Оковы предрассудков

      Утомительные часы бала, посвященные исключительно моей особе и задумывающиеся как грандиозное торжество счастья и радости, только растягивали мое мучение, давали мне всласть насладиться собственными страданиями, а разговор с кузенами о возможной незавидной моей участи лишь усилил их.       Как бы неодобрительно я ни относилась к бездумным, бессмысленным беседам сестер Флеминг, сейчас их суетная болтовня (приравненная к обменам сплетнями) как нельзя кстати пришлась к моему состоянию, склонному к долгим размышлениям.       - Ответьте же, мисс Флеминг, почему нам не представилась честь видеть на вчерашнем торжестве Вашу дражайшую сестру, школьную подругу нашей мисс Хэтуэй, мисс Грир Флеминг? – Обратилась леди Эллинктон к Эйлин, любезно согласившуюся составить нам компанию за обедом и ужином вместе со своей сестрицей. Грир Флеминг еще со школы не отличалась особой мудростью и начитанностью, коею славились множество учениц нашего заведения, но ее безмерное добродушие и готовность помочь всем, кто только нуждается, и сделали свое дело перед обществом. В их семье никогда не было писаного правила об отсутствии возможности для Эйлин выхода в свет, пока Грир не соблаговолит принять чье-либо предложение о замужестве. Леди Эллинктон считала это радушной милостью со стороны мистера и миссис Флеминг, ведь, зная теперь о темпераменте дорогой Эйлин, вряд ли она безболезненно пережила бы отдаление от веселья и жизненного счастья.       - О, со всем уважением к вашей семье, леди Осборн, в ее помыслах не было ничего невежливого. Еще с утра бедняжка угождала нашей больной бабушке, ведь та совершенно больна. Бедная моя Грир так забегалась, что под вечер сильно устала, что едва ли нашла бы силы втиснуться в платье! Она так просила извиниться перед Вами и дорогой ее подругой Адалин! Но сегодня она обязательно будет присутствовать, ей стало значительно легче, и с минуты на минуту наш экипаж подвезет ее к Вашему порогу.       - Как печально слышать! Очень надеюсь, что здоровье Вашей бабушки не ухудшилось со времен зимы? – Леди Эллинктон всегда сочувственно относилась к бедам людей, старалась если не материальной помощью, то моральной поддержать и утешить. Но это совершенно не значило, что характер ее склонен к навязчивости, совсем нет. Но у кого в характере она (навязчивость) и была, так это у старшей Флеминг, ведь желание помочь нередко переходит в навязчивость из-за неправильного его использования; Грир Флеминг никак не может уловить той тонкой грани между сиими понятиями. Полчаса спустя она вошла в гостиную, и, вежливо поздоровавшись с леди Эллинктон, искренне попросила извинить ее за не вызывающий одобрения поступок и поделилась с нами последними городскими новостями.       Мои подруги свободно, не имея абсолютно никаких стеснений, вели светские беседы с мисс Мэделин, словно не замечая ее статуса. В этом непременное достоинство леди Эллинктон: она всегда и со всеми ведет себя независимо, не старается различными хитростными способами указать на собственное превосходство над теми, кто хоть немного ниже ее по статусу; она является чудесным собеседником, а умение искусно поддержать любой диалог, даже если тема его решительно ей непонятна – самое удивительное из ее достоинств.       После захватывающего рассказа Грир о новых событиях в Дарсбери Эйлин принялась докладывать сестре о возмутительном проступке с моей стороны.       - Вот ты представляешь, дорогая сестра, она не станцевала ни один танец, ни с одним из прекраснейших молодых господ! Это ведь совершенно недопустимо, ты так не считаешь? – Я попыталась посмотреть на подругу угрожающим взглядом, но та ответила лишь заводной улыбкой, в которой читался лишь шуточный подтекст: она никоим образом не имеет намерения задеть меня своими доводами и нелепыми обвинениями.       - Я не считаю это проступком, ведь она слишком разборчива в кавалерах, но меня удивляет лишь то, что она не танцевала ни единого танца! Сколько бы глупых и недостойных мужчин там ни было, всегда найдется тот единственный достойный! Ты же обожаешь танцевать, милая Адалин, ты жить не можешь без сих обворожительных движений, они ведь так тебе нравятся! – И вот так происходит всегда: дорогая мисс Флеминг не упустит возможности доказать всему свету о собственном незнании школьной подруги; если случится нежданное и она хоть раз скажет обо мне верный факт, она больше не будет Грир Флеминг. В этом их очередное различие: Эйлин, зная мою натуру, пытается разбавить, оживить ее своими шутками и саркастическими замечаниями, старается придать моему существованию нотку смеха, пытается вернуть меня прежнюю; Грир же и понятие не имеет о моих изменениях, она не знает, как сильно порой задевают ее слова, брошенные невзначай.       - О, мисс Флеминг, Вы, верно, ошибаетесь! Наша Адалин с юношеского возраста терпеть не может танцы, лишь раз она … впрочем, Вы, наверное, спутали ее с кем-то. – Леди Эллинктон с несвойственной ей неосторожностью, сказала лишнее. Заметив на моем лице след негодования и беспокойства, она тут же поторопилась сменить тему разговора, быстро вспомнив, что по ее просьбе в сад должны были принести чай. Путь к небольшой беседке среди многочисленных и разнообразных фруктовых насаждений мы прошли в тихом молчании, каждая думая о чем-то своем. Но как только извилистые дорожки из желтого кирпича привели нас к аккуратному стеклянному столику, на котором уже ждал нас чайничек с ароматным черным чаем, мисс Флеминг решила возобновить недавнюю тему, к всеобщему сожалению.       - Ах да, я снова перепутала тебя с Эйлин, как неловко в этом признаваться. Точно-точно, ты терпеть не можешь танцы! Но, знаете, мне вдруг вспомнился случай, весьма забавный, ведь я была полностью уверена в том, что видела тебя танцующей с кем-то!       - Право же, сестра, хватит уже болтать о танцах! Даже мне наскучили разговоры о них! Давайте лучше обсудим …       - Но, правда, это было лет шесть назад! – Но Грир будто не слышала просьбы своей сестры, она упорно хотела докопаться до того дня шесть лет назад, который вдруг вспомнился ее порой слишком невежественной особе! – Мы тогда окончили школу и твой дядя (весьма удачно, кстати) устроил празднество – уже не помню повода, - на нем-то ты и встретила того очаровательного молодого юношу, как же его звали? Имя ведь такое… и фамилия тоже… он тебе так нравился!       - Довольно на сегодня, Грир! К моему большому удивлению, ты исчерпала всевозможные запасы собственного невежества. Даже для тебя это слишком!       Многими вещами в своей жизни я не могу гордо похвастаться и та реплика, брошенная прямо в лицо моей подруге, одна из них; те колкие слова, по-хамски прозвучавшие, не делали мне чести, но в оправдание скажу - терпеть это было невыносимо (слишком невыносимо!), и леди Эллинктон с Эйлин это понимали. Оглядываясь назад, я понимаю, что все время то и делала, что докладывала о недопустимых недостатках других людей: друзей, родственников, абсолютно посторонних военных, но не о своих. Свои вопиющие изъяны, слабости я аккуратно обходила стороной, видимо, полагая, будто они не столь значительны, в сравнении с чужими; без устали указывая Эйлин, кузенам, даже дяде на все, что не делает их лучше, я прятала свои пороки, даже не задумываясь.       – Думаю, я не обижу Вас, если прогуляюсь перед обедом к лесу, леди Осборн? Допить чай вы сможете и без меня. Дождавшись одобрительного, понимающего кивка, я встала из-за столика и направилась к излюбленному месту в лесу – заросшей беседке прямо на берегу реки; оттуда открывался великолепный вид на противоположный берег и на виллу Осборнов. Подумать только, какое количество воспоминаний хранят эти стены! Сколько же детей они вырастили и сколько родных похоронили; их зеркала вместили в себе целые жизни, запоминая молодость, а затем наблюдая старость.       - Сколько же должно пройти лет, чтобы ты перестала болезненно реагировать на малосущественные упоминания о том годе? Десять? Или все пятьдесят? – Мои мысли нарушила леди Эллинктон, подкравшаяся чрезвычайно тихо и неожиданно.       - Это все её невежество. Я уже все пережила, не стоит беспокоиться. – О, как бы я хотела уверовать в собственные же слова!       - Не пережила, - она покачала головой и наконец позволила себе взглянуть на меня.       - Ну конечно, не пережила. Прошло много лет, поистине много. Все это время мне отчаянно хотелось верить, что случившееся восемь лет назад не имело под собой достаточно крепкой почвы, позволяющей мне сейчас так мучительно страдать; но однажды – не скажу, когда именно – понимание настигло меня: принятое мною ранее обыкновенным увлечением, пустым, ничего не значащим чувством, переросло в нечто большее, нежели мне хотелось. Можете сомневаться сколько угодно, мисс Мэделин, но я любила его, любила долгие годы. А любовь не может превратиться в безразличие ни через секунду, ни через месяц. Пусть мои глупые, сентиментальные реакции на одно только упоминание того года, того имени или тех обстоятельств покажутся Вам нелогичными, ничем особенным неоправданными, - пусть так, ведь они таковыми и являются – я не могу с собой ничего поделать, как бы ни старалась! Все моё знатное самообладание летит чёрту под хвост, как только я слышу хоть малейшее, едва касающееся его упоминание. – Как только слова иссякли, я отыскала в себе силы на слабую улыбку и, надев её на лицо, под руку с леди Эллинктон, повернула обратно к дому. В три подавали обед, и было бы крайне невежливо опоздать на него или не явиться вовсе. Мой дядя не терпит проявления неуважения к гостям, даже если эти гости самые частые и почти влились в древо семьи.       Мои братья, как им и должно, вполне мило обращались с госпожами Флеминг, затевали с ними короткие беседы, приглашали на недолгие прогулки по саду, в общем, делали все то, что обязывало хозяев Осборн-Холла. Как только подали обед, сэр Бенджамин поделился с нами замечательной (но только по его мнению) новостью о том, что в графство приезжает его давний товарищ, мистер Джозеф Болтрайт, почтенный господин, владеющий обширными землями в Дербишире и славившийся огромным состоянием. По описанию моему можно сделать вывод, что мужчина он самый замечательный и очаровательный, но имея такое значительное превосходство, есть у него также и недостаток – тоже весьма заметный: ему было за пятьдесят, а за плечами два несчастных брака и двое взрослых детей. Но об этом мы узнали чуть позже, заранее наслушавшись от Эйлин, какой он очаровательный мужчина. Но восторги ее прекратились тут же, как только до ее ушей дошел возраст мистера Болтрайта.       - Ох, умоляю Вас, мисс Флеминг, он едва ли старше меня! Не стоит обижать такого уважаемого джентельмена подобными замечаниями, - говорил мой дядя, выслушав чересчур громкое удивление Эйлин. Но в те минуты я могла только довольствоваться презабавной конфузной ситуацией, ведь тогда я и понятия не имела, в какую из возможных сторон рискнул клонить сэр Осборн, лишь нервный кашель Гарольда, сидевшего подле меня, обеспокоил и насторожил, а сочувственный взгляд леди Эллинктон и вовсе выбил из колеи. Мне оставалось самостоятельно додумать всё прочее, что мог бы сказать дядя, но, зная свое излишне богатое воображение, делать мне этого не стоит. Я перевела взгляд с леди Эллинктон на него и прочитала в поведении его некую странную, подозрительную радость и ощущение торжества души; он был явно в хорошем расположении духа, но тогда я еще не знала, что именно скрывалось за его настроением.       - За столом лишь близкие и родные люди, и я не думаю, что совершу неисправимую ошибку, если сообщу наипрекраснейшую новость при всех, - он откашлялся, и принялся было за торжественную речь (а он это любит), пока Гарольд не прервал его:       - Я не считаю, отец, что следует делать это, не обсудив должным образом с той, что напрямую связана с …       - Не говори ерунды, Гарольд, здесь собралась семья, и сюрприз мой окажет еще большее влияние, чем я надеялся, - он окинул Гарри грозным взглядом и вновь вернулся к грандиозной новости. Признаться, от строго голоса кузена по коже моей крохотными ножками пробежал холод, что не предвещало абсолютно ничего хорошего. – Рад вам сообщить, что очень скоро в нашем поместье состоится самое большое, самое грандиозное торжество, какое только видело это графство!       - Торжество! Как это прекрасно! – Ох, Эйлин все не унималась! Не будь обеденный стол довольно объемистой преградой, она без аккомпанемента пустилась бы в пляс прямо здесь.       - Очень рад, мисс Флеминг, что Вы разделяете мой энтузиазм, и он у Вас лишь увеличится, когда Вы узнаете причину! – Тут он посмотрел на меня таким долгим, пронизывающим взглядом, от которого мне стало вдруг немного дурно. – А причина состоит в том, что господин Болтрайт, письмо от которого я недавно получил, выразил намерение – и весьма серьезное – вступить в брак немедля!       - Мистер Болтрайт хочет жениться здесь? Но почему? Неужели в Дербишире нет для него подходящих партий? – Эйлин никак не могла унять своего восторга, а я никак не могла справиться с опасениями по поводу его последующих слов; опасения эти так пагубно повлияли на мое нервное состояние, что я впервые за долгое время ощутила дрожь в руках. Желая скрыть недуг от посторонних глаз, я спрятала ладони в складки платья; оглядев каждого присутствующего на обеде человека, я без удовольствия отметила, что только Эйлин и дядя воодушевлены этой новостью. Гарольд молча рассматривал нечто несуществующее перед собой, леди Эллинктон оглядывала меня престранным взглядом, полностью забыв о еде, Джерри, казалось, вовсе понятия не имел о чем шла речь и удивленно смотрел то на отца, то на понурившегося брата. Одна лишь Грир не обременяла себя каким-либо эмоциями: она просто наслаждалась разнообразием блюд, наверное, полностью не замечая ситуации.       - Верно подмечено, мисс. На его родине нет достойной дамы, способной покорить его и потому он здесь. Но намерение его и цель весьма определенны, так как он уже давно выбрал достойнейшую кандидатуру, ему осталось лишь сыграть свадьбу. Ну не прекрасно ли это? – Сэр Осборн допил-таки вино, явно слишком застоявшееся в его бокале и быстрыми движениями ножа и вилки, доел давно остывший обед.       - И кто же та несчастная, коей суждено век прожить с дряхлым старикашкой? – Поинтересовался Джереми, взглянув на брата; он слегка усмехнулся, видно, ожидая услышать совершенно постороннее, нелепое имя, ничего для него не значащее, но это его представление (если было таковым) шло вразрез с именем, что сказал после дядя. Как только имя это вылетело из его уст, Джереми, глотнув за миг до этого вина, неожиданно подавился.       - Твоя кузина - Адалин.       Столовую вдруг охватила гробовая тишина. Думаю, мне нет нужды описывать, какая волна удивления, испуга и шока охватила меня, сколько эмоций пыталось вырваться наружу, сколько грубых, недостойных леди слов грозились вылиться на дядю! Я буквально билась в тихой истерике, но тело моё и лицо не выражало даже частицы всего того, что происходило в тот момент у меня внутри.       - Что ж, я весьма рада, что Вы сообщили это сейчас, а не днём или неделей позже, пока не начались кое-какие приготовления, - я покрутила в руке бокал с вином, до этого мною не тронутый, и одним глотком осушила весь его сосуд. – Ведь их отмена весьма неблагоприятно бы отразилась на Вашей репутации и на репутации мистера Болтрайта.       - Отмена?       - Именно, дядя. – Я осмелилась взглянуть ему прямо в глаза, стараясь передать все те ощущения, что бурлили в моём сердце.       - Ну что ты, дорогая. Никто не станет отменять приглашения.       - Жаль слышать. Они будут ни к чему, ведь свадьбы не состоится. – Я вернулась к своей тарелке, перед этим осмотрев каждого присутствующего. Все они знатно удивились; во взгляде Эйлин читалось смущение из-за её недавнего восторга от предстоящего торжества, Гарольд помрачнел ещё больше, а выражение лица Джереми приобрело оттенок еще большего удивления. Грир Флеминг не имела ни малейшего понятия, как ей реагировать: сочувствовать или радоваться, на её лице закрепилось выражение полнейшего непонимания ситуации. Леди Эллинктон смотрела на мужа, явно избегая встречаться глазами со мной.       Будучи не способной долее выдержать этого, я встала из-за стола и направилась в кабинет к дяде. Спустя минуту он и леди Эллинктон нашли меня стоящей у окна, усердно сдерживающей слезы. Нет, причина их заключалась не в предстоящем замужестве, ведь я была уверена, что свадьбы не будет; моё сердце болело из-за предательства: единственный родной мне человек предпочёл выдать меня замуж столь гнусным способом, что я вряд ли когда-нибудь смогу ему простить.       - Как Вы могли?       - Я использовал шанс, дарованный мне самой фортуной! Это огромное везение, которое когда-либо встретило бы тебя! – Он говорил очень спокойно, из-за чего я теряла самообладание. Его спокойный, равнодушный тон был мне противен, противен настолько, что я была готова в ту минуту рьяно его возненавидеть - настолько гнев и ярость овладели моим рассудком, настолько гадкий поступок моего дяди отразился на моем состоянии. Но я никак не могла позволить выйти этим чувствам наружу, не в моем это характере – идти на поводу ослепляющих эмоций.       - Я живой человек, а не буфет, которым Вы бессовестно можете распоряжаться, как только вздумается. Неужели Вы думаете, будто я действительно позволю таким бессовестным образом унизить меня выбранной кандидатурой и самой причиной свадьбы? Вам самому не смешно только от одной попытки? – Я гордилась этим спокойным, глубоким голосом, я гордилась пронизывающим взглядом и каждой секундой собственной невозмутимости, коя овладела мной сразу же, как только моя обида столкнулась с дядиным бесстрастием.       - Это отличный шанс, Эдди, ты будешь наиглупейшей из девушек, если его упустишь! - Слушая то, что он говорил, я никак не могла поверить, что хозяин тех слов – мой дядя; это было нечто запредельное для моего восприятия, он в один миг превратился в чужого мне человека.       - Не называйте меня так, когда говорите такие страшные вещи. Вы зря теряете время. Я никогда не стану подчиняться подобным Вашим решениям и считаю сущей глупостью даже думать об этом; неужели Вы и впрямь полагали, будто я беспрекословно, подобно безвольной кукле, последую под венец лишь потому, что многоуважаемому баронету захотелось прибавить своё состояние? Что ж, печально это понимать, но Вы плохо знаете меня, сэр Бенджамин. – Не желая слышать нелепость его доводов, я направилась к двери, мне хотелось оказаться как можно дальше от этого места: от него, от всех этих людей, но его слова, сказанные с целью причинить мне ещё сильнейшую боль, мгновенно догнали меня, принуждая замереть в полушаге.       - Быть может, ты забыла, но я напомню: в данный момент ты живешь в моём доме, и я имею полное право распоряжаться твоей жизнью, Адалин. – Слова его тонкими остриями вонзались мне в сердце, оно почувствовало укол каждого слова, даже интонация смогла в тот миг усугубить положение. Дядя явно терял терпение; встав с кресла, он медленно подошёл ко мне.       - Бенджамин, довольно! – Мисс Мэделин совершила слабую попытку остановить поток задевающих слов, но попытка её оказалась тщетной; уже поздно, все самое гнусное, самое гадкое и ужасное уже было им озвучено, хуже просто некуда. Леди Эллинктон это понимала, она всё всегда понимала, милая леди Эллинктон! Как нелегко ей пришлось, ведь нести тяжкую ношу тайны непосильно даже самым лучшим из нас, но она не могла иначе.       - Даже эти справедливые факты не дают Вам права делать то, что Вы делаете! – Наблюдая, как с каждой секундой некогда добрые, щедрые и теплые глаза моего дяди превращаются в глаза кровожадного охотника за большим состоянием, я невольно вспомнила слова своего отца, сказанные им однажды. Он сказал мне, чтобы я не боялась, ведь пока он жив, он от всего сможет меня защитить, ведь всегда будет рядом.       Тогда был именно тот самый момент для неожиданного появления отца; это был именно тот случай, когда меня нужно было защитить.       Сама того не желая, я позволила воспоминаниям об отце завладеть мной, разрушив тем самым грань между спокойствием и градом слёз. Как только я подумала об отце, о том, что, будь он сейчас жив, дядя бы даже и думать не посмел о подобном! А если бы всё-таки и посмел, то он тут же поставил бы того на место! Но его нет. И тогда, в ту самую секунду, я впервые за долгое-долгое время почувствовала себя поистине одинокой, мне так сильно захотелось домой, в мой родной, теплый, уютный дом в Грэнтэме, захотелось увидеть родителей, почувствовать себя в безопасности.       Здесь, в Осборн-Холле, впервые за много лет Вашего отсутствия, папа, мне было страшно.       - Вы ведь тоже подумали об этом, дядя? – Мой собственный голос показался посторонним, слова сами вылетели, не успев даже посоветоваться со мной. – О том, что сделал бы с Вами мой отец, если бы был жив и услышал Ваши слова? – По исказившемуся выражению его лица было понятно, что я прочитала его мысли. – Благодарите Господа, что это не так.