Индейцы

Явление индейца при испанском дворе... * * * Шаг. И ещё один. И ещё. Свистит тростниковая дудка в руках Макеа-лоа-виннегана, плачет, как голодный младенец, воет, как остервеневший койот, смеётся, как счастливая девушка на первом свидании с возлюбленным. Шаг. Босые ноги Макеа-лоа-виннегана оставляют влажные следы на песке, быстро заполняющиеся водой. И ещё один шаг. И ещё. Свистит дудка, и послушно, как дети, идут за Макеа-лоа-виннеганом разряженные дамы в пышных платьях с подолами до самой земли, кавалеры в напомаженных париках, солдаты в железных кирасах с мушкетами через плечо. Макеа-лоа-виннеган оборачивается через плечо. На смуглом лице блестит озорная, безумная улыбка. Он сам наг, как дитя, не стыдящееся своей наготы. Его привезли к королевскому двору в клетке, как диковинную птицу, и выпустили посреди огромного гулкого зала. Он стоял на мраморном холодном полу, поджимая пальцы босых ног и озираясь по сторонам — не боязливо, не горделиво, но с любопытством. Дудка оказалась у него в руках, когда адмирал счёл, что хорошо бы повеселить королеву. И королева развеселилась. Рассмеялась… и послушно пошла за поющей дудкой… по мраморным залам, по мраморным ступеням своего дворца, подобрав атласные, расшитые золотом юбки. Она шла по мостовым своего города. По каменистым пыльным дорогам своей земли. И все, кто слышал тростниковую дудку Макеа-лоа-виннегана, шли за ней. К океану, мерно набегавшему волнами на берег. Белый песок — мельчайшие раковинки — хрустел под босыми ногами Макеа-лоа-виннегана и блестел на солнце. Следы босых ног, следы солдатских сапог, следы изящных туфель. Все они оборвались в океане. Макеа-лоа-виннеган возвращался домой.