Личное безумие

      У Марии была одна милая привычка — пить кофе, но не в одиночестве, а всегда предлагать ему. Этот мерзкий напиток (и когда он успел таким стать?) не доставлял ему радости. Радость последнее время приносили только встречи с ведьмой. Не смотря на это, иногда профессора начинало тошнить от самого себя. Его голова была переполнена мыслями, но омерзение появлялось о того, что тема для размышлений была одна. Безумие прогрессировало с небывалой скоростью, так-как собственные желания разрывали на части. Отвращение к себе из-за таких банальных не неприсущих ему мыслей. Ко всему прочему — эта неистовая жажда женщины. Такое состояние раздражало Франкен Штейна, но он как самый настоящий мазохист умудрялся наслаждаться тем, что творилось с его личностью. Он хотел распробовать каждую эмоцию и почувствовать каждый отголосок любого чувства в своей душе. Профессор и раньше не отличался адекватностью, а сейчас и вовсе стал пугать окружающих. Его состояние стало заметным даже ученикам, безумство просачивалось наружу, и только лишь Шинигами понимал, что происходит с учителем его учебного заведения.       Её появление в Академии было неожиданным. Сначала он было подумал, что это опять полуявь-полусон, но ведьму заметили все. Изо всех сил он пытался испытывать ярость и ненависть. Долг обязывал именно к такой реакции. Долг… Опять эти рамки, предрассудки и снова мораль (к чёрту никому не нужная. Разве что детям. Ах, да, Академия). Но вот рядом с ней можно было забыть о существовании всех норм и правил. Рядом с ней не нужно сдерживаться, разумеется в рамках свободы, которую можно дать марионетке.       Когда наступил этот момент? Миг — и профессор у дверей её камеры. Змеиный яд льётся в уши уже не от призрака. Из всех слов, из всего её липкого монолога, в голове звучит лишь одна строчка: «Ты мне нужен».       Миг — и он уже в собственном жилище, а в голове внезапно возник сладкий, но не приторный голосок другой женщины. Она должна была спасать, но помочь тому, кто сам того не желает — невозможно. Он должен исчезнуть — этот пока-только-голос в его голове. Сегодня он больше не увидит Марию, и позвать выпить кофе ей будет некого. О, Шинигами! Весь дом завален этим женскими штучками, милыми чашками, которые в былые времена и даже пару дней не раздражали, а именно сейчас привели в бешенство. Как жаль, ведь Мария-сенсей очень не хотела доставлять неудобности своему напарнику-подопечному. Если бы она только знала, что не помогает профессору, а лишь провоцирует его безумие, сама того не подозревая, она бы сбежала от своего любимого восвояси. Но никто не знал, что Медуза всегда на два шага впереди.       Опять очнувшись возле камеры Медузы Штейн даже не удивился, ведьма же и подавно, лишь ухмыльнулась. Её яд был пищей для обезумевшего профессора: — Ты подумал? Ты решился, мой дорогой? Я же пришла ради тебя, ты са-а-ам знаешь.–донельзя спокойным и тихим голосом говорила Медуза. Ведьма была рада, что этот безумец был не в состоянии разгадать её настоящий план. — Я? Думать? — сквозь истерический смех пытался выдавить из себя Франкен Штейн. — У меня всё ещё есть выбор, вот это новость! — А безумие не отняло у тебя твою проницательность. Выбора у тебя действительно осталось лишь пару крупиц. Твоё согласие лишь вопрос времени. — самодовольно ответила ведьма. — Зачем же ты тогда пришла? — внезапно просиял профессор. — Соскучилась, — недовольно сморщившись, произнесла ведьма, — ты ведь тоже, мой хороший? — Да-да… — снова, непонятно от чего захохотав, ответил Штейн.       Потихоньку на профессора начала накатывать усталость, последствия морального истощения, и он отключился. Даже не удивительно, что ведьме было плевать.