Эпилог. Всегда
25 января 2019 г., 19:03
…Любовь не знает убыли и тлена. Любовь — над бурей поднятый маяк, Не меркнущий во мраке в океане.
У. Шекспир, соннет 116
Солнечный свет был настолько ярок, что ослеплял. Прикрыв искрящееся пятно в чистом лазурном небе тонкими пальцами, леди подождала, пока глаза немного привыкнут, и осмотрелась вокруг. Среди гор, покрытых елями, шумел ступенчатый водопад, впадающий в озеро. Он не был гигантским, как Слёзы Алиссы в Долине, а от его оживлённого течения исходило радужное сияние. Над высокими деревьями то и дело пролетали каркающие вороны, где-то в его глубине слышалось совиное уханье. Залюбовавшись живописным местом, девушка не сразу заметила каменный дом, находившийся неподалёку водоёма. Сделав шаг и увидев подол своего наряда, леди замерла — когда она в последний раз позволяла себе надеть невесомое шёлковое платье с тонкими бретелями на шее и, Боги, открытой спиной, судя по лёгкому ветерку, пробежавшемуся по коже? Какое непотребство, наряжаться вдове не первой молодости подобно семнадцатилетней девчушке! Никто не должен был увидеть её дряблую кожу, сосудистые пятна и остальные прелести старости, но ничего подобного девушка не заметила. Кожа была бархатной, упругой и белоснежной, как много лет назад. Прикоснувшись к лицу, леди удивилась, что оно было нежным, подобно сочному персику, без единой морщины. Ещё раз взглянув на дом у озера она подумала, что там обязательно должно быть зеркало, которое объяснит что это за злые шутки. Подхватив полы платья, она поспешила туда, чувствуя, как роса на траве щекочет щиколотки. Несмотря на знойный день, горная прохлада служила надёжным убежищем от беспощадных лучей и жары, чему леди была неимоверно рада. Увидев вдалеке мужской силуэт, надежды прибавилось — должно быть, это хозяин дома. Если он порядочный и воспитанный человек, то не откажет попавшей в затруднительное положение даме. Быть может, он даже объяснит, где она и как добраться в Утёс Кастерли, ведь дети наверняка волнуются и не могут отыскать мать. Кристард уже непременно организовал войско и отправил всех ланнистеровских солдат на её поиски, и пообещал сделать лордом того, кто отыщет леди Сансу. Чем ближе она подходила к месту и стоящему спиной мужчине, тем мучительнее давался каждый последующий шаг. До боли знакомая фигура впереди одним своим видом отрывала засохшую повязку от не затянувшейся за много лет раны в груди. Остановившись в нескольких метрах от мужчины, Санса собрала всю свою вежливость и учтивость в кулак и произнесла: — Милорд, простите меня за вторжение, но вы не могли бы мне помочь? Сначала ей показалось, что человек не услышал ни слова. Возможно, виной тому был шум водопада, однако в следующий момент мужчина медленно повернулся, а откуда-то изнутри у Сансы вырвался всхлип. Два горящих изумруда смотрели прямо на неё с улыбкой на устах. В золотых волосах невозможно было заметить седину, а на мужественном квадратном подбородке не было и следа щетины. Высокий широкоплечий лорд подошёл к рыжеволосой девушке и взял её ладони в свои. — Всегда, миледи. Джейме Ланнистер наклонился к жене с поцелуем, но она сдавленно вскрикнула, опустив голову и сжавшись. По бледным щекам Сансы градом катились обжигающие солёные слёзы. Она вздрагивала всем телом, жмурясь от их бесконечного потока, и тихо плакала на груди у мужа, объятая за плечи. Правая рука рыцаря поглаживала её шёлковые огненные волосы, а губы нежно касались лба. Он слегка покачивал леди, что-то успокаивающе шепча, и когда девушка подняла на него взгляд покрасневших глаз, бережно вытер мокрые дорожки с прекрасного заплаканного лица. — Мне так жаль, Джейме. Мне так жаль, — Санса вновь зажмурилась, всхлипнув. Она сжала его руку холодными пальцами, будто боясь, что мужчина исчезнет в любой момент. — Я не исполнила обещания, данного тебе. Прошу, прости. Я не справилась. Я не справилась, — повторяла девушка, отрицательно качая головой и содрогаясь беззвучными рыданиями. Цареубийца осторожно взял её за подбородок, обращая взор на себя, и спокойно произнёс, чувствуя дыхание жены на своих губах: — О чём ты говоришь, миледи? — Хэйден, — вырвалось у леди Ланнистер. Она смахнула остатки слёз с длинных ресниц и продолжила. — Я отдала нашу девочку в лапы чудовища, будучи ослеплённой злобой. Я позволила Бэйнфорту задурить мне голову. Я предала тебя, Джейме, — дрожащим шёпотом сказала она, положив ладонь на грудь мужа. Рыцарь прижал супругу к себе за талию, касаясь бархатной кожи на спине и проводя по ней пальцами. Санса обняла мужчину за шею, с упоением вдыхая любимый запах и ощутила, как губы медленно расплываются в улыбке. Джейме бережно взял её руки, а его дыхание согревало холодные пальцы. — Я не должен был тебя оставлять. Не должен был уезжать в Миэрин, — прошептал он, пронзая жену зеленью глаз. Цареубийца касался поцелуями тыльной стороны ладоней. — Слишком много легло на твои плечи после моей смерти. — Я бы вырвала собственное сердце из груди, чтобы вдохнуть жизнь в тебя, если бы это было возможно, — ответила Санса, прижавшись лбом к его рукам. — Я была так глупа и полна ненависти, что натворила ужасных вещей. — Послушай меня, — возразил Джейме, взяв жену за плечи. — Наши дети прекрасны. Хэйден королева Вестероса, Кристард лорд Утёса, Джейме лорд Хайгардена, Джон легендарный боец, а Джой… Ланнистер и Мартелл вместе, как вам вообще удалось такое чудо? — с улыбкой спросил он, проводя по локонам цвета осенней листвы. Сердце леди сжалось при упоминании мужем младшей дочери. Её угольно-чёрные волосы и синие глаза не принадлежали отличительной черте Ланнистеров, которую впитали четверо старших детей. В своих мыслях Санса представляла рыжеволосую малышку с нежным васильковым взором, любящую валирийскую поэзию и игру на арфе, милое летнее дитя, но реальность оказалась иной. Безумие Бэйнфортов ей не передалось благодаря милости Богов, но Ланнистером девочка была только по фамилии. У Джой складывались прохладные отношения со всеми львами в Утёсе, кроме Линнеи и Джона. Иной раз Санса подозревала, что между младшими детьми происходит нечто кроме родственных отношений, но все страхи и опасения рассеялись вместе с заключёнными с Мартеллами и Хайтауэрами помолвками, которые Ланнистеры восприняли более чем охотно. Верно ли было материнское предчувствие или нет неизвестно, но эти домыслы не покинули могучих стен Утёса Кастерли. — Джой… Она… — Она Ланнистер. Она наша дочь, — твёрдо произнёс Цареубийца, развеяв все сомнения и терзания в душе жены. Из хвойной чащи, раскинувшейся на верхушках гор, доносилось постукивание и трепыхание. Водопад журчал, создавая собой мощную стену — интересно, что таится в скрытой от людских глаз пещере за оживлённым потоком? Наблюдать за ним было несравнимым удовольствием, слушать завораживающий шум, рассматривать полукруги радуги. Но что важнее всего, это тёплые и родные объятия Джейме. Как давно они не виделись в снах и видениях, просачивающихся в реальность. Время не смягчило боль утраты, и сейчас был один из редких моментов. В Утёсе Кастерли настанет утро, Санса проснётся пятидесятилетней и одинокой в холодной постели. — Побудь со мной ещё немного, — прошептала она, зарыв глаза и крепче прижавшись щекой к груди мужчины. В ответ на это Джейме тихо рассмеялся, целуя шёлковые волосы, и произнёс: — Немного? Теперь я никогда не покину тебя. Секундное замешательство постепенно исчезало, а на его место приходило понимание. В этом видении она была молодой, как и Джейме. Возможно, именно таким она его встретила впервые в жизни во дворе Винтерфелла много лет назад. — Я умерла? — спросила Санса со странноватой улыбкой. — Мы обрели покой, — пояснил рыцарь, поглаживая её щёку целой правой ладонью. — Что это за место? — леди обвела взглядом удивительной красоты пейзаж и вернулась к мужу. — Не похоже на Западные земли. Это Долина? — Долина? — усмехнулся тот, разворачиваясь к глубокому озеру вполоборота и делая несколько шагов к кристально чистой воде. — Интересное предположение. Правда в том, что я не знаю где мы. Вестерос ли это или вовсе другая земля? Да и имеет ли значение где мы, если мы вместе? — Джейме сжал жену в объятиях, приподнимая над землёй, и покружил вместе с ней. — Нет, милорд. И никогда не имело, — тепло выдохнула в его губы Санса, проводя носом по щеке. — Теперь у нас есть вечность. Как ты и обещал. — Пойдём, любовь моя, — Цареубийца поставил супругу и указал на красную дверь, служившую входом в большой каменный дом. Он держал её за талию, ласково касаясь губами виска.
