Ночевки по-пацански и разговоры о живописи

— Почему бы тебе разок не перекантоваться здесь?       Отворачиваясь от мигающего экрана «Глыб», Ларри с интересом повернул голову в сторону второго плеера. Встречая недоумевающий взгляд Сала, парень поспешил разъяснить свой порыв пригласить друга на ночевку. — Ну типа… Отец вечно гонит тебя домой к девяти. Покататься на лифте туда-сюда конечно не особо напряжно, но типа… — Джонсон повел плечами и потер скулу. — Стремно вот так проебывать каждый тусич. А так, останься ты разок… Было бы клево, — мечтательно растянув последнее слово, Ларри потянулся, промычав что-то несуразное и вновь хватая в руки джойстик.       Сменяя собой «Глыбы», запустившийся картридж с файтингом потянул за собой судорожное клацание клавиш консолей при первом же пробном файте на 30 секунд. Задумчиво глядя в экран телевизора, Сал наконец натянуто выдал: — Ну, не знаю даже. Я раньше ни разу не оставался у кого-то на ночь. Как-то непривычно вот так оставаться и… Да ты!.. А вот тебе с ноги! — обрывая свою мысль, подросток отвлекся на сложный маневр комбо, разбивая дан противника в пух и прах за считанные секунды. В файтинг парню везло куда больше, чем в дурацкие тропки препятствий — в конце концов, тут ты соревнуешься не с компьютером, а с живым человеком. А человек этот вот, сидит и тихо бурчит себе под нос всякую околесицу. Воодушевленно вскинув голову, Сал закончил свою недоговоренную мысль, поставив игру на паузу. — Не удобно мне вот так с бухты барахты навязываться тебе и твоей матери до конца дня. — Да не гони! — все еще раздосадованный внезапным поражением, Ларри легко толкнул Сала плечом, неодобрительно цыкнув. — Будто бы не твой отец бегает за ней которую неделю. Или скажешь, цветы под нашей дверью сами собой материализуются? Да она тебя скоро на руках будет носить, если не начнет называть своим сыном, хах… — тихо вздохнув, Ларри решил сменить тактику, делая в этот раз ставку взять друга на понт: — Не ломайся, чел! Тебе же нравится зависать здесь. Че ты, ну? Как бы то ни было, а, кажется, сработало. — Ну… — Первоначальный отказ Сала сменился на сомнение, сквозящее в его голосе.        Честно признаться, не смотря на то, что анализировать мимику друга было невозможно, Ларри без труда разбирался в том, в каком настроении пребывал его бро на тот или иной момент: Сала всегда выдавали бьющие через край эмоции и горящий взгляд глаз. Ну, или глаза в его случае. О наличии стеклянного протеза Ларри узнал случайно — как-то в порыве художественного прорыва тот угодил сидящему рядом другу увесистой кляксой краски прямо в глаз. Стремно конечно тогда было трендец… Сразу вспомнилась история с фейерверками и кроликом соседки… Но не о том речь. Пусть Сал всегда вел себя сосредоточенно и серьезно, в зависимости от его позы или характерных охов-вздохов, Ларри всегда угадывал, какого Салу на данный момент. Так и сейчас, склонив голову на бок, Сал задумчиво вертел в руках консоль, что говорило о том, что он явно озадачился вопросом ночевки. — Нет, ну в принципе… Можно. Но все же в как-нибудь в другой раз. — Таки после небольшой паузы дав по тормозам, тот отложил консоль в сторону и поднялся с ковра, по своему обыкновению сунув руки в карманы и посмотрев на часы над телевизором. А ведь почти доходил десятый час. — Не, я то подумаю. Но на сегодня я погнал спать к отцу, Окей? — Окей. — Неопределенно пожав плечами, Ларри так же вскочил с насиженного места, чтобы проводить друга к лифту. Ну, хоть не ломается больше, — согласился. — Только не сливайся в итоге, Салли-Зассалли. В ответ на дразнилку, Сал только тихо усмехнулся, пробубнив: — Не сольюсь, Ларри — Схерали.

***

       У Фишеров все было как всегда. Обычный вечер, обычная подготовка ко сну. Едва слышное дребезжание холодильника на кухне, тихий, монотонный гул телевизора из зала — разбери хоть, кто его смотрит — Отец или Гизмо, а может быть, и оба сразу. Покосившись на грязную тарелку на тумбочке у кровати, Сал ненадолго завис: отнести в мойку конечно надо бы, но надевать обратно протез было нереально лень. А идти без него через всю гостиную, когда там наверняка сидит отец — уж нет, увольте! Решение единогласное: посуда остается засыхать здесь вплоть до завтрака. А там уже посмотрим.       Утаскивать тарелки с едой к себе в комнату уже давно переросло в какую-то вредную привычку: ну не мог Сал заставить себя есть с отцом за одним столом. Нет, конечно тот продолжал толкать ему тирады о том, что лицезреть шрамы сына ему «норм», но каждый раз когда Генри отводил взгляд или утыкался носом в свою тарелку, подросток понимал, что тот просто пытается быть хорошим родителем.       С этими удручающими мыслями, Сал прихватил с собой небольшое полотенце и ретировался из своей комнаты тихими перебежками до ванной. Там, почистив зубы и умывшись, Фишер поднял взгляд на слегка потрепанное временем зеркало и потер его пальцем, стирая с гладкой поверхности маленькие белые брызги — видимо, зубная паста. Ему то было все равно, а вот отца такие вещи мало мальски раздражали.       Переводя внимание от разводов зеркала на свое мутноватое отражение, подросток некоторое время молча смотрел на искаженную гримасу напротив. Большое розовое пятно шрама на все лицо и две зияющие дырки вместо носа явно облагораживали его внешний вид. А что уж говорить о пустой глазнице и отсутствии верхней губы… Да, такое «лицом» можно было назвать скорее чисто из-за издевки. Нет, ничего нового Сал конечно в нем не увидит — в конце концов, за пару лет можно привыкнуть и не к такому. Наверное, он уже просто смирился.        Со своей внешностью у парня складывались двойственные отношения: с одной стороны, Сал привык воспринимать свое «лицо», если можно так выразиться, как нечто, что является «Салом Фишером», а с другой стороны, что-то внутри него яро протестовало: мол то, что, то что он видит перед собой — не является его истинным «я». Словно это и есть та «маска», которую он вынужден носить в качестве наказания за свое эгоистичное поведение, которое и привело его к тому, что он имеет сейчас. С другой стороны, Сал относил это к своеобразному тесту на «вшивость», который помогал ему фильтровать свой круг общения и видеть людей с их настоящей, истинной стороны.       В конце концов все люди, без исключения носят свои маски. Дежурные улыбки, которые они выдают при разговоре с незнакомцем, заготовленные фразы, которые они говорят, опираясь на нормы в обществе, в котором приходится крутиться и вариться. Тот фальсифицированный смех, который они выдают за чистую монету, чтобы увильнуть от щекотливого вопроса или неприятной темы для разговора. Даже он, Салли, не исключение. Только его маска — это не метафора, а реально существующий предмет, который он, напротив, привык считать своим настоящим лицом — по крайней мере, от нее люди не шарахались, как от ядовитого реактива или ядерного снаряда.        Поймав себя на мысли, что размышлений на один поход до ванной ему более чем достаточно, Сал таки оторвал взгляд от своего отражения и потянулся к шпингалету на двери ванной.       Телевизор в гостинной больше не работал.

***

      Как назло, сон ни в какую не шел. Слушая собственное дыхание, Сал без особого интереса наблюдал за плавающим в стакане стеклянном протезом. Протез, протез... Порой пацан сравнивал себя с каким то киборгом. А что, похоже - шестеренка там, здесь... А в голову все шли мысли о том, что пораскинь он мозгами — могла бы выйти неплохая шалость с подколом на эту тему. Стоит сказать об этом Ларри — интересно, что он может выдать на это. Он поди тоже не спит — наверняка словил вдохновение и малюет что-нибудь под светом тусклой лампочки — Лиза не любит, когда он включает режим полуночника, поэтому посвящать ее в свои творческие похождения тот не спешил.        Представляя эту животрепещущую картину, Фишер перевернулся на спину и задумчиво устремил взгляд в потолок — в памяти тут же всплыл разговор, который Ларри поднял сегодня за игрой в приставку. Ночевка… С одной стороны, это было бы нереально клево: устроить какую-нибудь киноночь и смотреть ужастики до рассвета, — надо бы только попросить отца скататься в прокат, — идея бро и правда звучала заманчиво. Да и вообще, это впервые, когда его кто-то настойчиво зовет к себе в гости…       По правде говоря, Сал бы сразу согласился на это, если бы не одно «но»: ведь завались они спать — ему ведь таки придется снять этот злосчастный протез. И это создавало нехилую проблему: показывать Ларри то, на что ему самому смотреть не очень-то хочется, было беспантово. Нет, он конечно чувак проверенный — наверняка не дропнет их дружбу из-за этого, но видеть, как его лучший друг отводит взгляд в точности, как и его отец, Сал желанием не горел. Еще хуже, если Джонсон начнет его жалеть! Тогда уж все пойдет по пизде! Да и вообще, стремно это как-то — еще забудется ночью, столкнется с Лизой в коридоре — визга будет на весь отель Эддисона. Но в то же время, делать из этого непреодолимое препятствие для их дружбы Сал тоже не хотел. В конце концов, Ларри не раз открывался ему на тему своих переживаний. Если он действительно его друг, так какого черта ему прятаться? Да и к тому же, он же обещал ему не сливаться!       Походив еще немного вокруг да около, парень все же принял решение: с самого утра он подойдет к отцу и попросит его скататься в прокат за фильмами. Что ж, вся ставка на то, что у Ларри есть видик…