Оковы предрассудков

      После того пренеприятного разговора с дядей прошло около месяца. Цветущий, теплый апрель успел смениться жарким, солнечным маем; дядя смог, наконец, смириться с моим решением, отыскав новое, абсолютно не затрагивающее чьи-либо права – он сдал виллу Осборнов в аренду одной достопочтенной семье. Это, конечно, не могло служить для меня и моих кузенов хорошей новостью, ведь вилла эта служила приятным напоминанием о прекрасном детстве и о бабушке; но, как сказал Джереми, "...временные неудобства и неприятные ощущения от того, в бабушкином доме поселятся чужие люди, непременно меньшее из двух имевшихся зол". По слухам, любезно предоставленным нам старшей мисс Флеминг, семья эта не была совершенно чужой нашему краю: относительно недавно они снимали здесь жилье довольно долгое время, пока вдруг некие обстоятельства принудительным образом не заставили их неожиданно уехать.       - Эта семья имеет знатное происхождение, но трагедия, подкосившая их состояние, весьма пагубно отразилась на их теперешнем положении. Но, как меня уверяли общие наши знакомые, сейчас их дела находятся в наилучшем виде, за прошедшие годы они, к счастью, смогли привести их в порядок, но прибегнув к помощи старшего племянника, ныне занимающего пост капитана на военном судне. Увы, нам приходилось иметь с ним дело в далеком 1809 году, но, думаю, события его давно в прошлом.       Дядя говорил в меру бесстрастно, но заметно было, что существовало нечто его волнующее, чему он старался не придавать значения; леди Эллинктон вновь приобрела обеспокоенный вид, схожий с овладевшим ею при разговоре о мистере Болтрайте и о нелепейшей нашей с ним женитьбы. Ох, даже само упоминание о ней (чуть было не состоявшейся свадьбе) вызывает во мне горькое чувство отвращения! Но вот странно, сэр Бенджамин проговорил о той семье весьма долгое время, но не упомянул фамилию; это упущение меня удивляло, даже настораживало. Но мне не представилось ждать и суток, чтобы, в конце концов, узнать фамилию загадочного семейства, встречать которое нужно было уже меньше, чем через неделю. И именно леди Эллинктон вечером за чашкой чая, удовлетворила мое любопытство, подтвердив мои самые смелые догадки:       - Ты, верно, в недоумении, отчего все скрывают имя той семьи; что ж, тебе придется поверить, на это были основания и веские. Семейство, арендовавшее виллу – Греи. Хочу предупредить, что твой дядя строго намерен приглашать их на каждый обед в Осборн-холле, ведь замысел его стать с ними добрыми соседями перерос в настоящую жизненную цель. Вы будете часто видеться, что может создать некоторые неудобства. Она взглянула на меня, наверняка, с целью удостовериться, дошли ли до меня её сокрушительные слова. Дошли. Но я не нашлась, что ответить и потому отхлебнула чаю, стараясь справиться с появившейся дрожью в руках.       - Молодой капитан, о котором твой дядя упомянул как человека, доселе имевшего с нами дело, это капитан Грей. Ты помнишь его как…       - Лейтенанта Ричарда Грея. Да, я слышала, что он достиг уважаемого звания на службе, но не думала, что он или его семья когда-либо вернётся в эти края. – Совсем недавно я узнала об этом совершенно случайно, в деревне, став свидетельницей разговора нескольких уважаемых господ. - И как дядя мог настолько выдержано говорить о человеке, с которым прежде постарался меня разлучить? Вас не возмущает тот факт, что он собрался строить дружеские отношения с семейством, которое ранее чуть ли ненавидел? Он не боится оказаться в неловком положении? Что они о нас подумают? Что подумают о сэре Бенджамине? Что достопочтенный баронет решил удостоить их своим вниманием только потому, что те сделали себе большое состояние? Вам не смешно, леди Осборн? Как он может планировать дружбу с человеком, прежде казавшимся ему бедным и бесперспективным лейтенантом?       - Он забыл какие-либо недомолвки, возникшие восемь лет назад. Думаю, мистер и миссис Грей тоже. Да и капитан Грей не казался мне тогда злопамятным человеком. – Спокойствие и размеренность леди Эллинктон меня порядком нервировала, ведь она не знала, какими словами удостоил меня тогда дядя:       - Неужели ты предашь отца и мать из-за какой-то бессмысленной влюбленности? Он не последний молодой человек, который может занять твои мысли, Адалин. Влюбленность то появляется, то исчезает, а семья – это навсегда.       Чай, к сожалению, закончился, что послужило веским оправданием, чтобы удалиться из гостиной; находиться в помещении я больше не могла, мне остро был необходим глоток свежего, майского воздуха.       Решение прогуляться до своей любимой беседки посетило меня весьма вовремя, ведь оставаться наедине с собственными мыслями я не могла никак - они в данный момент имели опасность сыграть со мной злую шутку.       Весь недолгий путь память развлекала меня воспроизведением событий восьмилетней давности, когда ситуация моей семьи – касающаяся финансов – была не столь замечательной и безбедной, как до этого. Хэтуэй-холл нёс убытки и отец, не имея должной силы их предотвратить, обратился за помощью к сэру Осборну. Тот, в свою очередь, был человеком вполне понимающим, отзывчивым – особенно к родным и близким, и если бы не случайная моя встреча с Ричардом Греем, помощь его прибыла бы к моему отцу мгновенно. Но судьба, вероятно, имела на всё собственное мнение, и отважилась тогда галантно намекнуть нам, что в жизни никогда не происходит так, как мы того желаем: невежливым вмешательством она с треском разрушила все то, чем я свято дорожила. И известная в округе гордость Осборнов не заставила себя ждать, а первым её шагом значился нечестный, шантажирующий поступок сэра Осборна, заключающийся в поставленном передо мной выборе: семья или же Ричард Грей. Победа определилась за дядей задолго до того, как он озвучил возможные варианты, ибо игра эта была мною уже заранее проигранная.       Разумеется, я выбрала семью и сделала бы это снова.       Более я не могла находиться в компании собственных переживаний, ведь воспоминания наглым, пронизывающим ветром обдавали мою кожу снова и снова. И поэтому, встретив на моем любимом месте сестер Флеминг, я воодушевилась.       - О, Адалин, как ты вовремя! У меня для тебя замечательная новость, даже целых две! – Запорхала Грир, только завидев меня; заметив её приподнятое настроение, я не могла не улыбнуться, ведь – такова её особенность – если счастлива она, счастливы все вокруг. Даже если счастье это продлиться пару мгновений, ведь новости её – ни одна, ни другая – не считались для меня хорошими: первая – в силу моего осведомления, вторая – из-за самого содержания. – Так вот, первая состоит в том, что в графство возвращается семья, которая ранее тут уже жила и собирается снять виллу, и как говорит прислуга, на довольно долгий срок. И угадай, какую именно виллу они снимут?       Грир испытывающее на меня посмотрела, словно позабыв, что та загадочная вилла, которую я должна угадать, принадлежала моему дяде; было бы странно, если бы я не знала о предстоящем приезде новых арендаторов.       - Ах да, я не подумала. Но зато вторая тебя порадует! Две недели назад я получила письмо от нашей общей подруги Шерил, в котором она написала, что с удовольствием примет моё приглашение погостить у нас. Я отправила его еще в марте, но лишь сейчас у неё выдался свободный месяц. Ну не замечательно ли? Как долго мы не виделись! В своём письме она, бедняжка, то и дело упоминала погибшего мужа! Как ей, должно быть нелегко. Она единственная из нас троих удачно вышла замуж, но, не прошло и одного года, как муж её скончался! Как только она приедет, мы должны будем принять подобающий одинокой вдове вид - особенно не радоваться и часто не смеяться. – Буквально забросав нас восторгами от предстоящего приезда долгожданной гостьи, Грир сослалась на огромное количество дел и вернулась в Флеминг-хаус.       Как только она скрылась за деревьями, Эйлин, наблюдая до этого за утками, что беззаботно плескались у берега, поздоровалась со мной (в отличие от сестры) и спросила про самочувствие. Услышав в ответ нечто совершенно неубедительное, она заговорила о предстоящих частых встречах с семейством Грей. Она поведала, что их приезд произвел на многие дома в округе огромное впечатление, все семьи до единой, заявили о намерении видеть каждого члена семейства у себя на обеде.        - Это не мудрено, если вспомнить выдающиеся заслуги капитана Грея на войне. Вы, наверняка, читали о них в газете. Но чудится мне, мисс Хэтуэй, дело не только в этом. Ходят слухи, что брат его, который долгое время изучал юриспруденцию в Лондоне, слывёт в округе первым красавцем! - Она сделала слабую попытку развеселиться, ведь новость о приезде такого замечательного джентельмена не могла её не радовать; но что-то в состоянии её не давало мне покоя, не давало права вновь сосредоточиться на собственных переживаниях. – Ах, мисс Хэтуэй, как же моё сердце устало от чрезмерного спокойствия! Как оно жаждет влюбиться, как хочет судорожно биться, имея неосторожность выпрыгнуть вовсе! Глаза мои желают светиться ярким пламенем, а душа - не переставая цвести! Вы не представляете, насколько сильно мне хочется, наконец, постичь это великое чувство, что, как говорят, правит миром. – Всё стало вдруг ясно; все её переживания и печали свелись до обыкновенной необходимости влюбиться по-настоящему.       - Да, Элли, теперь я убеждена совершенно точно, что влюбиться тебе нужно обязательно, иначе ты так и продолжишь думать, что это прекрасно! Мой опыт был слишком болезненным и неудачным, чтобы с юношеской наивностью поддерживать твои фантазии. Возможно, слова мои и резки, зато отражают всю суть прекрасного чувства, о котором ты так мечтаешь. Не у всякой сказки счастливый конец и ты должна об этом знать.       - Но как можете Вы так бесстрастно и холодно обсуждать чувство, которое некогда было для Вас всем? Говорите что угодно, мисс Хэтуэй, Ваше право, но глаза … глаза никогда не лгут, Ваши же кричат о том, что говорите Вы вовсе не то, что думаете. Мы долго знакомы, и я совершенно точно уверена в своей правоте.– На миг – всего лишь миг – она замолкла и пронизывающе взглянула на меня; взгляд этот не предзнаменовал ничего хорошего. - Вы никогда не рассказывали мне о том дне, я лишь довольствовалась слухами и искажёнными пересказами Грир. От Вас я не слышала и слова за все время нашей дружбы!       К тому времени, как Эйлин – впервые за долгое время – потребовала с меня объяснения, солнце решило, что на сегодня с него хватит; над рекой раскрылся необыкновенный закат и если бы не серьезный настрой моей подруги, я с удовольствием бы полюбовалась его красотой. Но, к великому моему несчастью, мисс Флеминг желала узнать все о дне, забыть который я хотела так же сильно, как и запомнить.       -Боюсь спросить, что же именно рассказывала тебе (и наверняка всем остальным) Грир… - Я осмелилась усмехнуться и решила, что решение поделиться с Элли своими чувствами не имеет обоснования в неуместности. – Я встретила лейтенанта Грея, когда была совершенно к этому не готова; жизнь всегда преподносит нам неожиданные сюрпризы, но тот был самым прекрасным. В девятнадцать лет я была очень похожа на тебя, Элли: грусть и печаль никогда не овладевали моим настроением, я всегда была весела, жизнерадостна, полна энергии и почти всё время мечтала; и это было не сложно, ведь под рукой у меня всегда имелась пища для этих мечтаний. Читая книги миссис Прайс, моё воображение создавало идеальный образ мужчины, подходящий именно мне, моим достоинствам и даже моим недостаткам. Мистер Тилни – герой романа Фанни Прайс - был совершенством. И каково было моё удивление, когда однажды – в ничем не примечательный бал, устроенный моим дядей – тогда ещё лейтенант Грей вошёл в мою жизнь самым необычным, но таким обыкновенным способом! Он был невероятно похож на героя моего романа, и когда его глаза соединились с моими, а чарующий, бархатистый голос спросил, не обещала ли я кому-нибудь следующий танец, я окончательно и безвозвратно в него влюбилась; вернее, в образ, который сама себе придумала. Знала бы ты, как сильно я опасалась разрушения собственного мифа, как сильно я сомневалась в своих же чувствах, а еще сильнее – в его! Но лейтенант Грей оказался лучшим из всех, кого я когда-либо встречала. Я до сих пор не забыла того прекрасного ощущения, когда понимала, что этот молодой человек начинал смотреть на меня иначе, когда в его поле зрения я занимала особое место. Тогда я поняла, что взгляд его больше не обойдёт меня стороной. – Поддавшись пленительным силам воспоминаний, я снова оказалась на том балу и вновь испытала все те же неповторимые эмоции. Эйлин слушала меня, едва ли не раскрыв рот, и никак не переставала улыбаться; да, она понимала меня, понимала, что описываю именно те чувства, которые она хочет ощутить, но прекрасны они ровно настолько же, насколько разрушительны… и я сама виновна в этом. – Вскоре он предложил мне свою руку и сердце. Его флот отправлялся на место проведения боевых действий, и он не хотел уезжать, пока я не дам ему свой ответ.       - И Вы отказали ему? – Улыбка на лице Эйлин сменилась печалью и сочувствием, а у меня возникло ощущение, будто она сопереживает героям какого-нибудь женского романа, отчаянно желая услышать о счастливом конце.       - Мне пришлось. Мы были молоды, совершенно не знали жизни. Это был правильный выбор. Да. – О, как мне хотелось тогда верить своим словам, ведь если в их достоверность не поверю я, то кто же поверит?       - Не верю. Ни единому Вашему слову! – Она вдруг вскочила со скамьи и подошла ко мне. – Вы же до сих пор думаете о том, что всё могло быть иначе, если бы Вы не проявили слабость характера!       - Ты вольна делать все, что угодно: верить или не верить – твое право. Только совсем необязательно утверждать о том, о чем не имеешь понятия; мой отказ не был продиктован слабостью характера, я лишь … поняла, что руководствоваться одними только чувствами, забывая при этом о голосе рассудка - крайне глупо. Я предпочла жить умом, чем сердцем, и это решение является самым верным из всех принятых мною когда-либо. – Почему же я не могла сказать ей правду? Почему списала все на голос разума, когда дело было совершенно в другом? Отчего же я никак не могу признаться, что замужество ужасно испугало меня. Ведь не важно, как восхитительно все шло тогда, и как сильно я его любила, всегда будет возможность, что он потеряет взаимное чувство, вдруг поймет, что все это было огромной, неисправимой ошибкой; но была причина гораздо значительней моих сомнений, причина, которую нельзя было никак исключить - упрямство и непонимание моего дяди. Но Эйлин была права: мою нерешительность, трусливость и недоверие вполне можно назвать слабостью характера; я всё испортила в то время, когда могла настоять на своём, когда могла убедить дядю. Но я этого не сделала.       Эйлин несколько минут упорно изучала выражение моего лица, искала доказательство своей правоты. Не знаю, нашла ли, или поиски оказались провальными, но слова, брошенные ею перед уходом, запомнились мне навсегда:       - Я уверена, что Вы станете выдающимся человеком, если так и продолжите подавлять собственные чувства и жить лишь разумом. Но Вы, дорогая мисс Хэтуэй, обречены на одиночество и никому не будете нужны.       Вернувшись домой и, имея честь идти под руку с тьмой, опустившейся на Дарсбери, я принялась за письмо близкой школьной подруге. Джулия Стенсбери была самым разумным человеком в Ловуде – школе, где учились мы с ней, Грир Флеминг и Шерил Пейдж, чему я никак не могла нарадоваться. Спустя много лет с окончания учебы мы ведём вполне активную переписку, умея чудесную возможность писать друг другу даже тогда, когда жизнь наша не обременена грандиозными событиями; Джулия из тех людей, кому можно было написать о чём угодно, не волнуясь, что меня могли бы счесть навязчивой.       « Дорогая Джулия, вот я и дождалась того дня, когда могу писать тебе о прекрасных, потрясающих событиях, которые вот-вот нагрянут в Дарсбери. Таких событий два и, право же, не знаю, какое из них понравится тебе больше. Начну, наверное, с менее сокрушительного. Совсем скоро – на целый месяц – во Флеминг-холле остановится всеми любимая миссис Пейдж – ранее известная под именем мисс Шерил Андерсон. Представь моё удивление, когда я узнала, что бедный мистер Пейдж, печально известный как муж нашей миссис Пейдж, скоропостижно скончался, оставив супруге всё своё скромное (но не совсем) состояние. По словам Грир Флеминг, бедная Шерил никак не может прийти в себя, и потому приглашение погостить во Флеминг-холле стало для неё последним выходом из тяжелого состояния скорби. О, ты представляешь, мне придется с нею здороваться и даже общаться! Я в предвкушении!       Новость, которую я поставила на второе место, удивила меня гораздо более, нежели вторая. Я могла бы пережить несколько месяцев присутствия миссис Андерсон в нескольких шагах от моей спокойной жизни, но не то, что произойдет совсем скоро. Сэр Бенджамин сдал виллу нашей бабушки в аренду уважаемой семье, которая ранее - несколько лет тому назад – уже жила в наших краях.       Это Греи, Джулия.       Семья Ричарда Грея сняла виллу Осборнов и уже меньше чем через неделю въедет в неё. Кто бы мог подумать! Но важно не это. Важно то, что дядя со всей серьезностью собрался видеть их в Осборн-холле каждый день! Тому, кого когда-то называл неотёсанным, бесперспективным лейтенантом, он теперь будет кланяться и нагло льстить, ведь на то есть основание – Греи сейчас очень богаты, тогда как восемь лет назад не имели и трети из того, что имеют сейчас!       К несчастью, по-настоящему волнует меня совершенно не то, как дядя станет посмешищем, а то, что я совершенно точно не забыла капитана, что я совершенно точно помню каждую секунду, каждый миг… Не хочу помнить, но помню. И не имею ни малейшего понятия, как справлюсь с многочисленными встречами в Осборн-холле, да и не только. Я не справлюсь одна, Джулия, не справлюсь, хоть и называю себя сильной. И пишу тебе ни сколько с намерением поделиться новостями, сколько с просьбой облегчить мои переживания, почтив меня своим присутствием, и составив компанию среди этой бесконечной нелепицы. Не могу представить, как встречусь с ним без тебя, как выдержу всплеск эмоций, как смогу их подавить, когда рядом не будет доброго, близкого друга.

С уважением и искренним желанием на твоё согласие,

Адалин Виктория Хэтуэй»       На следующее утро, когда письмо Джулии под моим чутким руководством было отправлено, дядя изъявил желание со мной поговорить.       - Не знаю, слышала ли ты, но твои кузены решили отправится на море, в Брайтон, к родственникам своей матери; они давно их зазывали, но так как через несколько месяцев Гарольд уедет в Лондон, я принял решение отправить их туда сейчас. Известие о приезде семьи Греев не может не волновать тебя, и поэтому я предлагаю тебе поехать с ними. Ты ведь любишь море, не так ли? Хорошая возможность.       - Нет необходимости, дядя. Если Вы не против, я пригласила погостить у нас свою школьную подругу, Джулию Стенсбери. И не стоит беспокоиться обо мне. Беспокойтесь о собственном благополучии, ведь вмешательство в моё нечасто приносит положительные результаты.       - Понимаю, ты до сих пор злишься за мою прошлую ошибку, но не стоит теперь все мои попытки позаботиться о тебе воспринимать, как вмешательство! – Он встал из-за стола и присел на соседнее от меня кресло. – Я хочу только лучшего для дочери своей любимой сестры.       - Что же тогда двигало Вами восемь лет назад, когда Вы намеревались разрушить все мои шансы на счастье? Пожелание лучшего? Не смейтесь надо мной, сэр Бенджамин. Кому как не Вам знать, что единственное, что Вами когда-либо двигало, это жажда состояния и знаменитая гордость Осборнов! – Я резко поднялась, отряхнула платье, покорив себя за резкую вспышку гнева. Оставив дядю наедине с собственными мыслям, я выбежала вон. Мне предстояли длинные месяцы, к которым неплохо было бы подготовиться; знать бы только – как.       - Снова устроила показательное выступление в кабинете отца? Вижу, это начинает напоминать добрую традицию! – Насмешливое замечание Джереми отвлекло от – как всегда – грустных мыслей, вернув моему расположению духа хороший настрой. Он всегда мог поднять настроение сущим пустяком, заставить улыбнуться с помощью какой-нибудь глупой, и, непременно, несмешной шуткой.       - Нужно же себя как-то веселить, ведь после Вашего отъезда развлечений в Осборн-холле поубавится. К тому же, в этом доме слишком мало традиций. – Джерри вновь усмехнулся, и я поняла, как сильно мне будет их не хватать. – Я буду без вас скучать.       - Мы тоже, - вмешался вдруг Гарри. – Нужно было тебе ехать с нами. Хоть ты и предпочитаешь морю горы – что мой отец никак не запомнит – втроём нам было бы веселее.       - Не в этот раз. Эту весну мне нужно пережить здесь, - я улыбнулась кузенам и, обняв их на прощанье, ведь уезжают они завтра рано утром, я отправилась в спальню. Послезавтра в виллу прибудут Греи. Впервые за много лет моё спокойствие будет подорвано, ведь я не представляю, что ждёт меня впереди.