Swamp Magic

***

— Я как раз собирался выпить вина на ужин, — проговорил Тэмин, — но, кажется, в холодильнике кое-что есть. — Ты не обязан меня кормить, — запротестовал Чонгук. — Я скоро уйду. — Прежде чем ты выйдешь из этого дома, ты поешь, — мягко настоял Тэмин, проводя пальцами по его волосам.       Чонгук сидел, опустив голову на стойку, а к его руке прижимался Кибом. Тэмин сменил свой обычный наряд библиотекаря на леггинсы и белый вязаный свитер, плотно облегающий его плечи и ниспадающий на бёдра. Волосы, пушистые и влажные после душа, падали на лоб подсыхающими прядями. Без своего обычного флёра он выглядел немного простоватым, даже чуть легкомысленным. Тэмин невесомо скользнул рукой по спине Чонгука, оставляя после себя заклинание спокойствия. — Разве ты не должен сказать им, где находишься? — уточнил он.       Чонгук покачал головой. — Я вернусь через час. До тех пор им придётся смириться с тем, что они не знают, где я. Я уже не маленький ребенок. Они меня не контролируют.       Тэмин поджал губы. — Но ты очень уязвим для всех тех людей, которые знают о тебе. В округе масса опасностей, уникальных и действующих на тебя, при этом не задевающих большинство людей. — У меня есть мои зелья.       Тэмин приподнял бровь, но спорить не стал.       Пока он разогревал холодный суп, который достал из холодильника, Чонгук поделился, как прошёл день с Хвиин. — Глупо, — пробормотал Тэмин, когда Чонгук объяснил ему план Чимина. — Он слишком долго жил в глуши. Хвиин явно сноб. — Но почему же? — удивился Чонгук.       Из всех ведьм, которых Чон встречал, с ней он был связан больше всего. — Когда кто-то чувствует себя ущемлённым в пределах своей якобы превосходящей демографической группы, он сделает всё возможное, чтобы сохранить своё преимущество перед теми, кто предположительно ниже его.       Чонгук вздохнул. — Так вот почему деревенщины такие расисты?       Тэмин пожал плечами. — Об этом я ничего не знаю. Это почти ирония судьбы. Именно ведьмы с наименьшим уровнем магии сильнее остальных цепляются за идею магического превосходства, — он протянул руки над кастрюлей на плите, и Чонгук услышал шипящий звук. Комнату наполнили чудесные запахи куриного бульона и лапши. Тэмин забросил немного свежих специй и убавил огонь в плите. — Хотя Хвиин милая. Я верю в неё больше, чем в кого-либо, что она избавится от своих предубеждений и станет доброй. — А теперь Чимин злится на меня. И Тэхён тоже, наверное. — Нет! Почему? — Знаешь небольшой магазинчик духовного исцеления в городе?       Тэмин тихо рассмеялся. — Ту милую лавку? Все здесь относятся к ней как к шутке.       Чонгук застонал. — Но леди, которая управляет ей, такая милая. Это так печально. — Ну, — сказал Тэмин, — взгляни на неё с нашей точки зрения. — Да, конечно. — Славный магазинчик. — Я искал там работу, — признался Чонгук. — У них продавался очень слабый сонный чай. Я улучшил его свойства с помощью более мощных магических сортов валерианы и ромашки. И теперь она хочет, чтобы я продавал его там.       Тэмин задумался, нахмурив брови. — Как мило с твоей стороны, — наконец протянул он. — И я хочу, — продолжил Чон. — Я не хочу продавать настоящие магические штуки, ничего такого. Я просто хочу взять вещи, о которых они уже знают, и заставить их функционировать.       Тэмин кивнул. — Если ты используешь только те ингредиенты, с которыми они знакомы, это не будет нарушением наших правил. На самом деле, нет никаких законов, запрещающих ведьмам использовать магию, чтобы получить прибыль от не-магов, потому что многие этим занимаются. — Правда ведь? — Чонгук сел. — Это гораздо менее грязно, чем любой из разводов, о которых я иногда слышу: например, продажа волшебных чайников с мелкими заклинаниями, чтобы вода закипала быстрее, примерно в три раза дороже их стоимости, или массовое производство одежды ручной работы с заклинаниями и продажа под кучей различных дизайнерских брендов. Я думаю, что Чимин просто боится потерять репутацию на своей новой работе.       Тэмин задумчиво кивнул. — Против зельеварения всё ещё существует много предубеждений. Если выяснится, что оно распространяется и среди не-магов, это может навредить бизнесу. — Ох, — сказал Чонгук.       Он снова положил голову на стойку. — Однако если только чай? — задумчиво бросил Тэмин и поставил перед Чонгуком большую миску супа. — Вряд ли это привлечёт чьё-то внимание. Вероятно, Чимин больше беспокоится о людях, которые придут за тобой, чем о бизнесе. Опять же, здесь ты уязвим. Если ты пострадаешь в кампусе, школа просто скажет, что тебя здесь не должно было быть, и тогда бы ничего не случилось. — Я в курсе. — И ты всё ещё тут, — сказал Тэмин, усаживаясь со своей миской. Он медленно и нежно откинул волосы Чонгука со лба. Чон поймал себя на мысли, что вновь хочет ощутить это прикосновение, как будто с ним никто не проделывал подобного дома. Он уже не был уверен, что это так, или просто привык к этому. — Такой храбрый, — пробормотал Тэмин.       Сердце Чонгука пустилось в пляс. — Они никогда не причиняли мне вреда специально, — заверил он Тэмина. — Конечно, нет. — Просто я нечасто вижу Чимина таким злым. — Это пройдёт. — Я не хочу возвращаться домой. Я ненавижу себя за то, что не хочу возвращаться домой.       Тэмин подошёл к спинке дивана и обхватил обеими руками грудь Чонгука, прижавшись головой к его шее, такой тёплый и сладкий. Секс-кольцо издавало только нежную затухающую вибрацию, и Чонгук медленно расслабился. — Давай пока подумаем о чём-нибудь другом, — тихо предложил Тэмин прямо ему на ухо, и Чонгук слегка вздрогнул, дрожащий и мягкий.       Больше чем когда-либо, он просто хотел остаться и позволить Тэмину помочь ему почувствовать себя лучше. — Да, хорошо. — Какой был… самый лучший день в твоей жизни?       Однажды, когда Чонгук был маленьким, у него был особенно хороший день на пляже, и он ни о чём не беспокоился, а проблемы его семьи, казалось, тогда ещё не имели значения. Один день рождения в виде сексуального марафона с Чимином и Тэхёном был довольно хорош. Было несколько дней в его поездке в Скалистые горы, о которых он иногда думал, но вопрос заставил его вспомнить кое-что другое, что затмевало всё это. — Чимин и Тэхён отпустили меня на три месяца, но самым лучшим днём был тот, когда я вернулся и забрался к ним в постель до того, как они проснулись.       Тэмин ободряюще сжал его руку. — Вряд ли мы вообще занимались сексом в тот день. Это был просто обычный день, но я вернулся, и они были так счастливы. Я никогда не чувствовал себя таким любимым. А что насчёт тебя? — Однажды Минхо пригласил меня на свидание на целый день, — вспомнил Тэмин. — Было много секса. Наверное, именно по этой причине мне и понравился тот день.       Он, наконец, отстранился и сел рядом с Чонгуком на диван, поджав ноги. — Любимая еда? — Барбекю из свинины. — Хах. Ну конечно. — В смысле? — Это так по-южному. — Ой, заткнись. — Милашка, — тихо усмехнулся Тэмин. Он ткнул Чонгука большим пальцем в ногу, и Чон схватил его за щиколотку. Кольцо зудело. Чонгук осторожно потянул его за ногу, слишком слабо, чтобы подтащить поближе, но намерение было налицо. — Лучший… — Тэмин не мог перестать хихикать достаточно долго, чтобы задать свой вопрос. Он опустил голову на руки. — Лучший секс, который у тебя когда-либо был. Говори.       Чонгук ухмыльнулся. — Тэхён владеет сексуальной магией. — О боже, я уже много лет ищу в продаже несколько таких заклинаний, — промычал Тэмин, откидывая голову на спинку дивана. — У меня есть одно дурацкое кольцо для мастурбации, и оно порядком износилось. — Лучший секс, который у тебя когда-либо был?       Тэмин снова смущённо хихикнул. — Хм. Однажды Минхо трахнул меня на крыше одного из учебных корпусов. Это была потрясающая ночь, и он был очень возбуждён. Было действительно весело. — Я несколько раз трахал Чимина на крыльце нашего дома, — внёс свою лепту Чонгук. — Обычно я делал это, когда Тэхён мог видеть нас, но у него ещё оставались дела по хозяйству.       Снова вибрация кольца. Чонгук незаметно снял его и сунул в карман. — Хочу познакомиться с вашим Тэхёном, — вздохнул Тэмин. — Кажется, он забавный. — Мне нравится думать, что ты ему понравишься, но трудно сказать наверняка.       Тэмин забросил свои холодные ноги на колени Чонгуку. Чон накинул ему на них худи, чтобы они не мёрзли, и Тэмин слегка застонал, прижимая ступни к его животу. — Спасибо. — Хм. Какая твоя любимая еда? — Наверное, жареный сыр.       Тэмин посмотрел на него сверху вниз, откинув голову на подлокотник. Он наклонил голову, и его глаза вновь пустили маленькие стрелы в грудь Чонгука. Где-то в параллельной вселенной Чонгук хотел бы влюбиться в кого-то вроде него, двигаясь сквозь моменты тишины и бессмысленные разговоры, прилагая усилия, чтобы проводить время вместе, и находя общий язык. Чего он лишился, когда его заставили заключить контракт и полюбить по необходимости? — Ты в порядке? — тихо спросил Тэмин.       Чонгук покачал головой. Тэмин подобрался ближе и обвил руками шею Чонгука. И снова тепло и благодарность накрыли его, как одеяло. Чон наклонил голову к Тэмину, обнял его за тонкую талию и притянул к себе так близко, что тому пришлось перекинуть ноги через колени Чонгука и прижаться к его груди. Тэмин казался таким маленьким, но тёплым и умиротворённым. — Спасибо, — произнёс Чонгук тихим срывающимся голосом. — Ты не против? — Я немного изголодался по прикосновениям, — чуть слышно проговорил Тэмин. — И я совсем не против.

***

      Сразу после одиннадцати в дверь кто-то постучал. Чонгук встряхнулся, чтобы очнуться от полудрёмы, и оторвал лоб от рубашки Тэмина. Пальцы Тэмина соскользнули с его волос, оставив кожу головы удивительно покалывающей, а все конечности — бесполезно слабыми.       Одетый в пальто Чимин застыл на входе с опухшими и покрасневшими глазами. Снаружи у обочины грохотал грузовик Чонгука, на водительском сиденье тенью виднелся профиль Тэхёна. Чонгук чувствовал себя виноватым, но всё ещё не совсем понимал почему. — Спасибо за сообщение, — выдавил Чимин. — Мы уже начали переживать. — Он здесь, — засуетился Тэмин. — Мы просто поужинали и поговорили. Извини, что заставили вас волноваться.       Чонгук запрокинул голову к потолку, медленно моргая и пытаясь снова поднять голову. Когда он снова посмотрел вниз, Чимин стоял перед ним, всё ещё в верхней одежде даже в тёплом помещении, с сжатыми руками в карманах и глубоким хмурым выражением лица. — Мне очень жаль, — сказал он. — Всё нормально, — буркнул Чонгук.       Чимин шмыгнул носом и несколько раз моргнул. — Прости, что я тебя преследую, но… — он стиснул зубы и уставился в потолок, быстро заморгав. — Уже поздно, и мы волновались. Просто хотели узнать, где ты находишься. Прости. Тебе необязательно возвращаться домой. — Я вернусь домой, — Чонгук заставил себя встать. Он обнял Чимина за талию и почувствовал, как руки Чимина вцепились в его рубашку спереди. Его мокрое лицо прижалось к шее Чонгука. — Я и не знал, что так поздно.       Тэмин уже держал его пальто и шарф. Он явно был немного не в своей тарелке, но долго обнимал Чонгука, прежде чем они ушли. Чон старался не чувствовать себя неловко, обнимая Тэмина прямо на глазах у своих бойфрендов. Ему ведь не за что чувствовать себя виноватым, верно? Не то чтобы они понимали, что в эти дни объятия Тэмина заставляют его ощущать себя лучше, чем их собственные.       Чонгук сонно замер на среднем сиденье в кабине рядом с молчаливым Тэхёном, а Чимин, свернувшись калачиком у окна рядом с ним, смотрел на огни проезжающих кварталов сквозь дымку своего дыхания на окне.       Дома у двери их встретила Бабл, шлёпая туда-сюда лапами по порогу. — Мы вернулись, — тихо объявил Чимин, поднимая её на руки. — С ним всё в порядке.       Кошка протянула лапы к Чонгуку, и Чимин, не глядя ему в глаза, передал её. Он снял ботинки и поплёлся наверх. — Мрру, — устало мурлыкнула Бабл. Чонгук поцеловал её в пушистую головку. — Фррр. — Прости, — повторил он. — Нам нужно поговорить, — Тэхён не сводил глаз с лестницы, где исчез Чимин. — Да?       Тэхён направился на кухню, ожидая, что Чон последует за ним. Чонгук терпеливо ждал, пока тот вскипятит горячую воду и расставит кружки, включая маленькую кружку с эспрессо для Бабл. Он прислонился к стойке, нахмурившись и закусив губу. — Я всё понимаю, — начал Тэхён. — В смысле, я почти уверен, что знаю, в чём проблема. Мы с Чимином прекрасно обходимся без того, чтобы знать чувства друг друга, но связь защищала тебя раньше, так что теперь ты напуган и чувствуешь себя выброшенным на обочину. Я всё понимаю. Извини. Мы же пытаемся. Пожалуйста, поверь, что мы пытаемся. Сейчас очень много всего происходит, и мы так заняты и сбиты с толку, а расставить приоритеты довольно трудно, — он провёл руками по лицу и по своим прямым волосам. — К примеру, за две недели у меня было не больше пары часов за раз, чтобы провести с вами, и я слишком уставал, чтобы разговаривать, поэтому я ничего не говорил, но чувствовал, что что-то не так. Ты тоже это чувствуешь.       Чонгук кивнул.       Тэхён оторвал голову от рук и посмотрел на Чонгука, под его глазами залегли фиолетовые круги. Чонгук даже не заметил, что на нём была надета старая футболка со времён средней школы Чона. — Чимин рассказал мне, как ты ходил в этот дурацкий магазинчик в городе. — Да. — Ты ведь знаешь, что это обман, верно?       Чонгук ощетинился. — Они продают свою версию магии людям, считающим её реальной. Парни, дело не в вас. Дело не в том, что они пытаются одурачить настоящих ведьм, или ведьмы пытаются обвести вокруг пальца обычных людей. Они получают от этого то, что хотят.       Тэхён снова потёр лицо руками. Такой уставший. Мешки под глазами будто уже были частью его внешности. Он вдруг стал ещё худее, чем раньше, а его волосы казались ещё более тусклыми и безжизненными. — Знаешь, мы подумывали о том, чтобы поселиться в профессорской деревне. Мы не решились, потому что это было бы похоже на болото — место, всё время окружённое магией. Но также нам отказали на наш запрос из-за того, что они не хотели, чтобы там жили не-маги, и тогда Чимин испугался. Это всё, что Чимин хочет от жизни, в этом все его амбиции, которые он раньше глушил из-за меня, но нам буквально приходится сглаживать все острые углы в связи с тем, что многие местные жители не воспринимают его всерьёз. И потому, что они не считают зелья чем-то стоящим, и потому, что ходят слухи, что он трахает своего привязанного слугу.       Чонгук обхватил голову руками. — Я не просил об этом. — Я был бы тебе очень признателен, — продолжил Тэхён чуть громче шепота, — если бы ты перестал поднимать эту тему. Мы знаем, что это правда. Мы чувствовали себя виноватыми из-за этого все пять грёбаных лет. Мы так много сделали, чтобы загладить свою вину и пожертвовать всем, чем можем, чтобы ты чувствовал себя счастливым, а ты всё так же постоянно швыряешь нам это в лицо. Мы хотели бы иметь возможность говорить с тобой об этом, не чувствуя, что ты каждый раз собираешься набрасываться с обвинениями. Ты не можешь продолжать использовать этот аргумент, чтобы скинуть с себя любую ответственность.       Чонгук не мог поднять глаз, снова радуясь, что Тэхён не чувствует его пассивного гнева из-за прозвучавших слов. Бабл, наклонив уши в разные стороны, переводила взгляд с одного на другого. Чонгук попытался успокоить её с помощью почёсывания. — Агент Чимина позвонил сегодня вечером, как раз перед тем, как он вернулся домой, — сообщил Тэхён. — У него есть крупная издательская сделка для его следующей книги, даже лучше, чем мы ожидали. — Ох. — Он ужасно переживает из-за того, что Хвиин сказала о тебе. — Это не его вина.       Тэхён удивленно поднял брови. — Ты его не винишь? Что-то в том, что ты накричал на него по дороге домой, а потом исчез до недавнего времени, заставило его думать иначе, — он медленно налил кипяток в их кружки. — Пока нет, Бабл. Всё ещё слишком горячо.       Кошка со вздохом снова опустилась на руки Чонгука. — Ему действительно не по себе от того, почему ты вдруг пытаешься найти других людей — не его — чтобы проводить с ними время, из-за Тэмина, из-за бутафорского магазина и из-за того, что ты пытаешься наладить контакты со своей семьёй. — То, что я хочу других отношений, кроме вас двоих, не значит, что я предаю его. — Он и сам это знает. Он пытается дать тебе возможность отыскать то, что тебе нужно. Если бы твои поиски новых людей не были напрямую связаны с тем, что ты, кажется, больше не хочешь быть рядом с нами, что и для меня тоже довольно неприятно, кстати, он бы вообще не возражал.       Чонгук сглотнул. — С чего ты взял… — Ты не разговариваешь, — перебил его Тэхён, и теперь его резкий голос начал вибрировать. — Ты поздно возвращаешься домой. Ты всё время проводишь в своей комнате. Ты почти не занимаешься зельями. Ты почти не смотришь нам в глаза. Мы не трахались уже около двух недель, — Тэхён быстро втянул воздух и продолжил, лицо его покраснело: — Ты больше не общаешься с кошками, как раньше. Ты никогда не улыбаешься. Неужели эта проклятая связь — единственное, что удерживало тебя здесь? Раньше мы были в состоянии разобраться во всём, а теперь всё похоже на то, что ты даже не хочешь этого делать. Мы из кожи вон лезем, чтобы помочь, а ты ведёшь себя так, будто мы тебя игнорируем!       Бабл выкарабкалась из рук Чонгука и побежала через стол. Она соскочила с края и попала прямо в руки Тэхёна, который поймал её и присел на корточки, сдерживая слёзы. Перед глазами Чонгука всё поплыло. — Бренди тоже игнорирует меня, — прохрипел Тэхён.       Чонгук знал, если бы у них всё ещё была эмпатическая связь, он смог бы почувствовать знакомую застарелую ненависть Тэхёна к самому себе, его страх, что он в конце концов прогонит всех, кого любит. Чона охватил нелепый гнев. Конечно, они были расстроены, но Чонгук тоже старался и всегда заканчивал тем, что терялся и страдал ещё больше, чем раньше. — Я так зол всё время, Тэхён. Я чувствую себя беспомощным и никому не нужным. — Это не так! — Я не знаю, злюсь ли я на всех этих ведьм в университете или на свою жизнь, или на себя, или на вас двоих.       Бабл подняла пушистую лапу и погладила Тэхёна по щеке, не переставая мяукать. Чонгук вдруг понял, что ему всё равно, обидит ли он Тэхёна, и эта мысль почти испугала его. — Я сам не знаю, чего хочу, — продолжал Чонгук. — Я не виню никого из вас. Я люблю вас обоих, и вы сделали очень много.       Тэхён поднял голову, глаза его были почти закрыты от боли. — Но я не уверен, что этого достаточно, чтобы восполнить то, что я чувствую себя не в безопасности и не к месту.       Тэхён издал жалобный всхлип и соскользнул на пол. Бабл вцепилась в него когтями. Чонгук сидел, чувствуя себя неловко, с комком в горле и мучительной виной в сердце, пока Тэхён не поднялся с пола и не вынул из чайника пакетики с горячим чаем. — Мы всё исправим, — пробормотал он почти в трансе, сонно опустив веки.       Было уже так поздно.       Это казалось далёким и невозможным делом, слишком большим риском. Чонгук вспомнил, как он был котом и неделями страдал, ожидая, пока Тэхён и Чимин займутся этим «исправим».

***

      В тот вечер Чонгук достал из кармана сексуальное кольцо и положил его на комод в апартаментах. Пока никто не видел, он перенёс большую часть своей одежды из комнаты наверху в апартаменты. В ту ночь Чон попытался заснуть в своей обычной комнате в главном доме и чувствовал себя так, словно снова оказался на болоте, вновь стал неудобным аутсайдером в опасном месте. Они ни за что не причинят ему вреда. Он знал это. Они ни за что не навредят ему специально. Они провели пять лет бок о бок, смешиваясь друг с другом, пока не стали не тремя личностями, а одним целым. Они никогда не причинят ему вреда. Так почему он тогда пытается вырваться?       Однако каждый день проходил в тумане беспокойства о том, чтобы выбраться отсюда. Чимин и Тэхён становились преградой между апартаментами и парадным входом, все избегали смотреть друг на друга и бормотали нечто похожее на отрепетированный разговор за обеденным столом. Иногда Чимин и Тэхён разговаривали, а он ничего не замечал, был слишком занят мыслями о том, как быстро он сможет уйти и добраться до Тэмина, или о том, что он мог бы выдать в качестве предлога, чтобы убежать обратно в свою комнату и посидеть в тишине с Палмелой. Было ли это чувство вины? Просто дискомфорт?       Позже на этой неделе, когда Чонгук уже четвёртую ночь подряд спал один в своих апартаментах, он проснулся от того, что к нему в постель ворвалось чьё-то тело. — Кто это? — Прости, — прошептал Тэхён, нерешительно присаживаясь на край кровати. — Я не могу… мне нужно… — он глубоко, прерывисто вздохнул, обхватив себя руками в темноте, освещённой лунным светом через окна. — Прости, можно я посплю сегодня с тобой? Я не… я скучаю по тебе. Мне плохо.       Чонгук механически раскрыл руки и позволил Тэхёну свернуться в них калачиком. — Я люблю тебя, — пролепетал тот. — Я действительно люблю тебя. Мне очень жаль. Пожалуйста, не надо…       Чонгук сонно почувствовал, как Тэхёна затрясло от слёз, и крепче сжал руки. Он действительно похудел. — Всё в порядке, — проговорил Чон и поцеловал его в голову, чувствуя себя оторванным от реальности.       В темноте похудевшее тело Тэхёна напоминало стройное тело Тэмина. Его полусонный мозг продолжал прокручивать образ Тэмина в постели с ним. — … уже несколько дней ни с кем из нас не разговаривал. Мы продолжаем пытаться. Ты вообще заметил это? Просто иногда ты даже не слушаешь. Мы перестанем разговаривать, а ты даже не обратишь… Чонгук? — Я… а? Я не… что?       Тэхён потёрся лицом о руку Чонгука. — Прости. Уже поздно. Не стоит сейчас об этом говорить. Чимину просто… очень больно. И скоро будут промежуточные экзамены. Пожалуйста, поговори с ним. Пожалуйста. Даже если ты этого не хочешь. Мы не знаем, что нам делать. — Ладно, — пробормотал Чонгук, желая просто снова заснуть. Он развернул Тэхёна и крепко притянул его к себе, прижавшись губами к затылку. — Я поговорю с Чимином. Мы с этим разберёмся. Можешь спать здесь. Прости. — Уверен? — Тэхён, для тебя — всё что угодно, — пробубнил Чонгук. — Мне очень жаль. Я буду стараться изо всех сил… я не знаю. Разобраться с этим. — Спасибо, — Тэхён наконец-то вяло расслабился.       Чонгук сжал его ещё крепче, чтобы успокоить, а в памяти вновь вспыхнуло воспоминание о худощавой фигуре Тэмина. Он не стал этому сопротивляться.

***

      Прошёл ещё один день, прежде чем Чонгук набрался смелости после обеда сесть рядом с Чимином в читальном зале на чердаке. Чимин настороженно поднял голову. — На работе всё хорошо? — спросил он.       Они с Тэмином вытерли пыль со всех полок, магических и немагических, а это означало, что Тэмин выполнял большую часть работы, а Чонгук бегал по библиотеке, нацепив на руки носки. — Да, неплохо. Как у тебя?       Чимин тепло улыбнулся и расслабился. — День прошёл неплохо! У нас была лабораторная. Хм. Хиджин очень хорошо справляется. Она говорит, что ты показал ей несколько хороших книг по зельеварению в библиотеке. Все прогрессируют. Кроме Хвиин, которая, э-э, отстаёт.       Чонгук крякнул. — Карма? — предположил Чимин, но ему явно было не по себе. — Поздравляю с публикацией, — бросил Чонгук.       У Чимина от удивления отвисла челюсть. Он выглядел странно напряжённым. — Спасибо. Просто… уже неделя прошла.       Чонгук замялся в нерешительности. Он знал о каждом прошедшем дне. — Я хотел извиниться, — начал Чон. Он на полном серьёзе раздумывал о том, чтобы встать и убежать. Его взгляд не отрывался от ковра. — Я очень надеюсь, что ты не думаешь, будто я виню тебя за то, что сказала Хвиин. Я был рад помочь, и это отстой, что она набросилась на меня. Я сам решил иметь дело с этими людьми, так что я должен быть в состоянии справиться с этим… эм… — Всё хорошо, — прервал его Чимин. — Спасибо, что извинился. Я очень волновался. И я прошу прощения за то, что… набросился с критикой на магазин. Я переживаю из-за… из-за своего положения. Я хочу быть в состоянии разобраться с тем, что происходит между нами тремя, но мы… Господи, Чонгук, нам нужно обсудить всё, прежде чем мы будем что-то предпринимать. — Мне очень жаль, что я вел себя как осёл и заставил тебя волноваться в день твоей публикации. — Проблема не совсем в этом… — Мне не следовало заставлять тебя волноваться. Мне очень жаль, что у меня возникли проблемы с общением. Мне очень жаль, что я так неудобен. Мне очень жаль, что я усложняю работу твоей мечты. Мне очень жаль, что я пытаюсь подружиться с людьми, которые не являются тобой.       У Чимина был такой вид, словно он хотел зажать уши руками, но он сидел, поджав губы, и сдерживался. Последовало долгое неловкое молчание, в котором Чонгук понял, что его извинения, возможно, не были искренними. — Я стараюсь, — наконец произнёс хриплым голосом Чимин. — Я действительно стараюсь изо всех сил.       Чонгук сделал глубокий, тяжёлый вздох. — Я буду стараться ещё больше. Извини. Тэхён говорит, что я недостаточно стараюсь. — Да, недостаточно, — не стал отрицать Чимин, и его лицо исказилось от гнева или печали. — Я знаю, что тебе тоже тяжело. Я постараюсь… чёрт, Чонгук, я стараюсь. — Прости, — промямлил Чонгук. — Спасибо. Всё нормально.       Они тихо сидели в креслах, делая вид, что читают. Чимин крепко сжал свою книгу, лицо его становилось всё краснее и краснее, брови всё больше опускались, а челюсти всё сильнее сжимались, пока он не отложил книгу дрожащими руками и не вышел из комнаты. Чонгук увидел его из окна, идущего по подъездной дорожке, а, наверное, последний настоящий холодный ветер зимы лохматил его волосы. Начинался март, а деревья всё ещё были погружены в сон. Некоторое время Чон молча сидел в читальном зале, пытаясь разгадать причины гнева Чимина. Должен ли он быть виноват? Стоит ли ему злиться ещё больше?       То, что осталось, было лишь пустой апатией, небольшим разочарованием, за которым последовали дискомфорт и замешательство. Он жалел, что было ещё достаточно рано, чтобы явиться к Тэмину без предупреждения.       Каждый день Тэмин поджидал его в библиотечной кладовке с капучино и объятиями и очень осторожно спрашивал, как прошёл предыдущий вечер. Иногда Чонгук рассказывал ему, иногда нет, и Тэмин кивал или отступал, а потом тепло обнимал его и произносил слова поддержки. — Ты в курсе, что случилось с профессором Чимином? — спросила Джиу позже в тот же день, проходя мимо столика девочек в библиотеке. — Кажется, будто он вообще не спит. — Эм, семейные дела, — пробубнил Чонгук.       Сидевшая напротив Хиджин делала вид, что не обращает внимания, но её губы были плотно сжаты, вероятно, она думала о связи.       Позже Чон отвёл её в сторону. — Слушай, насчет этой связи… — Я разговаривала с парнем, который делал это раньше, — быстро перебила она. — С тем, кто установил связь с немагической женщиной. Он, гм, не дал мне много информации, потому что та женщина погибла в магическом несчастном случае несколько лет назад, и он теперь сомневается, хорошая ли это идея, но у меня есть кое-что, и хотя я понятия не имею, как применить найденную теорию к трём людям вместо двух, это, вероятно, хорошая новая зацепка. — Думаю, что ты могла бы, ну, отложить поиски, если хочешь, — проговорил Чонгук. — В смысле… — он провёл рукой по волосам и слегка застонал. — Я не уверен, что восстановление связи исправит ситуацию. Может… сделать всё ещё хуже. Так что ничего страшного, если ты пока не будешь над этим работать.       Хиджин пристально посмотрела на Чонгука. Вив соскочила с полки и прыгнула прямо в его объятия. — Ты хочешь, чтобы я остановилась. — Эм. Да. Я бы не хотел тратить твоё время впустую.       Хиджин, сильно нахмурившись, потрепала Вив по голове. Чонгук надеялся, что она ещё не зашла очень далеко, тем самым бездарно потратив своё время. — Это… ну, держи меня в курсе, — вздохнула она. — Если ты передумаешь, у меня есть зацепка. — Хорошо. Спасибо. — И подумай об этом как следует, ладно? — выдала Хиджин внезапно и настойчиво, но немного неуверенно. — Я знаю, что в этом мире тяжело быть не-магом, но моя мама очень счастлива. У них были некоторые проблемы, но вы справитесь, если решитесь на это.       Или же он мог воспользоваться своим шансом и сбежать. — Да. Спасибо тебе, Хиджин.       Она снова улыбнулась. — Не за что. Просто дай мне знать.       Чонгук отдал Вив обратно и вернулся к своей обычной работе по ремонту сломанной полки. Студенты проходили мимо, как всегда пристально глядя на него. Покалывание в шее и неприятное желание вздрогнуть и спрятаться никуда не делись.

***

— Я собираюсь отправиться в болота, — объявил Тэхён. — С Бренди.       Чимин с усталым вздохом оторвал взгляд от проверяемых лабораторных. — И когда же? — Сегодня. Она всю неделю отказывалась выходить из теплиц.       Чонгук не отрывался от приготовления яиц. Он собирался пойти пешком к дому Тэмина, чтобы снова спрятаться. Он поступил так накануне, в субботу, и это было трусливо и глупо, но они играли в настольные игры и говорили о любимых книгах Тэмина, и он чувствовал себя таким ободряюще счастливым. — Я пойду с тобой, — отозвался Чимин. — А я могу пойти? — спросил Чонгук, не подумав. — Нам нужно попасть туда быстро, поэтому мы воспользуемся телепортом, — покачал головой Тэхён. — Тебе же придётся ехать на машине, а это займёт семь часов.       Чонгук сглотнул и кивнул, чувствуя себя глупо. — Ладно.       После завтрака Чимин и Тэхён, держась за руки, вошли в шкаф и оставили дом пустым. Чонгук стоял в коридоре как всегда, когда ждал их возвращения домой, совсем как щенок, уставившийся на дверь.       К чёрту болото. К чёрту колдунов. Чонгук накинул пальто и с трудом выбрался на по-горному освежающий холод. Он сел в грузовик и уехал.       Тэмин поприветствовал его с лёгким беспокойством. — Опять сбегаешь? — Их сегодня нет дома, — признался Чонгук. — Я просто хотел зайти.       Тэмин впустил его. Чон уже привык видеть его в повседневной одежде, уютным, но застенчивым. Как понял Чонгук, разница в его лице крылась в макияже. Чимин раньше довольно часто пользовался косметикой, но за последние пару лет не прибегал к ней ни разу, и Чонгук уже забыл, насколько существенна разница, насколько мягко и идеально может выглядеть самый могущественный колдун с воспалёнными щеками и опухшими глазами.       Тэмин сделал комплимент чистой коже Чонгука, проведя большим пальцем под его скулой. — Это зелье, — не стал скрывать Чон. — Раньше у меня были ужасные прыщи. — Неудивительно, что Чимин такой красивый, — вздохнул Тэмин. — Мне нужно это зелье. — Думаю, он собирается внести его в книгу. — Неудивительно, что ты такой милашка, — бурчал Тэмин, словно разговаривал сам с собой. — Чимин хорошо заботится о своём.       Тэмин в свободных шёлковых штанах, почти совпадающих цветом с его зелёным ковром, и облегающей чёрной рубашке, снова устроился ногами на коленях у Чонгука, и Чонгук положил свою собственную книгу на лодыжки Тэмина поверх его небольших ступней.       В какой-то момент Чонгук так и заснул. В какой-то момент он снова проснулся, а Тэмин как раз ставил перед ним обед на кофейный столик. Он застонал, одеревеневший и слабый, и Тэмин сунул ему в рот краешек бутерброда с арахисовым маслом и желе. — Ам, уф.       Тэмин хихикнул и подождал, пока Чонгук возьмёт бутерброд. — У тебя бардак на голове, — сказал он и провёл руками по спине.       Чонгук чуть не выронил свой бутерброд и не потерял сознание. Он закончил есть, его полусонная растерянность испарилась, и снова взялся за книгу. Ноги Тэмина вновь легли ему на колени. Чонгук бездумно обвил их рукой. — У тебя на ногах так много мозолей. Как у Тэхёна. — Почему ты сравниваешь меня с Тэхёном? — поддразнил его Тэмин. — Наслаждайся моими ногами такими, какие они есть. — Отвратительно. — О, перестань, — рассмеялся Тэмин.       Чонгук отбросил книгу в сторону и обхватил руками огрубевшие ступни Тэмина. Он сжал их, проводя ладонями по мягким сводам к твёрдым подушечкам ступней, а затем к маленьким шершавым пальцам. Тэмин вздохнул и откинул голову назад. — Я ношу действительно дурацкие туфли, — посетовал он. — А, те кожаные? Видел их. И ты весь день на ногах. — Нужно найти что-нибудь получше. Я поместил в них смягчающие и поддерживающие заклинания, но они не со всем справляются. — Просто летай повсюду на метле.       Тэмин хихикнул, шевеля пальцами ног в руке Чонгука. — Мётлы запрещены в кампусе, кроме как на спортивных площадках. — Звучит глупо. — Было несколько серьёзных происшествий. — О боже. Аварии на мётлах. — Даже не представляешь, — ухмыльнулся Тэмин. — Один парень влетел прямо в окно столовой во время обеденного перерыва, потому что, согласно какому-то идиотскому уставу братства, он должен был летать с завязанными глазами. Стекло было повсюду. Куча людей оказалась в медицинском корпусе. В другой раз несколько человек начали забрасывать кампус воздушными шарами, наполненными водой, с высоты ста пятидесяти футов. Это было похоже на грёбаный конец света. Ты даже не представляешь, — он рассмеялся. — А потом случился инцидент с той дурацкой игрушкой-антистресс в большом дубе. Это стало последней каплей. — Магические пранкеры, должно быть, хуже всех. — Кое-что из того, что запрещено в этом кампусе, — Тэмин покачал головой, — нелепо. Подушки Вупи, электрические зубные щетки, «Покемон Го», кактусы. — Кактусы? — Не спрашивай.       Снаружи завывал ветер. Он представил себе Чимина и Тэхёна на болоте под холодным воющим ветром. Но сейчас был март. Чимин и Тэхён, вероятно, остались лишь в джинсах и футболках, бродя под тёплым солнцем под звуки аллигаторов и запах дубовых опилок и сосновых игл. Дневное время. Нет причин для беспокойства. Не имея постоянного притока энергии так долго, болото снова будет дремать в течение дня. Бренди, должно быть, наслаждается каждой минутой.       Может быть, они уже были в доме. Может быть, они были в старом саду. Может быть, они вытащили каноэ и теперь плывут по озеру перед домом, прячась в корнях кипарисов и высматривая скопов. — Отношения с парнями не наладились? — спросил Тэмин. — Я всё больше и больше чувствую, что должен рискнуть и выбраться оттуда.       Тэмин надул губы и толкнул его ногой в живот. — Ты же их любишь. — Я любил их, потому что так было проще. Бренди однажды сказала мне, что я привязываю себя так же сильно, как и они, потому что очень люблю их. Я всё ещё думаю, что мне нужно просто сбежать сейчас, пока я могу. — Ты будешь скучать по ним.       У Чонгука слегка перехватило горло. Он кивнул. — В один прекрасный день что-то действительно убьёт меня. Я так много раз был близок к этому. — Так и есть. — Не могу вынести, как больно им будет, если я уйду. Я не могу так поступить.       Тэмин слегка поёрзал ногами на коленях у Чонгука. — У меня всё хорошо, — продолжал Чонгук. — По-моему, мне здесь нравится. Побег создал бы мне больше проблем. Мне некуда было бы пойти, некому было бы меня приютить, не было бы никакой возможности найти работу, не было бы больших денег. — Хм. — Почему все мои варианты отстой? — Я буду скучать по тебе, — улыбнулся Тэмин, — если ты убежишь.       Чонгук кивнул, снова сжимая его ноги. — Мне бы пришлось от многого отказаться. — Магия, хорошая работа и всё такое. — Наверное, я не смогу убежать. Не думаю, что хочу этого.       Тэмин сел и потянул Чонгука вниз, чтобы положить его голову на свою грудь. — Чёрт, хотел бы я, чтобы у меня был выбор, — пожаловался Чонгук. Тэмин что-то промычал и снова зарылся руками в волосы Чонгука. Чонгук поёрзал и устроился поудобнее на стройном теле Тэмина, зажатый между его ног. — А что ты почувствовал, когда ушёл от Минхо?       Тэмин некоторое время молча перебирал его волосы. — Мне было так одиноко. В основном, это была моя вина. Я чувствовал себя так, словно уничтожил то, что мне было нужно. — Я этого не хочу, — сказал Чонгук. — И я был с ним всего год или около того. Ты же живешь со своими парнями пять лет.       Были те долгие недели, когда он жил у матери Тэхёна в Массачусетсе, спал в старой комнате Тэхёна и убирал дом днём, готовил ужин и ходил за продуктами, приводил в порядок подвал и соскребал снег с подъездной дорожки. Он мог бы поступить так снова, мог бы надеяться, что это поможет ему снова начать по-настоящему любить их. И все же мысль о том, что он опять будет жить среди нормальных людей после столь долгого пребывания здесь, немного отталкивала его. Может быть, он уже слегка пристрастился к магии, как и полагается привязанным слугам. — Мы подумывали о том, чтобы… восстановить эмпатическую связь без этой привязки, — рассказал Чонгук. — Сомневаюсь, что это возможно с тобой в этой связи.       Чонгук потёр лицо о рубашку Тэмина. — Я всё понимаю.       Иногда он задавался вопросом, были бы Тэхён и Чимин счастливее без него.       В три часа Тэмин переоделся для смены в библиотеке. Чонгук долго обнимал его у двери, Тэмин крепко держался за него. — Будь добр к своим парням, — попросил Тэмин, бросив на него суровый взгляд, который заставил Чонгука нежно улыбнуться. — По крайней мере, настолько добр, насколько это возможно. Ты уже принёс достаточно жертв. — Спасибо, мам.       Тэмин быстро наклонился и поцеловал его в щёку. Чонгук ехал домой, чувствуя себя расслабленным и счастливым. Всё могло быть гораздо хуже. Он мог бы проходить через это без помощи Тэмина, чувствуя себя таким неуверенным, в то время как единственные люди, которые заботились о нём, были одновременно теми, от кого он хотел убежать. Теперь у него был и другой человек.       Там, на болотах, день уже клонился к золотому часу. Чонгук лениво приготовил себе ранний обед и прошёл по магически нагретой террасе в свою комнату, представляя, как это пустынное место будет выглядеть и ощущаться, когда придёт весна, наполненная зеленью. Вообразить было сложно.       Книга, которую он читал у Тэмина, казалась гораздо менее интересной без другого тела рядом с ним, уткнувшегося лицом в собственную книгу. Палмела росла в магическом тепле дома и с удобрением Тэхёна. Она почти заполнила все окно листьями, которые казались до боли уютными. Вся комната пахла пальметто, когда солнце проникало своими лучами и заставляло её сиять.       Это был долгий день, длинная неделя. Чонгук лежал на спине и думал о школьных днях, когда он мог убивать время за просмотром порнофильмов на треснувшем экране телефона. Такие простые времена.       Они перестали «практиковаться». Чонгук не желал участвовать в этом с того самого дня, как поругался с Чимином по дороге домой. Он неловко поёрзал, перевернулся на другой бок и снял штаны, просто чтобы развлечься.       Но он чувствовал себя почти виноватым, когда вытащил мягкий член из боксеров и провёл по нему свободной рукой. Член был сухим и горячим от нахождения под одеждой, чувствительным от того, что его не касались в течение многих дней. Он уже много лет не имел привычки мастурбировать, привык к тому, что кто-то делает это за него.       Забыть о парнях. Чувство вины убивало возбуждение. Что же он смотрел в старших классах? Иногда это были мускулистые мужчины, которые в нетрадиционных местах трахали друг друга жёстко и быстро, но в основном это были не приносящие удовлетворения, но более безопасные видео с мужчиной и женщиной, оба тупые плохие актеры с почти идеальными телами и плохими прическами, слишком много макияжа, слишком много волос на теле.       Никакой реакции от его члена. Чонгук вздохнул и попробовал представить мужчину — крупное коренастое тело, голубые глаза. Этот был немного похож на Мейсона из средней школы, но старше, добрее, безволосее и с более мягким подбородком. Он много думал об этом. В его фантазиях фальшивый Мейсон сидел на другом конце кровати от Чонгука, демонстрируя идеальные белые зубы, когда улыбался и смело обхватывал рукой свой собственный член. Фальшивый Мейсон велел ему смотреть.       Они подстроились под один ритм, Чонгук с плотно закрытыми глазами медленно двигал рукой вверх и вниз, пока ему не пришлось отбросить фантазию и отправиться в ванную на поиски какой-нибудь настоящей, немагической смазки. Он плюхнулся обратно на кровать и снова закрыл глаза. Волосы фальшивого Мейсона теперь стали чёрными, а тело — чуть более стройным. Чонгук принял эти изменения. Они были ближе к тому, что он привык желать. Фальшивый Мейсон зажал губу между зубами и сдвинул брови, вбиваясь отчаянными рывками в свою движущуюся руку. Может быть, позади него был ещё один человек? Кто-то поменьше и тоньше, с одной рукой на шее фальшивого Мейсона, лёгкой, но угрожающей. Чонгук слегка вздохнул, когда рука фальшивого Мейсона сменилась другой, более стройной и бледной, маленькой, но властной. Чонгук знал это чувство. Чимин редко был сверху, но он мог стать таким удивительно доминирующим, когда делал это.       Чонгук оглядел себя в реальном мире, ярко освещённом дневным светом. Все занавески в комнате были открыты навстречу дикой природе, за исключением одной, которую загораживала Пальмела. Он жил в полном уединении в течение многих лет, трахался, дрочил и сосал член на виду у открытого окна больше раз, чем мог сосчитать. Здесь соседи были ближе. У него не было причин полагать, что кто-то бродит по их владениям, но открытые окна все равно заставляли его стонать. Он потёр головку большим пальцем, липким от смазки, сжимая и медленно ублажая себя.       Фальшивый Мейсон исчез. Остался только худощавый человек, безликая небольшая фигура, этот человек с наслаждением ласкал свой член, пока говорил Чонгуку, чтобы тот двигался быстрее, чтобы он был хорошим мальчиком для него.       Кого он обманывает? Это был Тэмин. Чонгук силой заставил себя представить на месте долговязой фигуры Тэхёна, раскинувшего ноги. «Растяни себя для меня», — сказала фигура.       Чонгук охнул и проник одним пальцем. Он вылил смазку на пальцы и попытался представить себе лицо Тэхёна, когда тот отдавал приказ, но увидел лишь узкие раскосые глаза и красивую резкую улыбку, тонкую фигуру Тэмина с изящно расставленными ногами и членом в руке.       Он замер и крепко зажмурился. Тэхён. Тэхён сидел на кровати с озорной улыбкой на лице. Не Тэмин. «Растяни себя для меня», — повторила фигура, и это был голос Тэмина.       Чонгук толкнулся пальцами внутрь и заскулил, недовольный тем, что его пальцы не дотягиваются слишком далеко, как сильно пульсирует его член при мысли о мягком голосе Тэмина, отдающего ему приказы.       Неужели он так легко уступал любому мужчине, который оказывал ему внимание? Он уже любил двоих мужчин, и это было очень много. Теперь их три? «Трахни себя для меня», — произнёс мозг Чонгука голосом Тэмина. — «Покажи мне, как тебе это нравится».       Теперь Чонгук задыхался, пальцы дрожали в его собственной заднице, член жаждал прикосновения, хотя его мозг сопротивлялся. Его фантазии обычно приводили его в жалкое отчаяние. Порно было намного лучше. Может быть, ему стоит взять телефон?       Но воображаемый Тэмин так хорошо смотрелся на краю кровати, улыбаясь Чонгуку, как днём, весь такой мягкий и любящий. «Хороший мальчик. Так хорошо выглядишь. Такой хороший для меня. Они не ценят тебя так, как это сделал бы я. Любой любил бы тебя больше, чем они».       Чонгук прикрыл рот рукой, чтобы заглушить всхлип, злой и обиженный, немного шокированный тем, что по его спине пробежала дрожь. Он проник ещё одним пальцем со смазкой, капающей на простыни, как у стыдливого юнца. Ему придется попросить Чимина почистить всё позже, убрать беспорядок, который он устроил, мечтая о другом мужчине.       Что-то странное было в том, как его член толкался в руку. Это не было похоже на то, что могло бы его завести, но он задохнулся, выгнулся дугой и сильно провёл пальцами по стенкам, пока не нашел место, которое пульсировало с ноющим ощущением. Он остановился там, отчаянно потирая, ноги дрожали. Глаза Тэмина не отрывались от него, наблюдая, как его задница по-блядски принимает пальцы — как отвратительная изменяющая шлюха, которой он и являлся.       Из его горла вырвалось рыдание. Его член всё ещё болел. Он не мог остановить свою руку от движения, от рывков, таких сильных и быстрых, какие он только мог делать. Его разум стёр все фантазии, чтобы сосредоточиться на вспышке удовольствия, скрутившей его позвоночник, на яростной, восхитительной боли, рвущейся изнутри. Каждый мускул в его теле напрягся, когда он кончил выстрелом до груди, запачкав худи густыми белыми каплями.       Тэмин бы… он бы вылизал всё дочиста. Он бы… Чонгук покачал головой, стараясь не обращать внимания на образ языка Тэмина на своей груди, на то, как Тэмин запихивает свои грязные пальцы в рот Чонгука.       Ему никогда не нравилось, когда с ним обращались как с игрушкой. Он ненавидел, когда его унижали во время секса. И откуда это только взялось? Чонгук перевернулся и соскользнул с кровати на дрожащих ногах. У него кружилась голова.       Чон успел положить свои простыни и худи в стиральную машину ещё до того, как гул в голове полностью стих. Он сидел на полу, прислонившись к машинке с затуманенным зрением и приглушенным звуком, как будто его уши были наполнены водой, пока его мозг не вернулся к тому, что только что произошло.       Ничего особенного, правда? Люди иногда дрочат. Люди постоянно дрочат на вещи, которые никогда бы не сделали в реальной жизни. Жены могут мастурбировать, думая о знаменитостях, а мужья могут дрочить на порно. Тэхён как-то раз завёл Чонгука, рассказав ему историю о Намджуне и проститутке, свидетелем которой он стал, когда они только закончили среднюю школу. Всё не так уж и плохо.       Он встал под душ и бездумно скрёб кожу, пока не понял, что сперма, которую он всё ещё ощущал на себе, была просто остатком вины, а на самом деле её не было вообще.

***

      Тэхён остановил грузовик и поставил его на стоянку прямо перед мёртвым деревом. Бренди поднялась со спинки сиденья, где она провела последние два часа, открыла заднее окно лапой и вылезла в кузов. Они услышали, как её лапы забарабанили по крыше. — Уф, — Тэхён прикрыл лицо руками. — Бабл, вылезай, пожалуйста, из-под сиденья, — вздохнул Чимин. — Разве ты не хочешь увидеть наш старый дом?       В верхней части лобового стекла появилась нетерпеливая морда Бренди. — Ладно, — выдохнул Тэхён и поехал вокруг дерева.       Путь был до жути горько-сладко знакомый, они знали каждый пень. На кустах распускались свежие листья, а по дороге к их дому уже показалась трава, совсем как тогда, когда Тэхён впервые пробирался по этой старой дороге.       Старое поле начало зарастать, знакомые растения пробивались и соперничали с растущими сорняками. Лужайка одичала, всё ещё оставаясь довольно прирученной прохладной зимой, но затянула край дома и захватила парковку. Дверь в сарай была распахнута настежь.       Как только они остановились, Бренди спрыгнула с крыши и вприпрыжку бросилась в лес.       Тэхён выбрался из грузовика. Когда его нога приземлилась в грязь, болотная магия приливом хлынула в его тело, оседая в его напряженных частях, которые принялись трудиться только на неугомонную магию, порождённую его телом. — Почти достал её, — сказал Чимин позади него, ничего не замечая.       Тэхён хотел бы, чтобы Чимин почувствовал это: дикий прилив силы, разливающийся в нём, как прохладный стакан воды — в обезвоженном теле. Он сделал глубокий медленный вдох и почувствовал, как она начала собираться и оседать в нём, почувствовал, как в глубине его сознания открылся крошечный канал, по которому болото проникло внутрь и начало вытягивать его энергию. Как же он мог не замечать этого?       Чимин обошёл грузовик с Бабл в руках, переливающийся серебром, и недоверчиво уставился на кабину, как в первый раз, когда они сюда приехали. — Всё растёт очень хорошо, — заметил Чимин, кивая на сад.       Тэхён вздохнул и кивнул. Он мечтал, что так оно и будет: дико и красиво разрастаться по всей поляне. Пару раз ему снилось, что он сам лежит там в почве, посаженный на болоте, чтобы лежать на солнце и питать землю, пока монстры ухаживают за растениями вокруг него. Иногда он брал с собой своих парней. Иногда он оставался один. Оба сна были одинаково ужасны. — Потеря времени, — пробормотал он. — Это не так, у тебя не было бы Бренди. Я бы не написал книгу.       Тэхён закрыл глаза и наслаждался ветерком, солнцем, запахом земли во дворе. — Пойду проверю дом, — Чимин поднялся по ступенькам и исчез за незапертой входной дверью.       Тэхёну показалось, что он увидел, как Чимин наклонился и поставил Бабл на пол, чтобы та побегала вокруг сама. Сам он направился к раскрытой настежь двери сарая.       Внутри большая часть брошенных ими сельскохозяйственных орудий покрылась густой пылью. Пол устилали листья. Очевидно, ветер в какой-то момент распахнул дверь, и большинство более лёгких предметов разметало по сторонам, как будто их взорвали. Лестница упала и сломалась. Тэхён поднял её взмахом руки и починил с помощью магии, чтобы подняться на чердак, где находился диван-кровать Чонгука, покрывающийся плесенью у окна. В окно ворвался весенний ветерок с запахом травы и листьев. Это был один из самых безжалостно прекрасных дней, когда болото умоляло полюбить его.       Он прислонился к окну и уставился на кипарисовое болото, на озера аллигаторов и кувшинок, исчезающие в лесу по направлению к главному каналу. Он мог с первого взгляда определить, какие деревья выросли, мог определить местонахождение далекого гнезда скопы, знал точное направление своей старой запруды с Иорданскими кувшинами. Как странно возвращаться в любимое место со страхом и без важного члена семьи.       Виноват ли он в том, что Чонгук так отдалился? Он проводил всё своё рабочее время в теплицах Джорджии, часто приходил домой слишком усталым, чтобы разговаривать, и проводил выходные, разбирая дела в своём кабинете. У него будет больше времени, когда всё уляжется. Он полагал, что Чонгук знает, что они не забывают его. Он думал, что Чонгук верит, что они стараются изо всех сил. Неужели их «изо всех сил» было недостаточно хорошо?       Чонгук ни за что бы не позволил газону дойти до такого состояния. Он никогда не оставил бы ни один из инструментов внизу в одиночестве на столько, чтобы тот покрылся пылью. Весь сарай казался символом того, к чему они шли: неухоженные и одинокие посреди магического болота, оставшиеся без своих лучших частей. Если Чонгук уйдёт, всё, что они строили, развалится и зарастёт пылью.       Чимин распахнул все окна, и по скрипучему дому пронёсся поток воздуха. Всё, что Чонгук когда-то отремонтировал, начало изнашиваться, как и остальные доски в доме. На крыльце росла трава. Тэхён стоял на кухне и водил руками по каменной раковине. Старый стол выглядел точно так же, как они его оставили, скамейки слегка покосились.       Он обнаружил Чимина в ритуальной комнате, свернувшегося калачиком на полу прямо на том месте, где когда-то лежал Чонгук, когда они привязали его к себе. Когда Тэхён вошёл, он повернулся. Что-то шевельнулось в мозгу Тэхёна, воспоминание о Чимине в первый день здесь, когда они распаковывали вещи: мальчишеском и сильном, почти без одежды и использующем любую возможность, чтобы продемонстрировать руну силы. С тех пор его волосы стали длиннее, а лицо стройнее. Его тело лишилось части своей скульптурной твёрдости, чтобы он мог хорошо питаться. Он больше не надевал те прозрачные майки и шорты, подчёркивающие его зад. — Посмотри на себя, — пробормотал Тэхён. Чимин подался к Тэхёну, когда тот лёг, и склонился над ним, мягко прижавшись к нему губами. — Прошло, по меньшей мере, семь лет с тех пор, как мы появились здесь. — Тогда я тебя не любил, — заметил Чимин.       Тэхён спустился дорожкой поцелуев вниз по его острой челюсти и шее, перескакивая через ожерелья. — Что же нам теперь делать? — прошептал Чимин. — Жить дальше. — Прямо как в те времена, когда он был котом. Я этого не чувствую, но вижу по его лицу. Он отдалился. Он так напуган. Он всё время выглядит таким разбитым. — Прошло меньше двух месяцев. Это тяжёлая перемена. Мы все были растеряны. Может быть, нам просто нужен перерыв. — Он собирается уйти от нас.       Тэхён уткнулся лицом в грудь Чимина, чтобы тот не видел, как его лицо исказилось. Теперь, когда в его голове никого не было, он мог делать вид, что сильный. Он всё это время боялся, что узы разорвутся, и Чонгук поймёт, что он их всё-таки ненавидит. — Этого мы пока не знаем. — Это я виноват, — простонал Чимин.       Он твердил это с тех пор, как произошёл инцидент с Хвиин, или, по крайней мере, с той ночи, когда они забрали Чона от Тэмина, выглядящего невинно мягким и заботливым по отношению к Чонгуку, спящему на его диване. Тэхён иногда видел сообщения Тэмина Чимину — краткая информация о том, что делал Чонгук, — не получавшие ответа. Тэмин всегда ставил их в известность, когда Чонгук приходил к нему домой, и всегда сообщал, когда тот чувствовал себя особенно не по себе. Было больно узнавать это от кого-то другого, но они полагались на эти сообщения во всём. — Он сейчас у Тэмина? — Да. Тэмин говорит, что он размышляет о побеге, но пока не собирается этого делать.       Бедный Чонгук, отчаянно стремящийся получить преимущество, загнанный в ловушку общества, постоянно причиняющего ему боль, и знающий, что он никогда не станет его полноценной частью. — Я вроде как не виню его. — Почему мы всегда причиняем ему боль? — Мне начинает казаться, что это заложено в нашей природе.       В первый год они наблюдали, как каждую ночь, едва садилось солнце, Чонгук задёргивал занавески на своих окнах, замечали, как он бледнел и потел, когда снаружи раздавался какой-то шум. Они считали, что это очень мило. Они улыбались и обнимали его, когда он сидел в постели посреди ночи в паническом страхе, струящемся по эмпатической связи. Сколько раз за последние пять лет они становились свидетелями того, как он чуть не погибал? Месяц назад они приплюсовали ещё один такой случай. Неужели это только вопрос времени? — Я думал, что этот переезд поможет, — признался Тэхён, — но здесь он был счастливее. Ему не следовало сразу же возвращаться в магическое сообщество.       Чимин закатил глаза. — Он сам этого хотел. Не было смысла покупать дом за пределами кампуса. Может быть, ему стоит снова жить с твоей мамой. — Мне кажется, что сейчас он слишком магический для неё. — Он не может иметь и то, и другое. Оставить нас — значит отказаться от магии. Я не уверен, что он захочет это сделать. — Ну, он мог бы.       Лицо Чимина снова исказилось. Тэхен плюхнулся на спину и уставился в потолок, чтобы дать ему возможность побыть одному. Там, наверху, был один круг. На полу под ними осталась такая же отметина — ритуал выращивания растений. Чимин глубоко вздохнул. — А что будет с нами, если он уйдет? — спросил Тэхён.       В лучах солнца плавали пылинки. Чимин говорил так, словно у него перехватывало дыхание. Когда он подал голос, пыль в воздухе зашевелилась. — Ты только что сказал. Я буду так же преподавать. Ты — так же развивать наш бизнес. — С нами, Чимин. — Я люблю тебя, — твёрдо сказал Чимин. — И не разлюблю. — Да, и я тоже. Я думаю. Наверное, я…       Чимин кивнул: — На какое-то время ты вернёшься к тому состоянию, когда чувствуешь себя преданным и становишься токсичным. Я знаю. Я к этому готов.       Чимин прошёл долгий путь от мальчика, который готов был пожертвовать любым достоинством ради внимания случайных незнакомцев, когда они были молоды. Его мать была бы горда увиденным сейчас. Болото сделало многое для каждого из них. — Ты не должен справляться с этим. Если он уйдёт, наверное, я буду ненавидеть его за то, что он сделал это с нами.       Дом никогда еще не был так похож на раковину, на стеклянную бутылку в грязи, полную мха и песка, с содранными этикетками и вымытым содержимым, безо всяких печатей, закрывающих вход в мир. — Надеюсь, Бренди скоро вернётся, — проговорил Чимин. — Я хочу уехать отсюда. — Ты всегда хотел уехать. — Я никогда не любил это место так, как вы с Чонгуком. — Он до сих пор любит. — Он познакомил меня с Палмелой. Так мило. Я не видел его таким счастливым уже несколько недель.       Они долго стояли молча, ожидая захода солнца. В конце концов они тихонько прошлись по дому, осматривая потёртости в гостиной, оставшиеся после того, как Чимин и Чонгук на максимальной скорости вытаскивали мебель, дыры в кухонном полу, куда Чонгук бросил смесь с зельем хаоса, гнилое пятно на столе, которое оставил Тэхён, когда болото взяло над ним верх. Наверху была комната Чонгука, за ней — Тэхёна и Чимина, во всех них валялись маленькие клочки бумаги, монеты и разные бесполезные мелочи, которые они не потрудились выбросить. Библиотека была полностью опустошена. На некоторых карточках заклятий выделялся твёрдый почерк Чонгука. — Он — часть магической динамики этой семьи, — сказал Чимин. — От этого никуда не денешься, — он покачал головой. — Мы должны что-то предпринять. Всё изменится. Мы не можем позволить этому случиться.       Тэхён сглотнул и закрыл глаза. Чимин обернулся, ожидая обычного спора. — Нам придётся отпустить его, если он захочет уйти. — Я знаю, — прошептал Чимин. — Я всё понимаю.

***

      Вскоре после наступления темноты дверь телепорта со щелчком открылась, и Чонгук спрыгнул с кухонного табурета, чтобы встретить в коридоре своих колдунов. После захода солнца им пришлось вернуться на северо-восток, и он уже несколько часов ждал на кухне, нервничая и скучая. Бренди сидела на плече Тэхёна, такая же веселая, как и всегда, но Чимин и Тэхён выглядели так, словно весь день с трудом брели по грязи: с закрытыми от усталости глазами и волочащимися по полу ногами. — Я волновался, — выпалил Чонгук. — Прости. Мы должны были написать, — отозвался Чимин.       Приветствие Чонгука выглядело натянутым. Он собирался сразу же предложить им заняться сексом, но не знал, как это сказать, не знал, как приблизиться, и чувствовал себя неловко при мысли о том, чтобы просто подойти и поцеловать одного из них, пока другой будет смотреть. Раньше это никогда не было проблемой. Так глупо. — Есть что поесть? — спросил Тэхён, слегка стукаясь с ним лбами. — На плите.       Тэхён поцеловал его в лоб и пробормотал слова благодарности.       Чимин стоял, прислонившись к лестнице. — Бабл, не убегай. Тебе всё равно надо поесть.       Кошка медленно поднималась по лестнице, царапая когтями ковёр. — Мррм, — мурлыкнула она и продолжила подниматься. — Я принесу тебе, — вздохнул Чимин. — Гук? Эм. Как ты? — Нервничаю. — Нервничаешь из-за чего?       Чонгук порылся в мыслях и попытался заставить себя рассказать ему, но в итоге лишь со вздохом покачал головой. — Ну, не знаю. Может быть, просто беспокоюсь? Может, мы…       Чимин нахмурился и осторожно подошёл к нему, целуя в щёку. — Может, мы — что? — Эм, ну, поужинаем, наверное.       Он как раз собирался сказать «займёмся сексом». Фантазия о том, что Тэмин отдаёт ему приказы, всё ещё не отпускала его. Он должен был выяснить, сможет ли он избавиться от этого чувства, или это просто новое явление, с которым ему придётся и дальше иметь дело. Какая-то неприязнь отталкивала его от мысли о сексе с этими двумя, как будто не они этого заслуживали.       Чимин и Тэхен ели устало и тихо, постоянно поглядывая на Чонгука то с беспокойством, то с любопытством, то с досадой. — Чонгук, моё секс-кольцо всё ещё у тебя? — внезапно поинтересовался Чимин. — У меня на комоде. Я устал от постоянного зуда в пальцах.       Чимин слегка ухмыльнулся. — Просто ты слишком горяч, да? — И как ты только с этим справляешься? — фыркнул Чонгук. — Я жил посреди болота с двумя парнями. Просто постоянно просил их трахнуть меня, — улыбнулся Чимин.       Чонгук хмыкнул. Теперь, когда он думал об этом, кольцо в основном вибрировало рядом с Тэмином. Разумеется, он ничего не имел против Тэмина. Чонгук мог бы посылать такие же сигналы в его сторону. Он ничего не сказал, его раздражение только росло. — Я уже давно его не надевал. Может, вы… Чимин и Тэхён терпеливо ждали. Он почувствовал, как его лицо покраснело, когда слова «покомандуете мной» застряли у него за зубами. Он никогда об этом не просил. Ему это никогда особенно не нравилось. — Мы давно не трахались, — наконец выдавил он. — А ты хочешь этого? — осторожно спросил Тэхён. Нет. Мне просто нужно знать. — А, ага.       Тэхён и Чимин смотрели друг на друга через кухонный стол широко раскрытыми удивленными глазами, передавая друг другу какие-то мысли. — Хочешь попробовать? — осторожно спросил Чимин.       Чонгук кивнул. Чимин кивнул в ответ. Они быстро и спокойно закончили ужинать и поднялись наверх с улыбками, полными надежды, и тарелкой еды для Бабл. Чимин уже снимал с себя рубашку.       Всё в голове Чонгука искажалось, как будто здесь явно было что-то не так. Тэхён и Чимин выглядели уже не так, как раньше, как-то странно и чуждо. Всё привычное желание улетучилось. Грудь тревожно горела. Ему раньше нравилось это желание. Как так вышло, что Тэхён и Чимин так быстро стали для него пресными и неинтересными? Всего месяц назад он считал Тэхёна самым красивым человеком на свете. — Гук, ты хочешь быть сверху? — уточнил Тэхён, с пальцев которого капало ещё до того, как он полностью стянул с себя штаны. — Я… вообще-то нет. Ну… я буду посередине.       Без рубашки он чувствовал себя до странного голым. Инициировать какое-либо действие казалось невозможным. Чимин расстегнул его брюки, его небольшие руки были такими знакомыми, и Чонгук немного расслабился, расслабился достаточно, чтобы забраться на кровать и прижать прекрасное тело Чимина к одеялу. Эти ощущения нравились ему больше. Чимин сжимал пальцами соски Чонгука, руки Тэхёна обхватывали его зад. Его член начал сочиться смазкой. — Ты в порядке? — спросил Тэхён.       Чонгук почувствовал, как его плеча коснулись волосы, а затем последовал поцелуй в затылок. — Странный день, — ответил Чонгук. — Мне нужно… как бы… отвлечься, наверное. Что-то нормальное.       Чимин раздвинул ноги и терпеливо ждал, пока Тэхён смазывал его, воспринимая это привычное действие до странного клинически. Он был уже возбуждён и выглядел так, словно ему было всё равно. — Жёстко и быстро? — задал вопрос Тэхён. — Или нежно и медленно? Просто покончи с этим. — Без разницы, — бросил Чонгук. — Командуй.       Чимин перевернулся на живот, задрав зад вверх, и Тэхён приложил два пальца к его сфинктеру. Он раскрылся так легко, так уютно, что Чонгук скользнул в него до самого основания, прежде чем Тэхён начал растягивать его. — Расслабься, — прошептал Тэхён ему в спину. — Ты можешь. Вот так.       Чонгук ахнул. Он нащупал ствол Чимина и начал надрачивать его, поместив в ладонь весь его небольшой член. Чимин радостно застонал и откинулся назад. — Ммн-ааах! — Малыш, ты в порядке? — Я… ах!       Тэхён слегка вытянул пальцы. — Гук. — Я в порядке!       Тэхён толкнулся обратно в него, жар был снаружи, жар опалял внутри. Это действительно было давно. Гиперчувствительность, возникшая в начале дня, вернулась с новой силой, и Чонгук, сам того не желая, взбрыкнул.       Чимин тихонько хихикнул. — Ты скучал по этому? — А, ага. — Такой нетерпеливый малыш, — пробормотал Тэхён.       Чонгук никогда особо не любил это, его мягко дразнили и играли с ним, но сейчас это особенно возбуждало. Он чувствовал себя немного опьянённым. — Сейчас. Сделай это, — сказал он.       Тэхён дразнил, медленно пристраиваясь и в течение нескольких секунд просто прижимая головку члена к колечку мышц. Чонгук заскулил и подался назад. Чимин под ним усмехнулся. Тэхён погрузился внутрь, и Чонгук качнулся вперёд вместе с ним, заполняя собой Чимина. Они стали асами в этой позиции, укладываясь так правильно, что у каждого был хороший угол проникновения. Даже если Чонгук не мог их прочесть, у них оставалась мышечная память.       В сознании Чонгука всплыл образ Тэмина под ним. Он заставил себя открыть глаза и увидел, что затылок Чимина немного напоминает затылок Тэмина, если он позволит своему зрению слегка расфокусироваться. Он сморгнул видение, покраснев, благодарный тому, что теперь они не могли чувствовать его мысли. Тэхён шептал что-то сладкое и нежное, мягко толкаясь внутрь, и теперь Чонгук представил себе Тэмина там, позади него, обхватившего его бока руками, отдающего приказы и рассказывающего ему, как легко он проникает в него. — Ох! — ахнул он.       Неужели его мозг настолько привык быть открытым для более чем одного любовника, что теперь он хотел другого? Он встряхнул головой. И откуда это только взялось? Красивые маленькие плечи Чимина лежали прямо под ним, плоские углы его спины и талии. Большие руки Тэхёна потянули его назад за бёдра. Что-то в том, как он представлял Тэмина, заставило его член пульсировать. — Ох, чёрт, как давно это было, — простонал Чимин. — Сильнее, — зашипел Чонгук. — Наш малыш, — пробормотал Тэхён, и Чонгук понял, что он говорит о нём, а не о Чимине.       Это немного раздражало, но не настолько, чтобы открыть рот и сказать что-то, когда член набирал скорость внутри него, прижимаясь к стенкам.       Он мог представить себе Тэмина, держащего его точно так же, склонившегося и прижимающегося губами к его спине, бормочущего что-то о том, как ему это нравится. — Тэ… — начал он и осёкся.       Тэхён не ослаблял напор. Чонгук заскрипел зубами.       Внизу Чимин извивался под расслабленной рукой Чонгука, размазывая липкий предэякулят по всем пальцам. Чонгук внезапно сжал их, и всё тело Чимина напряглось. Стенки его мышц чудесно сжались, и Чонгук с силой подался вперёд.       А что насчёт Тэмина под ним? Был бы он громким? Стал бы он дразнить его? Покраснел бы он? Чимин со вздохом выгнул спину и повернул голову назад для поцелуя, и чувство вины пронзило Чонгука так сильно, что он неуклюже поцеловал Чимина в нос. Чимин прыснул. Чонгук дёрнулся. Казалось, что его возбуждение отключалось в самих истоках. Он закрыл глаза.       Перед его мысленным взором снова возник Тэмин, такой мягкий и грациозный, такой элегантный. «Ещё, Чонгук», — мысленно выдохнул Тэмин, и Чонгук прибавил темп, заставляя Чимина извиваться и хныкать с каждым толчком. — Я почти, — выдохнул Чимин. — Уже? — Тэ, заткнись, это было так давно. Гук всё это время сжимал мой член.       Чонгук толкнулся сильнее и почувствовал, как Чимин пару раз вздрогнул, глубоко, судорожно напрягаясь. Он ускорил движение руки, сосредоточившись на головке члена, и Чимин с хриплым стоном восторженно запульсировал под ним.       Тэхён рывком поднял его, положив одну руку ему на грудь, а другую прижав к животу, пока он полностью не сел на тело Тэхёна, такой заполненный и горячий, такой слабый. Тэхён начал его подбрасывать на себе, и он насаживался на него, изо всех сил стараясь оставаться сильным и устойчивым. Чьи-то пальцы сжали его соски, вероятно, Чимина, он повернулся и посмотрел на них, но рука Тэхёна остановила его, чтобы он не потянулся к ним. Он мог только задыхаться и дёргаться.       Он не мог выкинуть из головы Тэмина, который снова пришел ему на ум, Тэмина позади него, маленького и хрупкого, но сильного. Тэмин прикажет ему быть более усердным, и он будет. Он сделает всё, что угодно, и это будет его выбор, а не проклятие. — Гук, ты выглядишь таким сердитым, — хихикнул Чимин, прерывая фантазию.       Чонгук заскулил. — Он так хорошо принимает меня, — сказал Тэхён прямо ему в ухо. — П-прикоснись.       Рука Тэхёна слегка обернулась вокруг его члена, удерживая его так, чтобы Чонгук мог толкаться в руку, пока он скакал на члене Тэхёна, напрягая пресс и работая им, чтобы направлять тело вверх и вниз. — Нахуй вас, — выплюнул Чонгук. Тэхен усмехнулся. — Нахуй! — повторил Чон, и на этот раз он говорил серьёзно, но Тэхён лишь долго и сильно сдавливал член Чонгука, в одном ритме с толчками члена внутри него.       Перед глазами Чонгука вспыхнули звёзды, а затем он погрузился во внезапную темноту, когда зажмурился с последними остатками кислорода, толчками покидающими легкие. Чон внезапно завис на краю, его бёдра сильно дрожали.       Он представил себе, что это рука Тэмина сжимает его член, рука Тэмина лежит на его плече. Чонгук плавился на краю с восхитительными болезненными толчками, капая спермой на пальцы Тэхёна, пульсируя всё больше и больше по мере того, как Тэхён продолжал толкаться, пока Чонгук не забился и не закричал.       Его отбросило на простыни, как раз туда, где можно было видеть пухлые губы Чимина, когда Тэхён толкнулся в них своим членом. Смазка скользнула по его щекам. Чонгук вздрогнул от увиденного.       А затем послеоргазменное состояние отступило. Его член постепенно обмяк, хотя стоны и вздохи всё ещё наполняли комнату. Он лежал, неожиданно отупело спокойный, когда они закончили и плюхнулись рядом с ним, когда они взмахом руки убрали весь беспорядок, когда они уютно устроились в блаженной тишине. Он вдруг почувствовал себя опустошённым, внезапно уверенным только в одном решении. — Пора спать, — пробубнил Тэхён.       Чимин встал, чтобы почистить зубы.       Чонгук притворялся спящим, голова у него шла кругом, он чувствовал частично вину и частично шок. Тэхён вернулся и лёг в постель. Даже без их связи он понял, когда они оба заснули мёртвым сном, ему были знакомы их дыхание и их неподвижность. Чон выскользнул из постели и спустился в свою спальню.       Он оделся в темноте и выпил зелье ночного видения. Бренди нигде не было видно, поэтому он выскользнул через окно и побежал в лес.       Ночь казалась странно тёплой, почти такой же тёплой, как и днём, — обещанный циклон приближался, возможно, весна наступит всего через неделю или две. Он двинулся назад по городу, через переулок, полный мусорных баков и тусклых уличных фонарей. В голове у него звенело, словно кто-то ударил его о кирпичную стену. Чимин и Тэхён, его чудесные колдуны, его парни в течение пяти лет, его хранители и защитники, его похитители, его мучители. Неужели он подхватил Стокгольмский синдром? Куда делась вся его привязанность, испарившаяся прямо из их отношений буквально за несколько недель?       Ему пришлось пару раз остановиться в темноте и успокоить бешено колотящееся сердце. Чонгук открыл карман рюкзака и достал из одного из отделов успокаивающее зелье. В голове у него внезапно прояснилось, и в спокойствии эмоции отделились одна от другой. Там был гнев, там был страх. Там была отчаянная печаль. Ему нравилось любить их. С ними было светло и безопасно, как нигде больше. Он не хотел отпускать это. Но он также чувствовал непреодолимое желание продолжать бежать прочь.       Кампус Уикхемского университета легко впустил его. Либо он носил в себе достаточно магии, чтобы его впустили, либо кампус теперь узнавал его. Чонгук миновал задние ряды магазинчиков в самых тёмных уголках города. На улицах толпились студенты. Они тоже толпились в темноте, но он мог видеть их и знал, что нужно красться мимо групп, курящих косяки, и первокурсников, шатающихся вокруг, просто болтающих посреди ночи.       Преподавательская деревня была освещена гораздо лучше. Он знал, что лучше не пробираться через задний двор колдуна. Он верил, что здесь нет камер, и выбрал обходную дорогу.       Тэмину потребовалось несколько минут, чтобы открыть дверь, он явно только что проснулся. На улице начал накрапывать слабый дождь. От его фигуры у Чонгука скрутило живот, но он не смог сдержать ответной улыбки, ведь Тэмин выглядел таким счастливым, увидев его. — Уже так поздно, — проговорил Тэмин, но все же пригласил его войти. — Вы что, поругались? — Нет, — ответил Чонгук. — Мы просто… мы хорошо проводили время, на самом деле, и я просто, ну, не наслаждался этим. — Не наслаждался хорошим времяпрепровождением? — Тэмин хихикнул, и его взгляд с обычной поразительной силой врезался в глаза Чонгука. — Это не похоже на тебя. Я поставлю чай, если ты хочешь поговорить об этом.       Чонгук последовал за ним на кухню. — Мы наконец-то смогли снова заняться сексом, но я не мог перестать думать о…       Тэмин лукаво повернулся к нему, как будто знал или ожидал, в уголках его губ играла улыбка. — Это грязно, детка. О чем ты думал?       Детка.       Чонгук прижал его спиной к холодильнику, сдвигая магниты вокруг. Вся его голова была словно где-то далеко. — Ты… ты что-то сделал со мной? — спросил он.       Голова Тэмина запрокинулась назад, глаза так широко раскрылись. Все существо Чонгука отталкивало этот вопрос. Тэмин ничего не сделал. Тэмин был для него совершенством. — Но Чимин, — пробормотал Тэмин, — Тэхён. Ты не должен. — Мои хозяева? — едко усмехнулся Чонгук.       Руки Тэмина легли на его грудь, сжимая рубашку. Его рот был открыт, подбородок задран вверх. — Гук, — произнёс он так тихо, с такими мягкими и совершенными чертами лица, с такими нежными глазами.       Чонгук наклонился, чтобы поцеловать его.       Так странно было целовать новые губы после стольких лет, когда на его теле всё ещё оставались пот и прикосновения тех людей. Сердце Чонгука загорелось желанием, которого он не испытывал уже пять лет.       Они отстранились, всё ещё держась за руки. В глазах Тэмина светилась дикая радость. Внезапно его рука прижалась к груди Чонгука. Всё озарила вспышка света, и Чонгук потерял сознание.

***

      Чонгук замерзал. Сквозь его закрытые веки пробивался солнечный свет. Он попытался приподнять голову, и шею тут же обожгло болью. Его горло было вытянуто, голова откинулась назад, прислонившись к твёрдой поверхности. С кашлем и стоном Чон наклонился вперёд. Ощущение сухости во рту и одеревеневших конечностей медленно разбудило его. Чонгук открыл глаза.       Сквозь мансардное слуховое окно струились солнечные лучи. Вокруг него валялись пластиковые коробки и рождественские украшения. Одно его запястье было приковано наручниками к раме кровати, на которой он и сидел, выпрямившись, всё ещё в зимней куртке. Кажется, вся его спина была усыпана синяками. — Прежде, чем ты спросишь что-нибудь глупое, например: «Зачем ты это делаешь?», — мягко произнёс голос Тэмина из угла, и вот он — уже в своей мягкой пижаме, свернувшись с чашкой кофе в старом потёртом кресле, ослепительно идеальный. — Моя семья погибла, когда наш немагический слуга въехал в дерево на семейной машине, — эти пронзительные глаза никогда ещё не были такими кошачьими, как у тигра, наблюдающего за своей добычей. — Он был очень предан нам, но никогда мне особенно не нравился. У нас с ним не было никакой привязки слуги. У моей семьи есть и другие способы. Я никогда не знал, что он чувствует, но мои родители постоянно жаловались, что он просит слишком много магии. В конце концов он убил их, и я никогда не узнаю почему.       Грациозным движением он поставил свой кофе на боковой столик. Печаль начала пульсировать в груди Чонгука вместе с яркой счастливой любовью. Это был человек, которого он хотел увидеть, когда проснётся утром. Идеальный. Но как это ужасно! И как чудесно, что Тэмин доверился ему настолько, чтобы сказать об этом. — Мне очень жаль, — сказал Чонгук. — Я не очень люблю не-магов, — признался Тэмин, — но ты немного аномалия. Ты мне очень нравишься. Я просто развлекаюсь. Ты такой очаровательный, — он хихикнул, такой прелестный.       Чонгук зацепился за это. — И ты тоже. — Ты жалок.       Чонгук дёрнулся.       Наконец-то они были здесь. Тэмин сейчас должен был лежать с ним в кровати, вытрахивая из него жизнь. Может быть, именно к этому всё и шло. — Я знаю, что думает Чимин, но я действительно не оставлял ту книгу с проклятьем специально для тебя, — продолжил Тэмин. — Это был несчастный случай.       Конечно, так оно и было. Чонгук энергично закивал. Тэмин никогда бы не причинил ему вреда нарочно. — Эта книга просто курсирует по библиотеке. Я совсем забыл об этом, — Тэмин откинулся на спинку сиденья, благоговейно закрыв глаза. — Но видеть, как ты бьёшься и паникуешь, видеть, как ты крепко спишь в рабочем кресле Чимина, не просыпаясь, такой беспомощный… — его фраза превратилась в тихий стон. — Я захотел тебя. И решил, что должен заполучить тебя. Ты так прекрасно выглядишь здесь. — Я… я тоже, — отреагировал Чонгук, мозг боролся, чтобы сложить слова во фразы. — Я хочу… Тэмина, и гораздо больше, чем двух других. — Ты ведь знаешь об особой магии Сокджина? — спросил Тэмин, всё такой же милый и мягкий, как обычно, выглядящий так, будто он может вытащить книгу и начать читать, может достать полную руку конфет и накормить его ими, одной за другой. — Люди влюбляются в него тем больше, чем больше они с ним общаются? Обычно такие чувства исчезают. Это естественные чары. Они очень редки. У меня есть такие, моя семья обладала ими сотни лет. Я создаю рабов.       Чонгук понятия не имел, что это значит. Он покосился на Тэмина. — Это не совсем любовь, — пояснил Тэмин. — Это навязчивое восхищение, которое я насильно пробуждаю в тебе через зрительный контакт. Моей семье было запрещено использовать эти чары на ведьмах в течение многих веков, но общество удобно развило привязку слуг просто для того, чтобы имитировать то, что мы можем делать естественно, — он перевёл взгляд на Чонгука, и тот почувствовал, что влюбляется всё сильнее и быстрее. — Значит, им будет всё равно, что я использую чары на не-магах. Иначе это было бы лицемерием. Община почти забыла о нашей силе. Они уже много веков не видели, как её используют.       Чонгук едва мог думать над прозвучавшими словами. Что-то насчёт рабской связи? Это была не связь со слугами. Это должно быть лучше. Это была настоящая любовь. — Всё болтаю и болтаю, — Тэмин смущённо улыбнулся. — Извини. Для тебя это означает, что ты не обязан делать ничего из того, что я говорю. Я тебя не заставляю. Ты будешь делать то, что я скажу, потому что сам этого хочешь. Скажи, что любишь меня. — Я люблю тебя, — выдохнул Чонгук, просто радуясь, что ему представилась такая возможность. У него закружилась голова. — Ну, конечно же, любишь. А теперь ты будешь сидеть здесь и не слезешь с кровати, пока я не разрешу. Ты ведь можешь быть терпеливым, правда?       Чонгук быстро закивал. Конечно, он мог быть терпеливым по отношению к Тэмину. Он мог бы скрываться здесь, и Тэмин приносил бы ему еду, играл с ним в игры и читал вместе, как всегда. Он мог подождать. — Мне пора собираться на работу.       Тэмин встал и неторопливо спустился по лестнице, его маленькая фигура двигалась так красиво. Чонгук сопровождал его взглядом, пока мог. Он чувствовал себя свободнее, чем он когда-либо был. Чимин и Тэхён уже далеко. Он сам решил прийти сюда.       Солнце обожгло глаза. Чонгук сильно задрожал на холоде чердака. Окно покрылось инеем снаружи. Он как смог съёжился в тугой клубочек на кровати и засмеялся.

***

      Чон оставался там до обеда, чувствуя себя всё более и более неуютно. На чердаке становилось всё теплее, а он никак не мог снять куртку из-за наручников на одной руке. Ему так сильно хотелось в туалет, что он чуть не лопнул. — Ты хорошо себя вёл? — спросил Тэмин, уставившись в пол чердака. — Да, — выдохнул Чонгук. — Мне сейчас же надо в туалет.       Тэмин хмыкнул. — Милашка. Не дёргайся. У меня есть ключ.       Он освободил Чонгука и повёл его в ванную комнату в главной спальне. Чонгук сидел на унитазе, облегчаясь и чувствуя себя пьяным, будто от пунша. — Послушай-ка, — сказал Тэмин, открывая дверь, как только услышал звук открывшегося крана. — Сегодня утром я получил сообщение от Чимина. Он пишет: «Ты видел Чонгука? Его нет дома». И я отправил ответ: «Я его не видел. Проверю в библиотеке», — он посмотрел с ухмылкой в отстранённое лицо Чонгука. — А потом я этого не сделал.       Чонгук решил, что ему должно быть смешно. — Значит, они ищут меня? — Они думают, что ты сбежал, потому что вчера я сказал им, что ты говорил об этом. Чимин расспрашивал меня обо всём, что ты мне рассказываешь. Разве это не надоедливо? — Нахер его, — выплюнул Чонгук. — О, я бы не отказался, — сказал Тэмин, и Чонгук почувствовал, как его захлёстывает волна ревности. — Давай вернёмся наверх.       Он снова пристегнул Чонгука наручниками, что тот нашёл довольно забавным, ёрзая на кровати и надеясь, что Тэмин останется с ним. — Разве сегодня не понедельник? — уточнил Чон. — Разве мы не должны быть в библиотеке? А Чимин не должен быть на работе? — Чимин на работе, — пояснил Тэмин. — У меня сейчас обеденный перерыв. Ты воспользовался своим гибким графиком, чтобы сбежать из дома. — Да, — согласился Чонгук. — Да, это так. Ты поцелуешь меня ещё раз?       Тэмин ласково улыбнулся. — Только посмотрите на эти великолепные глаза. Ты такой милый. Кажется, я уже говорил это раньше, но Чимин — коллекционер со вкусом. — А у тебя не будет неприятностей из-за того, что я здесь? — спросил Чонгук.       Тэмин ухмыльнулся. — Нет. Не будет.

***

      Хиджин остановилась у стола Чимина после лекции и тихо спросила: — Чонгук в порядке? Его сегодня нет на работе.       Чимину пришлось на минуту спрятать лицо за папкой, он был уверен, что не сможет скрыть эмоций. — С ним всё в порядке. Просто остался дома, — ответил он, натянув на лицо улыбку.       Его грудь болела так, словно кто-то сломал её. Разбитое сердце. Оно не переставало пульсировать с тех пор, как они с Тэхёном поняли, что Чонгук действительно исчез из дома и не пошёл к Тэмину, поскольку Бренди не смогла выследить его дальше ручья в сотне метров в лесу после того, как дождь смыл все следы вокруг. Он так и не появился на работе. Он не оставил никакой записки. Никто в городе его не видел. — Понятно. Рада слышать, — протянула Хиджин, и в её мелодичном тоне было что-то странное и фальшивое. Казалось, она вот-вот что-то скажет, может быть, для того, чтобы продолжить допрос. Чимин надеялся, что она этого не сделает. — Передай ему привет от меня. — Конечно, — проговорил Чимин едва слышным дрожащим шёпотом.       Тэхён пропустил работу, чтобы прочесать город на тот случай, если Чон просто встал пораньше, чтобы выпить кофе, но они оба знали, что это не так. Чимин видел, как побледнел Тэхён, как все силы стекли с его худого лица. Его уже несколько часов трясло от паники. Чимин слышал это каждый раз, когда Тэхён звонил ему, не имея никаких новостей, просто желая услышать голос Чимина на линии.       Чонгук был таким странным прошлой ночью: он зажмуривал глаза в постели, дрожал, не встречаясь ни с кем взглядом, обнимал себя на кухне, колеблясь каждый раз, когда они говорили с ним. Он притворялся спящим после того, как они занимались сексом. Они были слишком обеспокоены, чтобы поговорить с ним. Тэмин тоже их предупреждал. Им придётся отпустить его.       Чонгук не доверял им без эмпатической связи. Он выбросил все их отношения на помойку. Холодная ярость начала подниматься в голове Чимина, и это было единственное, что удерживало его от полной потери самообладания.

***

      Тэмин отсутствовал слишком долго. Чонгук слышал его внизу. Что-то нездоровое и ужасное крутилось снова и снова на задворках сознания Чона, и он никак не мог понять, что именно это было. Он напрягся, натягивая цепь. Снова стало холодно.       Тэмин появился на верхней ступеньке лестницы с жареными бутербродами с сыром как раз в тот момент, когда Чонгук снова натянул куртку, на этот раз не сумев просунуть руку в рукава. — Если я сниму наручники, ты останешься на месте, пока я не скажу иначе? — очень сладко проговорил Тэмин. — Да, конечно, — согласился Чонгук. — Это всё для меня? — Именно. — Твоя любимая еда. — Как мило, что ты помнишь, — Тэмин провёл рукой по щеке, передавая бутерброды. — Сегодня я столкнулся с Чимином. Он совершенно не умеет держать себя в руках. Я бы сгорел от стыда, если бы оказался на его месте. Держу пари, он расклеился прямо перед своим классом, — в голове Чонгука вспыхнула краткая вспышка дискомфорта и беспокойства, но тут же исчезла, когда Тэмин радостно захихикал: — А как прошёл твой день? — Он был длинный. Я скучал по тебе.       Тэмин улыбнулся. — Я никогда ещё не заходил так далеко с этим заклинанием, — задумчиво сообщил он. — Меня всегда отталкивали прежде, чем я успевал по-настоящему посадить на крючок. Ты просто так сильно хочешь быть любимым людьми, что ни разу не усомнился в происходящем, — он сидел на кровати и с гордой улыбкой наблюдал, как Чонгук поглощает еду. — Тебе разве не показалось странным, что ты внезапно и совершенно нерационально разлюбил тех двоих?       Чонгук покачал головой.  — Связь разорвана. Меня с ними ничего не связывает, и ничего не держит. — Значит, по времени совпало, — хмыкнул Тэмин. — Ты просто не заметил. Мне повезло. Должно быть, ты идиот. — Пожалуйста, поцелуй меня ещё раз.       Тэмин отрицательно покачал головой. — Ты здесь не для этого, — сердце Чонгука ухнуло вниз. Тэмин громко рассмеялся: — Видел бы ты своё лицо, — фыркнул он. Чонгук попытался вновь улыбнуться. — Бедный Чонгук, — вздохнул Тэмин. — Такой ты мне не так интересен. Не могу решить, хочу я привязать тебя к себе или наблюдать, как ты слабеешь и умираешь. Ты такая очаровашка, Чонгук. Может быть, я сделаю и то, и другое.       Он улыбнулся своей милой, невинной улыбкой, и что-то в голове Чонгука звякнуло от неправильности и ужаса, но он был так красив, так совершенен. Его Тэмин, который защищал его и нуждался в нём. Они должны быть вместе. Это было прекрасно.       Тэмин развернулся и снова покинул чердак, бросив последний пронзительный взгляд, пока спускался вниз по лестнице, прижимая сердце Чонгука к внутренней стороне рёбер и оставляя его дрожащим и одиноким.

***

      Чонгук лежал без сна, замерзая до самого рассвета, а затем провалился в беспокойный, жёсткий сон, когда в комнате наконец потеплело на несколько градусов. Он проснулся после полудня с раскалывающей головной болью и снова полным мочевым пузырем, урчащим желудком и пересохшим горлом. Пружины кровати оставили новые синяки на его ребрах.       К тому времени, как пришёл Тэмин, Чонгук уже беспрестанно извивался. — Туалет, — выдавил он из себя. — Молодец, что терпишь, — похвалил Тэмин и расстегнул наручники. Чонгук, шатаясь, двинулся вниз по лестнице. Он прислонился к шкафу, когда перед глазами всё закружилось, и он попытался не обмочиться прямо там. — Ты такой послушный, — восхитился Тэмин, когда Чон вышел, чувствуя головокружение и тяжесть. Тэмин погладил его по волосам, и он чуть не упал. — С этого момента пользуйся туалетом, когда захочешь. Я сниму с тебя наручники. — Спасибо, — простонал Чонгук.       Вернувшись наверх, Тэмин толкнул его на кровать и оседлал его грудь. Чонгук взбрыкнул, чтобы получить достаточно воздуха. — Сегодня я встретил твоего Тэхёна, — рассказал Тэмин. — Он рыскал в библиотеке. Очень симпатичный. — Да. — Хотя я мало что могу сказать о его качествах, — задумчиво протянул Тэмин. — Он не мог смотреть мне в глаза и всё время вздрагивал от громких звуков. Пару раз он начинал плакать. Думаю, он действительно переживает, что ты ушёл от него навсегда, детка. — Ушёл. — Молодец. Ты должен делать то, что считаешь лучшим для себя, — одобрил Тэмин, насмешливо улыбаясь. — Если они тебе не подходят, ты уходишь. А теперь не двигайся, пока я приготовлю ужин.       Через несколько минут он поставил миску с супом на верхнюю ступеньку лестницы и вернулся в гостиную, чтобы почитать. Чонгук сидел на верхней ступеньке лестницы со своей пустой миской и нетерпеливо ждал, когда Тэмин вернётся, пока не стало так холодно, что у него заболели легкие, и он вернулся обратно в постель.       В ту ночь Чонгук снова не смог заснуть. Где-то ранним-ранним утром, тёмным и всё более холодным снаружи, тошнотворное, ужасное чувство поднялось прямо на поверхность, восставшая волна вины, ужаса и тоски. Он скучал по чему-то большему, чем тёплая постель и тело рядом с ним, и не мог понять, по чему именно. Он ведь скучал по Тэмину, верно? Он нуждался в Тэмине. Тэмин так и не поцеловал его ещё раз.       Он вспомнил эмпатическую связь. Как же ему повезло, что она исчезла. Тэхён и Чимин уже нашли бы его, если бы она всё ещё была между ними. Возможно, Тэмин никогда бы не подумал, что у него есть шанс, если бы они всё ещё были связаны. Возможно, он никогда не оказался бы здесь, живя в доме Тэмина под присмотром Тэмина, когда его хвалят и находятся с ним бок о бок.       Чонгука чуть не стошнило супом, и он по-прежнему понятия не имел почему.

***

      На следующее утро Тэмин не пришёл проведать Чонгука, а тот уже начал кашлять. Его грудь не переставала трястись. Он больше не мог дышать носом. Чон чувствовал себя мокрым, замёрзшим и отвратительным. Тэмин не позволил ему принять душ. Тэмин не принёс ему завтрак. Чонгук согнулся пополам с очередным приступом резкого кашля и завернулся в куртку из оленьей кожи. Как жаль, что у него нет ничего большего размера. Когда же Тэмин вернётся? Когда же он сможет вернуться на работу? Когда он в последний раз чувствовал тепло?       Чонгук мерил шагами чердак. Проходя мимо окна, выходящего на улицу, он заметил Бренди, замершую на дороге и смотревшую в другую сторону. Чон бросился на пол под кровать, захрустев пыльными кроликами. Через минуту или две он услышал вопросительное «Гу-ук?» прямо у окна, затем на крыше раздался какой-то лёгкий стук, следом у другого окна опять прозвучало «Гу-ук?». Потом всё затихло. Прошёл долгий час, прежде чем он снова выбрался наружу, ещё более больной, дрожащий от напряжения и уверенный, что если бы Бренди увидела его, Тэхён уже был бы здесь. В животе заурчало.       В середине дня Чонгук внезапно услышал, как распахнулась входная дверь. Дверь на минуту приоткрылась, потом закрылась. Он выпрямился, ожидая Тэмина. На первом этаже послышалось шарканье ног. Некоторые шкафы со стуком открывались и закрывались. Звук, казалось, доносился из нескольких разных комнат.       Чон снова забрался под кровать и прижался к задней стенке. Это взлом? Чимин и Тэхён пришли, чтобы увести его отсюда? Ему нужно рассказать обо всём Тэмину. Куда же делся его телефон?       Дверь открылась. Кто-то поднимался вверх по лестнице. Он увидел маленькие кожаные туфли и белые носки, двигающиеся рядом с изножьем кровати, раздражающе знакомые и совершенно неуместные. Человек упал на колени. В поле зрения показались каштановые волосы и лицо Джиу. Они встретились взглядами. — Нашла его! — закричала она. — Нет! — завопил Чонгук.       Две другие пары ног забарабанили вверх по лестнице как раз в тот момент, когда Джиу слевитировала с него кровать. Чон вскочил на ноги и побежал к окну. Прямо перед ним в воздух подпрыгнул письменный стол. — Тэмин! — закричал он. Вокруг его ног сомкнулся лёд. Чонгук потерял равновесие и с визгом осел на пол. Хиджин, сверкая глазами, забралась на него сверху и прижала его к полу, закрыв лицо обеими руками. Он схватил её за тонкие запястья. — Слезь с меня! — Ай! — закричала она. — Не дёргайся! Чэвон!       Золотая паутина вырвалась наружу и обвилась вокруг его тела, пригвоздив его к полу. Чэвон стояла, подняв руки, словно кукловод. Лёд пополз от его ног к спине, приковывая его к полу едкой холодной пастой. Чон закричал.       Хиджин, сидящая на нём, скандировала заклятье, её руки горели на его лице. — Чонгук! — он услышал, как тонкий голос Тэмина внизу перешёл в крик. — Кто, чёрт возьми, в моём доме?       В расстояние между ладонями Хиджин Чонгук увидел, как Джиу выбросила руку назад. Дверь резко захлопнулась. Затем послышался треск и скрип льда. — Кибом! — взвизгнула Джиу. — Да! — закричал Чонгук, когда в его поле зрения ворвался кот с оскаленными клыками и горящими красными глазами.       Бабочка Чэвон выпорхнула из её волос, и вспышка яркого света полыхнула, как взрыв солнца. Кибом плюхнулся на пол. — Кто бы ты ни был, я могу добиться, чтобы тебя за это исключили! — закричал Тэмин. — Помоги! — умолял Чонгук.       Вив подскочила ко лбу Чонгука и запустила лапы ему в волосы. Жгучее растягивающееся чувство начало медленно распространяться от внутренней части его мозга к черепу. Он почти ничего не слышал из-за собственного крика. — Что вы с ним делаете? Отпустите его!       Жжение набирало скорость, выхлёстывая наружу и вниз по его телу. Что-то чёрное и пылающее поднялось прямо из его лба и вдребезги разбилось в воздухе.       Внезапно воцарилась тишина, только Тэмин выкрикивал угрозы и колотил в дверь. Чонгук моргнул, глядя в потолок, полностью осознавая, где он находится и почему. Он был в доме Тэмина. Он был пленником уже три дня. Чимин и Тэхён искали его. Чимин и Тэхён. Чимин и Тэхён. Его чудесные колдуны.       Три девушки выжидающе склонились над ним. Чонгук тяжело дышал, словно выныривая из-под воды, чувствуя, что его мозг снова встает на место, как натянутая резиновая лента, и вся его привязанность к странному, назойливому, таинственному, ужасающему маленькому Тэмину исчезает в мгновение ока. — Твою мать, — прохрипел он. — Мы должны выбраться отсюда так, чтобы Тэмин нас не заметил, — пробормотала Хиджин. — Помогите подняться, — охнул Чонгук. — Дайте только добраться до него.       Девушки скрылись из виду, а Чонгук спустился по лестнице, рывком распахнул дверь и врезал Тэмину прямо по лицу.

***

      Девушкам удалось оттащить Чонгука на четверть мили в лес, прежде чем посадить его на землю и позволить Чэвон поработать с той же золотой паутиной, которую Чимин использовал для исцеления ран и травм. Чонгук порылся в рюкзаке в поисках зелья от простуды. — Чимин и Тэхён. Чимин у себя в кабинете, верно? — Его не было там весь день, — ответила Хиджин. — Я всё пыталась найти его и рассказать, что, по-моему, здесь происходит, но я не знаю, где он живет, и он не отвечает на электронную почту. — Значит, он дома, — сказал Чонгук.       Он не знал, что у него можно было ещё лечить, кроме нескольких синяков, но Чэвон занималась исцелением очень долго. В конце концов она отстранилась и чуть не рухнула в лесную подстилку из листьев. Остальные девушки подняли её на ноги. Чу подтолкнула её за лодыжку. Они также помогли Чонгуку. — Ты опасно обезвожен, — пояснила она. — Сейчас я тебя подлатала. Нам просто нужно поскорее напоить тебя, и я не уверена, что нам стоит идти пешком слишком далеко. — На студенческую парковку! — воскликнула Джиу, бросаясь в лес не в том направлении. Чу что-то пробормотала ей. — Ой, извини, — она развернулась и кинулась вслед за пингвином.       Чонгук заковылял рядом. — Мать твою, Чимин и Тэхён. Они должны быть… чёрт возьми. Тэхён наверняка занимается самоедством. Чимин уже несколько недель винит себя. Боже, что же я с ними сделал. — Они не могли так быстро от тебя отказаться, — утешала его Джиу. — Я уже целый месяц обращаюсь с ними так, будто ненавижу их, — простонал Чонгук, и в его голосе послышалась истерика. — У них есть все основания думать, что я просто сбежал.       К нему вернулся каждый дюйм его любви. Его привязанность к ним наполняла его сердце так же уверенно, как и тогда, когда они были связаны вместе, так же сильно, как и прежде. Туман рассеялся, всё недоверие и дискомфорт исчезли, как будто их никогда и не было. Неужели он и впрямь больше месяца был с ними холоден? Он отталкивал их от себя так же, как когда он был котом. И как раз тогда, когда начались самые важные периоды их карьеры. Почему он вообще захотел вернуться в магический мир? — Мне нужно домой. — У меня есть машина, — предложила Джиу. — Всё будет в порядке.       Автомобиль Джиу был самым красивым, на котором когда-либо ездил Чонгук, — гладкий и серебристый, с чистыми кожаными сиденьями и плавным движением, как у судна на воздушной подушке. Хиджин и Чэвон забрались на заднее сиденье, все они выглядели как супершпионы в своих пальто в горошек и с серьёзными лицами. Как только двери машины закрылись, он понял, как плохо пахнет после того, как его три дня подряд тошнило на чердаке. Девушки не подавали виду, что заметили это, а только болтали о том, что Тэмин действительно может привлечь их к суду или выслать из страны. — С учётом того, кто мой отец? — рассмеялась Хиджин. — Чёрт, нет. Без вариантов. — А вы не можете просто сказать, что спасали похищенного человека? — уточнил Чонгук. — Им всё равно, — возразила Хиджин. — Ты же не-маг.       Чонгук устало уставился в лобовое стекло. — Точно. Нет! Продолжай ехать прямо! Прости.       Вив запрыгнула к нему на колени и ткнулась носом в его рубашку. Чон приподнял её и слегка поцеловал. — Спасибо, — пробормотал он. — Рада помочь! — чирикнула Джиу с водительского сиденья, не глядя на него и не осознавая, что тот разговаривает не с ней.       Чонгук не стал её поправлять. В любом случае, позже ему нужно будет выказать им всем более серьёзную благодарность, возможно, когда он будет пахнуть лучше.       Они подъехали к жёлтому дому в лесу и сразу же вылезли из машины. Они успели преодолеть весь путь до двери, прежде чем Чимин распахнул её, выглядя как абсолютный беспорядок в любимой футболке и боксерах Чонгука. — АХ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ! — закричал он, и его глаза ещё никогда не были такими опухшими. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК С НАМИ ПОСТУПАТЬ!       Чонгук кинулся прямо к нему в объятия и крепко поцеловал в губы, немного промахнувшись. Чимин начал отбиваться. Колени Чонгука подогнулись. — Его похитили! — пискнула Джиу, подхватывая его под мышки и падая вместе с ним.       Её лицо было пунцовым, глаза с удивлением смотрели на нижнее белье Чимина. Чонгук старался изо всех сил встать и не уронить её ещё раз. — И он обезвожен, — добавила Чэвон, пытаясь поднять его.       Чимин подхватил его на руки и понёс на кухню, а Чонгук старался как можно крепче обнять его за плечи. — Я так сильно люблю вас, — бормотал он в плечо Чимина. — Я должен сказать Тэхёну. — Ш-ш-ш, — проговорил Чимин. Зад Чонгука приземлился на один из кухонных стульев. Бабл пискнула и подтолкнула его руку. — Вода, вода, вода. Бабл, принеси мне немного перечной мяты. Тэхён!       В дверях появился Тэхён с нечёсаными волосами и в грязной одежде. Он бросился через кухню, небрежно стукнувшись о стойку, и чуть не сбил Чонгука со стула. Его горячее и тяжёлое дыхание коснулось макушки Чонгука, и тот весь затрясся. — Это был Тэмин, — спешил поделиться Чонгук. — Мне стоило прислушаться к твоим словам о нём. — Он владеет магией природных чар, — объяснила Хиджин, уже прислонившаяся к стойке, как будто она жила тут. — Очень опасный вид. Была целая юридическая драма, когда школа наняла его шесть лет назад, но все забыли об этом. — Природные чары, — повторил Чимин. — Как у Сокджина?       Глаза Хиджин округлились. — Сокджин обладает природными чарами? — Любовная магия, — выдохнула Джиу. — Неудивительно! — Забудьте, что я сказал это. — Тэмин может медленно подчинить себе волю человека через зрительный контакт, — продолжила Хиджин. — «Поработить», так сказать. — Он сказал, что создаёт рабов, — бубнил Чонгук в рубашку Тэхёна. — А я думал, что это, ну, фишка средневековья. — Я убью его, — рыкнул Тэхён, прижимая лицо Чонгука к своей груди. — Ты не можешь. Ты не сможешь даже пальцем его тронуть. Я могу поговорить с моим отцом, но сомневаюсь, что он сможет что-то сделать с пунктом, исключающим не-магов из правил. В любом случае, эти чары, должно быть, менее навязчивы, чем привязка слуги. — А как вы узнали, где он находится? — спросил Чимин.       Чонгук высунулся из-за Тэхёна, чтобы услышать ответ. В руке у Чимина тут же оказалось зелье, что-то горячее и укрепляющее, вероятно, от истощения или обезвоживания организма. Бабл подтолкнула зелье головой к его рту. — Я подозревала его с тех пор, как начала тут учиться, — призналась Хиджин. — Я имею в виду, вы видели, что он носит? Он одевается как колдун, помешанный на превосходстве. — Чёрт, я же говорил тебе! — взвизгнул Чимин, тыча пальцем в Чонгука.       Тёмные круги под глазами и припухшие веки придавали ему немного маниакальный вид. Он не брился уже пару дней, и на его лице неестественно темнела щетина. У Тэхёна щетина не росла в принципе. Чонгук даже думать не хотел о том, как выглядит он сам. — А несколько недель назад папа рассказал мне о его магии, — сказала Хиджин. — Я поняла, что он уже использовал свои силы на Чонгуке, но, похоже, это тот тип заклинания, который становится сильнее, чем больше вы осознаете, что это происходит. Чонгук становился всё более сбитым с толку, он бредил и перестал мыслить критически. — Он нравился мне всё больше и больше, чем больше вы предупреждали меня не симпатизировать ему, — сетовал Чонгук. — Скорее всего, из-за этого, — кивнула Хиджин. — Каждый раз, когда я чувствовал, что что-то не так, я просто хотел его ещё больше. Чёрт возьми, я чувствую себя дерьмово. Я уже несколько недель чувствую себя полным дерьмом. Не могу поверить, что я этого не заметил. — У тебя самый ужасный самоанализ в мире, — простонал Чимин.       Зелье Чимина на вкус напоминало самый вкусный мятный чай, и Чон снова растаял, превратившись в лужицу. — Теперь всё в порядке. Я уже дома. Всё нормально.       Хиджин кивнула. — Я очень забеспокоилась, когда Чонгук сказал мне прекратить…       Чонгук быстро провёл рукой по горлу, чтобы прервать её рассказ о восстановлении эмпатической связи. Она замолчала, колеблясь. — Что сказал? — переспросил Чимин. — Когда… он сказал, что больше не уверен в своих чувствах к тебе, — выкрутилась Хиджин. — Это произошло всего несколько дней назад. Как только ты начал вести себя так… ну, как будто твой парень бросил тебя, я… я поняла. Я хотела сказать тебе, но… я не была уверена. Я не хотела, чтобы ты просто так ворвался в дом Тэмина.       Чимин издал тихий болезненный стон. Тэхён сжал Чонгука крепче. — Как ты вообще узнала, что мы встречаемся? — сказал Чимин. — Я сказал ей, — ответил Чонгук. — Прости. — Вы не слишком скрывались, если честно, — фыркнула Хиджин.       Тэхён поцеловал Чонгука в макушку. — У нас было больше шансов выйти сухими из воды с помощью взлома, проникновения и вытащить его оттуда незамеченными, чем у вас двоих, — сказала Хиджин. — И мои последствия были бы не такими серьезными. Особенно если бы выяснилось, что его там на самом деле нет. — Исключение — это серьёзное последствие, — тихо не согласился Чимин. — Возможно, ещё и обвинение в каком-нибудь крупном уголовном преступлении. Большое вам всем спасибо. Я не могу поверить, как сильно вы рисковали ради нас.       К черту его неприятный запах. Чонгук, шатаясь, встал и подался вперёд, чтобы обнять Хиджин. — Спасибо, — прошептал он.       Она обвила руками его шею. Они едва знали друг друга. Но она всё равно спасла ему жизнь. — Мне очень жаль, что ты оказался замешанным во всём этом, — улыбнулась она. — Я сам хотел работу на территории кампуса, — прохрипел Чонгук. — Как идиот. Мне очень жаль, что я втянул вас в это. — Иногда не-магам нужны ведьмы, чтобы заступиться за них, — утешила Хиджин. — Ты оказался против многих здесь.       Чонгук двинулся дальше, попав в восторженные объятия Джиу, а затем к Чэвон, которая выглядела немного ошеломлённой то ли от запаха, то ли от того, что обняла его, и слегка покраснела, когда он отстранился. — Тебе надо как следует отдохнуть, — посоветовала она. — Когда я нашла тебя, ты сильно простудился и, похоже, долго не спал.       Чонгук покачал головой. — На том чердаке не было отопления. Он кормил меня раз в день. И не давал мне воды. — О, боже, — Чимин тяжело облокотился на стойку. — Он сказал, что хочет либо привязать меня к себе, либо посмотреть, как я умру, — прохрипел Чонгук. — Господи, что же я творил всё это время? Мне даже это было всё равно.       Тэхён негромко рассмеялся, и это прозвучало как рыдание. — Ты вернулся, — выдохнул он. — Ты здесь. Я так испугался.       Он снова разразился тихими слезами, его Тэхён, заслуживающий каждую унцию его любви и даже больше. Он снова притянул Тэхёна к себе и почувствовал, как Чимин с усталым вздохом прижался к его спине.       Поверх плеча Чимина Чонгук увидел, как Джиу сделала головой знак «пошли», и девушки начали собираться. — Увидимся завтра в классе, — кивнула Хиджин Чимину.       Они покинули дом с последними солнечными волнами от трёх девушек и трёх фамильяров.       Чимин загнал всех в огромную ванну в своей комнате: двое в ванне и Тэхён на бортике, они вымыли волосы Чонгука и тщательно очистили его кожу. Бабл стояла в стороне и похлопывала по пузырькам в ванне своими крошечными лапками. — Только не упади туда, — предупредил её Тэхён. — Ты с ними сольёшься, и мы никогда не сможем тебя найти.       Чонгук откинулся на твердую грудь Чимина и позволил эйфорическому удовлетворению и основной радости жизни вновь появиться в его сознании. Это казалось правильным. Это ощущалось гораздо лучше.       Они завалились на кровать Чимина с огромным подносом китайской еды на вынос. Бренди стояла на страже у изножья кровати, а Бабл — на страже еды. Несколько недель назад Чонгук перестал восхищаться деревянными потолками и элегантной мебелью. Он провёл первые два месяца в чудесном новом месте, всё больше и больше отдаляясь от того, чтобы наслаждаться им так, как ему следовало бы. На середине первого яичного рулета по его щекам покатились слёзы. — Слишком горячо? — невозмутимо уточнил Тэхён. — Я на полном серьёзе хотел быть на том чердаке, — признался Чонгук. — Я думал, что люблю его. Я, блин, три дня любил этот грёбаный чердак больше, чем вас двоих. Какого чёрта? Это было самое страшное, что я когда-либо чувствовал, и мне было всё равно! — Ты ведь любишь нас, правда? — Да!       Тэхён плюхнулся на матрас с невнятным смешком. Он прижался к ноге Чонгука и шмыгнул носом. — Целый месяц, — слабо произнёс Чонгук. — Я был одержим им больше месяца. Он чуть не оборвал мою грёбаную жизнь. — Ш-ш, — сказал Чимин. — Ты снова с нами.       Чонгук продолжал плакать. — А я думал, что вы оба охладели ко мне! Я всё время думал, что любил вас только потому, что это облегчало нашу связь.       Чимин шмыгнул носом рядом с ним и зарылся лицом в подушку. — И всё это было ложью! Я так счастлив здесь! Я так счастлив с вами, где бы мы ни оказались! И, чтобы всё исправить, потребовались твои студенты с курса зельеварения. Что же мы наделали? Как же мы этого не поняли? Почему мы настолько чудовищно плохи в общении друг с другом, чёрт возьми? — Ш-ш-ш, — Чимин обнял его за талию. — Теперь ты вернулся. Ты вернулся. Мы разберёмся с нашими отношениями. — Уже разобрались, — сказал Чонгук, слегка неразборчиво из-за яичного рулета. Бабл запрыгнула к нему на колени, чтобы поймать крошки, и он отломил ей маленький кусочек. — Правда. Сейчас в наших отношениях нет ничего неправильного. Абсолютно. — Ну, не знаю, — ответил Тэхён. — Бабл иногда выплёвывает свою еду на кухонный пол и никому ничего не говорит. — Это просто нервное переедание, — Чимин сел и шлёпнул его. — И Чимин бьёт меня, — добавил Тэхён, задумчиво кивая. — Только посмотри. — И мы всё ещё не очень хорошо заботимся о тебе. — Есть над чем поработать, — сделал вывод Чонгук. — Я люблю вас обоих. О боже, а что, если он вернётся? В ту ночь он долго не мог заснуть, лежа в темноте рядом с Чимином и Тэхёном, которые тоже не спали. Время от времени они начинали шептать друг другу нежные слова счастья или беспокойства, просто упиваясь чудесным фактом, что, несмотря ни на что, они снова здесь, живые и вместе. — Мы не собираемся вмешиваться в то, что случится с Тэмином, — наконец сказал Чимин. — Мы с Тэхёном действительно не были в этом замешаны, а Чонгук не имеет никакого отношения к нашим законам. Так что всё ляжет на девочек. — Мне очень жаль, что я так с ними поступаю, — расстроился Чонгук. — Ты нужен людям живым, Гук, — хмыкнул Тэхён. — Смирись уже и живи с этим. — Я симпатичный не-маг. Всеобщий питомец, — последовала напряженная пауза. — Прозвучало не очень. Извините, парни. — Самый милый питомец, — улыбнулся Тэхён.       Чонгук фыркнул.       В конце концов Чимин настоял на том, чтобы дать Чонгуку поспать, и Бабл взяла шефство, продолжая мурлыкать, пока каждый из них не задремал. Когда взойдёт солнце, им будет, о чём беспокоиться.

***

      После долгих раздумий Чимин решил не ставить девушкам автоматом «отлично» по своему курсу, так как это было бы академической нечестностью. Однако он пригласил их на второе новоселье вместе с друзьями, чтобы отпраздновать тот факт, что Чонгук всё ещё жив и ментально снова с ними. Трое хозяев, три девушки, Намджун и Сокджин, Юнги и Хосок — все собрались вокруг кухонной стойки, а Чимин впечатлил студенток своими способностями шеф-повара. Чонгук неловко топтался рядом, не зная, как вести себя с девушками, которых он всё ещё очень мало знал, но был очень многим обязан. Вив прыгнула ему на руки, а Чу продолжала погружать свой клюв в его воду, в то время как их ведьмы снисходительно улыбались, а Чэвон нервно поглядывала на свою бездействующую бабочку. Кан поднялся на лапы, став почти семь футов, и утянул его в устрашающие меховые объятия. — У вас всё ещё остались библиотечные привилегии? — спросил Чонгук у девушек.       Те ухмыльнулись и покачали головами. — Мы не появляемся там без крайней необходимости, — сказала Чэвон. — Наше новое учебное помещение теперь находится в оранжерее. — К сожалению, — добавила Джиу, — нам часто приходится туда ходить. В конце концов, это библиотека. — Видел бы ты лицо Тэмина на прошлой неделе! — хихикнула Чэвон. — У него нет зелья-крема от синяков. Его глаз был таким фиолетовым. Ты сильно его ударил.       Чонгук вспыхнул. Ему редко удавалось поработать кулаками. — Он не может доказать, что это мы, — поделилась Хиджин. — К сожалению, это означает, что и мы не можем даже попытаться привлечь его к суду, но папа всё обдумывает. Мы скоро вернёмся к этому вопросу. Тэмин, однако, использует всю власть, которую он имеет против нас, сплетничая с нашими профессорами о том, какие мы мелкие засранки. — И никто из них ему не верит! — прыснула Джиу. — Всё чудесно, — она самодовольно сделала глоток искрящегося виноградного сока. — Я больше не обслуживаю его в своей пекарне, — заявил Сокджин, очень довольный собой. — Пару дней назад мне пришлось указать ему на дверь. Он выглядел действительно взбешенным. — Я был там, — хмыкнул Намджун. — Могу подтвердить.       Чимин заговорил с девушками:  — Девочки, можете проверить нашу библиотеку на предмет всего, что вам нужно, прежде чем отправиться в школьную библиотеку. Она небольшая, но у нас есть много материала по медицинской магии и зельям.       Все три девушки выглядели абсолютно счастливыми. Тэхен повёл их вверх по лестнице, чтобы осмотреть библиотеку, и Чонгук наблюдал, как они оглядываются по сторонам, подмечая защитные заклинания, спрятанные в углах, и редкие магические растения, расставленные на боковых столах.       Чон обнаружил, что снова шарахается от ведьм, притихая в таких больших компаниях, как эта. — Не беспокойся обо мне, — заверил он Чимина во время затишья, когда тот положил подбородок ему на плечо и крепко сжал его. — Я скоро снова это переживу. — Я бы не стал винить тебя, если бы ты этого не сделал.       На другом конце комнаты Хосок вытащил настоящего гигантского паука из заднего кармана Сокджина и напугал его до смерти. — На самом деле не стал бы, — сказал Чимин.       Ужин представлял собой какое-то нелепое ведьмовское блюдо, включавшее слоёное тесто и карри с креветками, замороженными в невероятных фантастических формах. Девушки хихикали и подпрыгивали на своих местах, смеясь над какими-то понятными только им шутками и ухаживая друг за другом. Джиу вывалила на Чэвон целую тарелку еды и вытерла её специальным пуфом, а затем все три покраснели, скрывая хихиканье за волосами в течение следующих десяти минут. Вив украла еду. Чу упёрла ласты в бока и неодобрительно посмотрела на неё.       Ещё до конца вечера Хиджин отвела Чонгука в сторону. — Я тут навела кое-какие справки о твоём заклинании эмпатической связи. — Правда? — спросил Чонгук. — Ты же знаешь, что это вовсе не обязательно. Ты и так уже много сделала.       Та отмахнулась. — Я нашла нескольких друзей, чтобы помочь тебе. Мы подошли к задаче с совершенно другого ракурса, но застряли. Мне нужно по ресничке от каждого из вас.       Тэхён был пьян и даже не вздрогнул, когда Чонгук слегка дёрнул его за ресницы. Чимин был немного в недоумении, но Чонгук отмахнулся, сказав, что у него там был какой-то пушок. Он отнёс все три реснички Хиджин, которая захватила с собой набор коробочек для контактных линз.  — Прекрасно, — пробормотала она. — Понятия не имею, сработает ли это. Я свяжусь с тобой.       Вечеринка закончилась вскоре после того, как Кан и Юнги начали петь дуэтом. Тэхён отвёз девушек обратно в общежитие. Чонгук опёрся на плечо Чимина и мягко попытался передать тепло через эмпатическую связь, которой больше не существовало. Чимин улыбнулся, как будто всё понял.

***

      После того, как первая небольшая партия чая Чонгука, отправленная в магазин духовного исцеления, была распродана за несколько дней, Чон начал разрабатывать новую линию растительных продуктов от «Ким и Пак», которые можно было бы продавать как чай. Чонгук не собирался слишком сильно расширять производство. Это повлекло бы за собой целую кучу бумажной волокиты и налогов для немагического правительства, особенно если бизнес разрастётся. Он надеялся, что нет, но какого чёрта. Он снова застрял дома. Он мог бы готовить чай целыми днями.       Очистив рецепт сонного чая и высадив достаточно саженцев растений в теплице, чтобы компенсировать новый спрос, Чонгук обнаружил в одной из книг матери Чимина рецепт зелья для ослабления менструальных болей, которое можно было приготовить из волшебных ягод, напоминающих клюкву. Клюквенный чай. Тэхён купил ему аппарат для упаковки. — Этот — от запора, — рассказывал Чонгук, положив рецепты на стол и освещая свой примерный бизнес-план Тэхёну как владельцу компании. — Этот — от расстройства желудка с волшебным имбирем. Этот — от аллергии. А этот — для менопаузы. Большинство из них почти идентичны тем, что уже есть в продаже, за исключением того, что я буду использовать образцы с небольшой магической концентрацией, так что мои чаи просто будут работать немного лучше, чем то, к чему привыкли не-маги. Я попросил Хиджин просмотреть юридические материалы, и она сказала, что это абсолютно безопасно.       Тэхён со строгим выражением лица опустил свои очки без линз. — Идеально. Где подписать?       Когда Чонгук убирал разбросанные бумаги, являвшиеся его презентацией, Тэхён сказал: — Возможно, мы захотим провести ребрендинг. Знаешь, «KJP Ботаникалз» звучит круче, чем «Ким и Пак». Поставим посередине «Чон».       Так у Чонгука появилась работа.

***

      Деревья только-только покрылись листвой, распуская зелёные почки на тёплом воздухе. Чонгук проводил долгие дни дома в одиночестве, занимаясь работой во дворе, как он обычно делал с Оуэном, и шагая по оранжерее с саженцами и лейкой. Здесь тихо наступала весна, на опушке леса росли азалии. Чонгук сходил в город, купил кучу цветочных семян и начал высаживать их по всему двору, разбрызгивая магическое удобрение.       Однажды днём Чимин высунулся из задней части дома и увидел, что Чонгук упорно сбивает гвоздями садовый ящик. — Дорогой, я привёл к тебе гостя.       В гостиной стояла Хвиин, крепко скрестив руки на груди. — Извини, — сказала она первым делом, даже не глядя на него. — Спасибо, что помог мне с… ты знаешь. Эм. Прости. Чон рассеянно вытер пот с лица футболкой, пока пытался придумать ответ. — Гук! — рявкнул Чимин. — Футболка!       Чонгук посмотрел вниз на то, как высоко задралась его футболка, и опустил её. — Извини, — пробормотал он, покраснев. — Не нужно извиняться, — сказала Хвиин, неловко подпрыгивая и приподнимая брови. — Всё более чем прекрасно. — Давайте-ка скажу я, — вмешался Чимин, а затем продолжил, пока ситуация не стала ещё более неудобной. — Хвиин была бы рада, если бы ты научил её большему количеству своих фокусов с зельями. Она одна из лучших учениц в классе, и она отстает. — Репетиторство? — уточнил Чонгук. — Я могу.       Хвиин сделала глубокий неуверенный вдох, как будто не знала, как отреагировать на положительный ответ, и не могла поверить, что он всё ещё охотно общается с ней. — Хорошо, спасибо. Да. Эм. — Хочешь начать прямо сейчас, раз уж ты проделала весь этот путь сюда? — Конечно! — Пойду закончу с ящиком для саженцев, — кивнул Чимин.       Первый день в подвале был дискомфортным, липким от пота, как и он сам, и таким же нервным, какой казалась Хвиин. Он понятия не имел, как преподавать, поэтому они готовили зелья, он объяснял шаги так хорошо, как только мог, а она делала заметки. — Надеюсь, это поможет, — подытожил он. — Лучше, чем ничего, — отозвалась она с таким видом, словно не могла представить себе, что её исписанные страницы путаных заметок когда-нибудь выльются в нечто, имеющее смысл. — Чимин говорит, что следующая книга, которую он выпустит, поможет мне.       Чонгук отослал её с учебниками теории, на которых он выучился сам, и пошёл искать Чимина, выжигающего магические круги по бокам садового ящика. — Урок прошёл хорошо? — спросил тот. — Думаю, да. Всё будет… да. Я думаю, что мне будет весело.       Чимин откинулся назад с глубоким вздохом и лёгкой улыбкой. Он вернул молоток Чонгуку, но остался стоять на коленях в грязи, уже слегка вспотев. — Мне всё ещё не по себе из-за того случая, — признался он, — и ты не можешь вернуться в кампус, чтобы увидеть её, так что хорошо. Вот и хорошо. Пойдём поужинаем.       Чонгук наблюдал за постоянно прекрасным процессом, пока Чимин вытирал пот со своего тела, высушивал кожу и волосы, оставляя их пушистыми и мягкими, а щёки румяными.       Вечернее солнце сверкало сквозь весенние деревья и просачивалось в кухонное окно с более зелёным оттенком, чем всю зиму, освещая столешницу и посуду. Тэхён уже наполовину приготовил ужин — что-то простое, всё вместе закинутое в кастрюлю и сильно пахнущее розмарином. Бренди спала у него на плечах, как удав. — Ты завтра отправишь первую партию чая в целительный магазин, верно? — поинтересовался Тэхён.       Чонгук кивнул. Тэхёну потребовалась минута, чтобы вспомнить, что он не чувствует утвердительного ответа в своей голове, и он повернулся, чтобы проверить. — Круто. Я только что нанял нового менеджера для обработки заказов, так что мне этого делать не нужно, — он сверкнул улыбкой. — Я свободен! Типа того. — Мы что, теперь и правда сможем разговаривать с тобой по выходным? Это замечательно, дорогой, — усмехнулся Чимин.       Он пытался запихнуть Бабл в очень большую кружку, держа в руке телефон для фотографии. Та выжидающе посмотрела на него. Тэхён хихикнул. — Значит, для тебя этой работы достаточно? — спросил Чимин.       Чонгук не сразу вспомнил, с чего начался разговор. — Да, думаю, что это займёт меня. — Ты не против оставаться в доме? — уточнил Тэхён. — Ты тоже можешь больше заниматься магической стороной нашего предприятия, если захочешь. Возможно, я смогу теперь определить тебе должность, когда у нас есть два источника дохода. — Думаю, не стоит.       Тэхён отвернулся от плиты и надулся, длинные ресницы блеснули на свету. Еда в котелке перемешивалась сама собой. — Кажется, мне надоело работать с магией, — Чон изо всех сил старался найти себе место в обществе рядом с парнями. Как бы рьяно он ни хотел этого, это должно было прекратиться. — Хватит с меня болота. — Ты ведь не против оставаться дома на весь день? — спросил Тэхён. — Ага. Может быть, снова поищу работу на полставки.       Руки Чимина обвились вокруг него сзади. — Я буду скучать по тебе на работе, малыш. — Я уже скучаю по вам на работе, — сказал Тэхён. — Но ты же знаешь, мы все давно хотели побыть наедине с собой. Теперь у нас есть такая возможность.       Присутствие Чимина у него за спиной всё ещё ощущалось до странного отрезанным без интенсивного влияния связи, но это чувство начало понемногу теряться в обычном ощущении его тепла, прикосновении подвесок к спине Чонгука и запаха волос Чимина, когда он положил голову на плечо Чонгука. — Я люблю тебя, куколка, но никогда больше не вернусь в этот кампус.

***

      Тем не менее, несколько дней спустя Хиджин встретила Чонгука у арки входа в кампус Уикхэмского университета в десять утра и провела его внутрь, убедившись, что он в тёмных очках и капюшоне. Она нарисовала что-то на его лбу карандашом для глаз и отступила назад, прищурившись. — Теперь ты вылитый мой младший кузен, — заявила она. — Это очень странно. — Кузен так кузен, — пожал плечами Чонгук.       Воздух по краям зрения расплывался, как будто он смотрел сквозь вуаль. — Не поворачивай слишком быстро голову. Я плохо разбираюсь в заклинаниях иллюзий, — Хиджин указала на дорогу, идущую прямо по центру кампуса, но обошла библиотеку стороной.       Все великолепные деревья цвели розовыми цветами и ярко-зелеными листьями. Яркая трава пробивалась сквозь мёртвую коричневую массу по всему двору. Студенты ходили в джинсах на шнуровке и кроп-топах вместо тяжёлых пальто и высоких носков. Фамильяры гонялись друг за другом по двору и порхали между деревьями. Чонгук почти жалел, что больше не придёт сюда. В кампусе обнаружилась кузница. Просторная низкая комната выходила прямо на улицу, где студенты стучали по наковальням молотками, которые подмигивали драгоценными камнями, как в мастерской из эльфийских фэнтези. Он пошёл за Хиджин через чёрный вход, обошёл ненормально крупных ведьм с татуировками, спиралью опоясывающими их голые предплечья, держащих раскаленный металл голыми руками. Они не остановились, пройдя прямо через дверь в довольно большое здание, поднялись по мраморной лестнице, украшенной резными сценами работы ведьм в различных ремеслах, и вошли в большую студию с арочными окнами, низкими плоскими столами и множеством ярких настольных ламп. На каждой поверхности лежали драгоценности. Две белокурые девушки с большим количеством сверкающего серебра на теле, чем когда-либо надевал Чимин, подняли глаза от браслета с шармами, который собирала одна из девушек. Хиджин закрыла за ними дверь. — Хиджин, это… он очень похож на твоего кузена, — произнесла ближайшая девушка и уронила браслет.       Магические круги, изящно вырезанные на каждом звене, зазвенели. Её сова-фамильяр испуганно вскочила со спинки сиденья и шлёпнулась на ближайшую полку. — Заклинание иллюзии, — пояснила Хиджин. — Погоди, — она начала вытирать лоб Чонгука салфеткой. — Чёрт, кажется, этот карандаш водостойкий. Стой, — она порылась в своей сумке, достала маленький баллончик из стекла и золота и брызнула ему прямо на голову. — Извини, — сказала она, когда он вздрогнул. — Просто средство для снятия макияжа. Чимин научил нас одному рецепту.       Когда он открыл глаза, девушки смотрели на него широко раскрытыми ртами. — Ну, ладно, — пробормотала та, что повыше. Маленькая бойцовая рыбка проплыла по воздуху рядом с её головой, тоже разинув рот. — Чёрт возьми, профессор Чимин. Прелестно. Эм.       Хиджин передала Вив Чонгуку. — Она скучала по тебе. — Я тоже по тебе скучаю, — Чонгук поднёс к лицу знакомого кролика и прижался к её меху.       Ходить по кампусу без Чимина и с Тэмином поблизости казалось неестественным и опасным, хотя он и оглядывался через плечо в поисках их обоих. Кролик успокоил его. — Это Чонын, а у Джинсоль есть рыбка, их специализация — ювелирное дело. Они помогали мне с ремесленной частью. — Ещё корейцы, да? — Довольно много, не так ли? — прыснула Хиджин. — Наверное, стараемся держаться вместе. Мы закончили проект пару дней назад, но до сих пор не были уверены, стоит тебе приходить в кампус или нет. А вот и Хасыль.       Щёлкнул замок, и в комнату вошла невысокая девушка с красивым лицом, а вместе с ней впорхнула маленькая белая птичка. — Привет. Как дела… эм. Привет, — она хорошо разглядела лицо Чонгука и замерла на месте. Чонгук не нуждался в сексуальном кольце, чтобы понять, что она чувствует. — Ох. — Она тоже полукровка, — сказала Хиджин. — Её отец был привязанным слугой. Она много знает о связующей магии, поэтому я попросила её помочь. — Ты собрала здесь много людей, — заметил Чонгук. — Ну, да. — Я имею в виду, спасибо. Хм. Я не против. Спасибо вам за то, что вы это делаете. — Это было весело! — заверила Хасыль, уже взяв себя в руки. — Я узнала много классного из магии! Это помогло мне вчера на тесте! — Только не мне, — простонала Чонын. — Я так отстала, а эти заклинания было так трудно наложить, — она заметила огорчённое лицо Чонгука. — Зато весело! Определённо, это самый крутой проект, над которым я когда-либо работала. И самый приближенный к повседневной жизни. Боже, какие заклинания они заставляют меня творить в классе. У них буквально нет причин существовать, кроме как сводить меня с ума.       Джинсоль хихикнула и похлопала её по руке. — Мне жаль. Мне нужно взять коробку?       По кивку Хиджин Чонын выдвинула ящик стола и достала оттуда маленькую синюю бархатную коробочку. Она подняла крышку и поставила её на стол. Внутри лежали три тонких золотых кольца, на каждом из которых были выгравированы крошечные линии трёхмерного магического круга. Руны располагались в четырёх точках внутри. На самом верху каждого кольца располагался изумруд, изрезанный сверкающими овалами. — Ресницы находятся в основании каждого камня, — громко проговорила Джинсоль в тишине комнаты, когда Чонгук уставился на прекрасные драгоценности. — Изумруды — это камни интуиции. Они раскрывают сознание. В ресницах заключено много магии, которую туда вложила Хасыль, а Хиджин нанесла круги и руны. — Когда вы их наденете, — сказала Хиджин, и её глубокий голос с силой разнёсся по комнате, — то получите эффект, очень близкий к эмпатии в привязке слуг, хотя он может быть немного слабее и окрашен влиянием изумрудов. Когда кто-то снимает свое кольцо, они исчезают из зоны связи, пока не наденут его обратно. — И это только временно, — добавила она. — Это зависит от долговечности ресниц, и хотя они там довольно безопасны, со временем они разрушатся. — Это прекрасно, — охнул Чонгук. — Это только подспорье на сейчас. В конце концов оно нам больше не понадобится, — он осторожно взял коробочку и уставился на три кольца, лежащие на подушке. Все выстроились в идеальную линию. — И не важно, какие именно мы наденем? — Инициалы находятся под камнем, — подсказала Чонын.       Чонгук приподнял коробку и увидел под каждым из изумрудов буквы: JJ, TK и JP. — Ух ты, — пробормотал он. — И во сколько обошлось их изготовление? — Мы использовали студенческие принадлежности, — призналась Чонын, пожимая плечами. — Только никому не говори.       Он вытащил своё кольцо из коробки и надел его на безымянный палец левой руки. Кольцо сжалось, подстраиваясь под размер его пальца, а затем замерло. Маленькая отметина на золоте снаружи исчезла, и он знал, что кольцо больше не будет меняться. — Это палец для обручального кольца, — с лёгким смешком поддела Чонын. — Правда? — переспросил он, всё ещё глядя на небольшой изумруд, ему уже хотелось немедленно отправиться домой и отнести два других кольца, чтобы снова почувствовать кого-то в своём сознании.       Боковым зрением он заметил, что девушки хихикают и подталкивают друг друга локтями. Вив, всё ещё неловко прижимаясь к его плечу, слегка прикусила его ухо, чтобы выпросить дополнительную порцию ласки. — Чимин рассказал тебе, что происходит? — спросила Хиджин.       Чонгук наконец поднял голову. — Что? О… Хвиин? — А что с Хвиин? — переспросила она, нахмурившись. — Она ведь больше не доставляет тебе хлопот, правда? — Нет-нет. Я сейчас занимаюсь репетиторством с ней, — сказал Чонгук. — А, нет, не это. Пошли слухи о том, что Тэмин сделал с тобой. Не среди студентов, но профессора знают, что Тэмин забрал любимого человеческого питомца профессора Чимина и поиграл с ним. Кстати, это не моя трактовка.       Чонгук сглотнул. — И?       Она пожала плечами. — Разумеется, ничего. Некоторые профессора посчитали это забавным. Некоторые испытали отвращение. Я подумала, что Чимин не скажет тебе, потому что ему, вероятно, приходится иметь дело с массой критики от коллег, но я думаю, что тебе нужно знать. Я не просто так настояла на маскировке. Мой отец пытается заставить Тэмина пройти через слушание, но… — она покачала головой. — Нет никаких веских доказательств, кроме показаний меня, Джиу и Чэвон, а из-за этого нас вышвырнут из школы. Но даже в этом случае он не уверен, что победит. Единственное, что это точно сможет сделать, так навредить его репутации.       Чонгук вертел кольцо на пальце. Все девушки стояли вокруг с помрачневшим видом. — Мои родители написали в школу гневное письмо, — тихо поделилась Хасыль. — Они заявили, что этому человеку нельзя позволять работать со студентами после того, как он продемонстрировал, что использует явно злую магию на ком-то нашего возраста, но ты не студент и не колдун. Я надеюсь, что это письмо хотя бы покажет им, что из-за произошедшего школа предстаёт не в лучшем свете.       Чонгук снял своё кольцо и положил его обратно в шкатулку, а затем замер, держа её в руках и глядя на неё сверху вниз, пока его зрение не расфокусировалось. Его угнетал тот факт, что его жизнь ничего не значила для многих людей в кампусе, и что тот, кто чуть не убил его, не понесет никакого наказания. Он мог представить себе Тэмина сейчас в своей библиотеке, расхаживающего с самодовольным удовлетворением, в то время как все его любимые студенты сидят вокруг него, зная, что он неприкасаем.       Это могло бы навредить репутации Чимина не меньше, чем репутации Тэмина. Чимин был так весел дома и ничего не сказал Чонгуку. Очевидно, он не думал, что их это должно волновать. Однако Чимин возлагал на эту работу все свои надежды. — Спасибо, что рассказала мне, — поблагодарил Чонгук. — Я был не в курсе. — Это в основном предупреждение, чтобы у тебя не возникло чувства, что ты можешь прийти в кампус незащищенным, — вздохнула Хиджин. — Бесит, но такова реальность. — Я будто снова оказался в болоте, — задумчиво произнёс Чон, для девочек его слова прозвучали бессмысленно, однако они нерешительно согласились, переглянувшись и пожав плечами. — Думаю, всё нормально. Я действительно не хочу возвращаться. Я действительно не хочу быть здесь. — Прости, — проворчала Хиджин. — Это того стоило, — Чонгук сжал кольца. — У меня такое чувство, как будто я сейчас пойду домой и сделаю предложение.       Раздался взрыв счастливого хихиканья. Вив сунула свой маленький носик ему под подбородок, принюхиваясь.       Когда Хиджин повела его обратно через кампус, снова нарисовав на лбу круг подводкой для глаз, Чонгук заметил тонкую белокурую фигуру, выходящую из ресторана в характерном чёрном одеянии. Он почувствовал лёгкий холодок по спине, пустоту чувств там, где раньше расцветали восхищение и привязанность, уверенность в дружбе. Кибом трусил рядом с ним с одной стороны, а тот студент из далекого прошлого, Клейтон, шёл с другой. Чонгук подумал, что ему, наверное, следовало бы поговорить с этим парнем, пока у него была такая возможность.       Кибом вдруг остановился и обернулся, принюхиваясь. — Идём-идём-идём, — прошипел Чонгук, быстро шагая по улице к арке. — А? — Хиджин оглянулась. — А. Он сейчас тебя не узнает. — Кибом, — прошипел Чонгук, подбегая ближе. Хиджин поспешила за ним, немного отставая. — Они оба уходят. Он не собирается преследовать тебя. Правда, тебе не стоит волноваться. — Он точно сделает это, — стоял на своём Чонгук. — Он точно не будет, он так чертовски боится Чимина. Он больше к тебе и близко не подойдёт.       Чонгук немного замедлился. Тэмин из кожи вон лез и пользовался любым случаем раньше, чтобы упомянуть, насколько Чимин силён. — С чего ты взяла?       Хиджин ухмыльнулась. — Папа говорит, что он видел их на факультетских собраниях. Чимин пристально смотрит на него, и Тэмин становится таким бледным и беспокойным. Чимин взял за привычку демонстративно не соглашаться со всем, что говорит Тэмин, а тот даже не может с ним спорить. — Отлично, — хмыкнул Чонгук и направился к воротам, чувствуя себя немного отомщённым.

***

— Поехать к болоту? — спросил Чонгук, отрывая голову от подушки.       Тэхён держал в руке стакан воды, волосы падали на лицо, а плечи покрывала испарина. Он двигался, немного прихрамывая от того, как сильно Чонгук только что трахнул его. Тэхён всё просил о большем, просил словами, хотя это, казалось, заставляло его чувствовать себя неловко, поэтому Чонгук толкался в него сильнее и жёстче. Теперь Чимин смеялся над ними обоими, пока Тэхён хромал, а Чонгук лежал на кровати потной кучей и пытался отдышаться. Чимин мог бы исцелить его в мгновение ока, если бы захотел, но они не возражали немного побыть с таким ощущением после секса. Он сможет избавить их от этих ощущений после, когда те будут раздражать, а не приносить удовлетворение.       Чонгук всё ещё не кончил. Даже быстрых толчков было недостаточно без улавливания удовольствия двух других людей. Чимин тоже не кончил. Он продолжал отталкивать Тэхёна и хихикать, когда тот строил свои тупые сексуальные выражения лица. Тэхён объявил, что ему нужен перерыв, и хотя они скулили, он всё прекратил и ушёл за стаканом воды. — Не только к болоту. Это будут весенние каникулы, — сказал Тэхён. — Я знаю, что ты скучаешь по тем местам, поэтому подумал, что мы могли бы съездить туда. Ну, ты сможешь попасть в наши теплицы и забрать некоторые растения. Заедем на пляж в Саванне. И мы можем как-нибудь съездить на болото, если ты захочешь.       Чонгук медленно сел, с энтузиазмом взмахнув руками. Нежные древесные запахи Палмелы вызывали у него тоску по дому. — Звучит здорово. Да. Я согласен. Чимин?       Тот застонал.  — Опять болото? — Теплица, — аргументировал Тэхён. — Пляж. Оуэн. — Хорошо, — сдался Чимин, драматично перекатываясь на спину. — Думаю, это не самая плохая идея для отдыха.       Его тело изгибалось невысокими холмиками и плоскогорьями, спускаясь к руне на плоском животе, к букве V, которая устремлялась к тазовым косточкам, к его раздвинутым сочным бёдрам. Чонгук схватил его за ногу и грубо притянул к себе. — Вы двое, заканчивайте тут, — махнул Тэхён, лежа на краю кровати. — И дайте мне знать, если вам понадобится помощь. — Вероятно, понадобится, — не стал скрывать Чонгук.       Чимин забрался сверху и сел на его член лёгким рывком, от которого спина Чонгука выгнулась дугой, а дыхание стало прерывистым. — Чу-чувствительный. — М, правда? — промурлыкал Чимин. Маленькая рука медленно поползла вверх по центру живота и груди Чона, почти непрерывно проходя через все мышцы к ключицам. — Интересно, почему? Как тебе?       Он медленно повёл бедрами вперёд и назад, и Чонгук вздохнул. Небольшой член Чимина покачивался на гладкой плоскости между его бедрами, яйца вжимались в паховые волосы Чонгука.       Покачивание вызвало ещё одно устойчивое удовольствие, которое, должно быть, было слишком лёгким для Чимина, но было достаточным для перегруженного члена Чонгука, чтобы через несколько минут подвести его к краю. Просто качающиеся бёдра Чимина и его мягкие стоны, Тэхён с его пальцами в себе на другом конце кровати. Чонгук чувствовал себя немного за гранью. В конце концов Чонгук влажно кончил в задницу Чимина, ощущая, как скользкая вязкость потекла вниз по его коже. Чимин медленно сполз, и это сподвигло Тэхёна приблизиться.       Чонгук вздрогнул, когда волосы Тэхёна внезапно оказались прижаты прямо к его заду, когда он засунул голову между ног Чимина. Он быстро отстранился, наблюдая, как Тэхён тянет вниз сочащийся влагой зад Чимина к своему открытому рту. Маленький огонек парил в воздухе над членом Чимина. Как только огонёк погрузился внутрь, у Чонгука перехватило дыхание, и он вздрогнул от сверхчувствительности. Чимин напрягся, рефлекторно отстраняясь от губ Тэхёна, пока тот не обхватил его бёдра крепкими руками и не удержал на месте.       Чимин покачнулся, одной рукой вцепившись в волосы Тэхёна, а другой пытаясь найти опору. Чонгук мог почти точно сказать, где именно находится шарик в члене Чимина, по тому, как он дёрнулся, когда тот прошёл мимо чувствительного места прямо под головкой. Предэякулят беспрестанно вытекал наружу.       Тэхён ухитрился засунуть в Чимина один длинный палец вслед за языком, настойчиво ощупывая стенки, и тело Чонгука снова вспыхнуло жаром. Он потянулся вперёд и поймал опорную руку Чимина, которая скользнула вниз по его потному бедру, позволяя ему держаться. — А-ах… а-а-ах… Тэ, о-о…       Шарик наконец-то нашёл простату Чимина изнутри, легчайшая стимуляция в секретном месте, с которой тот едва мог справиться. Он наклонился вперёд, тяжело и громко дыша. Чонгук схватил его за плечо и поднял так, чтобы он мог видеть, как голова Чимина откидывается назад, когда он выгибается дугой, и каждое сухожилие между его ягодицами и шеей растягивается от удовольствия. В то мгновение, когда дыхание Чимина оборвалось и его брови заломились от блаженства, Чонгук наклонился и засосал член Чимина в рот.       Чимин взвыл. Сперма взрывом излилась на язык Чонгука. Небольшой член Чимина толкнулся вперёд с такой удушающей силой, что Чонгук едва смог удержать его, а затем сам он рванулся достаточно быстро, чтобы подхватить Чимина, когда тот рухнул. — Чуть не задушил меня, — проворчал Тэхён.       Чонгук изо всех сил старался медленно уложить Чимина и случайно выплюнул струйку спермы себе на подбородок. Тэхён захихикал от его вида.       Поскольку Чимин едва ли мог выдавить хоть слово, Тэхён и Чонгук убирались по старинке, вытерев лицо и пах холодной мокрой тряпкой. Тэхён раздвинул ноги Чимина и начал вычищать сперму Чонгука из его задницы. — У тебя в волосах, эм, сперма и смазка, — сказал Тэхёну Чонгук. — И на шее тоже, — заметил тот. — Чёрт. Придётся принять душ.       Они набрали полную ванну, и Чонгук отнёс туда и Чимина, хотя его набедренное кольцо искрилось и мерцало, без сомнения, уже успев залечить все его пострадавшие места. Чимин даже снова начал хихикать и лягаться. — Мы можем заниматься сексом, — радостно объявил Тэхён, когда они забрались внутрь. — Но это было чертовски трудно, — посетовал Чонгук. — Это заняло у меня так много времени, и я ничем не мог вам помочь.       Тэхён указал на себя, снова очаровательно надув губы. — Ты позаботился… — Чонгук поцеловал соблазнительные губы и остался рядом, проводя пальцами по спутанным волосам Тэхёна. Тёмные глаза Тэхёна почти застенчиво расширились. — Ты, эм…ты позаботился обо мне, — сказал он. — Ты кончил только потому, что в этот момент трахал Чимина. — В смысле, ну да, это правда, но всё же тебе стоит отдать себе должное.       Чонгук пожал плечами. Он справлялся всё лучше. Но это не означало, что он уже хорош или будет хорош в ближайшее время. И они провели большую часть вечера, изо всех сил стараясь не упасть, хихикая над странными звуками и лицами друг друга. — Нам нужно заняться сексом в старом доме, когда мы туда приедем, — предложил Тэхён. — Диван-кровать всё ещё там. — Мы не будем осквернять мой диван-кровать, — возразил Чонгук. — Ни за что. — Он уже весь в плесени. — Не надо… наговаривать. — По мне, так мы можем потрахаться на крыльце, — закатил глаза Чимин. — Мы можем потрахаться в ритуальной комнате. Мы можем потрахаться на разрушенном причале перед аллигаторами. Я уверен, что им будет всё равно. — Возьмём с нами Оуэна, — кивнул Тэхён, а затем хихикнул, когда оба его парня попытались пнуть его.       Чонгук откинулся назад, положив руки на спинку ванны, и наблюдал, как Чимин и Тэхён препираются о планах путешествия, устроившись у него на груди. Кольца лежали в его рюкзаке с зельями, ожидая, когда он уличит подходящий момент. Он планировал подарить их после секса, когда все будут в лучшем из возможных настроений, но это была новая возможность.       Пальцы Чимина медленно двигались по его груди, иногда щёлкая сосками, чтобы почувствовать, как он напрягается каждый раз. Тэхён просто прижался головой к шее Чонгука и повис на его талии. Это заставляло его чувствовать себя сильнее, заставляло больше, чем всё, что ему удалось доказать в магическом сообществе. Два человека любили его. Он сделал счастливыми двух людей, магических или нет, и они сделали его счастливым в ответ. Кто знает, как сложилась бы его жизнь без них.

***

— Ты похож на собаку, — поддел Чимин. — Не высовывай голову из окна.       Чонгук опустил окно, наслаждаясь запахом сосен и пальметто, вдыхая древесную пряность воздуха с ветром, который трепал его волосы, закручивая их в узлы, и широко улыбнулся. — Обожаю этот запах, — признался он. — Скучал по нему. — Пахнет лесом? — Чимин тоже опустил окно и высунул голову наружу. Громкое мяуканье Бабл было едва слышно в воздухе, проносящемся мимо на скорости пятьдесят пять миль в час. — Приятно и знакомо. Я чувствую запах кипарисов.       Вскоре они услышали запахи разбавленного заваренного чая от торфа и красных деревьев, от сгнивших растений и мшистой поросли, вяло расползающейся под прореженными кронами. Предыдущий вечер они провели вместе с Оуэном в его доме в городе. Он ушёл на пенсию как раз вовремя. Большинство коттеджей внезапно пришли в упадок за лето, что свидетельствовало о нападениях животных и наличии болотной воды и грязи, разъедающей даже самые высокие дома, стоящие высоко над землей и вдали от наводнений. У преемников Оуэна были проблемы с устранением повреждений до наступления охотничьего сезона. — Что же, чёрт побери, случилось там, где вы раньше жили? Сейчас всё прекрасно и чудесно, но какое-то время было так, как будто лес пытался там всё захватить. — Никогда не ходи в те места, — предупредил Чонгук. — Скорее всего, оно тебе всё равно не позволит, но не делай этого, особенно ночью. — Вас что-то выжило оттуда? — спросил Оуэн, наклонившись вперёд в своём кресле.       Они дружно кивнули, вероятно, загадочно, потому что это было не совсем так, но все единодушно решили, что это было достаточно близко к правде, и Оуэн откинулся на спинку стула, прикрыв рукой бороду и встревоженно глядя из-под своей ковбойской шляпы.       И вот они — уже на следующее утро сворачивающие к дороге к мёртвому дереву, ветви которого почернели ещё больше, чем когда-либо, а руны распространились по стволу дальше, чем запомнил Чонгук.       Конечно, дерево их впустило. Тэхён просунул голову в окно кузова. — Приехали. — Хм, — мурлыкнула Бренди, втискивая голову рядом с ним, так что её морда вытянулась, а глаза стали необычайно широкими.       Чонгук хихикнул, глядя на их лица в зеркале заднего вида.       Трава на поляне разрослась. У Чонгука возникло непреодолимое желание найти ту ручную газонокосилку и приступить к работе. Но сад превратился в прекрасную мешанину растений, соперничающих за место под солнцем, в миниатюрные джунгли из магических трав.       Некоторое время они не заходили внутрь. Крыльцо начало прогибаться с одной стороны, но кресла-качалки остались, и Тэхён занял своё обычное место на ступеньках. Они проводили больше времени на веранде, чем в гостиной, когда жили здесь, защищаясь от насекомых горящими травами и наслаждаясь палящей жарой и тенью. Бабл бегала туда-сюда через переднюю дверь, таская майских жуков, а Бренди степенно охотилась в высокой траве на краю дома. Его сны превратили это место в тенистую долину под возвышающимися башнями деревьями, где ветер струился между стволами, а воздух искрился и был наполнен жизнью. Он уже почти забыл, каким это место было на самом деле: приземистым и небольшим, слишком ярким, слишком жарким, пахнущим землей, заполненным серым мхом и кричащими цикадами. — Забавно, я люблю это место так же сильно, — сказал Чонгук, — ну, как и ненавидел его. — Просто привязанность? — спросил Чимин.       Он лежал на спине и смотрел, как Бабл бродит туда-сюда, на небольшом животе задралась рубашка.       Чонгук пожал плечами. — Думаю… это первое место, где я был счастлив. Это было жутко, но это также было похоже на жизнь в кино.       Тэхён хмыкнул и кивнул, и Чонгук пожалел, что не знает, что он чувствует: то ли сочувствие, то ли тот небольшой оттенок горечи, который он иногда испытывал, когда люди говорили о немагическом мире.       Дом, однако, съёжился. Не в буквальном смысле, но Чонгук уже немного привык к большему пространству, более тенистому двору, запахам наступающей весны и подстриженной лужайки вместо тусклого болота. Он уже начал понимать, каково это, когда дом — это место для отдыха, а не защитная крепость. — Мне больше нравится новое место, — признался он. — Ты это серьёзно? — спросил Чимин.       Чонгук кивнул. — Оно безопасно.       Тэхён и Чимин издали едва слышные вздохи счастья, на их лицах расцвели облегчённые улыбки. — Я хочу извиниться, — внезапно произнёс Чонгук, и эти слова прозвучали гораздо легче, чем месяц назад. Чимин и Тэхён в замешательстве подняли головы. — За то, как я вёл себя с Тэмином. Я знаю, что думал неправильно, но вы оба были заняты своей карьерой и пытались наладить отношения со мной. Даже до того, как я попал под влияние Тэмина, не уверен, что помогал этому. Так что мне очень жаль.       Чимин сел прямо. — Мы ведь справлялись поначалу, верно? Связь разорвалась, и нам всем нужно было разобраться в собственных мыслях, а потом кое-кто захватил тебя и запутал, и мы были слишком заняты, чтобы разобраться, что делать. Конечно, мы оба отдавали приоритет работе, потому что так было нужно, но я все равно чувствую себя идиотом, потому что не защищал тебя как следует. Ты мог бы получить эту работу и быть в порядке, если бы я пошёл туда и всё прояснил. Или ты мог бы работать в магазине в городе, если бы мы больше тебя поддерживали. Честно говоря, Гук, я чувствую себя дерьмово. Тебе не нужно извиняться. — Нам действительно следовало вмешаться после того, как Тэмин натравил на тебя книгу, — сказал Тэхён. — Или вынудить на разговор. Кажется, все мы разучились говорить о таких вещах. Я продолжаю думать, что мы могли бы помочь тебе лучше влиться в сообщество, но мы просто отпустили тебя в свободное плавание, и кое-кто причинил тебе боль. — Тэмин не натравливал на меня эту книгу, — сказал Чонгук.       Они оба тупо уставились на него. — Гук, я как бы уверен, что он должен был это сделать, — возразил Чимин. — Он сказал, что это не так, — признался Чонгук, — когда он уже схватил меня, он сказал, что не делал этого. Эта книга просто случайно оказалась там, и раньше ему не было до меня дела, но, наверное, его типа перемкнуло от ощущения власти надо мной, когда он увидел, как я борюсь с проклятьем, и поэтому я стал его целью.       У Чимина медленно отвисла челюсть. Лицо Тэхёна исказилось от отвращения. — И эта дрянь повсюду. Если бы это был не Тэмин, то кто-то другой. Я больше не могу притворяться, что могу находиться в безопасности рядом с ведьмами, — добавил Чонгук. — Я никогда не должен был пытаться и не собираюсь делать это снова. Чем ближе я подхожу к магии, тем больше вероятность, что она меня убьёт.       Молчание и неохотные кивки его бойфрендов. Тэхён нахмурился. — Но ты прав, что мы разучились разговаривать. У нас были отношения с вынужденной честностью, но я думаю, что мы зашли слишком далеко в другом направлении. Честность — вот что удерживало нас вместе, — Чонгук сделал глубокий вдох. — Например, Чимин, я знаю, что люди в университете знают, что произошло между мной и Тэмином, и что теперь ты принимаешь весь удар на себя.       Чимин, казалось, был готов всё отрицать. — Хиджин мне рассказала.       Чимин сдулся и выпятил губу. — Ты не должен был узнать, — хныкнул он. — Я не хотел, чтобы ты знал, что люди просто отмахиваются от этого. — Не то чтобы это неожиданно, — цокнул Чонгук. — Она хотела убедиться, что я в курсе, что мне не стоит возвращаться. И у тебя есть плохая привычка держать всё в себе, чтобы нам не пришлось иметь с этим дело. Чимин, не ограждай нас от этого. Рассказывай нам, с чем ты сталкиваешься, и проси нас помочь тебе.       Чимин криво улыбнулся ему. — Неужели ты стал настоящим консультантом по отношениям? — Я хуже всех справляюсь с этим, — не согласился Чонгук, — и вряд ли быстро усовершенствуюсь. Я хочу снова быть частью процесса, а не ждать, пока вы двое всё исправите. Так что… — он вытащил из кармана бархатную коробочку и открыл её. — У меня есть кое-что для нас.       Он наклонился вперёд и вытащил свое собственное кольцо, затем передал коробочку Тэхёну и Чимину. Они подались навстречу, чтобы взять её. — Гук, — поспешно сказал Чимин, — это… ты что, делаешь предложение? Потому что это… эм, я не уверен, что мы можем это сделать. Полигамия по-прежнему запрещена в большинстве мест, и я не уверен, что мы готовы к новым изменениям. — Чего? Нет. Эм. Нет, я не настолько бестолковый, — сказал он, чувствуя прилив смущённого жара. — Просто наденьте их. И что вообще изменится, кроме налогов?       Он наблюдал, как Чимин и Тэхён медленно надевают кольца. Внезапно в его голове возникло тонкое присутствие Чимина, целая волна неуверенности и возбуждения, вездесущее любопытство Тэхёна. Те вскинули головы и уставились друг на друга. Любопытство Тэхёна сменилось шоком и страхом, и он сорвал кольцо. Когда присутствие Тэхёна исчезло, связь Чимина тут же сменилась беспокойством. Долгое тревожное мгновение Тэхён смотрел на кольцо, потом на Чонгука, потом на половицы веранды, прежде чем снова надеть кольцо, на этот раз вызвав в их головах облегчение и интерес. Чонгук почувствовал, как у него перехватывает горло. — Мы можем отключать связь, — ошарашенно проговорил Тэхён. — Как… я думал, что это невозможно. — Магические узы — это специальность Хиджин, и она дружит с другими девушками с нужными навыками, — пояснил Чонгук, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Чимин поднял голову, и на его лице отразилось столько любви и счастья. — Это всего лишь подспорье, — поспешно вставил Чонгук. — В конце концов они перестанут работать, но давайте будем честны, нам нужна помощь. Я чувствую себя спокойнее с этим, и с большей частью отношений с этим, и я просто… я хотел ощущать вас обоих снова, так что…       Чимин и Тэхён рванули к нему одновременно, с грохотом отбросив кресло-качалку назад к дому. Тэхён плюхнулся к нему на колени с удушающим чувством своей привязанности прямо к голове Чонгука. Чимин забрался сверху, чтобы поцеловать Чонгука в лоб с громким влажным звуком. Стул, казалось, мог опрокинуться в любой момент, но Чонгук не шевелился и радостно хихикал.       Это не было похоже на прежнюю связь, она была более тонкая и слабая, наполненная другим присутствием, как будто отфильтрованная через воду, но он снова чувствовал любовь прямо в своем сознании. Он почти потерял это.       Бабл проложила себе путь наверх по джинсам Чонгука, взволнованно мяукая и выпрашивая объятия. Через плечо Тэхёна Чонгук увидел Бренди, которая сидела на перилах и смотрела на болото, словно охраняя их. Скоро они вернутся домой, и всё снова будет прекрасно — Чонгук и его прекрасные колдуны вместе в их наполненном магией доме. — Спасибо вам обоим, — тихо произнёс Чонгук. — Вы в какой-то мере сделали мою жизнь лучше, чем она была и будет. Раньше я и мечтать не мог, чтобы всё было так хорошо, как сейчас, — ни один из них, казалось, не знал, что сказать, оба задыхались от жара и отчаянно цеплялись за него, но он в своей голове чувствовал их нежность и счастье. — Я знаю, что у нас есть проблемы, — сказал Чон, — но это нормально. Мы можем исправить это или жить с этим.       Цикады продолжали стрекотать. С другой стороны поляны донёсся громкий всплеск аллигатора, нырнувшего в воду. Бабл мурлыкала у него на груди. Это было больше похоже на его сны — бесконечно связанные разумы, когда они прижимались друг к другу в тепле и тумане. Втиснутый в кресло-качалку с двумя парнями на нём, один из которых сверкал драгоценными камнями, а другой излучал дикую магию, Чонгук чувствовал себя ближе к идеалу, чем когда-либо он верил, что будет. В ушах у него держались магические руны с защитными заклинаниями. У него был рюкзак, полный зелий, и могущественные колдуны в его объятиях, любящие его. — Хотите потрахаться на диван-кровати? — предложил Тэхён, и мысли Чимина мгновенно переключились с привязанности на похоть. — Мрррр, — вздохнула Бабл.       Когда Чонгук прижимал Чимина к полу лофта, а Тэхён стаскивал футон с дивана, чтобы бросить его на пол, Чон заметил Бренди и Бабл, сидящих вместе у двери: элегантную золотистую леди и маленького пушистого комочка, почти соприкасающихся боками. Кошки смотрели на болото с дружелюбным спокойствием и скрещёнными хвостами.       Он знал, что с их семьей всё будет в порядке.

***