Swamp Magic

***

             Болотный солнечный свет только-только начал струиться сквозь дом длинными оранжевыми лучами. Чонгук спустился по лестнице, казавшейся шире, чем он помнил, и увидел сидящую на диване Бренди, размером с человека и одетую в облегающий мягкий костюм, как у гонщика NASCAR. «Сегодня много работы», — сказала она. — Где Тэхён и Чимин? «Уже в поле. Мы все ждём тебя».       Чонгук на скорую руку приготовил кофе, ощущая присутствие Бренди за спиной. Болото за окном словно сплеталось из занавесок и декораций, уходящих в туманную даль. В воздухе плыли листья, точно прикреплённые к тюлевому занавесу. В саду копошились бесы. На берегу болота развалился дракон. Далеко в поле мягко покачивались их растения. Сладкий тёплый ветерок обдувал поляну, вокруг которой возвышались деревья, ставшие больше и темнее, чем он запомнил. Доброе утро, солнышко, — поприветствовала его Бабл, пяти футов ростом и одетая в симпатичный синий сарафан. — Доброе утро, — Чонгук предложил ей кофе. Она сморщила маленький носик. У Страшил неприятности в сарае. — Я позабочусь об этом.       Чимин уже разбирался со Страшилами. Никто из них не мог придумать, как заменить лезвие в ручной газонокосилке, нелепой ржавой штуковине, которой на памяти Чонгука ни разу не пользовались, однако Страшилы, казалось, были всецело поглощены ею, разминая мясистые мохнатые руки и хмуро её изучая. — Это лезвие вообще можно заменить? — спросил, оборачиваясь, Чимин.       Его глаза горели зелёным светом. Когда Чимин увидел приближающегося Чонгука, его мысли наполнились любовью, и Чон ощутил это приятной дрожью прямо в центре груди. С волос Чимина сыпалась грязь. Рубашка наполовину свисала с его тела. Внезапно Чонгук заметил, что его собственная одежда стала ветхой и хрупкой, почти прилипшей к коже, а руки — грязными. — Не знаю, — ответил Чонгук. — Никогда не пробовал.       В глубине сарая шевельнулась, словно ворочаясь в постели, крупная ветвистая фигура. Чон разглядел веретенообразную гуманоидную форму болота, а затем рычащий Страшила вновь привлёк его внимание к косилке. — Просто воспользуйся газовой косилкой, — предложил Чонгук.       Страшила фыркнул и отмахнулся от него.       Рука Чимина в его руке была такой лёгкой. Он снял большую часть своих украшений, оставив только самые необходимые, мерцающие теперь на нескольких пальцах и окольцовывающие мочки ушей. Чимин потянул Чонгука дальше по тёмным рядам кукурузы и виноградных лоз, пока они не добрались до Тэхёна, лежащего в грязи, с закрытыми от восторга глазами. Магия текла из него прямо в землю, устремляясь в корни их растений и глубже в почву. Грязь скапливалась вокруг его боков, как будто он лежал там уже долгое время. Его рубашка выглядела такой же грязной и выцветшей, волосы цвета сосновой соломы были длинными, а кожа потемнела от солнца. — Доброе утро, — тихо произнёс Тэхён и распахнул сверкающие изумрудно-зелёные глаза. — Хорошо спалось? — Не помню.       Тэхён закрыл глаза. — Иди сюда, — прошептал он.       Чонгук лёг рядом и почувствовал, как тоже погружается в грязь.       Свет и тьма сменялись долгой чередой неторопливых мерцаний, а затем Чон открыл глаза и очутился в летней ночи с бесконечными звёздами над головой и копошением огра неподалёку, обрабатывающего пестицидом одну из соседних виноградных лоз.       Чонгук чувствовал себя размякшим, словно очнулся от особенно приятного сна. Грязь полностью покрывала ногу, прижатую к ноге Тэхёна, она прильнула к его спине, как будто он погрузился в землю на несколько дюймов. На другом плече Тэхёна крепко спал Чимин. — Я чувствую, как растёт лес, — пробормотал Тэхён. Чонгук улыбнулся и прижался ближе. — Всё это болото — наш сад. — Как долго мы здесь лежим? — Месяцы, — выдохнул Тэхён, снова закрыв глаза. — Можешь представить себе что-нибудь лучше?       Сладкого тепла счастливого удовлетворения было достаточно, чтобы у Чонгука перехватило дыхание. Тэхён издал тихий стон, напоминающий поскрипывание лодки, дрейфующей в спокойном море. Чонгук провёл губами по линии челюсти. Они наслаждались связью, любовью, струящейся из одного сознания в другое, разделением мирной радости.       Больше им ничего и не было нужно.

***

      Тэхён и Чимин отнесли Чонгука в его спальню в апартаментах. Тэхён сидел, прислонившись к подушке на матрасе рядом с Чоном и положив на колени книгу. Чонгук тихо лежал, смотрел, как солнечные лучи играют на потолке, отражаясь от гладкого пола и белого покрывала, и вспоминал, как он погружался в землю. Палмела сияла на солнце в соседней комнате, уже немного подросшая. — Очнулся? — участливо поинтересовался Тэхён. — М-хм.       Тэхён вытянулся рядом и положил полуоткрытую книгу на ногу Чонгука. — Как себя чувствуешь?       Под глазами Тэхёна залегли тёмные мешки. Он был одет в пижаму, хотя, должно быть, уже перевалило за полдень. Он выглядел таким поразительно повзрослевшим, осунувшимся и тревожным после того Тэхёна из сна, светящегося от радости в земле их фермы, с распространяющейся от него магией. — Наверное, дезориентированным спросонья. Знаешь, когда тебе снится странный сон, а ты просыпаешься, и всё кажется другим?       Тэхён медленно кивнул. — Ну вот. — Ты был проклят.       Чонгук на миг погрузился в воспоминания. Красная книга, ламинированные предупреждающие листы, Джиу и Тэмин, опасно нависшие над ним. Должно быть, он напугал их. Была паническая атака, несколько минут вызванной зельем ясности в чулане для мётел и во время прогулки через кампус к офису Чимина, а затем просто сменяющиеся фото-слайдами впечатления от пробуждения и сна. И потом этот сон. — Как долго я спал? — Почти сутки. — Ты что, прогуливаешь работу? — Ага. — Тэ. — Я сам себе хозяин. Могу себе позволить, — сказав это, Тэхён надул губы. Он спустился с кровати и положил руку на талию Чонгука. Чон наклонился и прижался лбом к его лбу. — Что ты чувствуешь? — прошептал Тэхён.       Чонгук задумался. — Сонливость.       Тэхён усмехнулся. — Я имею в виду эмоционально. — Усталость? Это эмоция? — Чонгук. — Я серьёзно. Я чувствую… — Чон поджал губы и попытался отыскать в своём вялом мозгу подходящее определение. — Грусть и облегчение. Или отсутствие облегчения. Я скучаю по нашему дому. — Ностальгия? — Не уверен, что действительно знаю, что это значит.       Тэхён вздохнул. — Мне страшно. Я чувствую себя безнадежно. Я чувствую… я чувствую себя безнадежно?       Тэхён терпеливо ждал. — Нет, я был безнадёжен, когда учился в средней школе. Наверное, сейчас я просто волнуюсь. — А как ты себя чувствуешь, ну, например, ментально?       Чонгук недоуменно медлил. — В смысле? — Джиу сказала, что ты был будто пьяный. — А! Нет. Такого больше нет. Просто хочется спать. Я чувствую себя нормально.       Тэхён сел и пристально посмотрел ему в глаза. — Боже, как бы я хотел всё ещё читать твои мысли, — пробормотал он. — Кажется, будто ты не в себе.       Чонгук тоже сел и плавно перевернул их, чтобы пригвоздить Тэхёна к кровати. — Я в порядке. Вообще-то я вроде как счастлив. — Ты только что сказал, что встревожен и напуган. — В том странном сне я чувствовал себя счастливым. Я всё ещё чувствую это. — Что тебе снилось?       Брови Тэхёна были сведены вместе, воротник пижамы широко расходился на груди, губы чуть надуты. Судя по всему, ему тоже часто снилось болото, он просыпался раньше Чимина и Чонгука и уходил грустить в оранжерею. Чон решил не рассказывать ему про сон. Тэхён кивнул, как будто понял его. — Ты поливал Палмелу? — спросил вместо этого Чонгук. — Не сегодня. — А где Бренди? — Даже не знаю. В последнее время её вечно нет рядом.       Конфетно надутые губы выглядели слишком соблазнительно — Чонгук медленно и сладко поцеловал их. Тишина, на месте которой раньше присутствовала эмпатическая связь, ощущалась холодом, даже когда Тэхён застонал и подался ему навстречу. Чонгук снова лёг, прижавшись к боку Тэхёна, закинув ногу ему на бедро и положив голову на плечо, как во сне.       Он закрыл глаза. Всё было не так.

***

— Если ты уйдешь, я не буду винить тебя, — Тэмин нервно обхватил руками тонкую талию, на его изящном лице застыло самое сокрушённое выражение. — Я был недостаточно осторожен. Я забыл об этом проклятии и, должно быть, не был на дежурстве, когда эту книгу вернули. Я не заставлю тебя снова делать это, но пойму, если ты всё равно не будешь чувствовать себя здесь комфортно.       Чонгук уже держал в одной руке вантуз, а в другой — зельеварную версию Drano Чимина, собираясь немедленно приступить к работе над очередной закупоренной трубой. Прошлой ночью Чимин и Тэхён попытались убедить его уйти. — Худшее уже произошло, — сказал он тогда. — Я хочу продолжать там работать. — Тебе не нужно доказывать, что ты часть общества! — настаивал Чимин. — Побереги себя! — Если бы я ставил во главу угла свою безопасность, то уехал бы в ту ночь, когда разорвалась связь, — тихо отрезал Чонгук, и это было последнее слово в том разговоре.       Тэмин, казалось, ожидал худшего. — Я планировал остаться здесь. Подумал, что на этой неделе у меня будет много времени, чтобы наверстать пропущенные часы работы, — признался Чонгук. — Нет-нет, — поспешно возразил Тэмин. — Я уже подписал полный сорокачасовой чек за прошлую неделю. Я не собираюсь наказывать тебя за свою ошибку. Я просто рад, что ты не умер. Тэмин выглядел смущающе человечным с таким виноватым лицом и слегка растрёпанными волосами, которые как правило были идеально уложены. Сегодня на нём был синий вязаный свитер, очень похожий на те, что обычно носил Чимин, и гораздо более повседневный, чем то, в чём он по обыкновению приходил на работу. — Спасибо. Я собираюсь, эм, починить этот слив.       Тэмин кивнул. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.       Его чувство вины умиляло. — Я бы не отказался от кофе, — пошутил Чон.       Тэмин тихо рассмеялся у него за спиной. — Попроси студентов-библиотекарей. Они практически интерны.       Через несколько минут, когда Чонгук выключил воду в ванной и нетерпеливо отвинчивал все трубы под одной из раковин, в дверь просунул голову Тэмин. — Вообще-то я сейчас собираюсь в Buttercup Limited, если ты всё ещё хочешь кофе. — Это кофейня дальше по улице? Хм. Капучино, пожалуйста.       Тэмин исчез. Не прошло и минуты, как Чонгук закончил прочищать засор и собирать раковину, а Тэмин уже держал в руках бумажный кофейный стаканчик с его именем, определённо содержащий кофе предпочитаемой им температуры. Остаток дня Тэмин то и дело заглядывал к нему, чтобы убедиться, что он не умер, и на работе Чонгук чувствовал себя счастливее, чем когда-либо.

***

      Тэхён вышел из оранжереи около полуночи и застыл от дуновения лесного ветерка. Они не были близко к старому болоту, но река протекала всего в четверти мили между деревьями — достаточно далеко от берега, чтобы быть пресноводной. Её запруды были заполнены кипарисами и водяными лилиями точно так же, как и когда-то на болоте. Засохших сосновых игл и живого дуба было достаточно, чтобы заставить его быть осторожным, но этот запах вернул его прямо к ощущению прилива силы, охватывающей его, когда они проходили мимо мертвого дерева в лес, к опьянению ею. — Увидимся завтра рано утром, — бросил Мак, один из помощников по теплицам, стягивая с рук чешуйчатые садовые перчатки. — Да, рано утром, — Тэхён зашагал к офису с телепортом, готовый отправиться домой.       Снова подул ветерок, сонно зашелестев волосами по его лбу, он повернулся и уставился назад.       Мак остановился на стоянке перед ним, с любопытством оглядываясь через плечо. — Что видишь? — Чувствую запах болота.       Мак мало что знал о болоте. Его наняли уже после того, как они уехали. Он помогал магически укреплять почву, чтобы имитировать болотную, и это было всё, что он и Тэхён могли сделать, чтобы заставить ту магию каждую неделю возвращаться в тепличную почву. Он перестал задавать вопросы, когда Тэхён перестал давать ответы. Насколько Киму было известно, Мак верил, что они бежали от проклятия и что их магическая плодоносная земля перестала благословлять их хорошим урожаем. Даже такие добродушные колдуны, как Мак, иногда боялись живой магии, диких земель и ведьм, черпающих силу из земли. Магия Тэхёна была сотворена из проклятой земли. Мак мог бы перестать смешивать их магию, если бы узнал это. — Как парни? — поинтересовался Мак. — Тяжело сказать. Мне теперь трудно понять.       Мак медленно и неопределённо кивнул в ответ, словно не знал, что на это ответить. — Ну, жена уже ждёт. Увидимся позже.       Когда пыль, поднятая грузовиком Мака, рассеялась, Тэхён увидел Бренди. Та стояла на краю парковки и смотрела на него. — Ты что, была здесь все выходные? — взвизгнул Тэхён. — Я искал тебя повсюду! Почему ты не дома? — он направился к кошке через парковку, и та устало двинулась ему навстречу. Тэхён сел прямо на гравий и почесал её щёки. — Я скучал по тебе. Как ты сюда попала? Ты была там, когда мы забрали Чонгука, а потом куда-то делась. Ты же не используешь телепорт в одиночку, не так ли?       Бренди только моргнула, такая же отстранённая, как сейчас Чонгук или Чимин. — Засранка, — цокнул Тэхён. — Знаешь, сколько ещё ведьм я знаю, чьи фамильяры пропадают по нескольку дней? Только одного колдуна, и то это мой отец. Иногда мне кажется, что я не колдун, потому что тебя никогда нет рядом.       Кошка демонстративно вздохнула и закатила глаза. — Я не против, что люди смотрят на тебя так, будто ты их пугаешь. Я знаю, что тебе всё равно. Мне бы хотелось, чтобы ты была рядом.       Кошка щёлкнула хвостом и снова посмотрела в сторону леса. — Значит, ты скучаешь по болоту, — глухо проговорил Тэхён. — Бренди.       Та выгнула спину, и на мгновение он почувствовал, что болотный ветер усилился, наполненный всей таинственностью спящей природы и подстерегающего зла, к которому он привык. Тэхён вздрогнул. — Просто возвращайся домой. Побудь с Чонгуком. Он всегда хорошо на тебя влияет.       Кошка медленно и неохотно последовала за ним в шкаф-телепорт и устало держалась рядом, пока стены комнаты быстро кружились, останавливаясь в новом дверном проёме. Тэхён вошёл в дом.       Чонгук ждал в кресле в коридоре. Он встал, как только Тэхён открыл дверь, и поймал Бренди, когда она прыгнула в его объятия и забралась ему на плечо.       Тэхён обнял Чонгука за талию, и тот так же обнял Тэхёна, такой большой и безопасный. Должно быть, у него был хороший день, в его хватке чувствовалась только защита. — Чувствую себя маленьким, — выдохнул Тэхён.       У Чонгука пару раз перехватывало дыхание, как будто он хотел что-то сказать, но не знал, правильно ли это. Он крепче обнял Тэхёна и поцеловал в ухо, заканчивая на этом разговор. — Чимин уже дома? — спросил Тэхён. — Нет. Он был назначен в комитет или что-то в этом роде. У него встреча. — Я мало вижу его. — Я мало вижу тебя. — Ты часто меня видишь.       Неужели для Чонгука стало настолько необычным выглядеть счастливым, что это бросалось в глаза даже без связи? Может, Чонгук всё время казался ему таким угрюмым лишь потому, что Тэхён был способен чувствовать его мысли? Выглядел ли он на самом деле печальным раньше, или Тэхён просто проецировал его настроение на его внешний вид? Тэхён ткнулся головой в Бренди через плечо Чона. — Давай приготовим ужин. — Хорошо.

***

— Ты уже встречался с Хиджин?       Чонгук, проходящий мимо стола Джиу, настороженно остановился: та небрежно схватила его за руку, словно они были близкими друзьями. — Ну, с Чэвон ты уже знаком, — продолжила Джиу.       Бабочка Чэвон снова сидела в её волосах, как бант. Девушка тепло улыбнулась и вела себя гораздо смелее, чем когда они встретились в пекарне. — Я Хиджин! — представилась третья девушка. — Эй! Ты ведь друг профессора Чимина, верно? — Э… ну да. Да, это я. — Круто, круто, — кивнула Хиджин. Джиу и Чэвон безудержно захихикали. — Он просто великолепен. — Тс-с!       Чонгук крепко скрестил руки на груди в нервном жесте, фокусируя три пары глаз на своей груди и руках. Кольцо ощутимо завибрировало. Чон с трудом сдержал смешок. — Эм… Я изучаю магическое правоведение, — начала Хиджин, на минуту оторвав взгляд от его груди. — В общем, я… девочки, перестаньте хихикать, это серьёзно, — остальные девушки захихикали ещё громче. Хиджин жестом пригласила его сесть. У Чонгука оставалось не так много дел, он пробыл здесь уже семь часов и практически закончил с обязанностями на сегодня. Чон придвинул стул и сел рядом. — Джиу сказала мне, что неделю назад ты был проклят редкой книгой.       Чонгук кивнул. — А ты определённо не волшебник, — протянула она и повернулась к Джиу. — Он на сто процентов не волшебник. На нём много чего, но всё это — не его работа. Я действительно это чувствую. — Я не могу почувствовать нечто подобное, так что не была уверена, — отозвалась Джиу. Чэвон тихонько пробормотала, что она думала, что он, возможно, волшебник. Пингвин Джиу пересёк стол и опустился на колени Чонгука. — Кстати, это Чу. Она маленький голубой пингвин. — Это я и сам вижу. — Нет, это реальное название вида. — Да ты шутишь.       В разговор вмешалась Хиджин: — Я просто подумала, что должна предупредить тебя, потому что это то, с чем часто имеет дело мой отец как один из школьных адвокатов. Если ты действительно пострадаешь от магии в этом кампусе, у тебя будет очень мало защиты.       Чонгук сглотнул, внезапно насторожившись и не зная, что сказать. Пингвинчик замахала ластами, и Чон поднял её, чтобы прижать к груди. Ни одна из девушек больше не хихикала. — В смысле, юридически? — Да, — подтвердила Хиджин. Её добродушное и весёлое лицо вмиг стало суровым. — С тех пор, как постановили, что привязанные слуги не будут использоваться в кампусе, юридические процедуры, связанные с происшествиями, вовлекающими не-магов, заняли позицию, что вам не стоит здесь находиться. Если ты пострадаешь от чего-то, что действует только на не-магов, они просто скажут, что тебе не следовало тут находиться, и тогда никто бы не пострадал. Также никто не обязан удостоверяться, что подобные вещи имеют особые пометки.       Чонгук откинулся на спинку стула, поглаживая пингвина. Кролик Хиджин выглядел так, словно тоже хотел забраться к нему. Теперь все три девушки смотрели серьёзно, но встревоженно. Им было не всё равно. — Но сколько таких вещей есть в кампусе? — спросил Чонгук. — Разве это обычное дело?       Хиджин взглянула на других девушек. — Ну, нет. Мне так кажется. Никогда не знаешь наверняка. Думаю, что у нас в кампусе очень мало истинных расистов, и подобное действительно редко даже среди них. Ты очень хорошо маскируешься. — Мы не говорим, что ты здесь не в безопасности, — сказала Джиу, — но… — … это именно то, что мы говорим, на самом деле, — перебила её Хиджин. — Есть причина, по которой не-маги в ведьмовских сообществах должны обладать защитой привязанных слуг. Ты не в безопасности. — Я знаю, что я не в безопасности, — хмыкнул Чонгук, протягивая руку, чтобы поднять кролика Хиджин. — Я не был в безопасности, когда жил только с двумя колдунами.       Девушки чуть вздрогнули, широко распахнув глаза и раскрыв рты. — Ой, извини. Мы не… — Не то чтобы мы думали, что ты… ну… — Так значит, ты в курсе, что существуют риски… — Мы суём нос не в своё дело? — Мы просто беспокоимся, что тебя втянули во всё это, и ты не знал, во что ввязываешься. — Я ужасно боюсь магии, — не стал скрывать Чонгук. — Ты отпрянул, когда я попыталась прикоснуться к тебе на прошлой неделе, — вспомнила Джиу. — Между прочим, мне очень стыдно за это. Ты был в панике, и я хотела проверить, всё ли с тобой в порядке, но ты казался перепуганным, когда я потянулась к тебе, — две другие девушки кивнули, как будто уже обсуждали это. — Если ты так напуган и знаешь, что всё это опасно, то почему ты здесь? — Ты ведь на самом деле привязанный слуга, да? — спросила Чэвон. — Нет, — ответил Чонгук с лёгкой улыбкой. Кролик спрятал голову под его подбородком. — Был, но теперь уже нет. Я никуда не уйду. Все мои друзья — колдуны. В смысле, все они. Оба. — А тебя не привязывают против твоей воли? — Нисколько. — Хм, — Хиджин взглянула на других девушек, те ответили ей странно пустыми взглядами, которые, казалось, имели какое-то значение. — А ты уверен? — Ага. — Потому что, к примеру, есть заклинания, которые могут… — У меня очень сильная сопротивляемость. — О, так ты один из них, — пробормотала она. Остальные девушки закивали, как будто внезапно всё стало гораздо яснее. Хиджин откинулась на спинку стула и внимательно оглядела Чона с ног до головы, словно пытаясь прочесть его и двух его новых фамильяров. — А Джиу говорит, что ты принимаешь зелья. Пытаешься стать частью общества, да? — и даже эти милые девушки не могли скрыть своего высокомерного неодобрения. — Стараюсь обезопасить себя, — пробубнил Чонгук. — Я знаю, что не колдун, но предпочитаю сделать всё возможное, чтобы не оставлять себя уязвимым. — В этом есть смысл, — кивнула Джиу. — Да, думаю, это неплохо.       Хиджин тоже кивнула: — Это справедливо. Ты ведь не волшебник, да? — Технически я, вероятно, подхожу под это определение, — буркнул Чонгук. Он положил пингвина Чу обратно на стол и вернул кролика Хиджин. — Ценю вашу заботу, но мне нужно вернуться к работе.       Джиу и Чэвон выглядели смущёнными. — Эй, эй, — Хиджин остановила его, положив руку ему на плечо. — Послушай, если ты когда-нибудь пострадаешь, мой отец иногда берётся за такие дела. Дай мне знать, и я познакомлю вас. Он очень увлечен защитой не-магов. Моя мама — бывшая привязанная слуга его семьи, и они счастливы в браке уже несколько десятилетий. Он возьмётся за это. — Спасибо, — уже по-настоящему улыбнулся Чонгук. — Так и сделаю. Спасибо.       Интересно, как бы поладили Хиджин и Тэхён. Оба — дети от брака мага и не-мага, но один стал презираемой аномалией, а другая — явно уважаемым студентом в элитном университете. Однако мама Тэхёна никогда не была привязанной слугой. Она никогда не удостаивалась защиты за своё взаимодействие с магией.       Когда Чонгук ждал Чимина у входной двери библиотеки, мимо него прошёл Тэмин, с трудом узнаваемый из-за шубы, в которую он был закутан с ног до головы. Тэмин помахал рукой и улыбнулся, очаровательно прищурив глаза за шарфом. Кольцо на пальце Чонгука слегка завибрировало. На самом деле, работать здесь было не так уж и плохо, особенно если игнорировать взгляды и постоянный риск. Очевидно, людям он был небезразличен.

***

      Вторая лабораторная по зельям продемонстрировала поразительно сговорчивый класс. Лекции этой недели прошли без сучка и задоринки, все внимательно слушали и делали заметки, хотя Чимин приписывал это внезапному появлению трёх очень прилежных студентов в первом ряду. Однако их лабораторные отчёты за прошлую неделю фиксировали общее удивление быстротой и эффективностью простого зелья, а вторая лабораторная началась с немного более сложного рецепта, так что все студенты, вытаскивая инструменты, были взбудоражены. — Вам понадобится волшебная палочка для этого рецепта, — объявил Чимин и не упустил из виду, как Хвиин в конце класса поджала губы.       Он уже немного устал от навязывания профессорской ауры и частично отбросил нарочитую сдержанность. Студенты стали называть его «Чимин» вместо «профессор Чимин», и он не стал одёргивать их из-за этого. — Сегодня мы приготовим успокаивающее зелье, одно из моих любимых, и оно должно получиться в виде чая. Мы опробуем его прямо на уроке, если только в течение следующего часа кто-нибудь из вас не займётся спортом или другими физическими упражнениями. — Это то зелье, которое Чонгук выпил на днях, чтобы вылечить свою паническую атаку? — чирикнула Джиу из первого ряда, не поднимая руки. — Именно так! — Так ты часто его делаешь?       Чимин отрицательно покачал головой. — Не я. Его готовят Чонгук и, эм, Тэхён, другой владелец «Ким энд Пак Ботаникалз». Это зелье всегда есть в доме.       Никто другой не заметил бы ничего странного в этом заявлении, но Джиу, как и её подруги, знала, что Чонгук не был магом. Брови девушек поползли вверх. Когда Чимин вернулся к объяснению деталей зелья, он услышал, как Хиджин прошептала: «… но разве оно не требует волшебной палочки?»       Когда студенты приступили к приготовлению зелья, два парня, обычно дремавшие в конце класса, стали одними из самых усердных в группе, сосредоточившись на измельчении сушёных трав до нужной консистенции для замачивания и тщательно наслаивая дно горшка кварцем. Это был ещё один простой рецепт: просто положить кварц в горшок, замочить травы и несколько раз перемешать палочкой, сосредоточившись на умиротворении. Класс быстро и тихо трудился во влажном тепле оранжереи, именно такой класс и представлял себе Чимин, когда брался за эту работу.       Через несколько минут после шага с успокаивающим помешиванием волшебной палочкой Хвиин чуть приподняла руку. Чимин подошёл. — Ну как, работает? — спросил он, указывая на палочку.       Она покачала головой, закусив губу. — Я пытаюсь. Оно не меняет цвет. — Попробуем ещё раз? — предложил Чимин, попутно вытаскивая телефон из кармана, чтобы написать Чонгуку. Хвиин, наморщив лоб, очень медленно, очень осторожно помешивала своё зелье. — Ты сосредоточилась на спокойствии? Возможно, не нужно так сильно концентрироваться на магии. — Волшебная палочка вообще не реагирует на меня, — пробормотала Хвиин. — Иногда так происходит. Но это не всегда так. — Эй, Чимин, нельзя пользоваться телефоном во время урока, — бросил несносный парень, который поддевал его на прошлом уроке, однако на этот раз это был дружелюбный сарказм, а не вызов. — Эти правила для тебя, а не для меня. «А чем можно заменить шаг с палочкой в успокаивающем зелье?»       Чонгук какое-то время писал, затем ответил: «погрузи 3 раза лунный камень. Подуй на воду»       Чимин показал сообщение Хвиин, та нахмурила брови и надулась, но вытащила лунный камень из коробки с ингредиентами и с помощью чайной ложки опустила его в зелье.       Остальная часть класса закончила свой шаг и теперь рассеянно наблюдала за ними. Хвиин смущённо наклонилась и подула на зелье. Поверхность покрылась рябью от её дыхания и медленно сменила цвет с красного на коричневый, вплоть до самого дна. — Отлично, — кивнул Чимин. — И это не жульничество? — тихо уточнила Хвиин. — Конечно, нет, — Чимин взглянул на остальных учеников. — Все, обратите внимание на следующее. Изготовление зелий не похоже на заклинание, магические круги или ритуалы. Зельеварение больше напоминает кулинарию: есть верный способ приготовить шоколадный торт, но вы можете немного подправить рецепт и всё равно получить шоколадный торт. На самом деле, вы можете многое изменить и всё равно в итоге получить шоколадный торт. Торты могут быть немного другими на вкус, но это всё равно будут торты.       Хвиин рядом с Чимином медленно кивнула. — Зелья очень похожи, — продолжал Чимин. — Есть рецепт, но обычно существуют способы обойти разные этапы, если только эти этапы не очень точны и конкретны. Вы не сможете приготовить это зелье вообще без листьев лунного цветка, так же как не сможете приготовить шоколадный торт без шоколада, но каждый второй шаг можно адаптировать. Вы просто должны знать, что именно конкретно этот шаг делает для зелья, в целом, и какие другие ингредиенты или методы имеют аналогичные эффекты. Об этом и будет моя следующая книга.       Чимин заметил, как у Джиу от восторга отвисла челюсть, и увиденное весьма потешило его самолюбие. Он чувствовал себя немного похожим на Тэхёна, когда тот возбуждённо разъясняет Чонгуку принципы магии. — Самый простой способ приготовить это зелье — с помощью волшебной палочки, но если у вас никогда не было волшебной палочки или если ваша палочка не работает, что тоже случается, вы можете трижды окунуть лунный камень, заменяющий магический эффект палочки, а затем подуть на зелье, что заменит спокойствие. Некоторым людям это кажется проще.       Хвиин явно всё ещё не была удовлетворена результатом. Её зелье было явно темнее, чем у всех остальных, но оно выглядело точно так же, как приготовленное Чонгуком, поэтому Чимин одобрил его, а затем протестировал их зелья в небольшом растворе дождевой воды и перьев малиновки. Все, кроме спортсменов, сделали по глотку. — Ого, — проговорила Хвиин, подняв брови и уставившись в чашку. — Это… удивительно. — Я ничего не чувствую, — недоуменно протянула Хиджин. — Ну, если ты уже спокойна, это мало что изменит, однако это самое быстрое лекарство от страха, печали, истерики, паники, гнева или других сильных эмоций.       Девушка из спортсменов кивнула и перелила зелье в каменный кувшинчик, плотно запечатав его. — Я выпью его позже, — пояснила она. — Ясно, что это очень опасно в игре, где адреналин и сосредоточенность действительно важны.       Чимин кивнул: — Если вы действительно в опасности и нуждаетесь в панической реакции, то это зелье может привести к смерти, но я полагал, что здесь, в классе, вы в полной безопасности. Однако его действие поможет вам во время финального сезона. — Чертовски круто, — пробормотал один из ребят в конце класса.       Чимин закончил день, наконец почувствовав себя настоящим учителем.

***

      Все выходные Чонгук провёл за чтением книги о ритуалах привязанности — тема, которую он в течение многих лет избегал, как чумы. Если потрёпанная страница с очень знакомым символом и говорила ему что-то, то это была книга, которую Чимин и Тэхён использовали, чтобы привязать его. Он заперся в своей комнате, чтобы почитать, и всё ощущалось так, будто Тэхён и Чимин, находившиеся в теплице и внизу в подвале зелий соответственно, полностью исчезли.       В главе, озаглавленной «Ослабление вторичных связей», автор рассуждал о том, действительно ли привязанная связь оплачивается отношениями субъекта с другими людьми. Это, конечно, никак не влияло на ведьм, но было зафиксировано много случаев, когда не-маги необъяснимо отдалялись от своих близких.       «Это естественная реакция человека, хранящего большой секрет. Для подтверждения этой гипотезы требуются дополнительные доказательства. Однако, независимо от того, является ли ослабление отношений субъекта виной магии или естественных человеческих социальных процессов, это привело к тому, что некоторые субъекты ещё больше демонизируют практику в отношении её этики.»       Чонгук положил книгу на кровать и вздохнул. Эта связь не стоила ему никаких отношений, потому что у него их не было.       Во двор прошёл Тэхён. Февральский день оставался ещё холодным, но уже достаточно тёплым, чтобы он надел одну из худи Чонгука вместо пальто. Тэхён тащил за собой несколько сухих веток — работа во дворе, которая вообще-то входила в обязанности Чонгука. Бабл бежала за ветвями, гоняясь за опавшими листьями. Чимин, должно быть, выставил её из подвала за то, что она снова мешалась под ногами. Палмела росла неестественно быстро. Тэхён, видимо, положил волшебное удобрение в её горшок.       Не то чтобы Чимин и Тэхён были особенно хороши в поддержании своих второстепенных отношений.       Чонгук со вздохом встал и взял с каминной полки новый номер телефона своей матери.

***

      Тэмин высунулся из боковой двери туда, где Чонгук затягивал крышку канализационного стока, который как-то открутился сам и разбрызгал отходы по всей заснеженной лужайке день или два назад. Чон починил засор в трубе, из-за чего теперь был буквально с ног до головы покрыт грязью и спешил добраться до туалетов для персонала, расположенных через одно здание, чтобы принять душ. — Эй, Чонгук, дай мне знать, когда будешь готов пообедать. Приглашаю тебя поесть, потому что планирую оставить тебя сегодня допоздна.       Чонгук вздохнул, глядя на снег, но поднял большой палец вверх. Студенты, меняющие классы, обходили его стороной. Чонгук поплёлся в здание за сменой одежды.       Тэмин заказал столик у Сокджина, что позволялось делать только преподавателям. Они удобно устроились впереди очереди в конце квартала. Пять официантов порхали вокруг, и они не видели Сокджина, кроме как мельком через кухонную дверь, хотя Шорткейк вышел поздороваться. Сидя в общественном месте напротив Тэмина и стараясь не выглядеть по сравнению с ним бомжом, Чонгук чувствовал, что его щёки постоянно краснеют. — Как тебе университет? — поинтересовался Тэмин. — Иногда ошеломляюще, но очень красиво.       Тэмин улыбнулся так, словно этот комплимент адресовался ему. Он перекрасил волосы в насыщенный каштановый оттенок, что смягчило его резкие черты, но не уменьшило пугающую холодность. — А библиотека? — Это отличная работа. — Мгм. Мне там очень нравится.       Тэмин почти ничего не заказал, только рогалик и кофе. Перед Чонгуком стоял один из превосходных капучино Сокджина, и он попросил Шорткейка принести ему что-нибудь, что Сокджин хотел бы, чтобы он попробовал. В итоге ему достался панини в розовой панировке, который оказался чем-то вроде томатного хлеба с базиликом. Также Чонгуку принесли большую порцию супа. Тэмин смотрел, как он ест, со странным выражением удовлетворения на лице.       Вне недр библиотеки Тэмин был совсем другим. Там, в своём дворце, он всегда выглядел как вампир. Здесь, в солнечном свете, он казался заметно меньше, но держался как король. Даже Чимин не был так грациозен. Тэмин редко смотрел ему в глаза, но когда он это делал, у Чонгука перехватывало дыхание. Возможно, у него была врожденная магия, как у Сокджина, которая проявлялась только при контакте или взаимодействии, но Тэмин ни о чём таком не упоминал, да и Чимин сказал, что так не думает. — Ты сегодня задержишься допоздна, — объявил Тэмин, — потому что два дня назад приходил инспектор и сказал, что трубы в ванной непригодны для использования. — Я мог бы сам тебе это сказать. — Это бы ничего не дало, — с сожалением возразил Тэмин. — Школа заплатила за новые трубы из-за этой проверки, чего, к сожалению, они не сделали бы для тебя. Их установка потребует отключения воды во всём здании на значительное количество времени, поэтому это должно быть сделано ночью, когда студентов относительно мало.       Этим вечером Чимин собирался испечь пастуший пирог. Чонгук вздохнул. — А завтра это нельзя сделать? — Сегодня приедет нанятый ими водопроводчик. — Если приедет водопроводчик, то зачем тебе понадобился я?       Тэмин слегка улыбнулся, снимая одно за другим семечки с рогалика тонким мизинцем, напомнившим Чонгуку маленькие руки Чимина. — Я доверяю свои трубы тебе. Ты же лучше их знаешь.       Чонгук почувствовал, что его лицо снова вспыхнуло. — Я получу сверхурочные?       Тэмин покачал головой: — Это всё ещё часть твоих сорока часов. Прости.       Они снова встретились взглядами, Тэмин был так небрежен и бесстрастен, но Чонгук застыл, словно в луче прожектора. — Расскажи мне, — продолжил Тэмин, подперев рукой подбородок. — Мне любопытно. Ты влюбился в своих парней до того, как они связали тебя узами, или после?       Всё тело Чонгука запылало, сердце застучало в горле. Он вдруг почувствовал, что вокруг него собралась толпа, ведьмы ходили туда-сюда от прилавков к столам, все с фамильярами под ногами или на плечах. Как ни странно, кот Тэмина остался в библиотеке. Чонгук глянул по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь может его услышать. — Ты всегда задаёшь сотрудникам такие личные вопросы? — У меня репутация человека, который заставляет людей чувствовать себя неловко, — вздохнул Тэмин, опустив взгляд и снова став маленьким. — Я не специально. — Значит, я не особенный?       Тэмин поднял брови и ничего не ответил, продолжая разглядывать свой рогалик. Кольцо Чонгука, возможно, немного завибрировало. В любом случае он не возражал. Он достаточно долго был мысленно связан с Чимином, чтобы знать, какой прилив удовольствия приходит от того, что его желают случайные люди на публике. Это было естественно. Однажды Чимин почувствовал это от Оуэна, бесчисленное количество раз — от пары кассиров в продуктовом магазине. Нет ничего плохого в том, чтобы найти кого-то привлекательного. Вспышка ментального сексуального отклика обычно ничего не значила. — Это было после, — выдал Чонгук и тут же захлопнул рот, поражаясь самому себе.       Острый взгляд Тэмина на мгновение метнулся вверх. — И ты никогда не подозревал их в том, что они используют любовные зелья? — На меня не действует важнейший ингредиент любовного зелья. — И как ты об этом узнал? — Господи, в чем ты их обвиняешь? — слабо спросил Чонгук. — Я думал, вы друзья. — Уже нет, с тех пор, как мои книги чуть не прокляли тебя, — немного жёстко отрезал Тэмин. — Ты в курсе, какой язвой может быть твой парень?       Чонгук на мгновение задумался о том, что Чимин разорвал свою дружбу с боссом Чонгука после того инцидента, и все же дома вёл себя так, как будто уже оставил это в прошлом. — Мы выяснили это, потому что я не реагировал на зелья чувствительности.       Тэмин перестал ковырять свой рогалик, и на его лице появилась легкая ухмылка. — Ой, а что это такое?       Чонгук не удержался от смеха, и Тэмин резко покраснел, глядя на свой рогалик с застенчивой улыбкой. — Этого ведь нет в книге Чимина, не так ли? — фыркнул Чонгук. Тэмин отрицательно покачал головой. — Это, гм… как бы физическая чувствительность. Для секса.       Определённо, на этот раз кольцо завибрировало. — А что насчёт любовных чар? — спросил Тэмин. — Типа любовного заклинания? — Мхм.       Чонгук покачал головой. — На самом деле, это не их стиль, и я достаточно знаю об их магии, чтобы понимать, смогут ли они это сделать. Я влюбился по собственной воле. — Мило, — сухо проговорил Тэмин, и Чонгук с дискомфортом поёжился. Вот почему он ненавидел откровенничать. Из-за ответной реакции. Что такого было в Тэмине, что заставляло его разговориться? Хотя это было мило со стороны колдуна — так беспокоиться о том, как с ним обращаются. — Я буду в библиотеке, пока не закончу с водопроводом, — сказал Тэмин. — Я не доверяю этим младшим библиотекарям, да и вообще обычно задерживаюсь допоздна. — Сколько времени ты там проводишь? — спросил Чонгук, поскольку Тэмин был в библиотеке каждый божий день, даже когда Чон приходил поздно вечером или рано утром. — Двенадцать часов в день запросто, — не стал скрывать Тэмин. — Часто даже больше. — Ты живёшь в преподавательской деревне на вершине горы?       Тэмин кивнул. — У меня хороший дом. У меня ещё один, возможно, неудобный вопрос, — сказал он, — просто для моего собственного любопытства, поэтому, пожалуйста, не стесняйся не отвечать.       Чонгук глубоко вздохнул. — Валяй.       Тэмин моргнул на мгновение, озадаченно приподняв брови, затем, видимо, решил, что Чонгук имеет в виду «давай», и сказал: — Ты влюбился уже после того, как был связан узами. Сколько времени прошло после этого? — Несколько месяцев. — Хм, — кольцо Чонгука завибрировало как раз перед тем, как Тэмин задал вопрос: — А когда вы начали заниматься сексом?       Чонгук ахнул и огляделся вокруг, странно польщённый тем, что его спросили. — Ш-ш!       Тэмин слегка ухмыльнулся. — Прости. — Боже мой! Эм… — Чон потёр ладонями лицо, чувствуя, как у него начинают гореть уши, и надеясь, что никого из учеников Чимина или тех, кто узнал его, не было поблизости, и ни один студент не в курсе, что они встречаются. Однако он не мог сдержать улыбку, тот лёгкий трепет, который пробежал по его телу, когда его действительно спросили об этом. — Ну, сразу же. Примерно через несколько дней после ритуала. Кажется, я тогда знал их неделю.       Губы Тэмина приоткрылись в быстром вдохе и медленном выдохе. Его голова откинулась назад, как будто он начал представлять, каково это было. Кольцо на пальце Чонгука сильно зудело. — Отчаянно, — протянул Тэмин. — Я… да. — Вы знакомы уже пять лет. Вы были связаны пять лет.       Чонгук кивнул. — И если я не ошибаюсь, связь оборвалась совсем недавно, иначе Чимин почувствовал бы, когда книга попала к тебе.       Чонгук не выдержал и оглянулся в поисках Сокджина. У него никогда раньше не было босса, кроме Оуэна, который в лучшем случае являлся нестандартным. Как ни забавно было отвечать на вопросы, которые ему никто никогда не задавал, было ли это нормально? — Да, связь распалась в то время, когда я встретил тебя. — Ну и как тебе без неё?       Чонгук наконец-то сумел удержать рот на замке. — Прекрасно. Идеально. — Мгм.       Они посидели в неловком молчании. Чья-то ящерица прошлась под стулом Чона, остановившись, чтобы положить любопытную лапу ему на лодыжку. Чонгук задумался, что он никогда не осознавал, каким абсолютным зоопарком, должно быть, являются магические публичные места. Его щёки постоянно краснели. Тэмин бесстрастно сидел напротив него и наблюдал, как он нервничает. — Ты исключительный человек, — пробормотал Тэмин. — Уверен, что всё получится.       При этих словах сердце Чонгука слегка сжалось. — Исключительный?       Тэмин пожал плечами. — Я видел твой рюкзак с зельями. Ты сам их готовишь? Это очень впечатляет.       Он терпеливо ждал, пока Чонгук проглотит остатки своей еды. Хлеб с помидорами и базиликом не имел успеха. — Личный вопрос, — сказал Чонгук. — Почему ты целыми днями торчишь в библиотеке? — Ох. Моя… эм… моя семья умерла, когда я учился здесь в колледже. С тех пор это место стало моим домом. Я долгое время не мог прийти в себя, так что я не очень близок со многими людьми. — Вот чёрт. Прости. — Я задал тебе много личных вопросов. Справедливо будет ответить на твои.       Тэмин заплатил за них обоих. Они с Сокджином, по всей видимости, были в хороших отношениях, улыбаясь друг другу и разговаривая шепотом. Сокджин погладил Чонгука по голове, когда тот проходил мимо, а затем снова исчез на кухне. Все ведьмы, казалось, нянчились с ним, желали они ему добра или нет.       Очередь только удлинилась, пока они сидели там, так что парни оставили свой столик и медленно направились назад. Чимин прошёл мимо них по пути к кафе Сокджина, и в этот раз Чонгук заметил, как Чимин старательно не смотрел на Тэмина, как он быстро прошёл мимо, лишь слегка ударившись плечом о плечо Чонгука. Тэмин рядом с ним вздохнул. — Извини, — пробормотал Чонгук, поскольку ему больше нечего было сказать. — Я его не виню.       Чонгук не винил тоже, но ему показалось грубым произнести нечто подобное. Остаток дня он то и дело следовал тенью за Тэмином, переходя от одной рутинной работы к другой, узнавая, где находится каждый раздел книги и помогая ученикам найти источники на определенные предметы. — Теперь ты тоже можешь выполнять обязанности библиотекаря, — улыбнулся Тэмин. — Они гораздо приятнее.       А затем они потратили тридцать минут, копируя страницы из энциклопедии, и Чонгук решил, что ему лучше оставаться сантехником.       В тишине библиотеки почти никто не разговаривал. Тэмин больше походил на монаха, чем на странного двадцатилетнего парня с походкой супермодели и социальными навыками чьей-то любопытной двоюродной бабушки. Он подходил слишком близко, когда они разговаривали, достаточно близко, чтобы быть услышанным почти шёпотом, слегка наклонив голову, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком. Чонгук не винил Чимина за то, что он ему не нравился, совсем нет, но это казалось ему большой потерей.       Магический водопроводчик оказался старичком с небольшой седой бородкой и в шёлковой рубашке. — Так вы водопроводчик? — ошеломлённо уточнил Чонгук.       Мужчина с минуту молча смотрел на него. — Да, — наконец сказал он, повернувшись к Тэмину. — Его смущает твоя красивая рубашка, — рассмеялся Тэмин. — Ну, я же не собираюсь пачкать руки, — усмехнулся сантехник. — Я же не один из этих грязных немагических водопроводчиков.       Тэмин за спиной водопроводчика зажал рот рукой и затрясся от смеха. Чонгук ухмыльнулся.       Через пятнадцать минут они добрались до какого-то неразрешимого осложнения с трубами, где какая-то неизвестная гадость не могла магически вакуумироваться из особенно трудного изгиба. — Вернусь завтра с заклинаниями, направленными на такие проблемы, — вздохнул водопроводчик. — Не ожидал, что в таком престижном университете будут такие старые и отвратительные трубы. Должно быть, это необычный магический грибок. — Дайте-ка мне, — Чонгук принялся отсоединять всё колено трубы над ведром. — Ты что творишь? — завопил водопроводчик. — Это так неряшливо! Оставь это профессионалу! — Просто поступаю как один из этих грязных немагических водопроводчиков, — легко сказал Чонгук, когда колено шлёпнулось в ведро и тут же выплеснуло грязь.       Он вытер руку о штаны. Сантехник у него за спиной недовольно хмыкнул.       Честно говоря, Чонгук не смог бы выполнить большую часть работы. Он наблюдал, как трубы вылетают из земли одна за другой и аккуратно укладываются на землю снаружи, как непрерывный поток блестящих новых труб, все совершенно другого размера, чем первые, магическими червяками прокладывают себе путь в здание и устанавливают себя так, как будто остальные туннели были идеального размера. — Ух ты, — пробормотал он.       Весь процесс был закончен через полтора часа, а Чонгук предупредил Тэхёна и Чимина, чтобы те не ждали его раньше девяти. — Я провожу тебя из кампуса, — предложил Тэмин, взваливая на плечо сумку с зельями. — Я всё время хожу один, — отмахнулся Чонгук. — Ты никогда не ходил один после наступления темноты. — Что может быть настолько опасным? — Парни из братства. — А-а.       После наступления темноты кампус казался удивительно оживлённым: по обеим сторонам улицы двигались толпы студентов, а по главной улице постоянно проезжали машины. В большинстве зданий всё ещё горел свет. Вниз по склону холма кто-то кричал. Ботинки Тэмина легонько стучали по асфальту. — Никогда не учился в колледже? — спросил Тэмин. — Конечно, нет. — Ты всегда можешь попробовать.       Чонгук просто рассмеялся. — Если Хвиин может это делать, то и ты сможешь. — Ох, бедняжка Хвиин. — Я бы не слишком переживал за неё. Она попала сюда с самыми высокими результатами тестов, которые когда-либо видел университет. За исключением практического экзамена. Некоторые люди слишком зацикливаются на своих неудачах, а не достижениях, бесятся из-за этого и пытаются прыгнуть выше своей головы. Она впечатляет по-своему. Ты — по-своему. После долгой уютной прогулки в тишине внутри согревающего заклинания Тэмина, они достигли арки между деревьями, ведущей из Уикхемского кампуса в темноту, которая открывала путь в мир Чонгука. Тэмин остановился и посмотрел на него с мягкой улыбкой, как будто не мог идти дальше. — Приятной прогулки домой, — произнёс он всё ещё мягким голосом, который больше подходил для библиотеки, чем к шелесту и скрежету голых деревьев на ветру. — Ты похож на колдуна больше, чем любой колдун, которого я встречал раньше, — выпалил Чонгук.       Тэмин нежно рассмеялся, немного очаровательно застенчиво. — Всё из-за чёрной одежды, да?       Чонгук натянул шапку ниже. — Прости. — Но почему же! Разве это не комплимент? — он наклонился ниже, чтобы видеть лицо Чонгука. — Ну, не знаю.       Тэмин слегка усмехнулся и потуже затянул шарф Чонгука вокруг шеи. — Спокойной ночи. Увидимся завтра.       Чонгук пробормотал «Спокойной ночи» и застыл на месте, наблюдая, как Тэмин шагает обратно по дороге, засунув руки в карманы, внушительный даже в своей худобе. — Чёрт, — пробормотал Чонгук, направляясь к дому, чувствуя такое головокружение, какого не помнил уже много лет.       Может быть, так же, как Сокджин иногда заставлял его чувствовать себя. Неужели он флиртовал сегодня за обедом? Неужели он флиртовал весь день? Может быть, он завёл себе друга?       На этом он действительно остановился. Он не заводил друзей без помощи Чимина и Тэхёна уже пять лет, а может, и больше. Он уже забыл, каково это. — Не поступай так с собой, — прошептал Чон, внезапно почувствовав странную тревогу и стыд.       Прогулка казалась длиннее обычного, мирно молчаливой, но невзрачной из-за бледного болезненного блеска тающего снега. Все большие дома в их районе стояли далеко от дороги, и в каждом окне горел тёплый свет, но его дом оставался невидим в тёмном туннеле деревьев. Хотя ему это нравилось. Казалось, что так и должно быть.       Дома в раковине скопилась грязная посуда, поэтому Чонгук разогрел ужин прямо в блюде и начал есть по дороге наверх, поднимаясь медленно и осторожно, чтобы он мог жевать и прислушиваться к голосам.       Он услышал звуки у двери в комнату Тэхёна: булькающий смех и мягкие стоны Чимина, низкий и дразнящий тембр Тэхёна. Дверь чуть приоткрылась, и Чон заглянул внутрь, всё ещё держа в одной руке ужин, а в другой — свёрнутое пальто.       На кровати на четвереньках стоял Чимин. Тэхён навалился сверху, энергично дёргаясь, как отчаявшийся пёс, а Чимин смеялся и пинал его ногами. — Я всё делаю правильно? — Тэхён задыхался от скользких звуков кожи и слишком большого количества смазки. — Отстань! — вскрикнул Чимин, но внезапно напрягся и застонал, схватив Тэхёна за руку и тяжело задышав в кровать. — Вот так, — промурлыкал Тэхён, а затем его голос стал ниже, становясь неслышным для всех, кроме благословенного красивого мужчины между его руками.       Его толчки стали глубже, и Чимин со вздохом растёкся по кровати. — Люблю тебя, — выдохнул он. — Тэ, ох, чёрт. Тэ, пожалуйста.       У Чонгука мелькнула мысль запрыгнуть к ним в постель, как всегда делал Тэхён, прижимаясь к ним и позволяя им целовать и заботиться о нём. Но было уже поздно. Они выглядели так, словно занимались этим уже довольно долгое время. Чонгук не был уверен, что не испортит им настрой своей хандрой.       И не было никаких причин расстраиваться, когда он сидел один в кресле в своих апартаментах, сгорбившись над разогретым в микроволновке ужином. Они втроём всегда так поступали: регулярно пользовались случаем, чтобы заняться сексом вдвоём. Это не было исключительным событием. Они договорились об этом много лет назад. Наверное, прошла целая вечность, может быть, месяцы, с тех пор, как Тэхён и Чимин остались дома одни, без Чонгука. Он слышал и видел, как они занимались сексом, и уже много раз воздерживался от того, чтобы присоединиться к ним.       Им было так весело вместе. Никаких проблем из-за отсутствия связи. Они были близки и раньше, и теперь будут близки. Они знали, как заниматься сексом друг с другом. Чёрт возьми, они в принципе знали, как заниматься сексом. Чонгук не умел читать людей без посторонней помощи, а они не могли читать его. Ничто не было хорошо так, как было тогда.       Чонгук поставил недоеденный ужин в холодильник и долго сидел, положив голову на кухонный стол, слишком усталый, чтобы готовиться ко сну, слишком одинокий, чтобы оставаться наедине с самим с собой, слишком озабоченный, чтобы мешать. Около восьми часов он услышал, что ванна перестала работать, а затем послышались отдалённые звуки тихих голосов и нежные звуки плещущейся воды.       Чон снова проделал весь путь до двери, прежде чем остановиться, чувствуя себя извращенцем по другую сторону стены. Он был дома уже несколько часов, а они ничего не знали, не чувствовали его. Неужели теперь, когда они его не чувствовали, он должен был объявить о своём присутствии? Должен ли он был сказать им, что вернулся домой? Они не ожидали его возвращения раньше, чем через час. В последнее время у него появилась ужасная привычка портить кому-нибудь хорошее настроение.       Чимин разбудил его на диване в гостиной, бросив на него очень странный взгляд из-под взлохмаченной шапки волос. — Что ты там читаешь?       Чонгук опустил взгляд на свою книгу о связывании, пытаясь стряхнуть с себя яркий сон о том, как Чимин и Тэмин яростно сражаются за него. — О-одну из твоих книг. О, гм, связи. Здесь есть кое-что интересное. А ты знаешь об этом? — он выронил книгу из расслабленной из-за сна руки и смотрел, как главы проносятся мимо, пока книга не захлопнулась. — Гм… что связь может разрушить отношения субъектов с другими людьми в их жизни?       Чимин стиснул зубы, взгляд его стал жёстким. — У тебя не было никаких отношений, которые можно было бы разрушить. — Я знаю. Ты же не… — Чонгук попытался стряхнуть сон с затуманенной головы. Все сверкающие драгоценные камни на теле Чимина стали более чёткими, тонкие линии света мерцали вокруг его шеи и запястий. Его синий шёлковый халат был распахнут на груди, а лицо сурово нахмурено. — Ты злишься на меня? — Как долго ты уже дома? — немного истерично выдал Чимин. — Мы так волновались! Ты не отвечал на звонки! — Я вернулся домой в семь, — тихо оправдался Чонгук. — Вы были очень заняты. Я поужинал и заснул. — Уже десять!       Чонгук проглотил комок в горле, почувствовав редкое покалывание в глубине глаз. — Прости. Не то чтобы я прятался.       Он прижал ладони к глазам и с трудом сглотнул. — А ты не подумал заглянуть к нам? Ты даже не издал ни звука! Ты не отправил ни одного сообщения! Я уже начал волноваться, что чёртов Тэмин похитил тебя или ещё что в этом роде! Я ни хрена не чувствую, когда ты рядом, и ты взялся за работу, которая постоянно подвергает тебя опасности. Ты не можешь строить из себя королеву драмы и притаиться здесь, как будто мы выставили тебя на холод. Это нечестно. Гук? Может, ответишь мне?       Чонгук сумел переместить свою голову в вертикальное положение. — Прости, — пробормотал он, едва глядя ему в глаза.       Чимин уставился на него, как на инопланетянина. Он колебался. — Что… что ты сейчас чувствуешь?       На этот раз Чонгук имел готовый ответ. — По-дурацки. — Нет, Гук, ну же.       Он всё ещё протирал глаза. Чимин, тяжело ступая, обошёл диван и сел рядом с Чонгуком, развернув его так, чтобы они могли смотреть друг на друга. — Серьёзно. Скажи мне хоть что-то.       Чонгук выпрямился и уставился в потолок, смаргивая слёзы. — Я устал. — И ты, и я, дружище, — вздохнул Чимин, явно расстроенный.       Чонгук с трудом выдавил из глубины своей груди: — Я нелюбимый.       Чимин сердито фыркнул. — Чонгук! — Я серьёзно говорю! — взвился Чонгук. — Это потребовало много сил! — рыдание вырвалось из горла сдавленным воплем. Потрясённое лицо Чимина расплылось перед его глазами, и он снова закрыл лицо руками, пытаясь заставить себя успокоиться. — Не знаю, почему я чувствую себя так дерьмово. Мой день был не так уж плох. Я просто устал. Извини. — Нет, нет, нет, — выдохнул Чимин высоким и скрипучим от паники голосом. — Нет-нет. Мне очень жаль. Гук, мне очень, очень жаль, — его маленькие руки обвились вокруг плеч Чонгука, притягивая его так крепко, как только он мог, а лицо Чонгука прижалось к его плечу. — Я и понятия не имел. Чёрт возьми, мне казалось, у тебя всё хорошо. Мне очень жаль. Мне действительно очень жаль. Это всё из-за меня. Ох, Чонгук. С каких это пор всё стало так плохо?       Чонгук свернулся калачиком, смущённый и пристыженный, рыдая в плечо Чимина и пытаясь сдержать истерику. — Выпусти всё это, — прошептал Чимин, но тот не мог.       Вскоре с другой стороны от него появился Тэхён, отчаянно всплёскивающий руками. — Что случилось? — тихо уточнил он поверх головы Чонгука.       Чон не слышал ответа Чимина, но Тэхён обнял его с другой стороны и положил голову ему на плечо. — Говорит, что устал, — прошептал Чимин над его головой.       Чонгук зарыдал сильнее. — Хм. И что не-нелюбимый. — Нет-нет, — пробормотал Тэхён. — Нет, нет, нет.       Они оттащили его вверх по лестнице в постель, пока он задерживал дыхание, пытаясь успокоиться, глотал рыдания в горле, пытался дышать долгими, прерывистыми вздохами, но это продолжалось и продолжалось. — О, нет, — простонал Тэхён, обхватив себя руками за плечи и безнадежно глядя на него. — Я не знаю, что делать.       Они проводили его почистить зубы, хотя он боролся и пытался скрыть своё уродливое, смятое, красное лицо, а затем нашли его пижаму. Он успокоился от нелепости всего этого, от беспокойства, от того, что они очень серьёзно заботились о нем, как о малыше, как будто это было единственное, что они могли придумать. Они, казалось, почувствовали осторожное облегчение, когда он перекатился на кровать и тихонько шмыгнул носом в прохладную подушку. — Мы с тобой, — успокаивающе проговорил Чимин, откидывая назад волосы.       Тэхён прижался к его спине и неуверенно пел ему на ухо небольшую колыбельную. Чонгук тихонько подавился очередным всхлипом, и голос Тэхёна тут же задрожал и затих, поэтому Чон стиснул зубы и заставил себя успокоиться. Тэхён продолжал тихо и медленно петь, пока его голос не стал единственной вещью в сознании Чонгука, а затем он задремал.

***

      В выходные вместо снега прошёл дождь. Через пару недель должен был наступить март, что технически означало приход весны, и Чонгук смотрел в окно, словно ожидая, что из безжизненной земли вот-вот покажутся цветы. Чимин посоветовал не слишком надеяться. Студенты рассказывали ему, что весна здесь наступает в начале апреля. Там, на болоте, весна стояла уже несколько недель. — Чонгук, ты когда-нибудь видел нарциссы? — спросил Чимин, прижимаясь к его плечу.       Чон фыркнул. — Пару раз. Они не так уж и редки в Южной Джорджии. Они действительно симпатичные.       Чонгук обернулся, плотно прижавшись грудью к Чимину, всего на пару дюймов выше его. Его взгляд был на удивление невинным и мягким — таким, как всегда. Чимин провёл руками по талии Чонгука и счастливо вздохнул. Бабл неловко переступила через их ноги, пытаясь встать и обнять их за голени. — Минутку, дорогая, — простонал Чимин, слишком довольный тем, что его лицо уткнулось в шею Чонгука, чтобы пошевелиться. — Я переписываюсь с мамой, — признался Чонгук. Чимин откинулся назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Взгляд нервно метнулся в сторону. — Намджун дал мне её номер. С тех пор, как я окончил старшую школу, она сильно сдала, ну, как личность.       И снова Чимин был рад, что Чонгук не может проникнуть в его сознание и узнать, что его первой реакцией были защита и чувство, что он и Тэхён должны быть достаточно хороши. Разве недавно Чонгук не говорил что-то о других отношениях? С чего бы ему беспокоиться об этом? Сначала Тэмин, теперь его мать. Зачем Чонгуку пытаться достучаться до объективно дерьмовых людей?       Не надо ревновать. — Но ты не можешь рассказать ей о магии.       Чонгук кивнул. — Я и не собирался этого делать.       Чимин наконец поднял Бабл и прижал её к своей груди. Та замурлыкала и попыталась вскарабкаться наверх, чтобы боднуться в их подбородки. — Могу я спросить, почему? — поинтересовался Чимин, уткнувшись носом в голову Бабл. — Это очень неожиданно. — Я чувствую, что должен это сделать. У меня постоянно возникает желание сфотографировать всё вокруг и позлорадствовать, а потом мне просто становится не по себе от такого порыва. —Думаю, тебе стоит показать свой большой красивый дом, — пробормотал Чимин.       Он придвинулся ближе, и Бабл, продолжая мурлыкать, забралась выше между ними. — Раньше они относились ко мне как к безнадёжному разочарованию, просто тяготившему их. Мне действительно повезло, — Чонгук мягко и задумчиво почесал затылок Бабл. Он редко вдавался в такие подробности, но то немногое, что знали Чимин и Тэхён о его прошлой жизни, всегда было полно горечи и гнева. Неудивительно, что он так легко поддался практически плену, пока они относились к нему по-доброму. Эта мысль всегда заставляла Чимина чувствовать себя немного грязным. — Наверное, невежливо совать ей это в лицо, а потом отказываться помочь, и это может вызвать проблемы. Я очень волнуюсь. — Волнуешься? — переспросил Чимин.       Чонгук медлил достаточно долго, чтобы облачная тень прошла над домом и затемнила кухню на несколько холодных секунд. — Я не хочу возвращать её в свою жизнь, — наконец проговорил он. — Моя семья — полный отстой. Они говорили ужасные вещи. Но она же моя мама. — Что они обычно говорили о тебе?       Чонгук сокрушённо вздохнул, обняв Бабл мозолистой рукой: — Они язвили, что всегда могут приехать в этот дурацкий маленький городок в Джорджии, а я всё равно буду там, потому что слишком туп, чтобы уехать оттуда, — он нахмурился. — А потом я спросил их, не хотят ли они навестить меня, и они только рассмеялись. Я почти уверен, что мой брат никогда больше не хотел меня видеть.       Чимин обнял его ещё крепче, но оставил достаточно пространства для дыхания, заметив, что Чонгук пытается что-то сказать. Тому потребовалось ещё некоторое время, чтобы собраться с духом и продолжить. — Папа всегда винил меня, когда мама злилась на него. Но мама не защищала меня. Я был семейной боксерской грушей, — он ещё крепче сжал Чимина. — Хочу кинуть это им в лицо.       Читать Чонгука стало гораздо труднее, но Чимин понял, что и представить себе не мог, каким угрюмым и замкнутым тот стал. Причиной могло быть что угодно: работа, зима, застенчивость рядом с таким количеством новых людей или постоянная опасность. Плохая семья могла бы сделать его ещё хуже, но Чимин осторожничал. Если бы это действительно было то, чего хотел Чонгук — а это была его семья, в конце концов, — он и Тэхён переступили бы все границы, чтобы предложить ему остановиться. Он держал рот на замке относительно характера Тэмина по той же самой причине. Не стоит осуждать друзей Чонгука.       Чимин наклонился вперёд и стукнул их лбами друг о друга. Бабл попыталась просунуть своё лицо между их подбородками. — Вы оба так похожи, — пробормотал Чонгук. Он отодвинул мордочку Бабл и наклонился с медленным нежным поцелуем к губам Чимина. — Хочешь подняться наверх? — предложил Чимин.       Возможно, Чонгук немного колебался, хотя трудно было сказать наверняка. — А где Тэхён? — Исследует лес за домом, — отозвался Чимин. — Он может присоединиться, когда вернётся, но я его не жду.       Это определенно было колебание. Чонгук задумчиво смотрел на Бабл, как будто на самом деле взвешивал все «за» и «против» секса. Он всегда был даже более склонен, чем Тэхён, нырять в самые неожиданные моменты. — Чонгук?       Чонгук положил Бабл себе на плечо и протянул руку, как подобает джентльмену. Чимин вцепился в руку Чона и, как всегда, позволил ему отвести себя наверх, в спальню Пака. — Разденься для меня, — попросил Чимин, откидываясь на подушки и наблюдая, как Чонгук стягивает худи.       Тот снова колебался, глаза его блуждали, и Чимин вдруг пожалел, что не знает, какие мысли крутятся у него в голове. — Хочешь поговорить ещё? — спросил он. Чонгук чуть удивлённо покачал головой и снял худи, затем с трудом выбрался из штанов. — Сделай это сексуально, — засмеялся, садясь, Чимин.       Бабл уже устроилась на стуле в углу, умываясь и готовясь вздремнуть. Чонгук ухмыльнулся и забрался на кровать в футболке, трусах и носках. — У меня самый лучший наряд для этого, — поддел он. — Да. Ты в нём очень горяч.       Чонгук лёг на спину, очень медленно поднял над головой и с поразительной гибкостью вытянул длинную мускулистую ногу. Он стянул с себя носок. — Чонгук! — щёки Чимина покраснели, он хихикал слишком громко, чтобы найти это хоть сколько-нибудь сексуальным. Чонгук перекатился на живот, оттолкнулся руками и попытался дотронуться ногами до затылка. — Что ты там делаешь? — Пытаюсь… арх… твою мать, — выдохнул Чонгук, вслепую протягивая руку за голову, пока не схватился за другую ногу и не сдернул второй носок тоже. — Ой, — выдохнул он, падая на кровать.       Чимин закрыл лицо руками и захихикал, когда Чонгук, без музыки или какого-либо ритма, извивался на кровати, как стриптизерша, неловко задыхающийся и довольный тем, как Чимин корчится от смеха. Он опустил бёдра вниз, в то время как Чимин издавал горлом булькающие звуки, почти упал с кровати, перекатываясь, а затем начал делать волны телом, медленно задирая футболку по груди. — Боже мой, Чонгук! — взвизгнул Чимин, глядя сквозь пальцы на сухощавый очерченный пресс и тонкую выпуклость в нижней части грудных мышц. Один тёмный сосок торчал наружу.       Чонгук сунул футболку в рот и погладил себя по груди, опускаясь и проводя рукой по передней части трусов. Он со стоном откинул голову назад, и Чимин застонал в ответ. Пак стянул свои собственные джинсы, одна нога в процессе зацепилась за дырки, безуспешно в них застревая. Чонгук сорвал с себя футболку и пополз вверх по телу Чимина, задирая собой его футболку. — Боже, Гук, — простонал Чимин, уже скидывая с себя боксеры. — Не произноси имя Господа всуе, милый, — протянул Чонгук со своим самым сильным южным акцентом.       Чимин со свистом выпустил воздух. — Принеси смазку, — пискнул он. — Чёрт возьми, прямо сейчас.       Чимин заметил некоторую отстранённость во внимании Чонгука, когда уже двигался сверху на нём, а тот держал его за бёдра. Он раскачивался всё быстрее, запрокинув голову и тяжело постанывая, но руки Чонгука не сжимали его ягодицы, не пробегали вниз по бёдрам и не играли большим пальцем на руне силы. Они пассивно лежали на месте. Чимин чувствовал себя немного отчаявшимся болваном, пытающимся удовлетворить себя с партнёром, которому всё равно. — Гук? — Хн-н, — вздохнул Чонгук, легко отрывая бёдра от кровати, чтобы вжаться в тело Чимина в такт его движениям.       Чимин резко сел и пригвоздил его к кровати, наблюдая, как выгибается его спина. — Ты со мной? Может, нам поменяться?       Чонгук удивлённо распахнул глаза. — Всё идеально. Я… всё в порядке. Ты хочешь поменяться?       В такой позиции у Чимина был идеальный угол, и он любил вот так работать бёдрами, но обычно ему это нравилось, потому что Чонгук и Тэхён никогда не могли сдержаться и распускали руки, они всегда могли предвидеть, когда Чимину захочется более жёсткие и грубые ласки. Им никогда не нужно было спрашивать, устал ли он или готов к ещё одному вызову. Даже без этой связи у Тэхёна не было проблем с тем, чтобы точно знать, чего он хочет. — Мне это нравится, просто ты не…       Чонгук заморгал, становясь похожим на сову. — Не?..       Чимин подскочил в неловком разочаровании, и Чонгук зажмурился. — Ты не такой, как… я не хочу быть нуждающимся или требовательным. Если ты не в настроении, можешь просто об этом сказать.       Чонгук надулся. — Всё было прекрасно, — захныкал он. — Почему ты остановился? — Ты не реагируешь. — Не реагирую на что?       Чимин закусил нижнюю губу и скрестил руки на груди. — Ну, например, не реагируешь, когда я что-то делаю?       Член Чонгука определённо становился мягким. Чимин ещё несколько раз беспокойно покрутил бёдрами. Чонгук сразу же напрягся, вздохнул и расслабился, откинувшись на покрывало, как будто в этом мире всё было хорошо. Чимин ускорил темп. Чонгук тоже ускорился, чтобы догнать его, но не стал грубее, не сжал сильнее, не зарычал и не прикоснулся. Чонгук получал то, что хотел, вне зависимости от того, наслаждался ли происходящим Чимин или нет.       Чимин отстранился. — Может, попробуем, чтобы ты был сверху? — Я что-то делаю не так? — Чонгук вскарабкался к изголовью кровати. — Пожалуйста, объясни мне на простом английском, что тебя так раздражает, потому что я понятия не имею.       Чимин неловко сел на икры, пытаясь не запачкать кровать смазкой и чувствуя себя неловко. — Ты не делаешь того, что мы всегда делаем. Ты и Тэ проделываете все эти маленькие фишки, когда я дохожу до края, и я сейчас как раз там, а ты ничего не делаешь, и я не могу сказать, замечаешь ты это или нет.       Чонгук надулся, напоминая побитого щенка. — Я не могу… я больше не могу этого чувствовать, — выдавил он. — Я вообще этого не заметил… Я не знал, что ты подаёшь все те сигналы, которые ты думаешь, что подаёшь. — Тэхён по-прежнему прекрасно их улавливает.       Чонгук запнулся. Он натянул на себя простыню, возможно даже не осознавая этого, подтянув колени к груди. — Тэхён знал, как трахать тебя, ещё до того, как у него появилась связь. У него есть преимущество передо мной. — Только не говори мне, что за пять лет ты ни разу не уловил те нементальные сигналы, которые я подавал.       Чонгук неловко заёрзал, а Чимин пытался унять своё нарастающее раздражение. — Я плох в сексе, — пробормотал Чонгук.       Чимин чуть не рассмеялся над ним. — На самом деле это не так.       Чонгук нахмурился. — Так и есть! У меня не было никакого опыта до того, как я получил эту связь в подмогу. И теперь я никогда не понимаю, делаю ли что-то правильно. Нет, я никогда не улавливал никаких нементальных сигналов. — Хорошо, да, — сказал Чимин, потирая рукой лоб. — Ты совершенно прав. Извини. Просто… давай продолжим, и я постараюсь дать тебе больше подсказок.       Чонгук покачал головой и вылез из кровати, оглядываясь в поисках своей одежды. — Ты ведь не собираешься… Чонгук, погоди. Стой. Мне действительно очень жаль, — Чимин подполз к краю кровати, наблюдая, как Чонгук натягивает на себя штаны. — Чонгук, я тоже в растерянности! Пожалуйста, не веди себя так! Я тоже не знаю, что делаю! Почему ты злишься?       Нижняя губа Чонгука задрожала. — Прости, — пробормотал он дрожащим голосом.       Чимин принялся натягивать на себя нижнее белье. — Может, мы просто пообнимаемся? Я не пытался критиковать тебя. Прости. Неужели мы даже не можем поговорить об этом?       Щёки Чонгука горели ярко-красным огнём, он не смотрел ему в глаза, слегка сжался и выглядел ужасно пристыженным. — Пожалуйста, не плачь, — слабым голосом попросил Чимин.       Чонгук фыркнул ужасным водянистым смехом и, спотыкаясь, вышел из комнаты, вероятно, чтобы спрятаться в своих апартаментах и хандрить, как всегда. Чимин сидел на кровати в одном нижнем белье, полувозбуждённый, но слабеющий; пылающий от чувства вины, но замерзающий в прохладной комнате.

***

      В понедельник холодный мокрый дождь принёс в дом зиму. Тэхён и Чимин вели себя непривычно тихо. Чимин, вероятно, рассказал Тэхёну о том, как Чонгук в гневе выскочил из спальни, и, скорее всего, также рассказал ему, как сильно он опростоволосился в сексе. С тех пор ни один из них не обращался к нему ни с чем, кроме того, о чём было легко говорить: поддержание чистоты в ванных комнатах, приготовление завтрака, нужно ли постирать ему белье, не возражает ли Чонгук пойти на работу один, так как Чимин должен пойти проверить теплицы с Тэхёном утром, а Чонгук не мог воспользоваться телепортом. — Увидимся за обедом? — спросил Чимин, подходя и обхватывая руками руки Чонгука, а Бабл подпрыгивала на стойке позади него, как будто хотела запрыгнуть Чимину на плечи в добрых пяти футах от неё. — Вообще-то я сегодня обедаю с Тэмином, — сказал Чонгук.       Чимин скорчил гримасу. Бабл позади него подпрыгнула и печально сорвалась вниз. Должно быть, она на полной скорости вцепилась когтями в икру Чимина, потому что тот внезапно вздрогнул и замер, пока кошка карабкалась вверх по его одежде. — Я знаю, что он тебе не нравится, но он не виноват, что меня прокляли. — Скользкий тип.       Чонгук помолчал, не уверенный, правильно ли он расслышал. Милый, застенчивый Тэмин, который заботился о библиотеке, как о собственном ребёнке, и знал по имени каждого ученика в школе. — Скользкий. — Он… ну, строит из себя такого человека, — Чимин неловко пошевелился и посмотрел на Тэхёна, который пожал плечами.       Бабл осторожно опустила лапу и принялась ощупывать руку Чимина. — Я никогда с ним не встречался, — вставил Тэхён, сидящий за столом.       Чонгук догадался, чего хочет Бабл, и поднёс к своему плечу, кошка тут же начала лизать его за ухом. — Бабл, что такое? Хм… Чонгук, ну, знаешь, когда встречаешь кого-то и сразу можешь охарактеризовать их как не самых хороших людей?       В разговор вмешался Тэхён: — Например, какой вывод ты бы сделал о человеке, который носит фетровую шляпу и футболку с принтом Monster и пытается спокойно обсуждать с тобой недостатки в правах женщин? — Если ты сравниваешь Тэмина с кем-то подобным, то это довольно забавно. Бабл, щекотно. — Нет, просто… Тэхён, помоги. — Тэмин больше похож на наш вариант того сборища белых парней из подготовительной школы, которые одеваются в Vineyard Vines и могут долго разглагольствовать о том, какое вино сочетается с пятидесятидолларовым стейком и чем их дед зарабатывал на жизнь. — Просто… люди объединяются в определённые группы, основываясь на том, как они одеваются, как они говорят и как они действуют, — пояснил Чимин. — И тебе не знакомы некоторые из них, являющиеся специфическими для магического сообщества… — Например, Чимин очень точно подходит к одной из таких групп, — поддакнул Тэхён. — Не подхожу! — Трофейная кухонная ведьма. — Ох, заткнись, — вздохнул Чимин, явно нервничая. — Бабл, прекрати пытаться съесть Чонгука, — Бабл фыркнула в ухо Чонгука и попыталась спуститься. Спустившись с плеча Чонгука на несколько дюймов, кошка упала, Чимин легко подхватил её и перекинул через свое плечо. — Тэмин частично ведёт себя как колдун, у которого проблемы с пониманием прав других людей. Я не настолько хорошо знаком с ним, поэтому не знаю наверняка, и, возможно, он не стопроцентно такой. Ну, может быть, это лишь на первый взгляд, но он казался нормальным, когда я начал с ним общаться. Просто чёрная одежда и трагически таинственная аура, которой он себя окружает, как будто пытается быть самым стереотипным могущественным колдуном. Я бы проигнорировал всё это, однако тут такое странное совпадение, когда ты, находясь под его руководством, чуть не погиб, держа в руках книгу о превосходстве ведьм.       Чонгук стиснул зубы. — Как для колдуна, он необычайно обеспокоен моей безопасностью. У тебя тоже не совсем чистый послужной список. — Я не хочу учить тебя, как судить людей, — сказал Чимин, закрывая глаза и выглядя так, словно каждое слово причиняет ему некоторую боль. Бабл с нехарактерной для неё тишиной и спокойствием наблюдала за тем, как разговор скачет туда-сюда. — Ты сам можешь сделать свой выбор. Но, пожалуйста, выслушай нас. Мы просто хотим, чтобы ты был в безопасности.       Чонгук глубоко вздохнул. Гнев, вероятно, был иррациональным. — Спасибо, — пробормотал он, даже не стараясь говорить искренне. — Я буду иметь это в виду.       Чимин, задетый до глубины души, сглотнул и взглянул на Тэхёна. Он отступил и махнул Чонгуку.       Путь до работы был долгим, мокрым и жалким. Ему следовало взять грузовик, но парковка в кампусе всё ещё оставалась для него нервирующей головоломкой.       По дороге на работу он оглянулся на улицу позади себя, как будто Тэхён и Чимин действительно могли отправиться за ним следом, и вошёл в магазин духовного исцеления. — О, привет! — поприветствовала женщина за прилавком. Она покрасила волосы и накинула огромную радужную шаль. — Давно тебя не видела. — Да. Хм. Я улучшил свойства чая, — Чон положил на прилавок маленькую коричневую коробочку, которую позаимствовал у «Ким и Пак Ботаникалз», лениво оторвав бирку. — Попробуйте, это работает гораздо лучше.       Чай на самом деле являлся разбавленным снотворным зельем, напоминающим стимулирующий сон чай, продаваемый в немагических магазинах, но с более магически активными сортами ромашки и валерианы. — Спасибо, так и сделаю, — кивнула женщина. — У меня иногда бывает странная бессонница, и ничего не помогает. — Это поможет, — уверил Чонгук.       Она открыла коробочку, понюхала и вздохнула. — Прекрасно. Если он достаточно хорош, принеси мне ещё, и я выставлю его на продажу.       Он кивнул, гордо улыбаясь. — Когда твои парни-колдуны придут навестить меня?       Чонгук поморщился. — Они, гм… сомневаюсь, что они это сделают. Иногда они раздражающе высокомерны. — Хм. А что произошло с резюме для меня? — Я нашёл другую работу в библиотеке, — признался Чонгук, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Простите.       Женщина с улыбкой пожала плечами. — Не беспокойся. Поздравляю.       Чон вышел из магазина, чувствуя себя немного виноватым, как будто только что потратил бабушкин подарок на день рождения на наркотики.       Тэмин встретил его у кладовки для метел с капучино и редкой весёлой улыбкой. — Хороший день, чтобы остаться внутри, — сказал он и высушил всё тело Чонгука, прикоснувшись к его груди. — Какие у нас сегодня проблемы? — спросил тот. — Новая сантехника работает отлично, — поделился Тэмин, потягивая свой кофе и прислоняясь к дверному косяку, — но мне только что пришлось уволить помощника библиотекаря за курение в подвале, так что ты возьмешь на себя его смену. — Что мне делать?       Тэмин пожал плечами. — Сядь за письменный стол и будь очаровашкой.       Проверка возвращённых книг создавала очереди по десять человек, пока Чонгук не нашёл Тэмина, чтобы тот научил его, как работает компьютер. — О, извини. Это заклинание, — объяснил Тэмин, кладя маленький серебряный жетон на черную плитку под монитором.       Экран мигнул и ожил. Чонгук бросил на него острый взгляд, пока сам Тэмин старался выглядеть невозмутимо. Его волосы торчали странными прядями. Поверх водолазки было надето что-то похожее на халат из коллекции нижнего белья — сплошная сетка и широкие пижамные карманы.       Именно кот Тэмина научил Чона пользоваться печатью, чтобы проставить дату возврата книги. Он должен был вежливо сообщить печати, какое сегодня число, а затем поблагодарить её после использования. Длинный и грациозный камышовый кот мог держать ручки в своих похожих на руки гибких лапах и писать сообщения. Чонгуку показалось, что он видел его в очках и читающим книгу под столом, но он побоялся, что пялиться будет невежливо.       В спокойный период поздним утром пришла вторая помощница библиотекаря, чтобы начать свою смену, и отправила Чона на второстепенное дежурство. Он нашёл себе полезное занятие, починив шаткий стул. — Могу я одолжить вашего работника? — услышал он низкий женский голос.       У письменного стола стояла Хиджин, держа под мышкой своего маленького коричневого кролика, с властной осанкой и волосами, собранными в высокий хвост. Другая помощница библиотекаря подпрыгнула на своём стуле и пискнула.       Чонгук вышел из-за стола. Тэмин прошёл мимо с большой стопкой книг и дважды быстро глянул на Хиджин. Он исчез за полками под балконом, оглянувшись назад. — Вы не могли бы помочь мне кое-что найти? — спросила Хиджин. — Да, мисс.       Её губы слегка изогнулись в улыбке от его южных манер. — В этой библиотеке есть книги по зельям?       Там были только маленькие пыльные секции около верхнего уровня. Чонгук провёл её на левитирующий подиум — маленький прямоугольник ковра с перилами со всех сторон. Здесь, наверху, заклинания сгрудились вдоль края шкафов, удерживая полки высоко над головой, защищая книги от опасности, отгоняя термитов. — Хорошо, — Хиджин рассматривала названия. Её кролик продолжал пытаться перебраться с её плеча на плечо Чонгука. — Ты ведь много знаешь о зельях, верно? — Ага, — кивнул Чон. Он всегда любил смотреть через край на подиуме и редко поднимался так высоко. Сейчас он мог видеть Джиу и Чэвон, сидящих за самым желанным столом в здании — четырёхместным, с лампой посередине, прямо в конце трансепта с витражными окнами со всех сторон. — Как зовут твоего фамильяра? — Это Вив, — Хиджин протянула ему руку. — Ты ей нравишься. Моя специализация — применение законов, но больше по части расследования, и я могла бы пойти в юридическую школу. Моё внимание сосредоточено на магических связях, о которых ты, вероятно, кое-что знаешь.       Чонгук оторвал взгляд от поглаживания Вив, которая прилепилась к его плечу. — Как привязывание слуг? — Это один из видов, — согласилась она. — Существуют также манипулятивные чары, другие типы межличностных связей, добровольные или принудительные, согласованные или несогласованные. Я пошла на курс зельеварения только для факультатива, но я тут подумала. Сейчас существует очень мало законов, касающихся зелий. Можно сказать, практически ничего. Никто ими не пользуется. Это изменится в ближайшие несколько лет, и я, возможно, захочу опередить события.       У Чонгука в голове всё ещё крутилось, что он только что нашёл человека, специализирующегося на связях. — Погоди, так что насчёт связи? — Я начну с простого, — пояснила Хиджин, — и посмотрю на зелья, которые включают в себя связь, такие как любовные зелья и им подобные. А потом поработаю вне своей специальности и посмотрю, что получится. Ты не в курсе, поможет ли мне какая-нибудь из этих книг?       Чонгук оторвал взгляд от её профиля и посмотрел на книги, почти полностью выцветшие. Некоторые из них он читал в более сохранившихся изданиях. — Хм. Возможно, Чимин был бы лучшим человеком, чтобы спрашивать об этом. Он и Сокджин готовили кое-что, но я никогда не делал ничего подобного, и они все равно на мне не работают. — К нему я пойду следующему. — Вот довольно хорошая книга по теории, — заметил Чонгук, снимая одну с полки и поддерживая Вив одной рукой. — Эта книга посвящена этике. — Выглядит неплохо, — отозвалась Хиджин, открывая аннотацию. — Дай мне только посмотреть, хочу ли я её… — Эй, у меня есть вопрос. — Хм? — протянула она, не поднимая глаз. — Ну, может быть, и нет.       Хиджин наконец взглянула на него. Чонгук глубоко вздохнул и уставился на полки, соображая, как правильно сформулировать. — В общем, я долгое время был привязанным слугой, — решился он. — Пять лет или десять? — уточнила она. — Пять. Мы не возобновляли связь. — Какого типа? — Ну, не знаю. Там был ритуал и метка на моей руке. У нас была эмпатическая связь. — А, этот тип, — кивнула Хиджин. — Не в этом дело. — Не в этом?       Чонгук уставился на свои ботинки. А он думал, что плох в общении с Чимином и Тэхёном. Это было невозможно. — Короче, я был привязанным слугой. И это закончилось совсем недавно. У меня было два х-хозяина. Я всё ещё живу с ними. — Профессор Чимин и Тэхён Ким, — пробормотала она. — Да ты шутишь. — А ещё мы вроде как встречаемся, — тихо прохрипел он.       У Хиджин отвисла челюсть. Она с трудом вернула лицу нейтральное выражение. Вив оттолкнулась от его груди и посмотрела ему в лицо. — О, чёрт, я не должен был тебе этого говорить, — простонал Чонгук и закрыл лицо свободной рукой. — Пожалуйста, никому не говори. Ни Джиу, ни Чэвон, ни кому-либо ещё.       Хиджин резко втянула воздух сквозь зубы, а затем кивнула с напряжённым видом. — Да, конечно. Я всё поняла. Я не скажу. — Может быть, мне не стоит спрашивать тебя об этом, — Чонгук колебался. — А что ты хочешь знать о связи? — подтолкнула его Хиджин, подходя ближе и становясь всё тише. — Они что-нибудь сделали? Ты чувствуешь, что тебя принуждают? Тебе нужна какая-нибудь помощь? — Ничего подобного, — запротестовал Чон. — Они ведут себя прекрасно. Но всё равно спасибо. Наверное. Хм. Мы пытались вообще не использовать эту связь и просто игнорировать её, пока она не закончится, что и произошло. Мы так и сделали. И мне нравится не быть привязанным слугой, но поддерживать всё без эмпатической связи действительно трудно. Не думаю, что у нас получается.       Хиджин на секунду прищурилась. — А, ты имеешь в виду отношения. Вы зависите от эмпатической связи в ваших отношениях. — Не зависим, — проскулил Чонгук. — Но без неё я чувствую себя обделённым. Тэ и Чимин прекрасно справляются, а я чувствую себя отрезанным от них. — Значит, тебе нужна эмпатическая связь, но без привязки слуги? — догадалась Хиджин. — Знаешь, это очень специфическое заклинание. Ты не можешь в реальности изолировать эту часть. — Мы уже говорили об этом. Чимин упоминал вариант с наймом профессионала, чтобы сделать что-то для нас, но это должно стать точно таким же балансом, как и связующее звено, и это должно всё ещё включать меня, не-мага с моим сопротивлением магии. И эта связь, вероятно, будет завязана на драгоценностях, чтобы мы могли иногда снимать их.       Хиджин задумалась, глядя поверх перил в никуда. — Это кажется невозможным, — резюмировала она. — Ну, может быть, не в буквальном смысле невозможно, но очень трудно. — Как думаешь, у тебя получится? — спросил Чонгук.       Вив покачала своей маленькой головкой и снова попыталась задремать у него на плече, но Хиджин склонила голову набок и задумалась ещё на несколько секунд. — Ну, честно говоря, нет. У меня учёба, о которой нужно беспокоиться, и я ещё не настолько опытна. — Я бы заплатил тебе. — Чонгук, — уже раздражённо оборвала его Хиджин. — Прости. — Это намного больше, чем даже полный выпускной проект, — Хиджин покачала головой. — Это было бы огромным достижением для профессионала. А я учусь на втором курсе. — Не надо было тебя спрашивать, — Чонгук жалел, что они находятся в пятидесяти футах над землей на крошечной плавучей платформе и он не может просто отдать кролика обратно и уйти. — Извини. — Ты их очень любишь?       Он кивнул. Хиджин упёрла руки в бока и с минуту качала головой взад-вперёд, размышляя. — Я ничего не могу обещать, — проговорила она, — но я постараюсь кое-что разузнать, и тогда, даже если я ничего не смогу сделать, ты сможешь получить дополнительную информацию для настоящего профессионала. — Тебе и не нужно этого делать. Прости. — Я всё понимаю. Это как раз то, что имеет для меня огромное значение, из-за мамы. Я не сделаю ничего больше, чем я буду счастлива сделать. Просто ты говоришь очень отчаянно.       Чонгук задумался, как давно он привык чувствовать себя жалким. Развилось ли это ощущение где-то за последние пять лет, или оно было в его природе до этого?       Хиджин сняла с полки ещё несколько книг и пролистала первые страницы, прежде чем положить их обратно или сложить в стопку. В конце концов она ухватилась за перила и повела их обратно к причальной платформе на балконе. Чонгук неловко стоял на другом конце платформы, смущённый и молчаливый, поглаживая Вив между ушами, та уткнулась носом ему в шею.       После того, как они вышли, Хиджин быстро приобняла его одной рукой, и это действие совершенно не сопровождалось каким-либо жужжанием или зудом от сексуального кольца. — Надеюсь, я смогу помочь, — сказала она. — И я тоже, — Чон съёжился. — Я имею в виду, спасибо. Извини. — Мне не всё равно, — улыбнулась Хиджин. — Честно говоря, я с радостью помогу тебе, — она с улыбкой взяла Вив обратно, которая неохотно пошла к ней, протягивая к Чонгуку маленькие лапки. — Как часто твои парни говорят тебе, что ты милашка?       Часто — в прошлом. Теперь уже меньше. Это звучало немного снисходительно в устах кого-то намного младше его, но это часто звучало снисходительно и в устах Тэхёна и Чимина. — Иногда. Спасибо.       К тому времени, как наступило обеденное время, Чонгук был настолько рассеян, что даже не подумал спросить, когда Тэмин повёл их в противоположном направлении от университетской улицы и вверх по извилистой дороге мимо двора и студенческого центра, затем сквозь другую небольшую лесистую аллею вплоть до приятного района с домиками, будто сошедшего с открыток, прямо на вершине горы. — Это и есть преподавательский район? — Ага, — согласился Тэмин.       Он снял своё пальто во время трудной прогулки вверх по склону, мех был накинут на его руки, хотя Чонгук не видел ни капли пота, и он не запыхался, всё ещё прекрасно держась в кожаных ботинках. Он провёл Чонгука через прекрасный садик крошечного домика в самом конце квартала, мимо широких лужаек и многоэтажных поместий, где, должно быть, жили профессора с большими семьями. Магия тяжело висела в воздухе, как запах серы, окутывая каждый дом. — Здесь мило, — оценил Чонгук, когда Тэмин отпёр дверь. — Спасибо. Я живу один и почти каждый день обедаю либо здесь, либо в библиотеке. У Сокджина хорошо, но там полно народу. Надеюсь, ты не возражаешь. — Вовсе нет, — ответил Чонгук, всё ещё пытаясь стащить ботинки, прежде чем ступить на зеленый узорчатый ковёр.       Дом вполне подходил Тэмину — изящная мебель из гладкого тёмного дерева, безо всякого беспорядка на поверхностях. Лестница в задней части гостиной вела наверх, но всё помещение было крошечным: только кухня, столовая и гостиная на первом этаже, вероятно, ванная комната под этой лестницей и, возможно, что-то на заднем дворе. Наверху едва ли нашлось бы место для чего-то большего, чем одна спальня.       На стойке стояли растения. Книжные полки были встроены в каждый доступный предмет мебели: боковина кресла, пространство под лестницей, боковые панели камина и нижняя сторона кофейного столика — всё это содержало полки с книгами. Кот Тэмина остался в библиотеке, но его присутствие ощущалось повсюду. Нижние столбы на лестнице были одновременно и когтеточками. Большая кошачья кровать стояла в эркере и на холодильнике. — Как зовут твоего фамильяра? — Кибом. — Мило. — Угу. Я понятия не имею, что у нас на обед, — признался Тэмин.       Он с размаху открыл холодильник и издал тихий панический всхлип. Чонгук расхохотался. — Бутерброды, — промычал Тэмин. — Ты любишь жареный сыр? — Чёрт возьми, да. — С орегано и помидорами?       Чонгук пожал плечами. — Никогда не пробовал, но давай. — «Чеддер» и «Монтерей Джек» звучит неплохо? — Отлично. Я намажу хлеб маслом, если ты порежешь сыр.       Тэмин широко улыбнулся ему, прищурив глаза, и протянул настоящую буханку хлеба из деревянного контейнера, стоявшего на прилавке. — Хлебный нож вон там, у стены, — сказал он. — В этом блюде масло, — оба принялись за дело в уютном молчании.       Зуд на пальце Чонгука казался лишь игрой воображения. Он почувствовал, что его вечное бурное настроение улетучилось прямо из головы. — А где ты работал до того, как стал работать на своих парней? — спросил Тэмин, когда они дошли до того, что стали ждать, пока на сковороде подрумянятся четыре бутерброда. — «Работал на своих парней». Мда. Хм… работал разнорабочим у человека, который заботился об охотничьих домиках людей прямо около леса, где жили Тэхён и Чимин. — Так вот как они тебя нашли? — выдвинул предположение Тэмин. — Они не нашли меня, на самом деле. Это болото заставило меня найти их. — Чимин немного рассказал мне о вашем болоте, — кивнул Тэмин, откинув голову назад и продолжая с интересом смотреть на Чонгука с другого конца кухни, его взгляд как всегда был пристальным. — Звучит невероятно. — Это было ужасно. — Невероятные вещи обычно такие и есть, — хмыкнул Тэмин, и Чонгук почувствовал, что его сердце забилось быстрее, сам не зная почему.       Тэмин взглянул на бутерброды, которые сами собой перевернулись на сковородке. — Ты сегодня какой-то напряжённый. Тяжёлый уик-энд? — Оказывается, я плохо разбираюсь в сексе. Кто бы мог подумать?       Тэмин рассмеялся присущим ему сладким звенящим смехом. Палец Чонгука немного зачесался. — Правда? Интересно. Что случилось?       Чонгук ухмыльнулся, хоть и уставился неловко в пол. — Очевидно, я не очень хорошо читаю сигналы без эмпатической связи, к которой мы привыкли за время нашей связи. — О, боже. И как же твои дорогие бойфренды донесли это до тебя? Они что, посадили тебя и устроили выговор? — Нет, Чимин просто остановил меня прямо посреди секса и пожаловался.       Тэмин выглядел очень довольным. — Кошмар! — Ага.       Бутерброды сами собой взлетели со сковороды на две тарелки. — Я забыл томатный суп, — вдруг произнёс Тэмин. — Всё нормально.       Из окна гостиной открывался прекрасный вид на сад снаружи, в настоящее время коричневый и мёртвый, заполненный сучками, вырывающимися из земли. Соседский двор через дорогу тоже был полон тусклых линий, хотя Чонгук полагал, что эти низкие деревья должны полностью скрывать дом, когда они покрыты листвой. Он бы очень обрадовался, увидев это. Какой красивый район. Конечно, жить здесь было бы ужасно — слишком много активной магии.       Тэмин свернулся калачиком вокруг своей тарелки на одном конце дивана и чопорно съел один бутерброд. Он протянул свой второй бутерброд Чонгуку, когда тот уже наполовину покончил со своим. Чонгук взял его. — Ты разговаривал с Хиджин. Знаешь, кто она такая?       Чонгук не сразу проглотил огромный кусок жареного сыра. — Она говорила что-то о том, что её отец — один из школьных адвокатов.       Тэмин кивнул, явно впечатлённый услышанным. — Так оно и есть. Но более того, она одна из самых ярких и способных студентов в кампусе. Она президент второго курса, я полагаю, и член комитета по мероприятиям и дискуссионной группы. Я думаю, что она ещё и лидер братства. — Ого. — А девочки, с которыми она дружит, только перевелись в этом году, потому что их школа была недостаточно компетентной. Они тоже показывают недюжинные способности.       Чонгуку стало интересно, коллекционирует ли Тэмин студентов так, как он собирает книги. Он улыбнулся так, словно речь шла о его собственных близких друзьях. — Я состою в нескольких преподавательских комитетах и всегда интересуюсь сплетнями, — сказал тот, когда Чонгук спросил, откуда он всё знает. — И некоторые профессора просят меня предоставить некоторым студентам особые привилегии в библиотеке. — Какие-то закулисные игры. — Как так?       Чёртова ведьмовская мораль. — Не важно.       Снаружи дождь со снегом снова начал забрызгивать землю. — Значит, Хиджин, — протянул Тэмин. — Я слышал, что её мать не-маг. Это немного шокирует. — Шокирует? Ха. Как же так? — Ну, нельзя ожидать, что из одной-единственной генетической линии может выйти потрясающая способность. А брак вне общины обычно заканчивается очень плохо. — Мама Тэхёна не-маг. —  У них что, потомственное влечение к не-магам?! — Тэмин выглядел немного шокированным. — Хочешь сказать, что никогда бы не стал встречаться с не-магом? — Нет, — возразил Тэмин, внезапно встретившись взглядом с глазами Чонгука. — Нет, я бы так не сказал. Я не настолько традиционен. Это просто необычно, — он ухмыльнулся. — И немного волнующе.       Это было совсем не похоже на обед с коллегой. Совсем не похоже на общение с боссом. Это больше было похоже на быстро набирающую обороты дружбу, в которую ты ныряешь с головой и с обязательством воплотить это в жизнь как можно быстрее, и Тэмин посмотрел на него так, словно Чонгук уже должен был снимать с себя одежду. Кольцо завибрировало. — У тебя ведь были отношения, верно? — спросил Чонгук. — Были. — Ты знаешь обо мне достаточно. Послушаем кое-что о тебе.       Острый взгляд быстро оборвался, Тэмин внезапно смутился. — Ну, я… хм. Он был… — он грациозно откинулся на подлокотник дивана и уставился в потолок. Грудь его, худая и длинная, выпирала из-под тонкой рубашки. — Его звали Минхо. — Ещё один корейский колдун, хах.       Тэмин хихикнул. — Нас тут очень много. Его звали Минхо, и он специализировался на вызывании духов, как и твоя подруга Джиу. Мы вместе ходили в школу, но он был на два года старше меня. После моего окончания мы оба работали здесь вместе, он — как магистрант, а я — как библиотекарь. Мы оба жили в кампусе. У него были большие тёмные глаза и красивая улыбка. Всё свое время он проводил в спортзале. Большой член. — И что? — рассмеялся Чонгук. — Однажды он трахнул меня в библиотеке, — Тэмин закрыл глаза, его худая грудь поднималась и опускалась на кушетку. Он расслабился. Даже когда он заговорил о Минхо, кольцо на пальце Чонгука продолжало непрерывно жужжать. — В одном из кабинетов в подвале. Он был достаточно силён, чтобы удержать меня у стены. Может, меня и уволили бы, но мы всё время так делали. Я думаю, он хотел покрасоваться, а мне было всё равно.       Он снова наклонил голову и встретился глазами с Чонгуком. — Ты ведь не против всё это выслушивать, правда? — Я сам спросил. Тэмин медленно моргнул из-под опущенных ресниц, и в уголках его рта появилась лёгкая улыбка. — В каком самом сумасшедшем месте тебя трахали? — Парковка Walmart. — Ого.       Чонгук хмыкнул. — Что случилось с тобой и Минхо? — Ты имеешь в виду, чем всё это закончилось? — Угу.       Тэмин пожал плечами. — Он закончил школу. Я остался здесь и… потерял свою семью. Разозлился. Эти отношения не помогали нам обоим, поэтому мы их прервали. — А что случилось с твоей семьей? — спросил Чонгук.       На мгновение показалось, что Тэмин готов поделиться своей историей, но затем его лицо омрачилось, и он начал собирать тарелки с обедом. — Я не возражаю против того, что ты спрашиваешь, но не думаю, что смогу говорить об этом сегодня, — сказал он. — Извини. — Всё нормально.       Тэмин приготовил им чай и сел на диван рядом с Чонгуком. — Расскажи мне о болоте, — попросил он.       Чонгук неспешно рассказывал о том, как оно выглядит: кипарисы и пальмы, густой подлесок над торфяными островками, которые тонут, если стоять на них слишком долго, широкие ковры из сосновых иголок на возвышенности. Тэмин не сводил своего мягкого завораживающего взгляда прямо с глаз Чонгука, медленно кивая, слушая и пытаясь представить себе это.       Чонгук рассказывал о монстрах. Конечно же, там был дракон. Тэмин со вздохом подался вперёд и придвинулся ближе. Он рассказывал о самой сущности болота. Глаза Тэмина так широко раскрылись, когда он заговорил о веретенообразном существе, сделанном из веток, хотя Чонгук остановил себя, прежде чем рассказал о том, что болото завладело Тэхёном и Чимином, о том, как оно заманило его в лес на верную смерть.       Когда Чонгук наконец заговорил о демоне страданий, рука Тэмина взметнулась и обвилась вокруг его плеча. Наконец его взгляд оторвался от лица Чонгука. — И как это было? — спросил он.       Чонгук замялся. Он много раз слышал, как Тэхён пытался описать это Чимину, всегда начиная с «ещё хуже, чем говорят» и заканчивая «не знаю, почему-то не могу вспомнить». — Как будто меня пропустили через блендер, — признался Чонгук. — Ну, и мой мозг тоже.       Тэмин склонил голову набок и растерянно уставился в пространство. Это было не то, что кто-то мог бы понять. — Я не могу это описать, — пожал плечами Чонгук. — Не уверен, что всё правильно помню. — Ты не можешь помнить боль, — отозвался Тэмин. — Твой мозг тебе этого не позволяет. Это просто невозможно. Ты можешь вспомнить, как тебе было больно и что ты чувствовал по этому поводу, но люди не способны точно вспомнить, насколько плохим было это чувство. Ты не можешь имитировать что-то подобное.       Чонгук почувствовал небольшой комок в горле. — Тогда, наверное, я ничего не помню. — Всегда считал, что это немного опасный механизм самозащиты, — сказал Тэмин тихо, почти прямо в плечо Чонгука, куда он с хрустом приподнялся. Чонгук чувствовал себя так, словно они болтали в темноте перед костром, напряжённые и очень одинокие. — Если ты не помнишь, как сильно что-то болит, то что помешает тебе вернуться и ощутить это снова?       Чонгук поёжился. — Так вот почему люди напиваются до чёртиков даже после того, как с похмелья сказали, что никогда больше не будут этого делать?       Тэмин резко фыркнул и отклонился назад, особое настроение испарилось. — Да, наверное. Если ты не можешь точно вспомнить, как сильно страдаешь от похмелья, стимула не пить больше нет. Так вот почему ты так долго оставался с Тэхёном и Чимином, несмотря ни на что?       Чонгук почувствовал, как что-то твердеет в его сердце, что-то резкое и болезненное давит на него. Сколькими способами Чимин и Тэхён привязывали его к себе? Как долго каждый кусочек его жизни просачивался сквозь их руки?       Он судорожно сглотнул. — Не пора ли нам вернуться к работе?       Тэмин тяжело вздохнул и осторожно провёл рукой по голове Чонгука. — Да, уже пора.       Тэмин удержал мокрый снег заклинанием на обратном пути в библиотеку, и зонт тёплого воздуха накрывал их ранней весной, когда они шли по унылому району. Он указал на дом каждого профессора и на каждый из их скандалов, один из которых был связан с ребенком, который взрывал вещи, в другом человек был арестован немагической полицией по подозрению в причастности к незаконной торговле домашними животными, но проблема заключалась только в том, что у него в качестве фамильяра жил снежный барс. — Это президентский особняк, — сказал Тэмин, указывая на гигантское белое чудище, спрятавшееся в лесу прямо перед дорогой обратно в кампус. — Он любит устраивать смехотворно пышные мероприятия. Если Чимин когда-нибудь пригласит тебя в качестве своего «плюс один», ты должен пойти. Возможно, познакомишься с отцом Хиджин. — Он скорее пригласит Тэхёна, чем меня, — покачал головой Чонгук. — Я не буду в безопасности. Я ведь не идеальный спутник, понимаешь? Я привлеку всё ненужное внимание. — Но это ведь самое интересное, — возразил Тэмин. — Я возьму тебя, если он не захочет.       Хиджин всё ещё была в библиотеке, бродила между полок и болтала с каждым проходящим мимо студентом. Увидев, что они возвращаются, она с любопытством и недоверием посмотрела на них, но тут же снова обратила внимание на подругу, словно и не заметила их. В горле Чонгука застрял комок, и он пожалел, что вообще рассказал ей обо всём.

***

      Чонгук проснулся среди ночи, но не из-за Бренди, а из-за веса Чимина у него на груди. — Мне очень жаль. Знаю, что не должен этого делать, когда ты хочешь побыть один, — пролепетал Чимин. — А? — промычал Чонгук и попытался вытащить руки из-под одеяла. — Я просто… что ты делаешь? — Давай… — пробормотал Чонгук, пытаясь сбросить с себя одеяло. — Залезай.       Чимин забрался голыми ногами под одеяло, и Чонгук расслабился, тяжёлый и сонный, обхватив руками спину Чимина и уткнувшись лицом в его волосы. — Чонгук, я хотел поговорить. — Хм. — Я знаю, что сейчас неподходящее время.       Чонгук глубоко и тяжело вздохнул и заставил себя пошевелиться, приподняться на локтях и прижать Чимина к кровати так, как ему нравилось. — Я могу говорить. Давай… это. Говори. — Ты едва проснулся, — хихикнул Чимин. Чонгук расплылся по его телу. — Может быть, нам стоит заняться этим утром? — Утром, — сонно согласился Чонгук и откатился в сторону, всё ещё тяжело прижимая руками тело Чимина. — Просс… оставайся здесь.       Чимин сделал глубокий дрожащий вдох и прижался ближе. Маленький тёплый комочек пуха устроился у затылка Чонгука и замурлыкал. — Люблю вас. Спокойной ночи, — пробубнил Чонгук и задремал.       Бабл разбудила их рано утром прикосновением лапы к носу, липких от пота и неловко прижатых друг к другу. Одна нога болела так, словно была зажата под шлакоблоком. Чимину пришлось отрывать щёку от руки Чонгука. — Надо вставать, — пробормотал Чонгук и сбросил одеяло с порывом холодного воздуха.       Чимин зажмурился и зарылся в подушку, разметав волосы повсюду и слепо протягивая руку, чтобы найти Бабл и притянуть её к себе. — Доброе утро, — Чонгук наклонился, чтобы поцеловать его пухлые губы. Чимин что-то проворчал и попытался снова заснуть. — Нет, не надо, малыш, — цокнул Чон, подтягивая его к краю постели. — Держу пари, Тэхён уже встал. О чём ты хотел поговорить? — А? Я не хочу разговаривать. — Сначала позавтракаем?       Чимин перевернулся на другой бок, прижавшись щекой к подушке. Его свободная рубашка свисала с одного плеча, несколько оставшихся на нём на ночь ожерелий и подвесок были перекинуты на спину. Бабл лежала у него на шее. — К чёрту за-а-автрак.       Чонгук затащил Чимина и Бабл к себе на колени, сжимая руками липкую от сна кожу Чимина и мягкие расслабленные мышцы. — Ты что, плохо спал прошлой ночью? — он щёлкнул пальцем по соску Чимина и заметил, как его ресницы удивлённо затрепетали. Чимин вяло извивался, голые ноги упирались в простыни, чтобы защититься от Чонгука, а затем он снова обмяк. — Давай, Куколка, — Чон обхватил руками маленькое ладное тело Чимина и медленно раскачивал его туда-сюда, пока дыхание Чимина не стало медленным и ровным, согревающим ворот его футболки. — Я понесу тебя, — предложил он.       Чимин пошевелился, как будто это отняло у него все силы, но всё же сел и позволил Чонгуку опрокинуть себя на спину, чтобы направиться на кухню. Бабл оседлала плечо Чимина.       Тэхён выглядел не намного лучше: его волосы торчали дыбом, пока он в пижаме жарил яичницу. Бренди безучастно стояла за углом в коридоре. — Чимин, ты провёл ночь с Чонгуком? — спросил Тэхён.       Чимин приоткрыл один глаз и оглядел кухню, рассеянно ковыряя кромку своих крошечных шортов. — Угу, — буркнул он.       Тэхён взглянул на Чонгука, чтобы убедиться, что тот не возражает, и тот кивнул ему. Он придвинул стул поближе к Чимину и положил подбородок ему на плечо. — Ты ещё не проснулся? — Нет.       Бабл перекатилась на спину и облизнулась, голубые глаза почти не мигали. — О чём таком ты хотел поговорить вчера вечером, что заставило тебя вторгнуться в моё убежище?       Чимин, услышав слова Чонгука, сел и вгляделся в его лицо, чтобы убедиться, что тот не серьёзен. Казалось, его успокоило выражение лица Чона: что-то нежное, без сомнений. — Извини, что вломился к тебе. — А я и не возражал. Я больше не нуждаюсь в том, чтобы сбегать от вас. Если я тебе нужен, приходи. Это то, о чём ты хотел поговорить? — У меня не было ничего конкретного, — сказал он. — Я просто хотел поговорить. Мы не разговаривали целую неделю. Я никак не мог уснуть. Надеюсь, ты не возражал, что я ворвался к тебе.       Они почти не разговаривали с тех пор, как Чимин сказал ему, что считает Тэмина каким-то стереотипным сторонником превосходства. Он был добрее и интереснее многих других ведьм. Хотя, наверное, это была глупая причина, чтобы устроить бойкот своему собственному парню на целую неделю. — Прости, что я отдалился, просто… мне нравится Тэмин. Он — первый мой друг, которого я завёл без посторонней помощи после окончания школы. С ним действительно весело. Наверное, я злюсь, что вы не ладите из-за меня.       Чимин встревоженно сжал губы, но глубоко вздохнул. — Я всё понимаю. Поступай, как знаешь. Я был бы просто ужасным парнем, если бы не озвучил тебе свои возражения.       Чонгук воздержался от «К чёрту твои возражения», которое хоть и казалось резким и ненужным, но лишь слегка. — И мне очень жаль, что я плохо разбираюсь в сексе. — О, это меня не беспокоит, — запротестовал Тэхён. — Просто нужна практика, — он глянул, приподняв одну бровь. — Много-много практики.       Много-много практики продолжилось наверху в туманной дрёме: Чонгук с Чимином, сонно свернувшимся в его объятиях с раздвинутыми ногами, и Тэхён позади него, крепко держащий его бёдра. — Видишь, как он скулит? — пробормотал Тэхён, двигая его бедрами так быстро и сильно, что Чонгуку захотелось закрыть глаза и цепляться за всё, что попадалось под руку. — Запрокидывает голову и вот так двигается? — А-ага? — Это значит, что надо ускориться. Если он хочет, чтобы темп был медленнее, он стиснет зубы и будет лежать неподвижно. — Я так делаю? — ахнул Чимин, а потом рассмеялся. — Да, делаю.       Чонгук ускорился. — И напряги его мышцы, — комментировал Тэхён ему в спину. — Не важно, где именно. Забрось его ноги ещё дальше или что-то в этом роде.       Чонгук с трудом сохранял член в возбуждённом состоянии. Это было слишком похоже на урок, слишком похоже на его первый раз, когда он трахал их, когда им приходилось говорить ему, что им нравится. Он знал, что именно нравится Чимину.       Но он следовал указаниям. Он совсем забыл про разнообразную стимуляцию. Просто толчки не влияли на удовольствие Чимина, по сравнению с толчками, скомбинированными с растиранием его боков и оставлением засосов на руках. На что в такой ситуации реагировал Тэхён? Чонгук изо всех сил старался сильнее выгибаться в спине и громче стонать, чтобы заставить Тэхёна больше его трогать. — Вот так, — пробормотал Тэхён. — Именно так.       Серебряное набедренное кольцо Чимина мерцало в солнечном свете, льющемся из окна их спальни. Чонгук признался Хиджин, с кем он встречается. Что бы почувствовал Чимин, если бы узнал, что Чонгук рассказывает студентам о его личной жизни? До этого ему ни за что бы не удалось скрыть чувство вины во время секса. «У меня могут быть секреты», — подумал Чонгук.       Тэхён и Чимин продолжали своё смущающе тихое и отчаянно стонущее празднование, стоя по обе стороны от него. У них тоже могут быть свои секреты. Они и понятия не имели, что сейчас он не обращает на них внимания. А что если все они терзаются чувством вины из-за новых секретов? Им бы никогда не пришлось спорить из-за чего-то, если бы они не захотели этого. — Гук, ты в порядке? — уточнил Тэхён. — Извини, — пробормотал Чонгук и опять начал двигаться.       После того, как Чон кончил, в последний раз и с большой помощью, он пошёл в ванную и облокотился на раковину перед зеркалом, обнажённый, позволяя своему лицу показать всё, что он чувствовал. Он выглядел очень сердитым. Неужели он рассердился? Увидят ли Чимин и Тэхён его нервозность и чувство вины? Замешательство? Отчуждение? — Ну и как тебе секс-кольцо? — спросил Тэхён в тот же вечер.       Чонгук, положивший голову на его колени, а ноги — на колени Чимина, открыл глаза и, моргая, уставился прямо ему в лицо. — Я иногда чувствую его реакцию в общественных местах, но… «секреты, секреты. Не говори им, что с Тэмином оно всё время жужжит»… я редко получаю от него сигналы, даже от девушек. — Они знают, когда нужно отступить, — хмыкнул Чимин. — Молодцы. — Чэвон определённо иногда подает мне сигналы. — Ой, тихо! — Чимин рассмеялся и хлопнул его по груди. — Я знаю, что ты не преподаватель и, возможно, с этической точки зрения можешь делать всё, что угодно, но нет! Запрещено! Ты не можешь трахать людей, которые являются моими студентами.       Чонгук поднял голову и прищурился. — Чимин, я не свободен.       Чимин открыл рот, но обнаружил, что ему нечего сказать на это, и разразился хихиканьем. — И гей.       Чимин спрятал лицо в ладони и свернулся калачиком. — Я всё подумываю о том, чтобы трахнуть маму Чимина, — поделился Тэхён. — Как мы все к этому относимся? — Прекрати! — взвизгнул Чимин.       Чонгук повернул голову в сторону Тэхёна и прыснул, чувствуя, как Чимин дрожит у его ног, а живот Тэхёна двигается, когда он смеётся. — Трое — более чем достаточно, — наконец выдал Чимин. — Мы никого больше не будем вводить в это уравнение. — Переменных и так слишком много, — согласился Чонгук. — Так она и сказала, — ответил Тэхён. — Фу, что?       Опять хихиканье. Чонгук не открывал глаз, чувствуя тепло и уют.       В ту ночь они все спали на кровати Чимина, ассоциирующейся у Чонгука со счастливыми ночами в этом доме. Ночами, когда они соглашались без слов и действовали, не думая, когда кровать была достаточно большой для всех и ещё для нескольких, а у Бабл была своя лестница у прикроватной тумбочки, и ей не нужно было помогать спускаться.       Но мысли всё кружились и кружились, и сон не приходил к нему ещё долго после того, как все остальные храпели уже несколько часов подряд, пока Бабл не проснулась, чтобы пройтись по коридорам, как встревоженная няня, и не уселась ему на грудь на достаточно долгое время, чтобы усыпить его.

***

      На следующее утро Чонгук пришёл на работу поздно, и Хиджин встретила его в дверях. — А вот и ты. Тэмин сказал, что ты приходишь около девяти. — В большинстве случаев, да.       Она протянула ему Вив, которая пыталась вскарабкаться к нему. Кролик успокоился в его руках, прижав лицо к груди. — В эти выходные я провела кое-какие исследования. Хочешь пойти посмотреть? — Давай я сначала разберусь с обязанностями на сегодня, — сказал Чонгук. Чэвон и Джиу снова сидели там же, за своим любимым столом. Чонгук задумался, не является ли это одной из секретных привилегий библиотеки и знают ли они, что получают эти привилегии. — В конце концов, у меня есть работа.       Трубы в подвальной ванной были сильно забиты. — Есть некоторые проблемы, которые новые трубы не исправят, — вздохнул Чонгук, втаскивая свою тележку внутрь. — Например, студенты? — Сказал Тэмин. — И еще отток с низким давлением. Это здание отстой. — Не оскорбляй его, — надув губы, запротестовал Тэмин, поглаживая каменную стену. — Это мой ребёнок.       Чонгук наклонился, чтобы проверить трубу гаечным ключом, и почувствовал лёгкий зуд от кольца. Когда он осмелился обернуться через несколько секунд, Тэмин уже исчез.       Джиу застала его внизу за работой над трубами, подпевающим музыке с телефона. — А эта ванная закрыта, да? — полюбопытствовала она.       Пингвин Чу сидела у неё на сгибе руки и постукивала ластами по телефону. — Да, извини, — кивнул Чон. — Тебе придётся воспользоваться людной комнатой наверху. — Эта мне нравится больше, — Джиу надулась. — Неужели? — удивился Чонгук, оглядывая грязные зеркала, потрескавшийся пол и грязные стены.       Иногда ему казалось, что он краем глаза замечает таинственные пятна. — Это же настоящее приключение! — воскликнула Джиу. — Когда я нахожусь здесь, то немного практикую вызывание. Тут просто так много всего происходит, например, в стенах.       Чонгук, стоя на коленях над унитазом, огляделся по сторонам. — Буквально ещё минуту, — пробормотал он, быстро возвращаясь к работе. — Ты можешь подержать это, Чу? — попросила Джиу, выскользнув за дверь. — Нам просто нужно подняться наверх. — Чррр.       Дверь закрылась, оставив Чонгука во внезапном тяжёлом страхе перед тем, что сейчас его окружало. — Ты так быстро закончил! — бросил Тэмин, когда через несколько минут нашёл его умывающимся в ванной наверху. — Когда ты сказал, что тебе нужен водопроводчик на полный рабочий день, я подумал, что это может показаться немного нелепым, но с этим туалетом работы — ни конца, ни края. — От тебя несёт, — хихикнул Тэмин. Чонгук одарил его усталым взглядом. Тэмин протянул ему небольшой амулет, и аромат нежных древесных духов обдал его порывом, почти как ветерок с дубово-болотным воздухом. Когда Чонгук сделал несколько глубоких вдохов, чтобы снова легко дышать, Тэмин наклонился вперёд и понюхал его плечо. Кольцо Чонгука с жужжанием завибрировало. — Какой у тебя интересный запах. На всех пахнет по-разному. — А чем эти духи пахнут на тебе?       Тэмин забрал у него амулет, и воздух вокруг них наполнился чем-то чистым, тёмным и очень знакомым, обычный запах Тэмина усилился. — О, мне это нравится. — Мило, но довольно типично. А твой запах уникален. — Так что же, ванная внизу проклята?       Тэмин с опасной усмешкой сунул амулет обратно в карман. — Лишь немного. Не беспокойся. Я позабочусь о твоей безопасности.       Примерно через час Чонгуку удалось урвать момент затишья, и он нашёл Хиджин, как раз закончившую конференцию. — Ты всегда здесь, — отметил он. — Разве тебе негде больше учиться? — Я не могу заниматься в своей комнате, — призналась Хиджин, — а в других местах слишком шумно, — даже не проверив, она сунула руку под стул, вытащила Вив из гнезда, которое та устроила в пальто Хиджин, и протянула кролика Чонгуку. — Ты ей очень-очень нравишься, — сказала Хиджин. — Это немного странно. — Кажется, я оказываю такое воздействие на фамильяров.       Чэвон с лёгким вздохом села напротив него. — Как прошёл урок? — поинтересовалась Хиджин. Чэвон подняла брови и преувеличенно пожала плечами. — Неудачная дискуссия? — Они все первокурсники. Чего ты ещё ждала? — пожала плечами Чэвон. Её бабочка поднялась с её хвоста и перебралась на руку Чонгука. Обе девушки изумленно уставились на него. — Обычно она почти не двигается, — недоуменно произнесла Чэвон.       Хиджин достала блокнот и принялась листать его. — Так, я на самом деле не очень далеко продвинулась в исследованиях за эти выходные, — начала она. — Это всё ещё кажется невозможным, но я наткнулась на несколько газетных вырезок, сделанных примерно сорок лет назад, в которых говорится о том, что кто-то сохранил эмоциональную связь со своим привязанным слугой после того, как связь закончилась. Все были очень шокированы, но, по-видимому, так оно и было.       Чонгук с беспокойством взглянул на Чэвон. Судя по её безразличному взгляду, Хиджин рассказала им всё, хотя Чонгук просил её не делать этого. Ну что ж. Это только усилило его беспокойство, но он просил её о многом, и с её стороны было очень любезно вообще помочь ему. — Хорошо, — сказал он.       Хиджин радостно похлопала по своему блокноту, прочитав несколько строк, а затем подняла глаза. — Это почти всё, что у меня пока есть. — Ну, это уже кое-что. — Может быть, я придумаю, как связаться с этим парнем, — задумчиво произнесла она. — Но он, наверное, уже мёртв. — Чимин идёт, — прошептала Чэвон, и Чонгук подпрыгнул, быстро обернувшись. — Здравствуйте, дамы, и мистер Библиотекарь, — сладко протянул Чимин и положил на стол три новых экземпляра своей книги по зельям с десятичной классификацией Дьюи и с Бабл поверх стопки. Кольцо Чонгука вдруг зазудело. — Это подарок из школьного магазина. Не мог бы ты показать мне, куда их положить?       У Чонгука были проблемы с самостоятельным управлением подиумом. Большинство студентов просто передвигались на них самостоятельно, тогда как ему приходилось использовать дёрганое ручное управление. Мостик начал двигаться, как только Чимин поднялся на борт, и он, казалось, не нуждался ни в каком руководстве, чтобы добраться до секции зелий. Бабл просунула голову сквозь перила и чуть не застряла. — Милая, пожалуйста, не высовывайся при движении, — предупредил Чонгук. — Это так далеко, — вздохнул Чимин, глядя на секцию зелий, когда Чон встал на колени и вытащил голову Бабл из решетки. — Не знаю, как заставить их перенести эту секцию поближе к входу.       Сегодня он был одет в рубашку, заправленную в тёмные джинсы, хотя рубашка всё время задиралась на его тонкой талии и грозила выскользнуть наружу.       Никакие другие подиумы не двигались так же высоко, как их. На первом этаже почти никто не занимался. Чонгук скользнул рукой по животу Чимина и щелкнул по руне силы. — Я скучал по тебе, — пробормотал Чимин, всё ещё сосредоточенный на полках.       Он бросил мягкий взгляд на Чонгука, чтобы убедиться, что тот понял, что Чимин имел в виду, а затем запихнул книги на пустое место в конце полки — единственные сносно свежие книги на всей полке. Всё остальное посерело и потрескалось от старости и заброшенности. — Мне так нравятся твои очки, — пробормотал Чонгук. — Ты хорошо пахнешь. — Тэмин дал мне странные духи после того, как я работал с туалетом.       Чимин поджал губы и наклонился ближе к руке Чонгука, чтобы понюхать его. Его кольцо снова начало вибрировать. Бабл выбралась из его хватки, чтобы тоже понюхать его. — Помню, — пробормотал Чонгук, — когда мы впервые встретились, ты носил свитеры на голое тело и при каждом удобном случае прикасался ко мне. Никогда бы не подумал, что ты станешь профессором.       Чимин хихикнул, почти уткнувшись носом в плечо Чонгука. Чон не видел, чтобы кто-нибудь смотрел на него со своего места, но он внимательно следил поверх головы Чимина. — Держу пари, что мою рукопись заберут со дня на день, — поделился Чимин. — Думаешь? — Конечно. Им очень понравилась моя последняя книга. Ты пахнешь почти как… болото. — В этом есть определённый смысл. — Ну, если ты так говоришь. — Тебе следует чаще приходить в библиотеку. — Следует, — Чимин положил голову на плечо Чонгука, звякнув драгоценностями. Он смущённо огляделся, а затем быстро-быстро поцеловал Чона в губы и отступил. Мостик начал спускаться вниз. — Хочешь пообедать вместе? — с надеждой спросил он.       Чонгук на мгновение задумался. Тэмин пока никуда его не приглашал. Он с нетерпением ждал этого приглашения, но Чимин выглядел слишком обнадёженным. — Конечно, — сказал он.       По пути к двери Чон проскользнул мимо Тэмина и уловил шлейф этого чистого тёмного запаха. На секунду он пожалел, что не сказал, что у него уже есть планы пообедать в доме Тэмина.

***

— Итак, на следующей неделе, — проговорил Чимин за своим салатом, — я научу их делать защитное зелье. Думал, что мы немного повеселимся, колотя друг друга или что-то в этом роде. Может быть, я позволю им швырять в меня горшки с цветами. Не знаю. Интерактивная часть занятия всегда самая лучшая.       Бабл сидела на столе с мини-тарелкой рыбного тако с сыром, радостно жуя и погружаясь в него по самые усы.  — Защитное зелье. Моё любимое. — Только у меня в классе есть одна девушка… я ведь рассказывал тебе про Хвиин, верно? — Угу. Я знаю Хвиин. — Не уверен, что она сможет сделать это зелье без посторонней помощи. Она едва справилась с зельем на этой неделе без особой помощи, но половину времени она вообще не может вызвать магию. — Ну, есть же мой рецепт. — Именно, — кивнул Чимин. Он положил вилку и наклонился вперёд. — Твоя версия гораздо сложнее и совсем другая. Там есть как бы три лазейки, которые добавляют пять дополнительных шагов и полное переупорядочивание. Вряд ли я смогу найти время на уроке, чтобы научить её этому. Я подумал, может быть, ты придёшь и сам научишь её, вы будете работать только вдвоём, пока я буду заниматься остальным классом.       Через несколько секунд до Чонгука дошло, что он наполовину засунул в рот бутерброд. Чимин уже начал подавлять смех. Он откусил кусочек и вытащил его, быстро пережёвывая. — Я? Буду учить? — Вроде того, — глаза Чимина сощурились в драгоценные полумесяцы. — Ты будешь инструктировать только одного человека. Бабл, вот салфетка, — кошка ткнулась маленькой мордочкой в салфетку, которую Чимин держал в вытянутой руке. — А как бы другие твои ученики отреагировали на то, что я на уроке занимаюсь магией лучше, чем они сейчас?       Чимин прочистил горло, озабоченно оглядывая всех остальных студентов, заполнивших пекарню. — Не думаю, что они будут возражать. Это откроет интересную область для обсуждения в классе. Я обязательно скажу людям, что ты особенный, и им не нужно знать, что не-маги могут изучать зелья. — Немного рискованно. Что если Хвиин не понравится эта идея?       Чимин вздохнул. — Я правда сомневаюсь, что её это заботит. Она довольно откровенно говорит о своих ограничениях. Это единственный способ научить этому зелью. В противном случае мне придется подбирать рецепт другого зелья, а это зелье совершенно идеально подходит для того, о чём мы сейчас говорим на лекции, так что… о, привет, Сокджин. — Сегодня утром Намджун снова исчез из моей квартиры до рассвета, — неожиданно выдал Сокджин.       У него были тёмные круги под глазами. Его фартук и поварская рубашка были покрыты мукой. — Намджун был в городе? — удивился Чимин. — Он часто бывает в городе. Примерно каждую неделю. — Вот сволочь! Мы не видели его с конца января! — Он продолжает уходить до рассвета, когда я ещё сплю, — сказал Сокджин. — Привет, Бабл, — кошка сладко потёрлась о фартук, когда он прислонился к столу. — Я не могу мириться с этим вечно, Чимин. — Нет, конечно же, нет.       Сокджин глубоко и медленно вздохнул, но вытащил из кармана фартука два домашних печенья и положил их на стол. — Спасибо, что вы оба так часто приходите. — Это лучшая еда в школе! — воскликнул Чимин. — Мы бы не стали поддерживать кого-то другого! — Спасибо, спасибо, просто… ты можешь зайти после уроков? Я хочу хоть с кем-то поговорить. Только с Чимином, если ты не против, — обернулся он к Чонгуку. — Я бы с удовольствием пригласил и тебя, конечно, но Чимин знает Намджуна дольше, а я хочу поистерить перед как можно меньшим количеством людей. — Да, конечно, — сказал Чонгук. — Без проблем.       Шорткейк рысцой выскочил из-за спины и коснулся лапой его ноги. — Ладно, у нас много работы. Увидимся позже, — он направился за собакой обратно на кухню, опустив плечи. — Намджун, ты идиот, — пробормотал Чимин, глядя на спину Сокджина.       Бабл плюхнулась со стола ему на колени. Он не отреагировал. — Может, нам лучше вернуться? — Ты заметил, как отдалился Тэхён?       Чонгук моргнул, чувствуя себя немного загнанным в ловушку. — Разве? Мне казалось, ему стало лучше. — Ему уже лучше, чем было, — поправил его Чимин, — но он был почти как зомби на болоте, и с тех пор его мучает стресс и чувство вины. «Лучше, чем было» не означает, что он почти вернулся к своему нормальному состоянию, и я начинаю задаваться вопросом, является ли это его нормальным состоянием сейчас, если он так сильно изменился за последние пару лет. Может быть, мы никогда не вернём его таким, каким он был.       Голова Бабл тихо высунулась из-за стола. Она была такой тихой в течение последнего года или около того, всегда усталой. Чонгук откинулся на спинку сиденья и уставился на мрачную грязную улицу. Почему они переехали в настоящую зиму? Стол и стулья, подвешенные в воздухе, казалось, были наклонены в другой плоскости, чем всё остальное кафе. — Это был тяжёлый год для всех нас, — произнёс Чонгук.       Чимин медленно кивнул. — Это должен был быть весёлый обед. Прости. — Всё в порядке. — Ага.       После того, как они оставили свои тарелки и побрели по холодной улице к тёмной церкви среди деревьев-скелетов, Чимин оставил Чонгука у боковой двери, в последний раз сжав его руку. Бабл мяукнула из своего тесного местечка в огромном кармане пальто Чимина. — Хорошо пообедали? — поинтересовался Тэмин, и его глаза сверкнули, как солнечный луч. — Да, неплохо. Началось хорошо. Кончилось… тоже хорошо. — Я поел здесь. Как там Чимин? — Устал, наверное. Он очень хорошо это скрывает, а вот Бабл — нет.       Сегодня Тэмин снова был одет в стиле Чимина: очередной чёрный свитер с широким воротником, который ниспадал на бёдра, и кожаные туфли на толстой подошве. Он выглядел совершенно безмятежно за огромной стопкой возвращённых книг. — Джессика, просрочка с возвращением, не так ли? — прошептал он вошедшей молодой женщине. Та покраснела и кивнула. — Это случается с лучшими из нас, — мягко проговорил он. — Ты будешь удивлён, насколько тут маленькие штрафы.       Чонгук начал складывать возвращённые книги в тележку, чтобы вернуть их обратно на полки. К его удивлению, Тэмин последовал за ним. — А почему бы и нет? — сказал он. — Мне всё равно нечем заняться.       Тэмин знал каждую книгу в тележке, поэтому Чон просто сидел и смотрел, как Тэмин медленно перемещается по подиуму от полки к полке. — Хиджин и её друзья хорошо к тебе относятся? — Они очень милые. — Хорошо, хорошо. У тебя не было никаких проблем со студентами в кампусе? — Ни разу. — Ты действительно очень хорошо маскируешься, — заметил Тэмин. — Ты практически можешь быть одним из нас. — Я волшебник, — вздохнул Чонгук. — О, не говори так, — возразил Тэмин, внезапно забеспокоившись. — Тебя же однажды превратили в кошку, да? — Из-за экспериментального зелья хаоса, — снова вздохнул Чонгук. — Чимин тебе рассказал? — До того, как мы поссорились, — проворчал Тэмин. — Ты научился готовить зелья. Я слышал, что однажды ты спас Сокджина и всех своих друзей из кошмарного проклятого дома. — Большую часть сделали Бренди и Тэхён, — не согласился Чон.       Тэмин остановил подиум у следующей книжной полки и потратил минуту, чтобы убрать две книги. — Мне кажется, ты заслужил немного магии, — сказал он. — Ты определённо заслужил то, что создал сам. А волшебники подделывают свою магию. Разве ты подделываешь свою? — Наверное, нет. — Не называй себя волшебником. Это не тот статус, который требуется тебе в этом сообществе, и ты не заслуживаешь, чтобы тебя так называли. Я уверен, что любой, у кого есть мозги, согласится с этим.       Кот Тэмина Кибом прыгнул с балкона на их подиум, когда он проплывал мимо, и потёрся о ноги Тэмина. Несколько книг выплыли из рук Тэмина и упали на полку над ними. — Это всё книги заклинаний? — спросил Чонгук. — Нет, часть из них — книги по истории. Некоторые — книги по теории. Много магической и немагической философии. Хочешь прочитать их? — Философия? Ни за что.       Тэмин слегка улыбнулся ему и протянул книгу об этическом месте мышей в чарах. — Знаешь, у нас с тобой много общего.       Внизу, на первом этаже, Хиджин откинулась на свой стол и уставилась на них, когда они проплывали через открытую центральную зону, направляясь к полкам в алтаре, её глаза чуть ли не сверлили их насквозь. Чэвон и Джиу тоже посмотрели на него с таким же упрёком, а может быть, просто бесстрастно. У них не было причин для враждебности. Может быть, он просто привык этого ожидать.       Чонгук немного помедлил, прежде чем уйти, позволив Тэмину тихо и быстро рассказать о новой книге, которую он очень хотел прочитать. Он продолжал тянуть время и останавливаться, как будто не был уверен, что ему следует говорить об этом, и не думал, что Чонгука это волнует. Он то и дело откидывал назад волосы и поднимал глаза, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком, и каждый раз Чон не мог удержаться от улыбки. Тэмин мог в любой момент превратиться из существа такого же скользкого и пугающего, как его кошка, в очаровательную маленькую мышку.       Чимин рассеянно помахал рукой из верхнего окна Сокджина, когда Чонгук проходил по улице, и тот помахал ему в ответ. По дороге домой он воспользовался возможностью заглянуть в магазин духовного исцеления. — Твой чай действует! — сказала владелица, как только увидела его. Она встала со своего места. — Ух ты! Я уже несколько месяцев так хорошо не спала!       Он ухмыльнулся, лишь немного чувствуя себя обманщиком из-за того, что он добавил магические растения, и, в то же время, нисколько не заботясь об этом. — Хотите ещё? — Ну, конечно же! Я хочу его продавать!       Чонгук помедлил с ответом. — Я подумаю об этом, — сказал он. — Сейчас у меня ничего не готово, но… — он должен был поговорить об этом с Чимином и Тэхёном, но не для того, чтобы спросить разрешения, а чтобы точно знать, сколько правил он нарушит. Ему придется сказать им, что он приезжал сюда. Им, наверное, всё равно нет до этого дела. Чонгук не мог забыть, как Чимин насмехался и говорил «волшебники», когда они однажды проходили мимо, и всё еще иногда ловил его, когда он презрительно поднимал бровь по дороге домой мимо этого магазинчика. Вообще-то ему, наверное, не стоит продавать ничего из этого. — Посмотрим, — закончил Чонгук, но пошёл домой, всё ещё размышляя об этом.

***

      Чонгук пришёл на урок Чимина немного раньше, чтобы успеть поцеловать его за ухом и слегка сжать зад, чтобы никто не заметил. Чимин толкнулся своими бёдрами в его, сортируя речной жемчуг по маленьким чашечкам. — Сегодня я презентую им дорогие зелья. У тебя есть то, что понадобится тебе и Хвиин? — Чонгук поставил два смятых пластиковых пакета рядом с блестящей глиняной посудой. — Так дело не пойдет, — сказал Чимин и принялся разбирать и их тоже. — Ты не мог бы поставить все котлы на огонь? Первый шаг одинаков и для нас, и для вас, верно?       Чонгук устроился за столом, за которым, по словам Чимина, обычно сидела Хвиин, с альтернативными ингредиентами и кипящим котлом перед ним, с Бабл на коленях. Остальная часть класса просочилась внутрь и заняла свои места, перешёптываясь в некотором замешательстве относительно того, почему рядом с девушкой сидит новый ученик, и почему на коленях этого ученика устроился фамильяр учителя, пытливо сунувший нос в большой передний карман его худи. Когда внутрь заходили студенты, кольцо время от времени слегка зудело. Чимин удобно устроился за столом, разбирая бумаги.       Холодный ветер дребезжал в застеклённых окнах оранжереи размером с бальный зал, но все студенты сняли свои пальто и шарфы, оставив их на вешалках у двери. Джиу, Чэвон и Хиджин заняли места в первых рядах класса. Чу начала вытаскивать карандаши и ручки из пенала. Все они повернулись и помахали рукой Чонгуку.       В начале урока Чимин устроил перекличку, странно напористо и строго. Единственный раз, когда Чонгук видел его таким дома, это когда все дела по дому были брошены незаконченными, и ему пришлось немного поругаться. — Сегодня у меня есть помощник, — объявил Чимин. — Чонгук работает в библиотеке, так что вы, возможно, уже встречали его, — он улыбнулся Чонгуку. — Он знает кое-что, чего не знаю я, поэтому он здесь, чтобы помочь нам, — несколько студентов с любопытством посмотрели на Чонгука, словно оценивая его по-новому. — Вы все читали рецепт, но мне нужно ещё кое-что обсудить, прежде чем мы начнём.       Хвиин подняла руку. — Да? — спросил Чимин. — Я прочитала рецепт и не могу этого сделать, — сказала она. — Я могу помочь с магическими шагами, — предложил один из парней, сидевших рядом. — Это отличное предложение, Ксавьер, — отметил Чимин, — но тебе не придётся, потому что мы проведём небольшой эксперимент. Есть два совершенно разных способа приготовления этого зелья. Чонгук знает один, а я знаю другой. Мы собираемся сделать и то, и другое и опробовать их. Он будет работать с Хвиин.       Чонгук довольно робко вытащил из кармана смятый листок блокнота и развернул его на столе, стараясь не морщиться от почти неразборчивого почерка. — Ты сам создал этот рецепт? — пробормотала Хвиин, глядя на все эти перечеркнутые линии и пятна от ластика. — Да. Наверное, мне следует переписать его заново.       Она повертела лист в руках. В передней части класса Чимин громко обсуждал весь процесс, прежде чем они начали готовить первые ингредиенты. — Не могу понять, что за чем следует, — призналась Хвиин, следуя по стрелке к дополнительной инструкции, размазанной по полям. — Я просто… я его запомнил. Я просто расскажу тебе его, — Чонгук забрал лист обратно и покраснел.       Бабл спустилась по его ноге и рысцой побежала вперёд, чтобы руководить процессом с Чимином.       Они начали, как и все остальные, с речного жемчуга. Затем, когда другие принялись наполнять ягоды защитной магией, Чонгук и Хвиин забросили по жуку-скарабею и начали выдирать волокна из резинового листа огнеупорного сорняка-суккулента, растущего только в чаще сосновых лесов Южной Джорджии. Этот вид сейчас находился под угрозой исчезновения, и Тэхён выращивал его в поразительно огромном количестве на болотистых землях. Чонгук объяснил Хвиин, для чего и что нужно, пока они закинули в зелье листовые пластинки, чтобы вскипятить целиком, и сожгли волокна в очаге, наполнив комнату запахом дыма. — Извините, — проговорил Чонгук во время затишья, когда все продолжали оборачиваться, чтобы посмотреть, что они делают. — Это скоро пройдёт, — Хвиин будто бы покраснела, но с любопытной улыбкой зажгла небольшое пламя.       Основная группа перешла к медленному помешиванию своих зелий палочками. — А что будем делать мы, чтобы повторить это? — задала вопрос Хвиин. — Мы готовим совершенно разные зелья, — тихо сказал Чонгук. — Не знаю, как бы мы это повторили.       Они положили несколько клубней Иорданских кувшинов в качестве стабилизатора и загустителя и наблюдали, как они растворяются прямо в воде. Остальная часть класса пробормотала заклинание и наблюдала, как половина их зелий испаряется в воздухе. — Вот почему это зелье лучше, — тихо сообщил Чонгук Хвиин. — В итоге мы получаем зелья вдвое больше, чем они. — Держу пари, их зелье не займет так много времени. — Тут ты совершенно права. Дай мне волшебный корень.       Конечно же, класс закончил в течение следующих нескольких минут и приступил к обсуждению компонентов зелья, в то время как Хвиин и Чонгук работали дальше по сложному рецепту. В какой-то момент они выполнили три шага, чтобы намеренно обойти очевидное место с использованием палочки, и Хвиин положила свой нож, склонив голову набок и усердно размышляя. — Ты в порядке? — Ты ведь сам изобрёл это зелье, верно? — А-ага. — Ты… ты что, колдун?       Чонгук огляделся вокруг, чтобы убедиться, что класс сосредоточен на чём-то другом. — Нет.       Хвиин несколько секунд моргала, глядя на своё зелье и уперев язык в щёку, брови нахмурились. — И каков же следующий шаг? — спросила она. — Думаю, вежливо попросить его не кипеть, — ответил Чон и закрыл крышку. — Почти готово? — спросил Чимин из передней части класса. — Кипятить ещё десять минут и потом добавить ещё одного скарабея, — отозвался Чонгук.       Хвиин тоже накрыла зелье крышкой и села.       Десять минут спустя класс уже пил свои зелья и устраивал игру в вышибалы с камнями внутри защитных стен в задней части оранжереи. — Может, нам стоит его проверить? — с сомнением уточнила Хвиин, пока они с Чонгуком разливали свои зелья в маленькие пузырьки. — Зелье выглядит точно так, как и должно, и я знаю, что мы всё сделали верно, — возразил тот. Хвиин поджала губы. — Да, мы должны его проверить, — вздохнул Чонгук. — На этот раз всё просто. Если ты бросишь его на что-то, и оно соскользнёт, как будто оно водонепроницаемое, ты всё сделала правильно. Зелье ещё сильно горячее.       Хвиин протянула руку и коснулась своих пузырьков с зельями, маленькая безделушка на одном из её браслетов засветилась красным. — Высасывает тепло из вещей, — сказала она. — Я в основном использую его для кофе и супа. — О, боже, я хочу такую же. — С тобой она не сработает, — в голосе звучала лёгкая горечь. — Я понимаю. И всё равно хочу такую же, — Чон осушил один из флаконов. — Это зелье действует только пятнадцать минут. Лучше начать бросать камни. — Как давно ты готовишь зелья? — спросила она после того, как выпила свой флакон, и они направились мимо зелёных столиков к задней части оранжереи. — Пять лет. — Хм.       Их зелье действовало так же хорошо, как и другие, если не лучше. Камни отскакивали от них, как пенопласт, тогда как они немного задевали остальных.       В конце урока все рухнули на пол, потные и уже не такие высокомерные, некоторые с очищающими заклинаниями, а некоторые — без них. Джиу и Чэвон выглядели безупречно, хотя рядом с ними на полу лежала мокрая Хиджин. У Чимина был тот самый легкомысленно-ветреный, как будто после пробуждения вид, который Чонгук распознал как его вид после секса: весь пот волшебным образом смылся, но волосы были такими же растрёпанными, а щёки такими же розовыми, как и должны были быть. — Так в чём же, по-вашему, заключаются различия между этими зельями? — спросил Чимин.       После минутного колебания Ксавьер поднял руку. — Их зелье работает лучше. — Да, зелье Чонгука работает лучше, — не стал отрицать Чимин, выглядя однако немного уязвлённо. — Его приготовление занимает больше времени, — прощебетал кто-то. — Вероятно, то зелье дороже, — сказал Ксавьер. — Они использовали жуков-скарабеев и редкие растения там, где мы просто использовали магию, но мне кажется, в результате они приготовили больше зелья. — Всё верно, — согласился Чимин. — А что же ещё?       Хиджин констатировала очевидное: — Для этого зелья не требуется магия.       Хвиин поджала губы и кивнула, когда класс заёрзал, как будто они не должны были этого признать.       После минутного молчания одна из девочек в конце класса подняла руку: — А может ли не-маг приготовить это зелье? — Если бы у него были знания и доступ к нужным ресурсам, то да.       Класс взорвался вялым бормотанием, однако ни один из студентов не был полностью враждебным, некоторые были просто впечатлены. Ни Хвиин, ни кто-либо из девушек ничего не сказали.       После урока Хвиин задержалась, пока остальные ученики убирали свои вещи, забирали своих фамильяров, если они у них были, и уходили. Чонгук принялся очищать стол и упаковывать свое обычное оборудование для зелий, чтобы отправиться домой. Девушки немного задержались, но тут же бросились вон, заметив Хвиин, стоявшую у стола Чимина с грозным выражением лица. Чэвон закрыла за собой дверь. — Мне не нравится, когда меня сравнивают с не-магом, — тут же выплюнула Хвиин. Чонгук застыл, грудь вдруг обдало жаром. — Я ведьма. У меня есть гордость. Мне не нужно прогибаться… — Это не то, чего я хотел добиться, — тихо, но твёрдо возразил Чимин. — Я пытаюсь показать тебе, что ты на этом курсе никоим образом не находишься в невыгодном положении. Магические способности ни в коем случае не являются ограничивающим фактором в создании зелий.       Хвиин сердито фыркнула, её дыхание немного дрожало. Чонгук медленно опустился на сиденье и постарался продолжить уборку как можно тише, не поднимая на них глаз. Бабл рысцой подбежала к нему и села на ногу. Чон наклонился, чтобы поднять это маленькое пушистое существо. — Я слышал, что ты хорошо умеешь создавать заклинания, — говорил тем временем Чимин. — Это не так уж и отличается. — Зачем ты вообще научил его делать зелья? — выпалила Хвиин, впадая в лёгкую истерику. — Я не учил, просто дал ему рецепты, а Тэхён научил его теории. — Привязанный слуга? — презрительно фыркнула Хвиин, и Чон услышал, как изменился её голос, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, но не поднял глаз. — Вообще-то, мой парень, — поправил её Чимин.       Последовало долгое молчание. Бабл подняла голову с тихим «мрр». Чонгук крепко её обнял. — Он лучший колдун, чем я, — голос Хвиин дрожал. — Он, конечно, лучше готовит зелья, — не согласился Чимин, — но ты только начинаешь.       Чонгук услышал ещё один дрожащий вздох, а затем Хвиин открыла дверь и ушла.       Чимин вышел из-за стола, и Чонгук наконец-то смог поднять глаза. Пак выглядел встревоженным, внезапно став неузнаваемым чужаком в своих брюках и очках. Он опустился на колени рядом с ногами Чонгука. — Мне очень жаль, — сказал он. — Это не твоя вина.       Чимин тревожно сглотнул, сдвинув брови. Его пальцы слегка дрожали. — Мне следовало этого ожидать. — Они не видят во мне личность, — горько бросил Чонгук. Чимин нахмурился и не стал возражать. Он уже привык к Тэмину и девочкам и забыл, что большинство ведьм могут захотеть сжечь его на костре за то, что он использовал то, что принадлежало им. — Не думаю, что смогу снова помочь тебе с уроком. — Ч-что если она одумается? — А что если об этом узнает весь класс? — парировал Чонгук. — А если пойдут слухи? Достаточно плохо то, что некоторые могут рассказать. — А что если поползут слухи, что мы встречаемся? — внезапно встревожился Чимин.       Чонгук снова начал разгребать стол. — О, ужас! — Гук, это серьёзно. Я только начал здесь работать. Людям не стоит узнавать меня по слухам раньше, чем они узнают по моему преподаванию.       В горле у Чонгука снова застрял комок. Бабл поиграла с завязками худи, и он позволил ей, чувствуя себя идиотом, убирающим свои собственные зелья — малыш с игрушечной кухней. — А теперь мы можем пойти домой? — Гук, я… ещё не конец дня. — Это был твой последний урок. Уже почти четыре. Твоё рабочее время закончилось. — У тебя ещё есть работа. — У меня гибкий график.       Чимин вздохнул. — Я не могу. — Я иду домой, — стоял на своём Чонгук. — Увидимся там.       За время, которое потребовалось Чонгуку, чтобы убрать свои вещи, Чимин широким взмахом руки убрал всю комнату. В самоочищающейся раковине шуршали котлы. Когда Чонгук вышел из здания, Чимин шёл рядом с ним, держа Бабл на плече.       Чимин нервничал и суетился рядом, но они не разговаривали, пока не миновали магазин духовного исцеления, и Пак внезапно фыркнул, когда оттуда вышел человек, несущий два больших бумажных пакета, один из которых был с пучком шалфея, торчащим сверху. — Да что не так с этим местом? — огрызнулся Чонгук.       Чимин с опаской оглянулся на лавку. — Это мешанина лжи и фальшивой магии ради наживы. — Может быть, они говорят не о твоей магии, — бросился на защиту Чонгук. — В действительности она для них не существует, так что они могут определять её так, как захотят. И они уже выяснили кое-какие мелочи, знаешь ли. Например, о лаванде. — Чонгук, это глупо. — Почему обычные люди не могут использовать магию, когда обнаруживают её действие, даже если они не понимают её?       Чимин вздёрнул нос. — Потому что она не их. — А ваша? С чего вы так решили?       Бабл испуганно пискнула. Губы Чимина с минуту шевелились. — Гук, что не так?       Люди, проходившие по улице, уже пялились, и Чонгук попытался понизить голос. — Магазин очень милый, и хозяйка там очень милая. — Ты там был? — выдавил Чимин, выглядя встревоженно.       Чонгук слегка скривился. — Да, я искал работу. — Так нельзя, — Чимин понизил голос и оглянулся вокруг. — Ты не можешь смешивать нашу магию с людьми, которые действительно верят в магию, когда видят её. Всё это должно оставаться скрытым. Это так безответственно! — Я всё понимаю. Я бы не стал этого делать… — Не будь таким безрассудным. Итак, ты им сочувствуешь. Не суть. Ты же знаешь, что взаимодействие обычных людей и ведьм вызывает много жестокости. Не. Создавай. Угрозу нашему положению в этом городе. У нас существуют серьёзные законы против компрометации секретности. Ты слишком много знаешь, чтобы общаться с волшебниками. — А что если я хочу? — завёлся Чонгук. — Что если мне одиноко?       Рот Чимина распахнулся в яростном зиянии, а на лице появилось бешеное выражение. — Не надо, блять, сводить меня с ума… клянусь, Чонгук, если ты не… — он на мгновение замер посреди тротуара, дико уставившись в землю, стиснув зубы и сжав кулаки. Чимин явно был на грани между слезами и криком. — Ты занимаешься этим уже несколько грёбаных недель. Ты эгоистичный долбаный…       Чимин снова прикусил язык и оглядел толпу. Сжав челюсть, он выдрал Бабл из дрожащих рук Чонгука и зашагал быстрее. Чон шёл позади с закрытым ртом и бешено колотящимся сердцем.       Когда они приблизились к дому, Чонгук начал нагонять его со знакомым болезненным чувством. Чимин рванул вперёд. Он поднялся на крыльцо и, не оглядываясь, вошёл в дом, захлопнув за собой дверь. Чонгук застыл на подъездной дорожке, глубоко дыша и пытаясь убедить себя зайти внутрь.       Они часто ссорились, не раня Чонгука: из-за того, чья очередь мыть посуду, чья вина в том, что растение погибло. На днях они ругались из-за того, что Чонгук никому не сказал, что он дома, и всё было прекрасно. Иногда они ссорились из-за того, что Чонгук использовал слишком много дорогих ингредиентов для зелий, или из-за того, что Тэхён всю ночь просидел в оранжерее за испытанием нового зелья.       Ссора из-за того, чтобы покинуть лес, где Тэхён чуть не убил их обоих, ссора из-за деревенских парней, когда Чонгук чуть не погиб, зелье хаоса, когда Чонгук превратился в кота, день, когда он заставил их обустроить ему чердак, день, который закончился сотрясением мозга, их самый первый спор из-за того, что они не отпускали его в лес в тот день, когда он встретил их и когда они ударили его головой о стол… Чимин никогда по-настоящему не злился. Чонгук не мог точно сказать, что чувствовал сейчас Чимин, был ли это раздражительный, мимолетный гнев или настоящая ярость. — Он никогда не причинил бы мне вреда, — пробормотал себе под нос Чонгук, но в его голове вновь вспыхнуло презрение Хвиин, шок Чимина и его гнев от того, что Чон поставил под угрозу их положение из-за своего одиночества, от того, что он обвинил их в том, что они заставляют его чувствовать себя неполноценным.       Почему он должен быть одинок?       Когда Чимин робко вышел из дома, чтобы извиниться и рассказать Чонгуку, что он получил контракт на публикацию своей новой книги, Чонгук уже исчез с подъездной дорожки.

***