Мой любимый фотограф.

      Признание! Оставить всё, как есть? Нет. Дазай всё решил. Правда, его размышление, как лучше сказать, объяснить, затянулось. С одной стороны, он продумал каждое своё слово, но с другой, он, блин, мог всё объяснить сразу, а не растягивать до весны. Но стоило всё сделать, как лучше, всё вышло, как всегда, через одно место. Шатен мог понять, что тормозил всю эту профессию сам очень долго. Но было ещё одно обстоятельство, которое непозволило ему признаться раньше и наконец все рассказать дизайнеру. Накахара, чтобы не видеть фотографа, честно говоря, загрузил себя работой так, что в итоге не только растянул всё на два месяца, но и не показывался на людях, ведь график был забит настолько сильно, что он не покидал своего кабинета. Дазай от этого очень сильно бесился, хотя на его вопрос: «Вы не видели Чую?» — все пожимали плечами и отправляли к директору агентства, но и тот молчал. Шатен жутко волновался по этому поводу, ведь ему приходилось каждый раз бегать между фотосессиями в кабинет Накахары, но тут же останавливается на середине пути и идти обратно. Давить на него Осаму хотел меньше всего насвете. Но хотел признаться в своих чувствах.       Это впервые, когда не Осаму убегает от Чуи, а дизайнер от фотографа. Было странно и не привычно, что они напоминают Тома и Джерри, только, блин, нифига не смешно от этого, ведь выходит всё не очень-то смешно. Но шатен хочет уже рассказать о своих чувствах рыжему, хочет быть с ним и теперь надо выловить Чую в перерыве между его работой и признаться.       Всё выходит на вид странно, когда они сталкиваются в кафетерии. Накахара смотрит на шатена и отводит взгляд сразу, он думает, что сейчас его засмеют, но спустя минуту ничего такого не происходит. Простая тишина между ними затягивается, становится неловко. А заготовленная речь теперь и вовсе тут не к месту.       — Чуя, мы можем поговорить не здесь, сейчас? — Страшнее всего услышать отказ от Чуи сейчас, когда Осаму готов уже всё решить, ведь больше не может терпеть этого ужаса. Он больше не хочет недосказанности, не хочет молчания между ними, не хочет ждать.       Он долго смотрел на рыжие пряди, которые в солнечном свете напоминали золото, он смотрел в голубые глаза, которые более не отражали холод и боль. Может быть сейчас тепло появится в пустоте голубого неба, что так устало быть одиноким. Они оба понимают, что стоит уже всё объяснить и закончить мучатся, они умудрились сделать слишком много ошибок, чтобы уже осознать, что дальше они не становятся, а как магнитом только ближе, прощая друг другу всё. Изнасилование, скандалы, побег, недомолвки, случайные связи. Всё это они пережили за целый год, так пусть уже всё идёт к черту и они будут счастливы.       На крыше парни сидят на расстояние вытянутой руки. Чуя курил сигарету, Дазай просто крутил её в руках и думал, что стоит бы закурить, всё же эта привычка у него была. Но почему-то курить совсем не хотелось. Казалось, что он упадёт в глазах дизайнера. Спустя десять минут, Накахара первый разбил тишину.       — О чём хотел поговорить? — Делая очередную затяжку, парень смотрит на Осаму и мягко улыбается, как подростки, которые не могут решиться, что чувствуют друг к другу.       — Два месяца назад, ты сказал, что любишь меня… — Было сложно говорить о том, что ты чувствуешь, отчего запинки были частыми. — Эм… Чуя… я понимаю, что ээээ… я тоже тебя люблю.       Накахара долго анализировал, а когда дошло, что он услышал прям просиял, ведь сейчас он был очень рад, что вот наконец-то они теперь вместе. Можно спокойно гулять, целовать и забыть весь тот ужас, что длился целый год.       Теперь его любимый фотограф с ним. Они официально пара. Руки сами тянутся к вороту рубашки шатена. Притянув того к себе за неё, дизайнер целует мягко, нежно, даже как-то по-детски. Румянец на щеках сам появляется, ведь выходит ещё и смущающе. Они так долго бегали друг от друга, что сейчас обычный поцелуй вызывает смущение.       Даже не так. Не просто смущение, а стаю мурашек по всему телу, которые маршируют по коже, создают странные волны наслаждения. Это было то, чего они и впрямь испытывали впервые. Оба настолько сильно боялись отпугнуть друг друга, что в итоге любое касание вызывало подобное.       Спустя минуту, Чуя отстранился и облизнулся, как кот, который объелся сметаны. Накахара был очень счастлив, ведь теперь он наконец понял, что его парень испытывает тоже самое. Стоило было сказать это раньше и многих проблем они бы избежали. Дизайнер тепло улыбался, гладил послушные пряди Осаму и говорил слова любви, что так были им нужны обоим.       Дазай же, в свою очередь, спокойно лежал головой на коленях, прикрыв глаза. С его лица не сползала улыбка счастья, которая просто была широкой. Он так скучал по рыжему, что даже забыл, какие у того заботливые руки, как он мягко распутывает пальцами пряди, которые скоро так легко запутаются. Как он может смотреть на Дазая, который мог в наглую лечь на ноги Чуи, а тот лишь будет улыбаться и продолжать творить. Как странно, что сейчас из-под прикрытых ресниц шатена, лицо Накахары очень спокойное, радостное, даже можно сказать. А всё почему? Потому что они перестали мучить друг друга.       Просидели они так почти до конца перерыва, правда вот в конце столь милой посиделки двоих влюблённых, дизайнер слегка сломал романтическую идиллию. Что ж оно и ясно, ведь афишировать свои отношения на весь журнал и фотостудию не стоит вообще. Отчего вернулась та дурацкая привычка быть холодным и грубым. Голубые глаза сразу же приобрели безразличие к фотографу, а стальные нотки в голосе хорошо отрезвляли от того, что было ранее. Чуя быстро скрылся за дверью, что вела вниз, а Осаму пока решил остаться.       Держа в руках стаканчик с кофе, шатен прокручивал в голове, что произошло только что. Они поговорили, что радует, а в итоге признались, двойной плюс прям, но чёртово ощущение, что это, блин, лишь иллюзия, пугает. Почему он пришёл к этому? Что стало причиной такого решения? А всё очень просто, даже не так, всё как на ладони. Отношение, которое осталось у них друг другу после всех ссор, после всех тех побегов. Дазай понял, что это будет непростым решением, если они оба запутаются сейчас.       Допивая чёрный кофе, парень смотрит в сторону, чтобы отвлечься от дурных мыслей, что так его переполняют. Это было странно, но верно, они могут всё испортить. Осаму знает об этом потому что ломал их попытки, и не раз. Сейчас они вместе, но страх остался. Неужели так легко всё сломать? Дазай мотает головой и старается не думать так. Он устал. Каждый раз они всё ломают. Сейчас он сделает всё, чтобы ничего не сломать. Уже стоит остановиться.       Фотограф вернулся к работе не с хорошим настроением, а реально гнетущим. Мысли тяжёлые, будто лозы, что обвивают тело и тянут вниз. Это напомнило что-то тягучее и опасное, ведь такое уже было. Когда он, прилетев в Японию, ощущал себя трупом. Он не чувствовал ничего, пока боль не прошлась по телу, разум не стал напоминать кашу, а потом пустота. Хотелось сказать, вот бы всё было не так, но вышло все с точностью, да наоборот. Это не желание было сильнее всего. Осаму ощущал потерянность в самом себе, как будто забыли сказать, что конечная остановка ещё очень далеко, а дальше есть боль и страх. Фотографу это не нравилось, сразу же захотелось уничтожить себя и мир с ним. Подобное было отвратным. Если даже сейчас, когда все хорошо резко станет всё плохо он сам себя убьёт, только что бы не страдать им вновь.       Придя в студию, где будут съемки, шатен заметил, что они находятся в пустом зале, который освещается одним лишь тусклым светом, что исходит от лампочки. Вспоминая что это за фотосессия, Дазай честно говоря ещё сильнее мрачнеет. Стоило ли ему соглашаться на фотосессию, где надо снимать для фильма про психа? Определенно нет, но все, кто знает, как работает каждый фотограф сами предлагали Осаму, который кстати, очень хорош, мог сделать всё на самом высшем уровне. Шатен этим вроде даже гордился, но стоило встретить модель, а точнее актера, который лично пришёл сюда на фотосессию становилось не по себе.       Парня звали Михаширо Сато. Высокий брюнет, с болезненным цветом лица, глаза впалые, очень пустые и безразличные. Их когда-то живой цвет свежей травы, стал напоминать блеклые краски. Губы потрескавшиеся, искусанные и местами видны уродливые узоры кровавых полос. Осаму заметил даже чёрные круги под глазами, что так отвратительны, отчего снимать этого угрюмого даже мрачного человека не хотелось.       Дазай долго его рассматривал, пока его не одернул дизайнер, который шил костюмы к фильмам. Хрупкая девушка, с яркими голубыми глазами, которые всё же не смогли превзойти глаза Чуи смотрели с опаской. Каштановые волосы были завязаны в тугой хвост. На самом деле девушка не привлекала собой, самая обычная, но на фоне актера стала отрадой для глаз. Она говорила тихо, отчего слышал её только Дазай. Фотограф узнал от неё, что Михаширо ради этой роли пару дней ходил по психбольницам, что в одной даже остался на два дня. Это было похвально, если бы не тот факт, что после такого экстрима актёр сам тронулся умом.       Осаму с сочувствием посмотрел на дизайнера, которая сама была расстроена тем фактом, что хороший актёр так сильно скатился. Они говорили ещё пять минут, а потом приступили к работе. Шатен сосредоточенно смотрел в камеру, чтобы всё сделать на высшем уровне. Как оказалось, после первых пяти снимков актеру стало плохо и он закурил в помещении. Было если честно неприятно, когда в студии пахло сигаретами, а серый дым слегка вился у потолка. Стало работать невозможно, но надо выполнить заказ и потом проветриться. Дазай старался всё делать быстро, но не халтурить, ведь так было бы проще избавится от этого странного актёра. Такая быстрая съемка, оказалось, заняла два часа. Почти выбегая из студии, фотограф рвётся на улицу и глотает первый свежий воздух ртом. Стало намного лучше, после того душного помещения, запаха сигарет и почти обморока, Дазай прям ликовал.       Но стоило прийти в себя и сказать себе «ура!», как обычно начинается полная хрень, которая уже добивает нас всех, но без неё никуда. Телефонный звонок, который не предвещает ничего хорошего, вытаскивает из фантазий в реальность. Беря смартфон в руку шатен молится, что это Чуя, который скажет, что он свободен и они поедут к нему. Но на дисплее высвечивается номер неизвестного. Брать его не хочется, но когда тот разрывает телефон раз третий выхода нет. Осаму смотрит, что он один отвечает на звонок.       В динамиках раздается женский голос, который так знаком ему, что бежать хочется сразу. Аполлин! Давно он не вспоминал про Дюбуа, которая улетела во Францию после расставания с Чуей. Она говорила с какой-то страной на вид интонацией, которая напоминает нервное мычание и слова сквозь зубы, будто она не одна в помещении и её могут услышать, а шёпотом говорить не вариант.       Выслушав её Дазай немного напуган, что это за чертовщина происходит. Блондинка хоть и мешалась под ногами, когда Осаму уже хотел признаться Чуе, что он влюблён в него, но не сейчас. Девушка быстро сказала адрес, где она сейчас, даже попросила позвать кого-то на помощь. Всё слишком странно, даже очень.       Стоило только всё стать хорошо, как вновь всё плохо, но уже с кем-то. Дазай согласился помочь той, хотя бы потому что они просто знакомые. Сбросив вызов и дождавшись Чую, шатен стал рассказывать про звонок. Накахара хмурится, смотрит сквозь предметы и соглашается, что надо помочь. Рыжий дизайнер сам озадачен этим, всё очень странно, да и подозрительно. Если что смогут вызвать полицию, а не сами лезть в это.       Приехали они к высокому зданию, где написано было «DWK», отель-казино-ресторан. Что здесь забыла та блондинка и как она вообще смогла себе такое позволить? Парни нервно переглянулись. Конечно, такое место, как это, имело репутацию самого скандального и опасного заведения в стране. Что в этом отеле не происходило. От убийств до авшерных сделок. От изнасилования до жутких оргий. Даже встречи мафии, политиков и так далее тоже тут. Казино, что тут имеет тоже самое худшее. Люди просто сходят с ума.       Осаму вспоминает это место с отвращением. Он никому и никогда не говорил про то, что пару раз захаживал сюда, правда вот пьяный и с какой-нибудь шлюхой, либо с Сарухико, который живого места не оставлял на теле. Фотограф немного нервничал, ведь его могли запомнить и тогда он упадёт в глазах Чуи.       Шатен смотрел на рыжего, который прошёл так спокойно, будто всегда сюда ходит. Фотограф смотрел на это так, словно дизайнер что-то задумал. Отчего стало не по себе.       На самом деле, Накахара тут бывал, отчего сам дергался, что Осаму узнает об этом. Это было недавно, ведь Чуя как бы встречался с агентом, который помог ему приобрести одну студию, которая находится в пяти шагах от дома. Когда можно вместо агентства идти в личную студию и творить там.       Чёрные гранитные стены, мраморный паркет, холодный воздух и запах алкоголя. Они шли молча к номеру, где сидела Аполлин. Блондинка стояла в дверях и дрожала. Она смотрела на Чую, потом на Осаму и честно говоря паниковала.       Дазай выглядел немного потерянным и даже забитым. Модель, что так его бесила сейчас была такой же, как он тогда, когда Сару его заставил делать минет. Но та была, как не в себе. Теперь понятно, почему она позвонила именно шатену. Стоило сразу понять, что всё это выглядит странно. Особенно потрепанный вид Аполлин, но тут резко всё исчезает, когда девушка всё рассказывает. Конечно, парни её увели и отвезли к отелю, где она жила, но оба потом молчали. Всё хорошее резко исчезло. Ведь оба сейчас в своих мыслях и не о чем говорить. Кажется, именно так всё и происходит. Молчание, которое угнетает, создаёт боль и уносит всё хорошее с собой, не надо быть гением, чтобы увидеть это. Достаточно того, что уже от одной блондинки проблемы и это вызывает много вопросов, почему же всё так.       Приехав домой, шатен выходит из машины молча, но его тянут назад и приходится невольно подчинится этому. Чуя тянет Осаму на себя и спокойно впивается в губы. Это приятно и теперь можно забыть обо всём, что было раньше. Мягкие тёплые губы дизайнера, которые так приятны и сладки, кажутся очень родными. Ясно же, что это нравится самому фотографу, который поддаётся навстречу и отвечает на нежный поцелуй. Опасаясь языком чужих губ, которые манили очень сильно. Накахара просит разрешения на продолжение. Хочется, чтобы это осталось в памяти обоих.       Приоткрытые губы сами за себя говорят, что можно продолжить. Это радует, что можно. Чуя углубляет поцелуй, старается не давить на своего фотографа, который отвечает на это. Стоило только отстранится за глотком воздуха, как карие глаза с неподдельным интересом наблюдают за всем. Дазаю это нравится очень сильно, что останавливаться на достигнутом не хочется. Это безумие, но очень приятное. Оно тянет руки к шатену, который сам всё разрешил. Ведь ему хочется продолжения всего этого. И кажется намного больше, чем просто поцелуи.       Вновь поцелуй, но уже грубее и пошлее, Осаму словно зверь, что очень голоден. Ему безумно хочется прижаться к Чуе и не отпускать его. Хочется создать вакуум, где они будут вечно и не будет ограничения во времени.       Стоило забыться, стать собой и всё, силы исчезали. Вымотанный Осаму просто старался не уснуть, чтобы не умереть от усталости и не застрелится от того, что едва может стоять на ногах. Но Чуя всё заметил и сам понёс любимого домой к себе. Они не смотрели на то, что люди тычут в них пальцами, что говорят о мерзости такого поведения в обществе.       Но парням на деле пофиг, они рады, что вместе, что теперь они могут не прятаться, а гулять, как все парочки. Уже дома они легли на кровать и просто уснули. Точнее уснул Осаму, который, как ребенок, обнимал Накахару и мурчал во сне.       — Мой любимый фотограф. — Нежное прозвище, с тёплой улыбкой на лице, произнесено с любовью. Чуя не мог сдержать себя, не мог не оставить лёгкий, едва ощутимый поцелуй на губах. Это было чем-то по-детски невинным. Ведь он был искренним и желанным, как будто это первый поцелуй.       Чуя обнял Осаму крепче и перебирал волосы, будто это действие усыпит его. Но рыжик не хотел спать, он не устал так сильно, как шатен. Хотелось так лежать вечно, отчего сон взял вверх и Накахара заснул.       Осаму проснулся, но был удивлён, когда смог рассмотреть лицо любимого. Ровные черты, спокойное мерное дыхание и так приятно быть рядом с ним. Фотограф не может уже представить жизнь без своего любимого дизайнера. Сейчас у него такой классный шанс, чтобы побыть со спящим любимым, который прижался к шатену и дышит ему в шею, отчего последний покрывается мурашками. Это было приятно и уже крышесносно.       — Мой любимый дизайнер. — Тихо пропел Дазай, который с улыбкой на лице смотрел на то, как сонный Накахара мило трёт носик, как сонно потягивается, даже вроде мяукнул, а потом нависает над шатеном. Они смотрят друг другу в глаза, целуются, а потом они стали более яркими, более раскованными.       Но всё закончилось не успев начаться. Работа не ждёт, а любовь слишком ещё хрупка.       — Пойдём, мой любимый фотограф.