Танец на острие ножа

      — СЕВЕРУС! — казалось, мой крик боли и отчаяния услышали даже сквозь грохот битвы. Я в мгновение ока оказалась рядом с его телом и опустилась на колени, не обращая внимания на кровь. Я взяла его лицо в ладони и вздрогнула — они были прохладными. Мне не хотелось верить, что мой любимый мёртв. Что я не успела на какие-то секунды, ведь его тело было ещё тёплым. — Северус, — прошептала я, глотая слёзы. — Пожалуйста, вставай.       Но ответа не последовало. Он молчал, глядя в потолок невидящими глазами. И в них отражались отсветы боя, словно это его глаза мерцали, подобно двум антрацитам. Мне же хотелось завыть, разрушить что-нибудь, только бы не ощущать этой рвущей в клочья боли.       — Он мёртв, Лилиан, — руки Поттера мягко легли мне на плечи. Я сбросила их, всматриваясь в родные черты, стараясь навсегда запечатлеть его образ в памяти. — Лилиан, надо уходить.       — Поклянись, что сделаешь всё возможное, чтобы эта тёмная тварь сдохла? — сейчас мой голос звучал ничуть не лучше шипения Нагайны. — Поклянись, Поттер, иначе я сделаю всё, чтобы ты раскаялся в том, что не помог убить Тёмного Лорда.       — Лилиан, — он попытался что-то сказать, но я перебила его:       — Просто поклянись, — не знаю, что Гарри увидел в моих глазах, но он сглотнул и нервно сказал:       — Клянусь, я сделаю всё, чтобы уничтожить Волан-де-Морта.       — Ты обещал, — я в последний раз посмотрела на Северуса и встала с колен. Я уничтожу его. Сама. Он отобрал у меня всё. — Идём, я отведу тебя к нему. Он ждёт, зная, что ты никому не позволишь умирать за себя.       — Он слишком хорошо меня знает, — с непонятной горечью ответил Поттер.       — И нам это на руку, — я посмотрела на него. Он кивнул и мы отправились в Запретный Лес. Миновали Гремучую Иву и, никем не остановленные (пожалуй, даже незамеченные), углубились в неестественно тихий сейчас лес. Я ни о чём не думала, мной двигало только одно желание — отомстить за смерть Северуса. Будь проклят Дамблдор, втянувший его в свои грязные игры. Значит, Том Реддл и в самом деле великий волшебник, раз директор Хогвартса не мог победить его один на один, как это было с Гриндевальдом. Но это для меня тоже уже не имело значения. Я автоматически передвигала ноги, ни разу не запнувшись о корни и не налетев на кусты. Я словно знала, куда надо идти. И шла. У меня в голове уже созрел план. И я не остановлюсь, пока не приведу его в исполнение.       Позади слышалось пыхтение и негромкие ругательства Поттера, когда он запинался о корни или же получал веткой по лицу. Возможно, в другой раз мне было бы смешно, но сейчас я вообще ничего не могла ощущать, кроме огромной черной дыры в груди. Ничего, кроме всепоглощающей пустоты и боли, которая множилась с каждым мгновением. Мне хотелось прямо здесь упасть на колени и рыдать, посылая к небу проклятия, но это всё равно ничего бы не изменило.       — Лилиан, я понимаю, — голос однокурсника вывел меня из тягостных мыслей, — что сейчас не время. Но… ты из-за него… да?       — Стала Пожирательницей? — спросила я, посмотрев на Гарри. — Да. Мы с ним похожи. Оба — одиночки, лишённые всего в этой жизни. И сумевшие разглядеть родственные души друг друга. Он был для меня всем.       — Я могу это понять, — после недолгого раздумья, проговорил Золотой Мальчик. — Думаю, мы все многого не видели в профессоре.       — Вы видели только то, что он считал нужным вам показать, — эти слова прозвучали резче, чем мне хотелось бы. — Прости… никто не должен был знать, кем на самом деле был Северус Снегг. До самого конца. И я не думаю, что кто-то ещё, кроме тебя и меня, знает правду о нём.       — А после победы… ты ведь расскажешь всем правду?       — Я-то расскажу, — я усмехнулась. — Но ты сам забываешь, что я — Пожирательница. И меня ждёт Азкабан. Если я, разумеется, выживу. Когда вступаешь в противостояние с таким, как Том Реддл, все клятвы и обеты теряют смысл. Потому что никто не знает, что он сделает. Всё, Гарри, мы пришли. Иди. И помни, что ты мне обещал.       Я подтолкнула его в спину и через минуту мы оказались на небольшой поляне, окруженной высокими соснами, к одной из которых был привязан Хагрид. Меня это слегка удивило, но именно слегка. Куда больше меня интересовала тварь с красными глазами и змеиной мордой.       — Повелитель, — я сама не узнала свой голос, словно сейчас я была уже не я. — Я привела Гарри Поттера. Думаю, пора осуществить то, чего вы так долго ждали.       — Лилиан? — в алых зрачках появилось изумление. Интересно, почему? Но я сохранила бесстрастную маску и спокойный взгляд, хотя мне хотелось встряхнуть его, бросить в лицо правду о том, кто он на самом деле. Рано. Ещё слишком рано.       — Да, — я чуть склонила голову, не отводя глаз. — А меня не должно быть здесь?       — Мне сообщили, что ты погибла, — он продолжал изучать меня.       — Не брат и сестра Кэрроу? — я с презрением посмотрела на эту парочку. — Если так, то они давно стали бесполезны, если не могут отличить меня от какой-то глупой когтевранки.       — Что же, возможно, — сказал он. — Возможно, ты и права, и толку от них никакого. Но всё это позже. Настало время завершить начатое в Годриковой Лощине.       Он с маниакальной улыбкой поднял палочку. Зеленый свет озарил поляну… и оба рухнули замертво. Если на Поттера никто не обратил внимания, за исключением рыдающего Хагрида, то вот к Волан-де-Морту бросились все. Я едва скрыла торжествующую улыбку. А потом отступила за границы костра и обернулась соколицей. Взлетела над верхушками могучих деревьев и полетела в сторону Хогвартса. Происходящее на поляне в Запретном Лесу меня больше не интересовало.

***

      Северус следовал за Тёмным Лордом, примерно догадываясь, что именно хочет узнать у него повелитель. И был готов к любому повороту событий. То самое зелье, сверенное по подаренному на Рождество свитку уже было выпито. И теперь директор Хогвартса ждал, что предпримет Волан-де-Морт.       Они вошли в полутёмную комнату и Северус едва не тряхнул головой, чтобы избавиться от так некстати всплывших воспоминаний о том, что здесь произошло четыре года назад. Но сейчас это не имело значения. Бродяга, как и Хвост, мертвы, Люпин, скорее всего, тоже. Сейчас нужно сделать всё, чтобы остановить Волан-де-Морта. Он только надеялся, что его маленькая храбрая гриффиндорка не станет бросаться в самое пекло, рискуя собой и ребёнком.       — Их сопротивление сломлено, — проговорил Северус, чтобы хотя как-то нарушить тягостную тишину, давящую на плечи.       — Но не тобой, — ответил Тёмный Лорд своим высоким голосом. — Вне всяких сомнений, ты — искусный волшебник и очень многое сделал, Северус… но я думаю, что сейчас ты нам не особо нужен… мы почти у цели.       От этих слов в груди мужчины словно образовалась ледяная глыба. Да, Лилиан была права, говоря, что Том Реддл безо всякой жалости пожертвует каждым, кто перестанет быть полезным в его глазах.       — Я в затруднении, — сказал Волан-де-Морт, поворачивая свое бледное, матово светящееся в полумраке лицо к мужчинам. В его руках была бузинная палочка, за которой он так долго гонялся. — Она… не работает так, как надо.       Снегг недоумевающе посмотрел на него, не понимая, что он имеет ввиду.       — Повелитель, вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса, — проговорил он.       — Нет, я совершал своё обычное волшебство, — Тёмный Лорд говорил мягко, но внутреннее чутьё Северуса подсказывало, что его повелитель медленно, но верно приходит в ярость. — Я — непревзойдённый волшебник, но эта палочка… нет. Я не вижу никакой разницы между ней и той, которую много лет назад приобрёл у Олливандера.       Северус молча смотрел на него, спиной ощущая напряжение Люциуса. Но его это сейчас не волновало. Он просто хотел понять, верно ли, что Волан-де-Морт решил от него избавиться? Если да, то зачем привёл с собой Малфоя-старшего? Чтобы дать ему понять, что бывает с теми, кто разочаровал Тёмного Лорда? Но это и так давно всем известно.       — Никакой разницы, — задумчиво повторил Реддл.       Снегг едва подавил желание передёрнуть плечами. Его мало интересовали заботы того, кто обречён. Он думал только о том, как уничтожить змею. Как разрушить эту проклятую магическую клетку и убить её, лишив безумного убийцу ещё одного крестража.       — Северус! — повысил голос Волан-де-Морт, привлекая его внимание.       — Мой повелитель, я должен привести мальчишку, — ровным голосом сказал Северус.       — Нет, он придёт сам. Ты не знаешь его. А я — знаю. И, поверь мне, это случится очень скоро. Меня интересует, почему обе палочки, когда я направил их на Гарри Поттера, отказались убивать его?       — Я… я не знаю, повелитель, — ответил Северус, понимая, что дал не тот ответ, на который рассчитывает его собеседник.       — Ты не знаешь? — голос Тёмного Лорда стал ещё мягче, вот только глаза в полумраке комнаты пылали двумя раскалёнными огоньками. — Когда моя палочка не смогла выполнить мой приказ и убить Гарри Поттера, я последовал твоему совету и взял палочку Люциуса. Но она раскололась, только встретившись с палочкой мальчишки… — он снова помолчал. — Но есть третья палочка, которую я нашёл. Бузинная палочка, палочка Смерти. Но вот досада — и эта палочка не слушается меня. Думаю, ты понимаешь, почему. Ты ведь очень умный волшебник, Северус.       — Повелитель? — он вопросительно посмотрел на него, прекрасно понимая, что имеет ввиду Волан-де-Морт.       — Палочка не подчиняется мне, пока ты жив, Северус. Ведь именно ты убил Дамблдора, предыдущего владельца…       «Если будет нужно, я без сожаления пожертвую этим слизеринским хорьком», — так некстати всплыли в голове слова Лилиан. Но сможет ли он? Он, который тоже готовится стать отцом. Сумеет ли пожертвовать чужим ребёнком, зная, что у него самого будет дитя? Северус заглянул в себя и понял, что нет, не сможет. Пусть номинально Драко и считался женихом его Лилиан, но Снегг не мог так просто взять и подставить парня.       Эти секунды стоили ему почти жизни. Он не успел отреагировать, когда Том Реддл отдал приказ своей змее убить его. Только упал на пол, зажимая рукой страшную рану на шее и чувствуя, как время вокруг него перестало двигаться. Он словно очутился в каком-то коконе, где все происходило так, как нужно ему. Пусть Тёмный Лорд поверит, что Северус умер. Ему нужно показаться мёртвым. И его тело отреагировало, замедляя ток крови, останавливая частое сердцебиение и дыхание. Всё происходящее теперь казалось Северусу каким-то кошмаром, даже боль от змеиных клыков отступила.       Словно сквозь толщу воды или толстое, запотевшее стекло он видел, как Волан-де-Морт склонился над ним, проверяя, жив ли Северус. Как мимо прошёл напуганный Люциус, бросая косые взгляды на его тело, лежащее на полу хижины. А потом они ушли. Наступила звенящая тишина, в которой он слышал только медленное падение капель крови из разорванной шеи и смутные тени. Он хотел закрыть глаза, но не мог. Всё, что было ему доступно — его мысли и желания. Он ухватился за это и мысленно стал сращивать рану, приказывая себе жить. Память услужливо подбросила ему воспоминание, как Лилиан призналась, что носит под сердцем их ребёнка. И в его кровь словно вкололи адреналин, помогающий думать.       А потом он услышал это — полный боли, отчаяние и неверия крик. И через несколько мгновений увидел затуманенное зельем лицо его Лилиан. Она плакала и её горячие слёзы падали на его лицо, когда девушка умоляла его встать. Но он не мог. Не мог даже дать ей понять, что всё ещё жив. И слышать её боль было мучительно. Он с удовольствием бы ещё раз подставился Нагайне, если бы это помогло.       — Лилиан… — второй голос явно принадлежал Поттеру. Снегг внезапно ощутил жгучую злость и ревность от того, что он рядом с ней. Как будто могла повториться история двадцатилетней давности, когда его мать предпочла его отца. Но он понимал, что этого не будет, ведь его Лилиан — не Лили. Она другая. И она выбрала его. Однако утихомирить бушующую в груди ревность оказалось непросто. И даже когда они ушли, понуждаемые долгом, он ещё долго пытался прийти в себя, чувствуя, как понемногу восстанавливается.

***

      Попасть в кабинет директора для меня не было проблемой. Я влетела в разбитое окно и обернулась собой. А потом решительно взяла спрятанный Северусом меч Годрика Гриффиндора и вскрыла Метку. Боль была одуряющая. Я закричала в голос, когда сталь прорезала плоть и хлынула кровь, смешиваясь с чернотой татуировки. Но только сильнее сжимала рукоять сверкающего клинка, пока на моем запястье не остался только уродливый шрам. Я отложила клинок, а потом направила на рану палочку, сращивая края. И только убедившись, что снова могу пользоваться рукой, как прежде, взяла клинок. Вышла из кабинета и спустилась вниз. И первым, кто напоролся на лезвие, был Руквуд. Пожалуй, он не ожидал такого, потому что даже не смог среагировать.       — За Северуса, — процедила я, выдергивая меч Гриффиндора из его тела. — Я уничтожу вас всех.       Он только хрипел, зажимая пальцами рану и глядя на меня глазами, в которых была боль и удивление. Я же пинком столкнула его вниз и продолжила спускаться. Я искала Алекто и Амикуса. Они будут следующими, кто умрёт от моей руки. Никакой магии — свиньи недостойны быстрой смерти. И я не буду давать им такого быстрого конца. Нет, за каждое мгновение издевательств над моими друзьями.       Я больше не видела смысла притворяться. Северус мёртв и меня ничего не держало возле Волан-де-Морта. Меня не пугал даже Азкабан. Я думаю, мои друзья позаботятся о ребёнке, когда придёт время. Я снова могу рассчитывать на них. Надеюсь, что могу. И это не ради меня. А ради нашего ребёнка. Он должен вырасти счастливым, даже если нас не будет рядом с ним.       Второй Пожиратель встретился мне на лестнице. Сначала он обрадовался, но, когда сверкающая сталь сделала в нём дыру, его радость сменилась удивлением и обидой. Меня это не тронуло. Рванула лезвие на себя, не обращая внимания на капли крови, и столкнула его вниз. А потом спустилась сама, раздавая направо и налево заклятия и удары клинком. А потом мир снова замер.       — Гарри Поттер мертв, — зазвучал ненавистный голос, заставляя дрожать от ненависти и желания отомстить. Я сильнее стиснула рукоять клинка, не чувствуя, как камни ранят ладонь и как кровь стекает тонкими струйками по сверкающему лезвию. — Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика-Который-Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       Я сделала шаг, другой… и понеслась, как фурия, не обращая внимания на изумленные лица защитников Хогвартса. Алекто… краем сознания отметила её присутствие и, не раздумывая на ходу полоснула жирную корову клинком, вспарывая живот. Она упала, но я даже не остановилась, только пнула выпавшую из ее руки палочку в сторону.       — Волан-де-Морт мой! — казалось, мой крик ярости слышали все, потому что сначала обернулись гриффиндорцы, за ними Пуффендуй и Когтевран. — Он только мой! Я сама убью его!       Я ощущала их шок. Столько месяцев они считали меня тем, кем считали. А тут я призналась, что хочу его убить.       — Волан-де-Морт только мой, — повторила я. И толпа расступилась, пропуская меня. Возможно, они считали меня сошедшей с ума, но в какой-то степени это так и было. Я сошла с ума, увидев мёртвого Северуса. И теперь у меня была только одна цель — убить его убийцу. Что будет потом, я не думала.       — Лилиан, — кто-то схватил меня за руку и, обернувшись, я увидела Симуса. — Ты не сможешь.       — Смогу, — я выдержала его взгляд. — Час назад он убил человека, которого я любила. Теперь я убью его. Я знаю секрет его бессмертия.       — Но ведь жизнь не закончилась, — он в с отчаянием смотрел на меня.       — Прости, Симус, но в моём сердце живёт один только умерший, — я мягко высвободила руку. — Прости…       Я продолжила идти. Месть и жажда убийства гнала меня вперёд. Впервые я ничего не боялась. Мне было нечего терять. Почти нечего. Но я смогу. Я уничтожу Волан-де-Морта и сохраню ребёнка Северуса.       — Нас встречает Лилиан, — засмеялась Белла, когда я остановилась на границе моста и лужайки, ведущей к Запретному Лесу. — Ты захватила замок?       — Авада Кедавра! — зелёный луч ударил её в грудь, обрывая мерзкий смех и гася взгляд безумных глаз. — Нет, Том Реддл, я пришла, чтобы убить тебя. Как ты убил Северуса. Я никогда не была твоей сторонницей, как и он. Обмануть тебя оказалось легче, чем ребёнка. Ты так упивался своей властью над трясущимися овцами, что не замечал ничего.       — Лилиан, — его глаза сверкнули алым, но я не боялась. Время страхов прошло. — Ты ведь знаешь, что будет.       — Да, — я безумно улыбнулась, показывая ему уродливый шрам. — Ты больше не мой повелитель.       Я сделала шаг вперёд, не отводя взгляда от него. Впервые в жизни я видела, что его терзают сомнения. И сделала еще один, приближаясь к змее, но глядя в алые глаза.       — Ты думал, что всех обманул? — теперь мой голос был едва слышен. — Ты думал, никто не узнает о крестражах? О, ты ошибся. Просто это стадо за твоей спиной слишком глупо, чтобы понять, почему ты так всполошился из-за хранилища Лейстренджей. А я поняла.       — Ты слишком многое поняла, — прошипел он.       — Да, — я маниакально улыбнулась. А потом сделала резкий выпад. Клетка, встретившись с клинком, усиленным ядом василиска, лопнула и змея шлёпнулась на землю. Моя улыбка стала шире и через секунду Нагайна перестала существовать.       — Гарри был твоим последним крестражем, — я победно на него смотрела. — И ты убил не того. Год назад, на Астрономической башне, Северус только убил Дамблдора. А разоружил его Драко Малфой. В поместье Малфоев его разоружил Гарри. Гарри Поттер — настоящий хозяин Палочки Смерти, Реддл. Ты проиграл. В очередной раз.       Казалось, что над голову Реддлу рухнуло небо. Он просто стоял и смотрел на меня, пытаясь осознать информацию. А за моей спиной снова стояли готовые к обороне защитники Хогвартса.       — Даже если это так и есть, то Гарри Поттер мёртв, — его тонкогубый рот исказила гримаса, которая по определению должна быть улыбкой.       — А мёртв ли? — выкрикнул Гарри, спрыгивая с рук Хагрида. Я успела только ахнуть, когда мир снова завертелся в смертельной схватке. Однако, теперь целью Волан-де-Морта была не я. Он хотел найти и убить Гарри, чтобы окончательно избавиться от своего худшего ночного кошмара. Он устремился в замок, раздавая приказы направо и налево; воздух звенел и искрился от магии, красные и зелёные вспышки разрывали предутренний сумрак, отбрасывая неверные тени на лица сражающихся. Но меня это не интересовало. Я пробивалась сквозь толпу, ища Тома Реддла. Я ещё не закончила с ним. И не собиралась просто так отпускать.       Однако, догнать Тёмного Лорда оказалось гораздо сложнее, чем сказать. Приходилось схлёстываться в поединках с теми, кто давно мечтал устроить мне несчастный случай, но покровительство господина мешало им поднять на меня руку. Что же, я тоже была рада избавиться от них, не скупясь на проклятия.       Когда я добралась до Большого Зала, в центре уже стояли Гарри и Том. Приблизиться к ним у меня не было ни малейшего шанса. Я до крови закусила губу, чувствуя разочарование. Без того израненная ладонь ещё сильнее впилась в рукоять клинка, который я так и не отпустила, чудом не потеряв его в хаосе битвы. Во мне клокотала ярость, сплетаясь с жаждой мщения.       — Лилиан, — Гарри посмотрел на меня. — Я сделаю это и ради тебя тоже.       — Спасибо, — я подошла к нему. — Я бы хотела сама его убить… но я помню пророчество. Просто… сделай это.       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Два заклятия прозвучали одновременно. Алый и зелёный луч встретились в центре зала и Реддла отбросило к стене, как сломанную куклу. Его проклятие из непокоренной палочки отскочило и угодило в хозяина. Я равнодушно смотрела на его полёт, словно в замедленной съёмке, и не чувствовала сожалений. Ни капли. И даже когда он с нелепым «шмяком» упал у дальней стены, не ощутила ничего. Ни раздражение, ни сожаления, ни удовлетворения. Просто приняла свершившийся факт.       — Всё закончилось, — сказал Гарри, обнимая меня. Я кивнула и, мягко высвободившись из его объятий, направилась к выходу из Большого Зала. Сердце звало меня в Визжащую Хижину. Здесь мне нечего было делать.       — Гермиона в кабинете зелий, — сказала я, увидев Драко. — Она цела, но я ее связала. И… у меня есть просьба.       — Какая? — серые глаза внимательно на меня смотрели.       — Я так или иначе попаду в Азкабан, — заговорила я. — Когда… нет, не так. После того, как родится наш с Северусом ребёнок, позаботьтесь о нём.       — Ты уверена? — он поднял бровь, глядя на что-то за моей спиной.       — Уверена, — сказала я. — Я не хочу, чтобы он вырос таким же раздолбаем, как Гарри. Всё-таки, он будет Снеггом.       — И я сам его воспитаю, — проворчал за спиной до боли родной и любимый голос. На мгновение я обратилась в камень, не способная даже пошевелиться. Мне это казалось злой шуткой, галлюцинацией. И только когда тёплые руки обняли меня за плечи и развернули вокруг собственной оси, я смогла поднять глаза. Увидев Северуса, живого, со следами от раны на шее, всего в крови, я улыбнулась… и упала в обморок. Мой организм просто не выдержал потрясений этой ночи.

***

      Когда я открыла глаза, то увидела, что нахожусь в нашей с Северусом комнате. Всё, что случилось за последние несколько часов, молнией пронеслось в мозгу, и я резко села.       — Спокойнее, я здесь, — он тут же оказался рядом, обнимая меня. И это было таким блаженством, что я не выдержала и разрыдалась, вцепившись в него. Какая-то часть сознания отметила перебинтованные руки, но меня это не интересовало. Я только посильнее стискивала возлюбленного в объятиях, боясь, что он снова оставит меня одну.       — Всё хорошо, — он гладил меня по волосам и спине. — Я жив, моя хорошая. И больше не оставлю тебя. Всё закончилось.       — Северус, — сдавленно прошептала я, пытаясь унять судорожные рыдания. — Я так боялась… и мне было так больно…       — Я просто выпил зелье, — его губы коснулись моего виска. — Я должен был умереть там, но мне удалось изменить это. Благодаря тебе.       — Ты больше не оставишь меня? — я заглянула в его чёрные, мерцающие, как антрациты глаза.       — Никогда, — он чуть улыбнулся. — Мы сегодня же покинем Британию. Прямо сейчас. Ты готова?       — Готова, — прошептала я. — С тобой хоть на край света.       — У нас будет свой край света, — он убрал с моего лица волосы. — Я обещаю тебе. Больше никогда не будет страха.       Я улыбнулась. Да, больше никогда не будет страха. Не будет Волан-де-Морта. Не будет Британии, но меня это не расстраивало. Всё, что я хотела — это он. Потому что именно этот человек составлял суть моей жизни. Всё остальное было просто приложением. Без Северуса ничто не имело смысл.       — Ты — мой мир, моя жизнь, моя вечность, — прошептал он. А потом мир завертелся и изменился, оставляя Британию за спиной.