Путь, который известен лишь смерти

Заросшая тропа. Шелест листвы и легкого, еле живого ветра. Осень — время, когда все живое начинает потихоньку умирать. Так и случилось с людьми этого городка. Неизвестная болезнь, быстро распространилась в их дома и медленно их истребляла. Жители говорят о том, что перед тем, как умереть, к ним приходил человек со странной маской. Никто не знал, кто он, откуда и точно ли он пытался помочь им. Демон или ангел — никому не известно. Но даже несмотря на все свои противоречия, все равно открывали ему дверь. Надежда в сердцах людей угасала. Богатые больше не потешаются над бедными. Нету уже правых и виноватых. Никого уже не вернуть. Этот одинокий путник — вестник смерти подходил уже к последнему дому. Он стоял на окраине города вдали от всей этой грязи и фальши. Он не был похож на то, что видел наш путник. Возле дома росли прекрасные цветы, что довольно странно в такое время. Постучав в дверь, ему тут же открыл невысокий старик, который приветливо ему улыбался. Он тут же пригласил его в дом и показал, где можно было присесть. Незнакомец в маске начал разговор: — Вы ведь понимаете, зачем я здесь? Старичок, поправляя свою неопрятную бороду и сев на скрипящее кресло, ответил: — Конечно, понимаю. Я вас уже заждался, честно говоря. Путника ошарашил такой ответ. Но тем не менее, он продолжил. — Где… ваши родные? — А они-то… хе-хе… Они уехали еще задолго до болезни. Со мной осталась лишь моя супруга. И то не дожила. — все также с улыбкой отвечал он незнакомцу. — Понятно. Я… принес лекарства. — Спасибо, хороший человек, но… — Но? — слегка наклонил голову путник. — Можно сначала я поговорю с вами. У меня… так давно не было гостей. Надеюсь, вы не против? Незнакомец посмотрел на окно, за которым начинался дождь. В этом году его практически не было. Сделав едва слышимый вздох под маской, он ответил: — Я… не тороплюсь. Поэтому послушаю. Старичок так обрадовался, что даже слегка хлопнул в ладоши. Налив себе и гостю вина, он начал рассказывать о своей жизни. Поначалу, гостью было не столь интересно то, что говорил ему старик. Рассказывал о том, как юнцом жил с семьей в деревне и потому не столь много запомнил. Однако больше заинтересовал момент, когда начал рассказывать о девочке c которой он дружил. У ее родителей была мельница, потому в доме всегда был хлеб. И как-то играя с ней, она решила залезть на дерево. Поднявшись, она показала на мешочек, подвешенный на ветке. Развязав мешок, там оказался ржаной хлеб. Взяв немного, она сказала что наелась, однако взглядом показала, что и он может взять. Старик так ярко описал этот момент, что даже начал кашлять. Из его рта начала идти кровь, от чего странник встрепенулся. Но пожилой человек все равно улыбался и, держась за сердце, сказал: — Знаете… — хрипя, продолжал он — хоть и моя жизнь… и была не столь хороша. Он, подняв руку и сжав кулак, сказал: «Но зато, я прожил честно.» Опустив кулак, старик все сильнее сжимал свое сердце: — Конечно, слушая меня, ты не все запомнишь… Но что-то ты для себя отметишь… и изменишь… взгляд… на мир… Веки его медленно закрывались… И в доме настала тишина… Странник, глубоко вздохнув и поднявшись, уже хотел приступить к своим обязанностям но… он решил этого не делать. И сделал погребенье без сожженья. Сорвав цветы возле дома старика, он посадил на свежевырытую могилу. Сняв свою маску, он посмотрел на чистое безмятежное небо. Под этой суровой, страшной маской, похожей на клюв птицы, скрывался милый юноша, около двадцати — двадцати пяти лет. Его слезы блестели на солнце, а сам он старался хоть как-то сдерживаться. Выдохнув, он провел пальцами по глазам и одел свою маску. — Мне пора… возвращаться домой. Земля под странником начала расходится, медленно погружая его вниз. Он выполнил свою работу. Жнец проводил эти души в свой путь, оставив в своей лишь горький осадок от истории этого старика.