Twisted Time

К утру ненастье стихло, оставив после себя на улицах лишь мокрый беспорядок. Говорят, несколько улиц довольно серьёзно подтопило, однако дом Хэтфилда находился на холме, так что единственная неприятность, которую ему доставила погода - перепуганный Ларс и грязные лужи во дворе. Как и водится после шторма, утро было совершенно тихим и почти безмятежным. Джеймс позволил себе полежать немного, глядя, как на востоке тает заря: небо медленно превратилось из нежно-лилового в багрово-оранжевое. Потом мужчина услышал, как мимо его двери, по коридору, раздались тихие, торопливые шаги. И куда малого понесло в такую рань? Ведь не спал же полночи. Хэтфилд решил, что лучше бы одеться и спуститься вниз. Джеймс испытал чувство дежавю, снова застав Ларса на кухне. Каким-то образом малец уже успел приготовить тосты и даже делал омлет (очевидно за неделю Ульрих понял, что каша - не самый любимый завтрак Хэтфилда). Джеймс подключился к приготовлению и помог ему с беконом и кофе. Ларс сегодня будто изо всех сил старался доказать, что он взрослый и самостоятельный. Хэтфилд понял, что это каким-то образом связано со вчерашней ночью... гордость взыграла? — Грозы боишься? — глянул на него мужчина, отправив в рот омлет и бекон. К его удивлению, щёки Ларса стали пунцовыми, и он совсем уткнулся носом в тарелку. — Я не думал, что ты приедешь.... — уклончиво ответил он. — Как это? — усмехнулся Джеймс. — Не могу ж я тебя одного на сутки бросить дома... — Почему? — мальчик вскинул на него взгляд, в котором читалось явное желание понять, отчего же ему нельзя быть одному. — Ну как же... ты ещё мелкий, парень, мало ли что может случиться?.. — А ты никогда не оставляешь Марселлу или Кастора одних? — с каким-то грустным любопытством спросил Ларс. Он даже позабыл про свой тост и теперь крупная капля джема того и гляди шлёпнется на стол у его локтя. — Конечно нет, по крайней мере, когда им было восемь уж точно нет! Я или Фран всегда приглядываем за ними... как можно бросать маленьких детей дома одних, это же... Джеймс осёкся, потому что что-то в зелёных глазах заставило его замолчать. — Ээ... ну, лично мы так считаем... а ты? ну... часто дома один? — Не особо... — мальчик подпёр голову рукой и подцепил омлет на вилку. — Папа часто уезжает на соревнования, а мама иногда отправляется к бабушке... они живут в соседнем городке. Так что бывает, что выходные я провожу один. — Один? Целые выходные?! — у Джеймса даже рот открылся от удивления. Что-то завтрак - не самое благоприятное время у них... всё время выясняются какие-то мелкие шокирующие подробности, от которых у Ларса заметно портится аппетит. Просто портрет одинокого ребёнка рисуется. Все эти разговоры каждый раз оставляли Джеймса в полном недоумении. Всё-таки это очень странный подход к воспитанию... — Наверно чертовски страшно сидеть одному в этом здоровенном доме, а? Ларс смущённо пожал плечами. — Да по любой страшно. Я вот не люблю один дома сидеть... — Я тоже... — Ульрих благодарно улыбнулся ему. — Так, давай-ка допивай свой сок и пойдём в гостиную, достанешь свой сюрприз. Ну вот, все печали забыты, и зелёные глаза снова зажглись энтузиазмом. Едва он успел опустошить стакан, как тут же метнулся из кухни. Джеймс поспешил за ним. Он выудил из-за дивана большую чёрную спортивную сумку и протянул её Ларсу. — Это мне? — тихо спросил он. — А то! Давай, открывай! Я просто не знал, что нравится маленьким датским теннисистам и попросил ребят привезти вот это... — Джеймс провёл ладонью по волосам. Всё-таки ему очень хотелось, что бы Ульриху понравилось. Ларс быстро расстегнул сумку и с восхищённым возгласом вытащил оттуда упакованные в кожаный чехол ракетки, под ними обнаружилось несколько ярко-зелёных мячей и свёрнутая на дне сетка для тенниса. Хэтфилд не смог удержаться от широкой самодовольной улыбки, видя, с каким благоговением Ларс распаковывает ракетки, как чуть не плачет от восторга, вытаскивая всё содержимое сумки. На этот раз Хэтфилду удалось проникнуться моментом: ведь он никогда не знал такого Ларса - до безумия любящего теннис. Вот сейчас он самый настоящий маленький теннисист, который обрадовался этой спортивной экипировке так, как "его Ларс" обрадовался бы в 82-м новенькой TAMA. Ларс подбежал к нему и крепко-крепко обнял за талию, уткнувшись Джеймсу в живот. — Джеймс... ты самый лучший друг!!! Я люблю тебя! Ну вот, опять этот проклятый комок к горлу подступил... — Я тебя тоже, малыш, — он потрепал его по волосам. — Поиграй со мной? — Ульрих поднял на него взгляд. — В теннис? — Да!! — Приятель, с меня теннисист, как с тебя боксёр... Ну уж нет! Ульрих уже как-то пытался уломать его поиграть с ним в теннис... ещё чего! — Ну пожалуйста, Джеймс! Ну вы посмотрите на него! Прям как тот кот из Шрэка! — Нет, давай как-нибудь сам, окей? — Одному скучно! Я тебя научу! Тебе понравится!! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Ульрих повис у него на локте, умоляюще сдвинув брови домиком. — О, боже! Хорошо! Джеймс закатил глаза. Вот мелкий засранец! Никак ему не откажешь! — Спасибо!!! Пойдём!! — он запрыгал на месте, а потом потянул Джеймса за рукав. — Куда это? — Во двор конечно! — Сегодня что ли?! На улице грязь и лужи! — Ну и что? — Нет, Ларс. — Ну, Джеймс! — До завтра подождёшь. — Но... — Нет. Так, а вот трясущаяся нижняя губа, это уже запрещённый приём! — Иди найди что-нибудь, в чём будешь играть, а я пока придумаю, где и как натянуть сетку. — Ты лучший! — просиял Ларс. — Да, да... иди уже, маленький датский вымогатель! На удачу Ларса во дворе обнаружилось два очень подходящих дерева, вот между ними Джеймс и натянул сетку. Ларс выбежал во двор в симпатичном сером спортивном костюмчике и теннисках. Ракетки, которые, он бережно нёс в руках, казались огромными и тяжёлыми. Джеймс не представлял, как он сможет с ними управляться. Однако Ульрих тут же взялся командовать. Показал мужчине несколько упражнений, чтобы разогреться: они пробежали пару кругов вокруг бассейна, несколько раз отжались (Хэтфилд произвёл на него впечатление, отжавшись с хлопком), сделали какую-то небольшую разминку для запястий, после чего Ларс решил, что этого будет достаточно. Выяснилось, что иногда тренер оставлял его за старшего, и Ларс проводил пару тренировок для своих одногодок. А всё-таки лидерские задатки никуда не спрячешь, до этого в нём столько уверенности Джеймс не замечал, а тут как рыба в воде - просто на глазах ожил. Нужно отдать ему должное, он очень терпеливо и весьма подробно объяснил Хэтфилду, как нужно стоять, как держать ракетку и подавать мяч. Не то чтобы Джеймс ни разу этого не делал, но и не особо горел желанием. Наконец маленький тренер решил, что они готовы к игре. Хэтфилд даже присвистнул, когда Ларс парой мощных движений отправил мяч на его сторону. Он настолько не ожидал, что даже забыл отбить подачу (или что там с подачей делают?). Ларс его ступор истолковал иначе и поспешил заверить, что это ничего страшного, что скоро у Джеймса всё обязательно получится. А Хэтфилд понял, что зря он про себя снисходительно улыбался, глядя на громадные ракетки в таких, на первый взгляд, хлипких ручках. Не такие уж они и хлипкие оказались! Мяч на него летел с такой скоростью, что даже страшновато становилось, и откуда в нём столько силы взялось?.. Спустя примерно десять не особо удачных пассов, у Джеймса всё-таки получилось удержать игру, и Ульрих разошёлся не на шутку. Казалось, его не смущает ни разница в росте, ни в возрасте, и даже мокрая земля, на которой он пару раз оскальзывался, не сбивала его чётких, отработанных движений. Настоящий теннисист. Джеймс подумал о том, что ведь и правда мог бы шикарный игрок получиться! Ему ведь всего восемь, а впечатление производил очень даже недурное. Теперь уже и Хэтфилду пришлось бегать по двору, чтобы отбить ловкие подачи, что получалось у него не очень-то часто. При этом, никаких признаков превосходства на лице у мальчика не отражалось, лишь азарт и запальчивое, ненасытное желание играть! С таким же рвение он через десять лет будет стучать на своих ударных. Он даже самого Джеймса заразил своим энтузиазмом, так что оба уже не обращали внимание, когда с громким "плюх" наступали на лужи, либо когда не удержавшись на мокрой траве, падали прямо в грязь. — Всё, чемпион, — задыхаясь, Джеймс скрестил руки, призывая остановиться. — Я больше не могу, ты меня измотал! — С тобой круто играть! — У этого, казалось, энергии хватит ещё часов на шесть. Он теперь набивал мяч ракеткой, ловко балансируя и не давая ему упасть. — И долго ты так обычно? — Нуу, тренировка идёт три-четыре часа. А перед соревнованиями шесть, но с перерывом в час. — А домашку ты когда делаешь? — В перерыв можно почитать литературу, или сделать упражнения по датскому... а вот математику мне помогает делать мама. — Понятно... так, иди-ка ты в дом, а то ты грязный, как поросёнок... и я вместе с тобой! — Хэтфилд оглядел огромные коричнево-зелёные пятна на штанах и кофте. — Ну, Джеееймс! Ну ещё немнооожно! — мячик соскочил с ракетки и откатился к дереву. — Быстро! — Ещё чуть-чуть! Я так давно не играл! — Завтра поиграешь, а теперь марш в дом! Ларс остановился у дерева и, потупив взгляд, катал по траве ракеткой мячик, явно не торопясь уходить. Ага, вот он и не слушаться начал. Интересно, а что в такие моменты делает Торбен? Наверно позволяет ему играть сколько влезет... а может строго смотрит и Ларс сам бежит вприпрыжку куда велено. Хэтфилд вздохнул и подошёл к непослушному ребёнку, потом ни слова не говоря, просто взял его подмышку, вместе с ракетками, и, невзирая на протестующие мяуканья, занёс его в дом. Через три дня Джеймс уже пожалел, что купил ему эти ракетки. Ульрих требовал играть с ним по два раза на день, да ещё и попробуй отвяжись от него, ведь не остановишь! Казалось он задумал сделать из Хэтфилда настоящего теннисиста. Но Джеймса всё чаще стали донимать совсем другие мысли... вот уже и середина второй недели, а к разгадке этого чудесного превращения никто из ребят так и не приблизился. Кёрк и Роб отправились куда-то на юг Мексики, искать помощи не то в одном из лингвистических институтов, не то в каких-то племенах.... А между тем, он лишь вчера разговаривал с Франческой, она обещала приехать в начале следующей недели и день этот приближался неизбежно. У него как-то нехорошо делалось в желудке, когда он представлял, что они не смогут найти нужное средство. Джеймс не был готов воспитывать заблудившегося во времени ребёнка... да и вообще, он безумно соскучился по своим собственным детям, он соскучился по своей прежней жизни и из-за этого чувствовал себя ещё паршивее. Мальчишка ведь ни в чём не виноват. Но с каждым новым днём Джеймсу становилось всё сложнее удерживать свой добрый настрой. Ему хотелось побыть наедине с собой и собрать воедино разбегающиеся мысли, может даже написать текст... но тут обычно появлялся Ларс, которому нужно было его внимание. Много его внимания! Хэтфилд не привык к такому.... Ульрих слишком отличался от его собственных детей.... слонялся реальным доказательством того, что время на исходе. Бог видит, как Джеймс старался держать эмоции под контролем, не злиться на неумелый стук по ударным из студии, на громкую музыку, на кофе, в который Ларс зачем-то плеснул молока, на его назойливость и бесконечное "пойдём поиграем!". А между тем в голове будто тикали громадные часы, прямо как из их песни "Frantic". Скоро приедет его семья и что тогда делать? Господи, ну дай ответ! Я молю тебя.... И тут же раздался телефонный звонок. У Джеймса едва не вырвался нервный смешок...Господь над ним, видать, смеётся... Фран позвонила и сообщила, что приедет уже в это воскресенье, потому что в понедельник её родители отправляются на отдых в Европу. В воскресенье?! Куда ему девать Ульриха до воскресенья? Как всё объяснить семье? Что делать с группой? У Хэтфилда просто вся жизнь на глазах рушилась и виноват в этом, как ни крути, был Ульрих. Пусть и его взрослая версия. Только он умеет создавать такие глобальные проблемы, которые разрулить может никто иной, как он сам. Но в этот раз гадёныш ещё и превратился в беспомощного мальчишку, который ничего не помнит. Ещё немного и у Джеймса случится приступ паники.... Он буквально подскочил, когда услышал звон разбитого стекла. Неугомонный Ульрих продолжил играть с ракеткой и мячом дома, потому что на улице стемнело, да и погода была на редкость холодная даже для конца февраля. Теперь же мальчишка стоял рядом с осколками вазы. Её покупала Фран, пару лет назад в антикварной лавке. Наверно это просто стало последней каплей. Джеймсу было всё равно на виноватое "извини..." и бесполезные попытки подобрать осколки. — Какого чёрта ты сделал?! — Прости, я.... — Сколько раз я просил тебя не играть дома?! — Я больше не... — Что я скажу Фран? Она покупала эту вазу! — Я... — Почему тебе всё вечно нужно портить?! Как же я устал... Ларс стоял будто оглушённый, глаза тут же наполнились слезами и он закусил губу, чтобы она не дрожала. Джеймс слишком поздно остановился, слишком поздно осознал, что наговорил кучу всего, что вообще не предназначалось этому мальчику. — Ларс, я.... Но Ульрих не стал слушать, он быстро метнулся к двери. — Ларс, подожди... Ларс! Стой! Дверь с грохотом закрылась. — Проклятье!