Между строк

      Море раскинулось вокруг, сколько хватало глаз.       Море — не тревожное, мятежное, буйное, свинцовое и тяжёлое, как практически все северные моря, а спокойное, лазурное, зеркальное, будто расплавленное полуденное небо.       Оно было подвижным, сверкающим и изменчивым снаружи, но при этом таким чистым, бессмертным и неизмеримым в своей глубине… Почему-то Алларос подумал, что оно очень подходит Дориану.       Укрывшись от палящего солнца в тени кипарисов, они вместе слушали тихую песню прибоя.       — Раньше меня всегда мутило от одного только вида большой воды. Кто бы мог подумать, что я так быстро к нему привыкну.       Задремавший было Лавеллан пошевелился, приподнялся на локтях. На лице Дориана не было ни намёка на сонливость, хотя их обоих разморило солнцем какое-то время назад.       — Знаешь, Инквизитор, а ты просто душка спросонья.       — Знаю, Дориан, ты уже не раз мне об этом говорил. — Алларос убрал со лба влажные после купания пряди, сел на пыльно-зелёном плаще из грубого сукна. — И, пожалуй, наверняка устал от этого ежедневного зрелища.       — Ни капли.       Что-то неуловимое — в смешливых морщинках вокруг глаз Павуса, лукавом прищуре и глубинном, неярком сиянии — вызвало в груди Лавеллана горячую вспышку. Сначала он приблизился — не спеша, смакуя каждое мгновение — а потом, насладившись такой же быстрой вспышкой удивления на лице Дориана, поцеловал его.       Медленно, жадно, растягивая каждое движение.       —…Хотя, должен сказать, иногда твоё общество крайне утомительно.       Сделав краткий перерыв на вдох, Дориан ответил такой же обжигающей нежностью. Алларос запустил пальцы в его тёмные, почти высохшие волосы, легко потянул от себя, плавно переместил свои губы на скулу и шею. Услышав шумный вдох, задержался на том месте, где шея переходит в ключицу.       Кожа была шелковистой, горячей и солёной от морской воды.

***

      — Не этим ли плащом ты укрывал меня от ветра во Внутренних землях? Держу пари, только долийская ткань может быть такой колючей.       Плечи и спина Дориана золотились в каплях света, пробившихся через ветви деревьев. Солнечные круги плясали, изменяя размер и очертания, словно блики, скользящие по пологим волнам.       Волнам ласкового южного моря.       — Он немного выцвел с той поры. — Лавеллан задумчиво разгладил истрепанное полотно. — Оболочка теряет краски, зато сколько ярких оттенков хранят воспоминания…       — Глубокомысленно. Только вот люди, по-моему, не выгорают на солнце.       — Верно…       Ладонь Аллароса скользнула по загорелой коже Дориана, задержалась на предплечье. Тот хитро улыбнулся.       — Что, опять сбился с мысли?       — Отвлекся… Из-за твоего обаяния.       Они встретились смеющимися взглядами, и тёплая, тягучая волна укрыла их с головой.