трахни меня жёстче. Ещё жестче!       Чонгук обрушился весом на вытянутые руки по бокам от Чимина и начал вдалбливаться ещё резче. Не то чтобы у него действительно был выбор, ведь тот отдал ему приказ. Чимин податливо гнулся под ним. Чонгук вгрызся зубами в его шею, оставляя багровеющие засосы, а затем покрыл поцелуями линию подбородка, добираясь до губ, которые Чимин, выдохнув, послушно приоткрыл. Его макияж поплыл, оставляя под глазами мерцающие чёрные разводы, стекающие вниз по лицу. — Уверен, что не хочешь, чтобы я растянул тебя пальцами и трахнул? — прошептал сбоку Тэхён. — Уверен. Я займусь тобой сразу же после него. Он долго не продержится. — Это так, но из-за зелья ему будет ещё мало, когда ты с ним закончишь. — Тогда трахни его потом, — ответил Чонгук. — А я посмотрю.       Чимин уже был на пределе, он теребил соски коротенькими пухлыми пальцами, когда Чонгук наклонился к нему, чуть не выворачивая ему бёдра. — Какая потрясающая смазка, — прохрипел он. — Не заканчивается, пока ты сам этого не захочешь, — простонал Тэхён, выгибая спину, пока глубже толкался пальцами себе в зад. — Гукки, хочу, чтобы ты трахал меня постоянно, — скулил Чимин. — Блять, ты так хорош. Тэхён, подожди, пока его член окажется внутри тебя. Ты ни за что не захочешь мой после этого. Чёрт.       Чонгук горделиво фыркнул. — Кончай уже, — зарычал Тэхён. — Моя очередь.       Он наклонился вперёд и насадился ртом на член Чимина. Тот всхлипнул, заметно задрожав. Чонгук зарылся пальцами в мягкие пряди Тэхёна и слабо потянул, пытаясь ослабить фрикции, чтобы Чимин не толкался членом глубоко в его горло. Тэхён хлюпал слюной, заглатывая член, и тихо постанывал. Чонгук почувствовал, как зелье выносливости гасит реакцию его тела, превращая давящую пульсацию в медленно испаряющееся ноющее ощущение.       Чимин резко выгнулся, глотая порции воздуха, издал мучительный высокий стон и, извиваясь, кончил Тэхёну в рот. Тот попытался было отстраниться, но Чонгук надавил на затылок и вынудил опуститься обратно. Тэхён фыркнул и продолжил заглатывать член Чимина, пока тот, корчась и всхлипывая, не оттолкнул его голову.       Чонгук наконец отпустил Тэхёна, который незамедлительно развалился на диване, отпихивая Чимина немного дальше, чтобы он сам мог встать перед Чонгуком на четвереньки. Тэхён лизнул чересчур чувствительный сосок Чимина, отчего тот схватил его за челюсть и, не сводя с него взгляда, как с непослушного трёхлетнего ребёнка, предостерегающе произнёс: «Не надо».       Чонгук воспользовался моментом и скользнул внутрь Тэхёна, заставив того громко проскулить в лицо Чимину, который, приоткрыв рот, провёл пальцами по его щекам. — Тэ, ты вроде бы говорил, что это немного неловко для вас обоих. — Будет неловко, когда действие афродизиака закончится, он всё меняет, — ответил вместо него Чимин. — Эй, секс — это нормально, — промычал Тэхён, роняя голову на грудь Чимина. — И он красавчик.       Чонгук обхватил руками талию Тэхёна и начал легко проникать внутрь, скользя медленно и глубоко. — Ого. Ты такой мягкий, — пробормотал он, впиваясь пальцами в его кожу.       Тэхён заскулил в ответ, Чонгук дотянулся до его небольшого животика, медленно водя по нему пальцами, и ухмыльнулся ему в плечо. — Иди ты, — простонал Тэхён. — Пожалуйста, просто трахни меня уже.       Чонгук возобновил толчки. — Я считал, что фермерский мальчик вроде тебя должен был бы нарастить немного мускулов, — сказал он. — Он учёный, — вставил Чимин, выглядящий, как бог секса, с коричневыми волосами, откинутыми со лба, смазанной подводкой под глазами, сверкающими украшениями по всему телу и головой Тэхёна, прижатой к его груди. — А я слежу за хозяйством и отвечаю за перетаскивание тяжестей. — Ты не можешь разговаривать с растениями. А я могу, — промычал Тэхён, срываясь на каждом вдохе на сладкое низкое придыхание. — Шшш, — ответил Чимин. — Чонгук почти кончает. Я хочу насладиться зрелищем. — Не уверен насчёт этого, — прорычал Чон в тот момент, когда Тэхён приподнял бёдра Чимина над диваном и толкнулся внутрь в такт движениям Чонгука, отчего Чимин моментально взвыл и закатил глаза. Чонгук почувствовал, что удовольствие, скрутившееся спиралью внутри, начинает медленно раскручиваться, и вынужденно приостановился, чтобы прийти в себя.       Чимин оттянул за волосы голову Тэхёна, их губы соприкасались, языки, скользя, влажно и небрежно переплетались, оба были слишком увлечены, чтобы придавать значение изяществу движений. Чонгук толкнулся сильнее, пока Тэхён не рухнул на грудь Чимина, не в состоянии сосредоточиться на поцелуе. Его руки тряслись, пока он пытался удержать себя на весу и продолжать толчки. Чонгук схватил Тэхёна и приподнял в вертикальное положение, стоя на одном колене и удерживая скачущего Тэхёна на другом. Чимин жалобно заскулил, скользнув одной рукой между ног, а второй — по собственному члену.       Чонгук запрокинул голову Тэхёна себе на плечо и засунул ему в рот два пальца. Цепь вокруг его шеи мигом натянулась — Тэхён угрожающе сжал её конец в руке, но тут же сильнее заскакал на члене Чонгука, засасывая его пальцы, из горла вырывались потрясающие музыкальные стоны. От энергичных движений волосы обнажили лоб, и Чонгук принялся покрывать поцелуями его прекрасную кожу. Чимин, раздвинув под ними колени, вновь излился в руку от своих пальцев, вялые тонкие струйки забрызгали его запястье, стекая по браслетам и животу. — Блять, — промычал Чонгук, сжимая зубы и пытаясь сдержать себя, но член ныл с каждым затягиванием золотой цепи, а действие зелья выносливости постепенно сходило на нет. Он чувствовал каждую прожилку мышц Тэхёна, тисками сжимающихся вокруг него. Чонгук неожиданно затрясся, чувствуя, как озноб прошивает его тело, и практически свалился вперёд, толкая Тэхёна на грудь Чимину. — Действие зелья закончилось? — задыхаясь, выговорил тот, пытаясь подняться на руках, но Чонгук опередил его, впиваясь пальцами в бёдра, и, откинув назад голову, принялся вбиваться в его тело ещё жёстче. Спустя пару мгновений напряжение достигло пика, взрываясь, и Чонгук кончил с пробирающим отчаянным ноем. Он осторожно вышел, распрямляя трясущиеся ноги, и камнем рухнул на подлокотник дивана. — Выдержишь ещё один заход? — спросил у Чимина Тэхён, тот кивнул, и Тэхён улёгся спиной на грудь Чонгука, слипаясь с ним потной кожей. Чонгук увидел на обивке следы собственной спермы, вытекающей из Тэхёна. Чимин навалился сверху, разворачивая Тэхёна к себе так, что одно из его бёдер упёрлось ему в грудину, и начал яростно вдалбливаться в него. — Чёрт. Я только кончил, не поступайте так со мной, — простонал Чонгук.       Тэхён хныкал и пускал слюни на его грудь. Волосы, словно перья, покрывали лоб неравномерными прядками, брови выделялись жёстким изломом. Чимин не давал ни секунды передышки, вжимаясь в него бёдрами и вдалбливаясь, как машина. Тэхён лишь напряжённо вздрагивал на груди Чонгука и охал, тело тряслось в такт толчкам Чимина. Чонгук удерживал его на месте, поглаживая дрожащее тело, и наблюдал за тем, как один принимает другого. — Держи его запястья, — наконец прокряхтел Чимин.       Чонгук схватил одной рукой запястья Тэхёна, сжимая его бок второй. Кончики пальцев на одной руке Чимина засияли ярко-голубым, и он медленно провёл ими по члену Тэхёна. Тот взвизгнул и забился, слабо вырываясь из захвата Чонгука, зажмурившись и запрокидывая голову. — Что ты делаешь? — вскинулся Чонгук.       Чимин легко коснулся его ноги сверкающими, холодными, как лёд, пальцами. — Он обожает игры с холодом, — хихикнул Чимин. — Это как игра с повязкой, только ещё более кинково.       Тэхён захлёбывался на груди Чонгука, вздохи вырывались из его вздрагивающей груди, пока Чимин прижимал палец к головке его члена. Он напрягся, и сквозь пальцы Чимина на бёдра Чонгука потекла сперма. Чимин поднёс измазанную руку ко рту и тщательно вылизал её дочиста, пока Чон наблюдал за ним с разинутым ртом. — Остался только я, — заявил Чимин и отпустил ногу Тэхёна, взбираясь вверх по его телу. — Отсосёшь мне, слуга?       Это был не приказ. Чонгук был волен отказаться. — Твой член только что был у него в заднице, — Чонгук смотрел на него, сморщив нос.       Чимин взмахнул рукой над членом, и вся влага испарилась. — Та-дам. Всё чисто. Пожалуйста, Чонгук.       Чонгук видел, как дрожат у него руки и какой каменный у него стояк. — Афродизиак ещё не закончил действовать?       Чимин мотнул головой, маняще сверкнув серьгами. — Ещё раз. Пожалуйста.       Чонгук кивнул, его руки уже скользили вверх по внутренней части мраморных бёдер Чимина, чтобы обхватить ладонями сладкие, округлые полушария и притянуть его ближе. Чимин шире расставил колени на подлокотнике по сторонам от головы Чона и, зарываясь пальцами в его волосы, опустился ниже, пока полностью не погрузился Чонгуку в рот. — Ох, чёрт, — проскулил он, когда Чон принялся сильно отсасывать. — Я оставлю тебя навсегда. Ох, бог мой.       Тэхён поднялся с груди Чонгука и устроился рядом на диванных подушках, заведя одну руку ему за спину и перекинув через него ногу. Второй рукой он скользнул по телу Чонгука, оставляя влажный липкий след, а затем поднялся выше и убрал её. Тэхён вставил в Чимина пальцы, тот дёрнулся и инстинктивно сжал пальцы в волосах Чонгука, который чуть не подавился членом.       Чон предупреждающе зарычал, и Чимин отстранился на трясущихся ногах, принимаясь тихонько погружаться, как будто он не мог остановиться. — Ну же, Чимин, — пробормотал Тэхён. — Кончи уже ему в рот. — Наш, — выдохнул Чимин. — Теперь ты наш.       Чонгук не мог ничего разглядеть, глаза слезились от того, что его настойчиво тянули за волосы, а в заднюю стенку горла постоянно вбивалась плоть; он пытался унять рвотный рефлекс, но груди, зажатой между двумя парнями, было удивительно тепло. Его руки ласково мяли округлый зад Чимина, толкая его немного сильнее, намекая тем самым, что он может выдержать это. Тэхён мягко водил рукой по бокам Чонгука, его руки и ноги оцепили его тело — Чонгук ещё никогда не чувствовал себя таким защищённым. В груди заныло. Если даже положение чьего-то слуги могло сделать его счастливым в этот момент, это явно что-то говорило о его жизни и о том, что он изголодался по близким отношениям.       Чимин над ним несдержанно задрожал и захныкал, сотрясаясь каждым мускулом своего тела. Чонгук насаживался всё сильнее, щёки уже сводило от боли, и он почувствовал, как Тэхён двигает рукой по его груди. Чон сжал ягодицы Чимина и раздвинул их, чтобы Тэхён мог проникнуть глубже.       Чимин, вращая бёдрами, отчаянно заскулил. — Пожалуйста, пожалуйста, Чонгук, не останавливайся. Не останавливайся, Тэ.       Он кончил, практически ничем не заполнив рот Чонгука, и попытался присесть и излиться больше, но тот отстранился, пока Чимин согнулся в спазме над его головой, открыв рот и зажмурив глаза. Чимин ахнул и дёрнулся, когда Чонгук уложил его себе на грудь, зажав между ними всё ещё чувствительный член. Тэхён гладил его по волосам. Чонгук обвил парней руками и крепко прижал к себе. — Теперь мы тебе нравимся? — с надеждой спросил Тэхён. — Не то чтобы у меня был выбор, не так ли? — Держи, — выдал Чимин, снимая с шеи одну из подвесок со сверкающим камнем в виде когтя на конце. — Взамен. — Вы не должны платить мне за секс, — ответил Чонгук, но всё равно взял, рассматривая зелёную потрескавшуюся поверхность кулона. — Что он делает? — Ничего, — сказал Чимин. — Но если ты отвезёшь его в город и продашь, то вырученной суммы хватит на оплату аренды на ближайшие полгода. Я сделал его ради забавы, и он мне надоел. Тебе от него будет больше пользы. Теперь ты наш, и мы должны заботиться о тебе.       Вечно гнетущий его стресс выживания в мире с дерьмовой работой, без семьи и друзей понемногу отпускал грудь Чона. Он завязал кулон вокруг шеи. — Я всё ещё зол на вас, — пробормотал Чонгук. — Но спасибо, наверное.       Тэхён что-то невнятно промычал и поцеловал его плечо. И это… что ж, это действительно было не так уж и плохо.

***

— Разве ты не говорил, что ваши фамильяры созданы из вашей магии? — уточнил Чонгук, снова сидящий без футболки посреди кухни.       Он наконец-то согласился позволить Чимину постричь его волосы. Тэхён угрюмо сидел в стороне вместе с Бренди, ластящейся, что несомненная редкость, к нему, волосы прикрывали брови вместо того, чтобы лезть в глаза, как они обычно это делали. Его остриженные пряди уже усыпали пол. — Ага, именно так, — ответил Чимин. — А это технически не означает, что вы, парни, создаёте новую жизнь? В книге, которую вы дали мне на прошлой неделе, сказано, что это невозможно. — Они — продолжение нашей жизни. Они живут, пока живём мы, но не могут существовать отдельно от нас.       Бабл мурлыкала на коленях у Чонгука. Тэхён выпрямился, словно собираясь начать лекцию, но Чимин его опередил: — Чонгук, как дела на работе? — Ты каждый день спрашиваешь, и ответ не меняется: дела идут тихо и лениво. Оуэн продолжает упрашивать меня заставить вас пользоваться его услугами. — Ни за что, — возразил Чимин. — У нас есть свой собственный работник, — он шлёпнул Чонгука под подбородком.       За прошедшие несколько месяцев Чонгук с магической помощью Тэхёна построил им небольшой сарай в обмен на целый гардероб с новой одеждой. Он вычистил каждый сантиметр их дома и заменил сгнившие половицы за то, что Чимин избавил его от курения. Он помог Чимину и Тэхёну со сбором растений, которые жалили их, но не трогали его, и парни дали ему серебряную флейту, за продажу которой он выручил достаточно денег, чтобы снять квартиру получше. В обмен на починку грузовика они позволили Чонгуку съехать со съёмного жилья и поселиться в их гостевой комнате. Он проводил большую часть ночей с одним из них или сразу с обоими, обнимающими его, и сначала это немного раздражало, но с течением времени становилось всё более и более желанным. — Мне кажется, он переживает, что я прекращу работать на него, перееду сюда и буду работать только на вас двоих. — Ты сделаешь это? — радостно переспросил Чимин. — Ни в коем случае. Вам придётся продолжать делить меня. Оуэну тоже нужна моя помощь. Мы наконец-то нашли общий язык. — В общем, фамильяры — это действительно круто, — встрял Тэхён, который не забыл, с чего начиналась беседа. Его глаза сияли, как всегда, когда он увлекался лекциями о магии. — Чимин, не закатывай глаза. Он ничего не знает об этом, и это классно. Ты не можешь прерывать меня всегда, когда Чонгук задаёт вопросы. То, что ты в курсе всей этой фигни всю свою сознательную жизнь, не означает, что те из нас, кто не рос в магической среде, не хотят разговаривать об этом. Так что, Чонгук, большинство колдунов обзаводится фамильярами, когда достигают примерно тринадцати лет, и те отражают силу и способности своих владельцев.       Чонгук в растерянности взглянул на Бабл. Если уж на то пошло, Чимин был явно сильнее Тэхёна, но его фамильяр не проецирует это. — Но существует много определяющих факторов, — продолжил Тэхён: — Сила колдунов и ведьм растёт, пока они взрослеют, поэтому, если у тебя появляется фамильяр в юном возрасте, ты так или иначе перерастёшь его в магическом плане, но если ты обзаведёшься им, будучи уже относительно взрослым, его сила будет необыкновенно мощной. Бренди не появлялась так долго, что я уже думал, что у меня вообще не будет фамильяра или, может быть, он очень необычный, типа комара или чего-то в этом роде, что было со мной всё это время, а я просто не замечал. В основном, фамильяры — это кошки и собаки. Иногда лошади, и, вроде бы, курицы или хомяки. Когда Бренди появилась, мне было двадцать, и я уже жил здесь. Она тогда напугала Бабл. — Бабл так до конца и не пришла в себя, — хихикнул Чимин. — Мы уже привыкли делить её, и тут внезапно появляется Бренди — шикарный, могущественный, загадочный фамильяр, который позволяет прикасаться к себе только Тэхёну и иногда, кажется, тебе, засранец. И почему ты такой особенный? Бабл очень сильно ревновала. Я создал её, когда мне было всего семь лет, и я ещё даже не знал заклинаний. Мама была так горда мной. А потом я вырос, а Бабл — нет, но это ничего. Я всё равно дорожу ей, — Бабл пыталась поймать падающие короткие прядки срезанных волос Чонгука. — Тогда мне нужны были лишь плюшевые игрушки, ночник, чтобы добраться до ванной комнаты, что-то, что поможет вскрыть замок на буфете моей мамы с печеньем, и это то, что Бабл давала мне. Тебе уже давно следовало дать себя постричь, — проворчал Чимин. — Это уже практически маллет.       Бренди выглядела так, будто она нежно улыбается Бабл, но, вполне вероятно, она неодобрительно смотрела на то, как Бабл пыталась поймать волосы Чонгука и чуть не свалилась с его коленей. Тэхён мягко усмехнулся Чимину с другого конца комнаты. Чон наблюдал, как их нынешние отношения лучших друзей неуклюже преобразуются в отношения полубойфрендов с Чонгуком между ними. Они всё ещё до конца не определились. Если Чонгука не было с ними, они так практически и не целовались во время секса и не обнимались. — Что может делать Бренди? — задал следующий вопрос Чонгук. — Кажется, я не видел, чтобы она выдавала что-то магическое. — Она может делать всё, что могу я и что не требует наличия пальцев, — гордо ответил Тэхён. — И также она владеет разрушительной магией. Она невероятная.       Бабл, покачиваясь, сидела на коленях Чонгука и зловеще пялилась на Бренди на другой стороне кухни, властно двигая сложенными ушками и снова чуть не свалившись. Бренди издала заметный тяжёлый вздох и сунула голову в кружку Тэхёна с виски. — Что я должен тебе за стрижку? — спросил Чонгук, пока Чимин убирал срезанные волосы. — Не знаю. Может, трахнешь меня на моей кровати под зеркалом? — Я уже делал это на прошлой неделе. — И ты не хочешь сделать это снова? — Чимин угрожающе схватил Чонгука за загривок. — В отличие от тебя, сладкий, мне не нравится смотреть на себя во время секса.       Чимин обогнул Чонгука, подошёл спереди и сжал его плечи. — Почему нет? Ты вроде как самый горячий парень на свете. Ты такой… о-о, чёрт. Ох, боже, твои волосы выглядят потрясающе, когда они коротко пострижены. Ты наконец-то выглядишь, как мужчина, а не как подросток. Уверен, что не хочешь трахнуть меня перед зеркалом?       Чимин закинул Бабл себе на плечо, как кухонное полотенце, и занял её место у Чона на коленях. Чонгук прикрыл глаза и смирно сидел, пока Чимин покрывал поцелуями каждый сантиметр его лица. — Такой послушный, — восторженно прошептал Чимин, как он это делал всегда, когда Чонгук позволял наклонить свою голову, как тому вздумается, и оставить на своей шее засос. — Нравится быть моим хорошим мальчиком?       Чонгук возмущённо засопел. — Моя мама полюбит тебя, — в который раз заявил Чимин. — Оставь и мне немного, — произнёс подошедший Тэхён и обхватил грудь Чонгука руками, который почувствовал, как хвост Бренди собственнически обвивается вокруг его шеи. — Твоя мама попытается отобрать его у нас в ту же минуту, как его увидит. Он такой красивый и умелый. Она однозначно будет переживать, что он тебя испортит.       Чонгук улыбнулся, немного теряя равновесие из-за того, что сидит на шатком стуле, закрыв глаза, с одним колдуном, лапающим его грудь, и вторым — теребящим его волосы, но в конце концов расслабился и позволил Тэхёну удерживать его на месте. — Чувствую себя семейным пёсиком, — пробурчал он. — Семейные пёсики не изучают зелья, — прошептал ему в щёку Чимин. — То зелье для лечения волдырей, что ты приготовил вчера, просто бесподобно. — Здесь слишком жарко для таких объятий, — тихо пожаловался Чонгук.       На дворе был апрель. Термометр показывал двадцать девять градусов, и дом не успевал остывать. Чонгук абсолютно точно не ждал с нетерпением прихода лета. — Ты же не против, — ответил Чимин.       Чонгук и не был против. Он чувствовал себя зажатым, как в бутерброде, окружённым, чуть придушенным. Чон провёл всё утро, упаковывая в ящики ингредиенты для зелья и загружая ящики в грузовики, чтобы телепортировать их на север с помощью колдовского круга, скрытого в лесах. Его руки не переставали ныть от усталости с тех пор, как их бизнес взлетел, частично из-за того небольшого цветка, что Чонгук несколько месяцев назад выкрал для Тэхёна. Но его ноющим рукам стало намного лучше, когда Тэхён нежно сжал их, счастливо напевая ему на ухо, и Чонгук совершенно не скучал по тем одиноким, кошмарным месяцам его жизни между окончанием старшей школы и попаданием в услужение к колдунам. — Мои прекрасные мальчики, — произнёс Чимин, обнимая их ещё теснее.       Бабл, мурлыкая, балансировала на его плечах. Чонгук улыбнулся и притянул обоих ближе к себе.

***