Амортенция для Героя

Если вы хотите знать, стал ли я хорошим Министром, лучше идите и спросите у Кингсли или у Северуса. Они вам в два голоса пропоют дифирамбы в мою честь, с удовольствием поведают и о прогрессе, и о реформах, и о связях с маггловским миром. Так что я, пожалуй, пропущу эту часть своего рассказа и перейду сразу к главному событию в магическом мире, затронувшему нашу с Северусом жизнь и в определенном роде перевернувшему ее. Вдохновленные нашим примером маги и волшебницы шаг за шагом возрождали древние традиции. Если всего несколько лет назад однополые партнерские союзы считались чуть ли не проклятием, вынуждая пары бежать из страны или создавать «нормальную» семью и страдать от разлуки с любимым человеком, то теперь, когда однополые браки в магической Британии перестали быть редкостью, ситуация круто изменилась. В то же время это породило очень серьезную проблему: резко снизилась рождаемость. Существовавшее на тот момент Зелье мужской беременности обладало целым рядом негативных побочных эффектов. Решившиеся принять его и попытаться выносить ребенка испытывали непрерывную тошноту и нестерпимые головные боли, но это было еще далеко не самым страшным. Под действием зелья вся магия отца постепенно концентрировалась в малыше. В результате к концу беременности волшебник превращался в сквиба или и вовсе погибал от магического истощения. Не буду с вами лукавить, эта проблема волновала меня не только из чувства человеколюбия или патриотизма. Вот уже года два мной владела мысль, которую вы, наверное, сочтете абсурдной. Я мечтал, чтобы мы с Северусом стали полноценной семьей, а с некоторых пор безумно хотел родить от него ребенка. И, разумеется, в нынешней ситуации не смел даже помышлять об этом. Северус ни при каких обстоятельствах не позволил бы мне так рисковать собой. Иное дело, когда беременность и роды станут абсолютно безопасными! Кроме того, личный пример самого Министра магии должен был придать смелости и другим волшебникам. К счастью для меня (и магической Британии), во всем, что касалось зелий, Северусу действительно не было равных. Выслушав поставленную перед ним задачу: максимально облегчить процесс мужской беременности, исключив возможность потери магии и летального исхода, он на несколько минут глубоко задумался, словно в голове у него уже завертелись формулы, а потом сказал: – Сложно, но выполнимо. В течение почти девяти месяцев Снейп приходил домой поздно ночью, практически не покидая секретной лаборатории, созданной им при Отделе тайн. Наконец новое Зелье мужской беременности было готово и даже протестировано: благодаря этому удивительному снадобью паре волшебников удалось обзавестись долгожданным наследником. Беременность протекала без всяких проблем, а самое главное – после рождения малыша магический потенциал его отца не претерпел никаких заметных изменений. Эксперимент проводился в строжайшей тайне, и лишь когда он успешно завершился, Северус запатентовал свое открытие и получил приглашение представлять его на международной конференции зельеваров в Париже. Вот тогда-то я и решился окончательно. Пользуясь правом главы магической Британии беспрепятственно посещать любой отдел Министерства, я нагрянул с небольшой инспекцией в ту самую секретную лабораторию. Северус как раз «по странному стечению обстоятельств» находился в отъезде на конференции зельеваров, и, вероятно, в данный момент ему вручали престижнейшую премию за усовершенствование уникального зелья. Его первый заместитель и мой бывший однокурсник Теодор Нотт, преданный Северусу до мозга костей, естественно, отправился вместе со своим боссом. Второй заместитель начальника Отдела тайн долго и подробно рассказывал мне о новом достижении в магической науке и даже показал емкость, где под чарами стазиса хранилась надежда многих однополых пар обзавестись потомством. Где, по сути дела, хранилась и моя надежда! Наложив на ни о чем не подозревающего сотрудника мощный Конфундус, я позаимствовал зелье в необходимом мне количестве и, поблагодарив за познавательную лекцию, а заодно и освободив беднягу от заклятия, покинул Отдел тайн, сжимая в руке заветный флакон. Никогда не забуду тот вечер! Ночью с конференции должен был возвратиться мой триумфатор, а пока я стоял перед зеркалом и всматривался в свое отражение. Каким я стану через четыре месяца? А через шесть? А через девять?.. Я собирался в корне изменить нашу с Северусом жизнь, не посоветовавшись с ним. Да, скорее всего, я послужу примером для прочих волшебников, жаждущих родить ребенка, но не потеряю ли я при этом собственную семью?! Не стану ли противен Северусу? Ведь то, что у женщин выглядит естественно и прекрасно, у мужчины может показаться уродливым и отталкивающим! Или того хуже – жалким! Я предполагал, что, узнав о моей беременности, он сначала придет в ярость от того, что я решил все единолично, поставив его перед фактом. Затем – ужаснется (он был не слишком-то чадолюбив, мой Северус), но в любом случае непременно простит меня. И, разумеется, перестанет еженедельно опаивать Амортенцией, не желая навредить мне и малышу, да и боясь разоблачения – ведь колдомедики постоянно будут проверять мое самочувствие и могут неожиданно обнаружить в крови «драгоценного Министра Поттера» немереное количество любовного зелья. Вопрос заключался в другом: после того как я на его глазах стану толстым и неповоротливым, захочет ли он потом, когда наш ребенок уже появится на свет, снова давать мне Амортенцию? Северус должен был вернуться через час. Наверное, мне не нужно объяснять вам, какие противоречивые эмоции обуревали меня, но в конце концов я решился. Тщательно следуя «инструкции», полученной от заместителя Снейпа, я разделил зелье на три равные порции и, отбросив в сторону последние сомнения, залпом выпил первую. Теперь оставалось самое главное: поставить ментальный блок, чтобы ненароком не выдать Снейпу ни своего беспокойства, ни накатывающих волн сумасшедшего счастья. *** Еще через месяц, когда любимый запах кофе вызвал у меня легкое головокружение, а ненавидимая с маггловского детства овсянка вдруг показалась изысканнейшим лакомством, я понял – у нас все получилось. Точнее, получилось пока лишь у меня. Северус до сих пор пребывал в блаженном неведении. Прежде чем сообщить ему эту сногсшибательную новость, я попросил главного колдомедика Сметвика обследовать меня, предварительно взяв с него клятву о неразглашении. Я страшно волновался, что, помимо беременности, целитель обнаружит и кое-что еще, но, к моему облегчению, дважды просканировав мою магическую ауру, он улыбнулся и, отечески похлопав меня по плечу, сказал: – Поздравляю вас с прибавлением в семействе, Гарри! Почему-то мне кажется, что вас это не удивляет. – Нет, Гиппократ. Я, в общем-то, был готов к вашему вердикту. – С ума сойти, – он недоверчиво покачал головой. – Вы не только войдете в историю как самый молодой Министр магии, но еще и первым родите на этом посту ребенка! А Северус уже в курсе? – его веселье как рукой сняло. Да, похоже, моего сурового супруга боялись и за пределами Министерства магии! – Северуса я беру на себя, – ободрил его я. – Он достаточно честолюбив и тоже не откажется войти в историю вместе со мной. *** – Можно тебя спросить, что ты делаешь? – осведомился Северус за завтраком, проследив удивленным взглядом за тем, как я с аппетитом поглощаю овсянку, приправленную изрядным количеством сахара. – Ем, – последовал короткий ответ. – Бекон, как я читал, вреден для ребенка... В нем слишком много соли. – Для какого ребенка?! – его и без того бледное лицо лишилось последних красок. Кажется, он все и так уже понял, но я решил сегодня расставить все точки над «i». – Для нашего, – невозмутимо произнес я. – Полтора месяца назад я побывал у тебя в лаборатории и позаимствовал порцию готового Зелья мужской беременности. Смею тебя заверить, работает оно превосходно. По словам главного целителя Сметвика, я уже на четвертой неделе и все идет как по маслу. Я великолепно себя чувствую, только, пожалуй, пристрастия в еде несколько изменились. Не смотри на меня так! Никто из твоих сотрудников к этому не причастен. Просто я подумал, что самой лучшей пропагандой твоей продукции будет мой собственный пример. Вскоре я планирую созвать пресс-конференцию и, так сказать, обнародовать свое состояние. С Кингсли я договорюсь. Он заменит меня на пару месяцев – вряд ли я смогу появляться в Министерстве с громадным животом. Тем более что Сметвик пока не уверен – одного я ношу младенца или двоих... Северус, с тобой все нормально? Ты что, против ребенка? Похоже, он был близок к обмороку. Мой бывший супершпион с непробиваемым самоконтролем... На мгновение мне даже сделалось стыдно, а потом я вспомнил, что ведь это он уже много лет регулярно подливал мне любовное зелье. Следовательно, мы квиты. – Ты же не злишься на меня? – спросил я с некоторой опаской в голосе – доводить Снейпа до приступа ярости мне в моем теперешнем положении все-таки не стоило. – Я... я уже пару лет думаю о возможности родить от тебя ребенка, ведь тогда бы мы стали настоящей семьей, но просто не знал, как подступиться к тебе с этим. А тут представился уникальный шанс: и исполнить давнишнюю мечту, и принести пользу магическому сообществу... Ты же не будешь возражать, правда? Несколько минут он сидел без движения. Его лицо застыло каменным изваянием. Я мог лишь догадываться, какая борьба происходила у него в голове. И в сердце. И сердце в конце концов одержало победу, потому что он встал и осторожно, словно я был стеклянный, прижал меня к себе. – Нет, я не буду возражать. Тем более если так хочет господин Министр магии... С тобой, конечно, не соскучишься, Поттер, но я почему-то даже рад этому. *** Благодаря чудо-зелью Северуса беременность прошла как по маслу. И роды тоже. Пока колдомедики священнодействовали за ширмой, отгородившей мой огромный живот, мы со Снейпом ожесточенно спорили об имени для младенца. Он настаивал на «Алекс», я – на «Адам». В результате выбрали нейтральное, но понравившееся нам обоим – Алан. Вопреки всем моим прогнозам, отец из Северуса получился потрясающий. Когда министерские дела заставляют меня подолгу отсутствовать дома, я могу быть совершенно уверен – с Аланом абсолютно ничего не случится, потому что нет человека более преданного ему, чем Северус Снейп. И более любящего. За это и еще за многое другое я был готов простить ему все, даже то, что после родов он снова принялся подливать мне эту свою мордредову Амортенцию. Сначала, едва лишь фамильный артефакт Блэков обнаружил любовное зелье, мне стало очень больно. «Неужели он настолько слеп?! – думал я. – За почти восемь месяцев без Амортенции такой умный и проницательный волшебник, как Снейп, не сумел разглядеть, что я давным-давно люблю его? Просто так, без всяких зелий... Что между нами нет никакого обмана – только любовь...» Несколько дней я мучился этими вопросами. Они не давали мне спокойно жить, дышать, радоваться новорожденному сыну. Я все глубже уходил в себя и, наверное, совсем погрузился бы в черную меланхолию, если бы не Северус. Он не покидал меня ни на минуту, шептал в уши разные нежности (это Снейп-то!), прижимал к себе по ночам, отгоняя кошмары. Он боролся с терзавшими меня отчаянием и безысходностью так, словно от этого зависела его собственная жизнь. И в какой-то момент я понял: с Амортенцией или без – не имеет значения, ведь я доподлинно знаю, что мы оба чувствуем друг к другу... *** Вот, пожалуй, и все. Спасибо, что выслушали. Простите, если мой рассказ получился длинным. Надеюсь, я не слишком утомил вас. Сейчас я выпью стакан огневиски — не идти же домой трезвым, я же «по легенде» провел этот вечер в маггловском пабе с друзьями. Я вернусь в дом на площади Гриммо, где меня ждет Северус и заботливо приготовленное им для меня Антипохмельное, в которое он, разумеется, добавит несколько капель его потрясающей Амортенции без вкуса и запаха. Потом мы поднимемся в спальню и займемся любовью, а завтра... Завтра я раскрою ему свой «маленький» секрет. Мы прожили вместе больше пятнадцати лет. Все эти годы мы любили друг друга. Но... я устал врать и притворяться. Думаю, я вполне созрел для того, чтобы наконец сообщить ему правду. Надеюсь, и он уже готов ее услышать. А вам как кажется?