Танец на острие ножа

      Я проснулась первой и посмотрела на спящего Северуса. С тех пор, как мы покинули Англию, прошло уже полгода. И я не жалела. Ни о чём. У меня была новая родина, где никто не знал нашего кровавого прошлого, никто не смотрел косо, никто не шептался за спиной. Но обо всём по порядку.       Мы сумели трангрессировать из замка, ведь его защита пала, когда Пожиратели прорвались в Хогвартс. Северус решил, что с нас достаточно уже испытаний и, верный обещанию, перенёс нас в Россию. Оказалось, что он недавно приобрел небольшой домик в небольшом городке, недалеко от Санкт-Петербурга. Я не возражала — климат напоминал мне Англию, хотя этим и ограничивалось сравнение.       Мы повенчались на следующий день, не желая больше откладывать это торжественное событие, и теперь я официально была миссис Снегг, с гордостью нося фамилию мужа. Но на этом лимит чудес закончился. Пережитый стресс, когда я считала Северуса погибшим, схватка не на жизнь, а на смерть, сделали свое чёрное дело — появился риск выкидыша. Любимый лечил меня отварами, показывал российским колдомедикам, но результат был минимальным. Они только разводили руками и говорили, что мой организм ослаблен пережитыми потрясениями и мощнейшим проклятием, а потому шансы, что я сохраню ребёнка минимальны. Я старалась не реветь и не расстраиваться, что было невероятно, учитывая, как я и муж хотели рождения нашего первенца. И Северус оберегал меня буквально ото всего. Сдувал пылинки и делал всю домашнюю работу, отчего мне было не по себе. Это я должна была готовить и наводить чистоту, гладить ему рубашки и не только. А выходило совсем наоборот. Муж только смеялся, глядя на моё расстроенное лицо и говорил, что он понимает, как тяжко приходится женщинам. Меня это немного успокаивало.       Малышка родилась в конце сентября. Шестимесячная, недоношенная и очень слабая. Я ревела едва ли не сутками, боясь за Эйлин — мы назвали её в честь матери Северуса, — и мой любимый сбился с ног, литрами готовя для меня успокоительные отвары. Колдомедики тоже практически не отходили от нашей дочери и, слава Мерлину, в ноябре нас с миром отпустили домой. И всё равно я продолжала бояться. Да, мне было известно, что русское Министерство не выдает преступников англичанам, но этот страх, что я снова потеряю мужа…       Я успокоилась только тогда, когда получила первое письмо. Как ни странно, но мне писали Драко и Гермиона, приглашая на торжество по случаю помолвки. В отдельном конверте лежало приглашение, на дорогой бумаге, с вычурными буквами, но меня оно не интересовало. Я читала письмо, в котором, благодаря дотошности Гермионы, было рассказано о всех судебных заседаниях. Нас заочно оправдали, хотя не обошлось без тех, кто хотел отыскать нас и приволочь в Азкабан. Я их понимала — мы убивали, хотя и делали это не по своей воле. Но Гарри удалось донести до Визенгамота, что у нас не было другого способа втереться в доверие Волан-де-Морта, чтобы разрушать его мощь изнутри.       Из воспоминаний меня вырвал возмущенный писк проголодавшейся дочки. Накрыв спящего мужа чарами тишины, я перепеленала и покормила Эйлин, бывшей точной копией отца, укачала её и, убедившись, что она снова уснула, спустилась вниз — пора было готовить завтрак. Напевая себе под нос, стала готовить омлет с грибами и сливками, который так любил Северус, не забывая о кофе. На душе было легко, а учитывая, что сегодня выглянуло солнышко, то представить, в каком прекрасном настроении я пребывала, не составит труда. Жизнь налаживалась, кошмары уже не преследовали меня по ночам. Во всяком случае, не так, как раньше, когда я с криками просыпалась по ночам, пугая Северуса и потом часами рыдая, не в состоянии успокоиться.       — Доброе утро, родная, — сильные руки обняли меня за талию, прижимая к теплой груди. Я повернулась, чтобы поцеловать его. Это был наш неизменный ритуал — я готовила завтрак, а он спускался позже. И поцелуй. Мы были женаты почти год, но сумели сохранить ту восторженную влюблённость, которая часто теряется, когда появляется малыш и начинает заедать быт.       — Доброе утро, — я улыбнулась, выключая плиту. — Прости, я не хотела тебя будить. Ты так сладко спал.       — Сложно не проснуться, когда в спальню проникают такие соблазнительные запахи, — он улыбнулся, зарываясь лицом в мои волосы. Я мурлыкнула — ощущение его дыхания на моей коже вызывало сладкие мурашки.       — Умывайся, а я пока накрою на стол, — я поправила вороные пряди, в которых сейчас не было ни одного седого волоска. Вообще, после той страшной ночи Северус словно помолодел. И нас не принимали за отца и дочь, чему я была очень рада.       — Я уже умылся, — муж улыбнулся, глядя на меня. — Хотя мой желудок требовал немедленно прийти на кухню.       — Какой он у тебя требовательный, — я засмеялась. — Садись, Северус. Я сейчас накрою.       — Милая, ты иногда забываешь, что ты — волшебница и тебе незачем всё делать, как маггле.       — Вовсе нет, — возразила я. — Просто мне надо взять палочку. Вот и всё.       — Кстати, прилетел филин от Драко, — сказал он и я тут же напряглась. — Ничего страшного, — поспешил успокоить меня Северус. — Просто он написал, что нам разрешено вернуться в Британию и никто не станет нас преследовать. Это — окончательное решение Визенгамота. Что думаешь?       Я опустила глаза на левую руку, изуродованную шрамом, когда я уничтожила Метку. И задумалась. С одной стороны, я хотела вернуться в Англию. Но с другой… не станут ли Эйлин травить за то, что когда-то её родители были Пожирателями Смерти? Я не хотела, чтобы дочь когда-нибудь узнала о нашем мрачном прошлом, да ещё и из источников, не знающих всей правды. Не будет ли лучше остаться в России?       — Я не знаю, — я поделилась своими сомнениями с мужем. — Всё слишком неоднозначно.       — Знаешь, малыш, — он тепло улыбнулся. — У каждого есть прошлое. И, если однажды Эйлин спросит нас о том, что было в это страшное время, мы ей расскажем. И я уверен, что она сможет понять. Ведь она — наша.       Я улыбнулась и обняла его, принимая его правоту. Пусть говорят всё, что им вздумается. Мы много прошли, многим пожертвовали. И имеем право жить, как и все остальные.       — Мы возвращаемся в Британию, — сказала я. И даже если весь мир снова повернётся против нас, мы выстоим. Снова.