II
2 марта 2018 г., 10:14
Кибермастиф весил примерно полтонны. Разумеется, если бы об этом спросили брата-сержанта Гардарика, он бы назвал вес всей конструкции с учётом дополнительного вооружения с точностью до десятой грамма. Отчасти из-за этого свойства, в быту именуемого железноручьим занудством, инквизитор Гейл предпочитала не задавать ему таких вопросов. Но, даже не зная точного веса кибермастифа, она находила, что подхватывать его под передние лапы одной рукой и водружать на верстак — не вполне нормально даже для космодесантника.
Брат-сержант был иного мнения, а Тото вообще никакого мнения не имел, поэтому они оба выглядели вполне довольными друг другом.
— Я бы предпочла, чтобы ты отправился с нами, — заметила инквизитор.
Она сидела на соседнем верстаке, закинув ногу на ногу. Сверкавшие полированным металлом ботинки выглядели несуразно огромными, но с этим археотехом, как и с зелёными очками, Гейл никогда не расставалась.
Гардарик развёл прикреплёнными к ранцу серворуками, поскольку основные конечности у него были заняты кибермастифом.
— Долг требует… — начал он своим низким синтезированным голосом, в котором явственно звучали искусственно привнесённые грустные нотки.
— Ничего мне не говори о долге, — отмахнулась Гейл. — Командование требует. А твой долг — способствовать моим высоким целям.
— Я способствую, — неуверенно возразил Железнорукий, продолжая возиться с кибермастифом.
— Мне нужен кто-то адекватный в этом миссии.
Брат-сержант издал звук, напоминающим шум форсированной вентиляции — по-видимому, это должно было означать вздох.
— Я не могу присоединиться к твоей команде, — изрёк он. — Но я буду скучать.
Гейл презрительно фыркнула.
— Чем ты будешь скучать, своей железной задницей? Ты машина.
— Только на девяносто три и семь десятых процента, — возразил Гардарик.
— В прошлый раз было девяносто четыре.
Казалось, Железнорукий немного смутился.
— Я снял некоторые аугментические детали, — пояснил он. — Временно. За ненадобностью.
— Интересно, какие… Стоп! — инквизитор вскинула руку в предупреждающем жесте. — Не говори. Есть вещи, о которых лучше догадываться, чем знать наверняка.
— Я написал протоколы скуки, которые загружу, как только твой корабль покинет реальное пространство вблизи станции, — продолжал Гардарик.
Гейл тяжело вздохнула.
— Знаешь, Тин, лучше бы ты написал себе протоколы сочувствия и пренебрежения фантазиями командования. Мне только что вручили худшую команду в истории Караула. На кого мне положиться? На Тото?
— Он вполне выдерживает вес твоего тела вместе с доспехом и вооружением, — заметил Железнорукий.
Инквизитор вздохнула снова.
— Если хочешь больше походить на человека — обнови себе словари.
— Обязательно, Элли. Обязательно.
* * *
В одном из посадочных ангаров крепости полным ходом шла погрузка вновь созданной истребительной команды на «Смарагд» — небольшое судно, чей класс и тип уже невозможно было определить за веками преобразований, которым подвергли его прежние владельцы. Корабль стоял на высокой орбите над крепостью, и всё, что инквизитор Гейл собиралась увезти с собой, следовало доставить за два рейса станционного шаттла. Шаттл был невелик, а груз — наоборот, отчего погрузка из рутинной процедуры превратилась в настоящую драму. Брат Виктор стоял на рампе шаттла и руководил процессом, оглашая ангар громогласными указаниями, куда что тащить и в каком порядке ставить, перемежая всё это литаниями для поднятия боевого духа. Рамиэль, Фрей и Айвенго носились туда-сюда, загружая многочисленные гермоконтейнеры, украшенные символами Инквизиции и Караула. Особенно усердствовал Айвенго. — А это что? А для чего? А куда его ставить? А так пойдёт? А можно посмотреть что там? — поминутно интересовался он у несчастного Храмовника. — Ладно, не рычи, я просто так спросил. Фрей, а чего это наш командир на меня смотрит, как Дорн на Пертурабо? При этих словах из груди Виктора был исторгнут яростный рёв. — Наверное, ты его раздражаешь, — обтекаемо выразился Космический Волк. — Чем? Я же ничего не сделал, просто спросил, — искренне расстроился Айвенго. — Он не любит, когда задают вопросы. — Да? — удивился Тёмный Ангел. — А что он любит? — Не знаю, — признался Фрей. — Кажется, ничего. — Разговорчики в строю! — взревел лексиканий. — Вперёд, братья! Император смотрит за нами! Без пощады! Без сожалений! Без лишнего трёпа! Внезапно раздался грохот. Это башня из контейнеров, готовых к загрузке, пошатнулась и развалилась от удара врезавшегося в неё бронированного тела. Рамиэль притормозил на середине рампы, бросив короткий взгляд через плечо. — Наша птичка прилетела, — изрёк он и продолжил путь, демонстративно повернувшись спиной к учинённому хаосу. — Я ничего не делал, оно само! — донёсся вопль Апуса откуда-то из груды контейнеров. Судя по новому грохоту, он попытался встать и снова рухнул. Айвенго с Фреем бросились вытаскивать его из-под завалов, пока закованное в керамит тело не нанесло хрупкому грузу каких-нибудь необратимых повреждений. Гвардеец Ворона ругался, барахтался и обвалил ещё несколько контейнеров, прежде чем товарищам удалось выволочь его на открытое пространство. — Ладно, что мне делать? — поинтересовался Апус, поднимаясь на ноги. — Ничего! — в один голос возопили все присутствующие. — Стой и не двигайся! — Подумаешь, — пробурчал обиженный Гвардеец Ворона. — Не больно-то и хотелось. И с размаху сел мимо ящика с припасами. Кровавый Ангел с видом несоизмеримого превосходства прошествовал мимо, таща очередной контейнер. Уже стоя на рампе, он полуобернулся и бросил на Апуса уничтожающий взгляд. — Братья, а не запаковать ли нам его тоже в ящик хотя бы для погрузки? Так будет ощутимо меньше разрушений… — Что?! — возопил Апус, вскакивая. — Я тебя самого сейчас в ящик запихну, кудрявая задница! Торопясь привести угрозу в исполнение, он бросился к рампе, не заметив контейнера на своём пути. Керамитовый сабатон с глухим стуком ударился о контейнер, и Гвардеец Ворона полетел кувырком. Описав в воздухе лишённое изящества сальто, он плашмя шлёпнулся на металлический пол ангара, лицом ударившись о рампу шаттла. Рамиэль одарил тело у своих ног ещё одним мучительно красноречивым взглядом. — Ну, и как же ты собираешься меня за… — начал он, но, не договорив, странно позеленел и кулём рухнул рядом. Тяжёлый контейнер отлетел в сторону. В ангаре стало тихо, только силовая броня космодесантников негромко гудела, да Виктор продолжал невозмутимо вещать про свет Императора, несомый далёким звёздам. Тёмный Ангел и Космический Волк потрясённо смотрели на два тела в чёрной броне, лежавшие валетом у подножия рампы. Наконец Гвардеец Ворона подал признаки жизни, пошевелившись и выдав длинную, хоть и невнятную, тираду на языке родного мира. Айвенго, киаварского не знавший, наивно принял это за просьбу о помощи и снова бросился спасать товарища. — Ты жив? — поинтересовался он, рывком поднимая Апуса с пола. — Нет, Император тебя дери, я умер и теперь зомби, — пробурчал в ответ Гвардеец Ворона, пытаясь стереть кровь, капавшую из стремительно распухающего носа. — Ух ты! — восхитился Айвенго. — Так вот, как вы, оказывается, делаете себе такую красивую горбинку на носу! Здорово, похоже на вороний клюв! Бледное лицо Апуса при этих словах пошло красными пятнами. Фрей тем временем пытался надеть на бесчувственного Кровавого Ангела шлем, однако роскошные золотые локоны под него никак не лезли. Бросив наконец это напрасное занятие, Фрей оттащил тело в сторонку, чтобы не мешалось под ногами. — Что здесь происходит?! — раздался громоподобный вопль на весь ангар. От неожиданности замолчал даже Виктор. При ближайшем рассмотрении оказалось, что вопль издают вокс-динамики на корпусе кибермастифа, незаметно подкравшегося в тени контейнеров к самому шаттлу. Автор же вопроса стояла у дверей в сопровождении брата Леопольда и грузового сервитора на гусеничном ходу. На сервиторе высилась впечатляющих размеров клетка, дополнительно закрытая изнутри бронированными жалюзи. Инквизитор Гейл вышла вперёд, и выражение её лица трудно было назвать радостным. — Мы грузим ящики! — отчитался перед ней Айвенго. — Уже почти погрузили. — М-да? — усомнилась инквизитор. Её взгляд за стёклами зелёных очков скользнул по раскиданным контейнерам, по бесчувственному телу возле рампы, по разбитому носу Апуса, и, наконец, остановился на командире истребительной команды. — Брат Фаст, — произнесла она тоном, от которого температура и так прохладного воздуха упала ещё на пару градусов, — вам что, не дали погрузочных сервиторов? Чёрный Храмовник отсалютовал ударом кулака по груди. — Нет, мэм! — заявил он. — Брат-комендант сказал, что мы всё равно их сломаем! — Комендант суров, но справедлив, — вздохнула инквизитор. — Ладно. Продолжайте… Те, кто может продолжать. Это, — она постучала по клетке, — грузим во второй заход. За бронированной заслонкой в ответ на стук что-то завозилось и зафыркало. Брат Леопольд с интересом уставился на огромный ящик. — Кто там сидит? — спросил он. — Тварь из бестиария, — отозвалась инквизитор. — Можно посмотреть? Жалюзи со скрипом повернулись. Сидевшая в клетке тварь походила на творение безумного таксидермиста, который решил собрать воедино лишние детали от десятка зверей, завалявшиеся в мастерской. Здесь был и серый хитиновый панцирь, и розовые щупальца, и чёрные клешни, и согнутые коленями назад ноги, и мерно шевелящиеся жвала, и множество глаз, и, кажется, даже жало. Багровый Кулак издал вопль восторга, словно ребёнок, которому подарили гигантский леденец, и приник к решётке. — Какой милый! — прогудел он своим низким басом. — Можно, он будет жить у меня в каюте? Откуда-то из-под рампы донёсся страдальческий стон — это очнувшийся Рамиэль услышал восторженные крики товарища по команде. И не обрадовался. — Он сожрёт твою черепаху, — заявил Кровавый Ангел, поднимаясь на ноги. — И скорпиона. И рыбок. — Нет, рыбок не сожрёт, — «успокоила» всех инквизитор. — Это малефиканский песчаный дьявол, он живёт в каменистой пустыне и не знает, что такое рыба. — Прямо как Рэм, — хихикнул Айвенго. Фрей привычно ткнул его локтем в бок. Багровый Кулак печально вздохнул и повесил голову. Очевидно, жертвовать черепахой и скорпионом ради нового питомца он был не готов. — Но ты можешь навещать его в лаборатории, — предложила инквизитор. — Если магос тебя туда пустит. Несколько воспрянув духом, Леопольд просунул палец между прутьями клетки. Тварь немедленно попыталась оттяпать его своей жуткой клешнёй. Остальные члены истребительной команды наблюдали за этим действом без особого восторга. — А зачем эта штука нужна? — бесхитростно поинтересовался Айвенго. — Это один из компонентов секретного плана, в который я посвящу вас ближе к делу, — холодно ответила инквизитор. — А тебя не посвящу вообще. — Почему? — Потому что сказать тебе что-то — всё равно что сделать объявление по интеркому крепости, — заявил Апус. — Ты же промолчать не можешь. — Вовсе нет! — возмутился Тёмный Ангел. — Я же никому не сказал, что у Рэма на ягодице набито крылатое сердце! — Ну вот, что я говорил? — изрёк Гвардеец Ворона и гнусно заржал. Ему вторил громоподобный хохот брата Леопольда. Зато несчастный Фрей покраснел до корней ирокеза, как будто речь шла о его собственной ягодице, и явно не знал, куда деваться. Виктор предпочёл сделать вид, будто ничего не заметил. В довершение всего, инквизитор Гейл тоже расхохоталась. Кибермастиф, нарезавший круги по ангару, вторил ей тихим бинарным подвыванием. — Уроды, — с чувством сказал Кровавый Ангел, подхватил контейнер, который так и не донёс до места, и скрылся в шаттле. Хохот постепенно стих. — Кажется, мы его расстроили, — печально заметил Леопольд, пробираясь к шаттлу между завалами. — Рэм, вернись. — Катись в варп! — донеслось из недр шаттла. — Мы не хотели тебя обидеть, — настаивал Багровый Кулак. Его громоподобный бас разносился при этом по всему ангару и, кажется, паре смежных. — Очень милая татуировка. Мне нравится. Хочешь, я себе такую же набью? Ты только не плачь. Звуки, доносившиеся из шаттла между инфразвуковыми увещеваниями Леопольда, и в самом деле напоминали рыдания. Багровый Кулак тяжело вздохнул и полез внутрь машины. — Да ладно тебе, — донеслось оттуда. — Нашёл, из-за чего расстраиваться. Айвенго же не думает, что говорит. Он вообще не очень думает. Наконец на рампе показался сверкающий припухшим носом Рамиэль, подталкиваемый в спину Леопольдом. Ни на кого не глядя, Кровавый Ангел скрылся за штабелями контейнеров. — Если больше ни у кого на ягодицах татуировок нет, продолжаем погрузку, — хмуро распорядилась инквизитор. — Если есть, то всё равно продолжаем. — А что мне делать? — поинтересовался Апус. — Не двигайся! — ответил ему хор голосов. Гвардеец Ворона оглянулся по сторонам и обиженно заморгал. — Вот так всегда. Добрый Леопольд похлопал его по плечу, отчего Апус как-то присел, несмотря на доспех. — Ты пока почитай, — добродушно прогудел Багровый Кулак, отстёгивая от цепи на поясе книжку в мягкой обложке, подвешенную за пришитое к переплёту кольцо. В огромных руках космодесантника она казалась игрушечной. Апус взял книгу и бездумно уставился на обложку. — «Страсть в катачанских джунглях»?.. — изумлённо прочитал он. — Это ещё что? — Хорошая книжка, — заверил его Леопольд. Гвардеец Ворона наугад раскрыл странный томик где-то в середине и прочитал: — «Вальхалец взвыл тревожной сиреной, когда огромный клинок катачанца с разбегу вонзился в его сладкое нутро… Брюнет продолжал долбить его своим естеством, и блондин выгнулся назад в пароксизме неизмеримого блаженства… «Да, возьми меня! — закричал Андрей. — Разметай меня, как хомячка крак-граната!». Диего страстно выдохнул в его подставленное ухо и продолжил насаживать на свой ствол, ненароком задевая простату…» Фрей покраснел ещё сильнее, чем после упоминания татуировки, и поспешил скрыться в шаттле. — Они дерутся? — поинтересовался Айвенго. — Ну, эти шестеро? — Это про любовь, — пояснил ему Леопольд. — Про человеческие чувства. — Что-то не очень чувства — клинком в нутро с разбегу, а потом на ствол насадить, — поморщился Апус. — Не, брат, спасибо. Я лучше так посижу.* * *
Несмотря на множество препятствий, через два цикла «Смарагд» всё же покинул владения Караула Смерти, устремившись навстречу своей цели. Обычно отправление истребительных команд из караульной крепости проходило без лишней помпезности и сопровождалось только предбоевыми ритуалами и молитвами. Однако отбытие «Смарагда» провожали едва ли не праздником. Настроение в крепости царило такое, словно команда брата Фаста уже вернулась со славной победой, а не только-только погрузила последнее снаряжение. Столь радостная атмосфера никого не оставила равнодушным. Леопольд от избытка чувств даже смахнул со щеки скупую брутальную слезу. — Они так верят в наш успех!.. — растроганно произнёс он, глядя на клонированных сервов, заунывно тянущих хвалу Императору. Виктор одарил собрата тяжёлым взглядом. — Они просто надеются, что мы не вернёмся. — Не говори так! — возмутился Багровый Кулак. — Они не виноваты в том, что ты пессимист. Надо верить в лучшее. — Я верю, что на всё Его воля, — заявил Чёрный Храмовник. — И если нам не суждено вернуться, значит, так тому и быть. После чего удалился, перебирая чётки. Брат Леопольд ещё несколько мгновений смотрел ему вслед, но тут в него врезался Апус, и торжественность момента была безнадёжно испорчена. Дошло до того, что Командор Караула лично пригласил инквизитора Гейл в свои покои и пожелал ей достичь поставленной цели, чего бы это ни стоило. По крайней мере, так она обрисовала содержание этой встречи команде. Быть может, инфокатушки кибермастифа и сохранили запись настоящей беседы, но Тото как никто умел хранить тайны своей хозяйки. Наконец все ритуалы были завершены, обеты принесены, снаряжение освящено и готово к бою. «Смарагд» устремился к точке Мандевиля. Брат Леопольд подошёл к инквизитору и, несколько смущаясь, поинтересовался, можно ли ему держать в каюте скорпиона. — Да хоть десять, при условии, что они останутся в твоей каюте и я не буду по утрам находить их у себя в ботинках, — отмахнулась та. Багровый Кулак с торжествующим видом повернулся к остальной команде. — Слышали? — поинтересовался он. — Вот и не трогайте его больше! И с видом победителя утопал прочь. Команда переглянулась. Фрей смущённо кашлянул. — Кхм… А, может, всё-таки сказать?.. — робко предложил он. Но Элла Гейл уже твёрдой поступью удалялась в противоположную каютам космодесантников строну, и никаких подробностей из личной жизни команды выслушивать явно не собиралась. — Да ладно, — махнул рукой Апус, сшибив при этом один из многочисленных брелочков с наплечника Рамиэля. — Втяни манипуляторы, чучело! — взвился Кровавый Ангел. Хотя в Карауле Смерти любые излишества, призванные выделить космодесантника среди братьев, не приветствовались, а порой даже прямо порицались, Рамиэль к украшению своей брони относился весьма трепетно. Первое время капелланы Караула ещё пытались объяснить ему, что такое обилие подвесок, брелоков, ободочков и подвязок не соответствует духу организации, но быстро оставили эту гнилую затею. Проще было убедить берсеркера стать пацифистом, чем заставить Кровавого Ангела отказаться от своих украшений. — А иначе что? — с вызовом поинтересовался Гвардеец Ворона. — Нос мне разобьёшь? Вместо ответа Рамиэль сделал стремительное движение в его сторону. Пальцы в бронированной перчатке сомкнулись над горжетом и сдавили горло Апуса. Тот возмущённо захрипел, вцепившись в его руку. — Я — Кровавый Ангел, — прошипел Рамиэль сквозь зубы. — И я знаю сотни способов убить кого-нибудь, не пролив ни капли крови. Имей это в виду. — А зачем тебе это? — наивно поинтересовался Айвенго. От неожиданности Рамиэль ослабил хватку. Апус, получив свободу, немедленно утратил равновесие и шлёпнулся на пол, растирая пострадавшую шею. Фрей сочувственно протянул ему руку, от которой он гордо отмахнулся. — Да так… Нужно бывает, — пробормотал Кровавый Ангел и удалился в келью, на прощание бросив на Апуса уничтожающий взгляд. — Он меня ненавидит, — констатировал Гвардеец Ворона, глядя ему вслед. — Ну, не обязательно… — протянул Фрей. — Я имею в виду, наверное, он тебя любит. Но по-своему.
