Наследие Ланнистеров

      Западные земли приветствовали Таргариенов чистым небом, ярким солнцем и шумом волн. Тёплый ветер колыхал платье Хэйден, что крепко прижималась к мужу верхом на большом драконе с фиолетовой чешуёй, переливающейся изумрудами. Когда лапы Шторма впились в твёрдую землю, он вытянул шею и протяжно зарычал, опуская крыло для всадников. Раздалась команда: «Открыть ворота!» и Львиная Пасть впустила королевскую чету. Рыжеволосая женщина в синих и красных шелках спешила навстречу дочери и крепко обняла её, едва ли Хэйден оказалась рядом. Позади леди Ланнистер стоял мрачный, но не более чем обычно, сир Сандор Клиган и благодушный мейстер Алфард. Этот мужчина с добрыми карими глазами тоже оказался в центре внимания королевы и удостоился объятий — она не забыла его помощи. Санса горячо прижала к себе и племянника в серебряной короне с рубинами, лучезарно ему улыбнувшись.       — Пойдёмте скорее. Все уже собрались, — произнесла она, беря дочь под руку.       Утёс Кастерли был громок, как никогда. Его могучие стены наполнял топот детских ног и смех. Старки, прибывшие за пару дней до Таргариенов, удобно расположились в наземных комнатах западного крыла. Лорд Рикон и леди Ширен занимали просторные покои, окна которых выходили на холмы, а Эддарда, Станниса и самую младшую Алисент поселили неподалёку в детских.       Когда Хэйден впервые увидела девочку, ей показалось, что кровь Талли в ней сильнее волчьей и оленьей. Она унаследовала грацию Риверрана, светло-каштановые с медным отливом волосы отца и синие глаза матери, доставшиеся Баратеонам от штормовых королей, но заметив свирепый взгляд крохи и деревянный меч в руках, когда Нед толкнул младшего Станниса, королева поняла, что перед ней истинный Старк. Компанию волкам составили львы. Старший из близнецов особенно сблизился с Алисент. Он не возражал, когда девочка звала его Джей-Джей, хоть и не терпел подобного обращения к Защитнику Дорнийских Марок и лорду Хайгардена, а один раз и вовсе абсолютно серьёзно заявил, что они будут жить там, когда вырастут, вызвав улыбки взрослых. Джейме и Джон были младше кузенов с севера, но всем видом показывали, что Утёс полностью в их власти. Нефритовый сад, Каменный сад, башни и бастионы, подземелья — мальчишки бы добрались даже до темниц и легендарных «каменных мешков», если бы не вмешательство сира Аддама Марбранда.       Королева искренне наслаждалась временем, проведённым с семьёй после долгого путешествия по Простору. Роговым Холмом Таргариены не ограничились и посетили лорда Бисбери из Медовой Рощи, лорда Маллендора из Нагорья, лорда Костейна из Трёх Башен, набожную леди Грейсфорд из Священного чертога, лорда Крейна из Алого Озера и самого радушного хозяина по мнению королевы лорда Бульвера из Чёрного Венца. Мейгон сказал, что король должен бывать дальше столицы и Драконьего Камня, должен видеть и знать свой народ, а поддерживающая его во всём Хэйден нашла эту затею превосходной и даже позабыла о своих видениях. Мейгона не могло не радовать, что жена вновь весела и беззаботна. Её золотые локоны блестели в лучах западного солнца, сапфировые глаза сверкали счастьем, улыбка не сходила с губ, а смех то и дело звучал звоном серебряных колокольчиков. Вечером Хэйден любила уединяться с леди Утёса Кастерли — именно так теперь называли Линнею Корбрей. По достижению Кристардом семнадцатилетия его мать Санса отошла от дел, уступив место наследнику, и юный лев и львица правили своими землями.       Про леди Линнею ходило множество слухов, будто она на самом деле пентошийка и колдунья, родственница знаменитой чёрной ведьмы Тианны из Башни, бывшей третьей женой Мейгора Жестокого. Говорили, что ничего не ускользает от её маленьких аккуратных ушек, потому что не иначе как столичные пауки, дорнийские змеи, долинские соколы, штормовые олени, риверранские рыбы, железные кракены и северные волки служат своей госпоже, докладывая обо всём, что происходит в Семи Королевствах. Говорили, что юный Ланнистер так сильно влюблён в собственную жену, ибо она поит его любовным напитком, вынуждающим Кристарда желать только её. Обывателям было невдомёк, что имея по прыткой подруге в каждом уголке страны, невольно будешь знать всё на свете, а что до любви мужа… чего только не придумают ревнивицы. Однако лорду Ланнистеру нравилась тёмная репутация супруги. Когда они наслаждались вином в Нефритовом саду, он непременно спрашивал, есть ли там любовное зелье и опустошал кубок до дна. Хэйден не верилось, что в 329 году от З. Э. кто-то плодит такие суеверия, но всё же она от души смеялась, когда сноха развлекала её этими историями.       Казалось, что с каждым днём здесь опасения Мейгона по поводу здоровья жены понемногу угасают, особенно после удачной встречи с лордом Тарли и мейстером Алфардом, которые заверил его, что Хэйден вполне возможно вылечить. Вспомнив про Хранителя Юга, королю вспомнился и один из последних вечеров, проведённый в столице перед отбытием.       Он заканчивал письмо лорду Сэмвеллу, когда услышал стук в дверь. Невысокая, стройная девушка с северной причёской, как у их отца, ступала к брату. Её лиловые глаза выделялись на белоснежном лице. Рейла Таргариен хотела сохранить безмятежный вид, но Мейгон слишком хорошо знал эту драконицу.       — Ваша милость, — улыбнулась принцесса, шутливо кланяясь ему.       — Любимая сестрица, — поприветствовал её король, на миг оторвав взгляд от пергамента. Он слегка нахмурился, перечитывая последнюю строчку, обмакнул перо в чернила и продолжил писать.       — Я слышала, вы с кузиной уезжаете, — ощущалось, что Рейле едва хватает сил начать разговор издалека. Увертюры никогда ей не нравились.       — Небольшое путешествие. Хэйден будет полезно немного отдохнуть от столицы, — медленно произнёс король, сосредоточенно надавливая на бумагу.       Мейгон замечал, как сестра осторожно ступает боком, касаясь различных предметов на полках его кабинета. Она покрутила в руках несколько цветных пузырьков с жидкостью, поднеся их к окну и последним солнечным лучам, даже откупорила один, понюхав и поспешив закрыть пробку, поморщившись от едкого запаха.       — У меня есть к тебе просьба, — выпалила принцесса, резко разворачиваясь лицом к брату.       Король присыпал речным песком чернила, что не успели просохнуть, и стряхнул остатки, дожидаясь, когда в маленькой ёмкости над огарком свечи расплавится воск.       — Я слушаю тебя, Рейла, — он указал рукой на кресло напротив, приглашая сестру присесть.       Когда чёрная жидкость задымилась, Мейгон скрепил свёрнутый пергамент и поставил оттиск с маленьким трёхглавым драконом.       — Я хочу выйти замуж на Лейнорта Велариона…       — Уже сделала ему предложение? — ухмыльнулся мужчина, бросив фразу мельком.       — …и твоё королевское вмешательство будет здесь очень кстати, — Рейла с нажимом произнесла последние слова, впившись пальцами в бархатный подлокотник.       Тяжело выдохнув, король отложил законченное письмо в сторону, догадываясь, что, не добившись своего, сестра не выпустит его из этой комнаты. Он откинулся на спинку кресла, спокойно и без колкостей спросив:       — Ты, принцесса Вестероса, хочешь стать леди Высокого Прилива? Зачем тебе, милостивые боги, понадобился Лейнорт Веларион?       — Он хорош в постели, — губы его собеседницы тронула кривоватая усмешка.       — Не уверен, что я хотел это знать, — мужчина тем временем постукивал пальцами по столу.       В этот момент сестра на редкость посерьёзнела. Мейгон всегда был особенно близок с Лианной и старшей из близняшек, но был готов поклясться, что сейчас перед ним сидела настоящая Рейла Таргариен. Её обычно гордо расправленные плечи были будто вжаты в саму девушку, лёгкий румянец заменила болезненная бледность, голос был тих, но твёрд.       — Замужество с ним это единственный способ не разлучаться с Лейной, — произнесла принцесса, незаметно улыбнувшись, произнеся имя возлюбленной. — Её отцу ты скажешь, что бережёшь леди Веларион для Эймона, а когда придёт черёд их помолвки, мы придумаем что-то ещё.       — Почему ты не можешь быть с ней? К чему эти замужества с братьями, уловки и тайны? — Мейгон нахмурился, устало коснувшись складки меж бровей.       В этот момент сестра посмотрела на него, как на безнадёжно полоумного.       — Потому что это скандал, старший братец, что может пошатнуть железный стул под тобой, — фыркнула Рейла, расправив плечи. — Народ обожает тебя, знать восхищается их светлейшим королём, но не мне тебе рассказывать про сынов воина, честных бедняков и воробьёв. Останутся ли чернь и знать довольны, когда ты проведёшь нашу с Лейной брачную церемонию? — её голос был настолько скептичен, что король пожалел о необдуманных словах. — Будь на твоём месте Джейгон, я бы убила Монтериса и скормила бы его тело Вераксесу, но ты позаботился о нашем братце, и данная вольность не сойдёт мне с рук. Ты ведь не хочешь судить сестру?       Доселе король слушал раздражённую деву лишь вполуха. Уж чему жизнь принца научила его, так это фильтровать поток информации, исходивший из женского рта, однако последние слова будто разбудили его. Он поднял фиалковый взгляд на Рейлу и убедился, что это ему не причудилось. Невероятно довольная собой принцесса едва ли не с восхищённым торжеством восседала напротив, как будто выиграла у него в кайвассу, только на кону было что-то подороже кинжала. Когда замешательство прошло, Мейгон вежливо улыбнулся, спокойно отвечая:       — Смерть Джейгона…       — Была как нельзя кстати, — закончила за него сестра. Она откинула серебряные волосы назад, не сводя глаз с короля. — Я ещё никогда не видела жрецов, обладающих настолько мощной магической силой, хоть и побывала во многих красных храмах. Тагос, так его звали? — Рейла театрально задумалась и продолжила. — Отец рассказывал, что леди Мелисандра вторглась в сознание Визериона во время Великой войны, но Визерион был мёртв. Проникнуть в сознание живого дракона гораздо сложнее.       Слушая всё это, в голове у короля крутился лишь один вопрос: «Как?». Как Рейла узнала про Тагоса и их план? Давно ли? Если да, то почему позволила свершиться братоубийству, почему никому не сообщила об этом и не остановила это преступление?       — Я должен был что-то сделать, — заговорил мужчина, глядя в окно. Его кулак был плотно сжат. — Джейг сходил с ума, а Лианну бы постигла участь Хэйден. Это чудовище издевалось бы над нашей сестрой, а потом сожгло бы половину королевства. Я хотел спасти семью и Вестерос, но не предугадал последствий. Откуда я мог знать, что Лиа откажется от трона и покинет нас? — он повернулся лицом к принцессе, с сожалением глядя на неё.       Рей перестала само восхищаться, лишь бесстрастно смотрела на мужчину в серебряном венце. Она подвинулась ближе и заговорила:       — И вот, не смотря на убийство брата, ты остался для всех героем. Мейгон Великий, Верховный Дракон, так они тебя зовут.       — Шантаж тоже входил в твою пламенную речь? — фыркнул король, стиснув челюсть.       — Шантаж? Боги, нет, — валирийка закатила глаза, рассмеявшись. — Ты избавил нас всех от этого сумасшедшего, злобного идиота.       — Лианна любила его, — едва слышно проговорил Мейгон скорее для самого себя, нежели для сестры. — Она видела его насквозь, но всё равно любила. А я убил нашего брата.       — В пекло Джейгона. Надеюсь, он горит во всех семи преисподних, — выругалась принцесса, неприятно поморщившись при мыслях о первенце Джона и Дейенерис. — Он заслужил смерть гораздо мучительнее. Вспомни всё, что он творил, представь то, что он бы сделал и утрой ущерб.       Перед глазами Мейгона всплывали размытые образы тех, у кого Джейгон отнял жизни. Служанка леди Ланнистер, дети прислуг Красного замка и многих других крепостей, сироты, бесчисленное множество шлюх и обыкновенных нищенок, септы и Молчаливые Сёстры, первенец Вендуотеров, сёстры Харди, леди Челстед — никто не мог уберечься, если он решал оборвать его жизнь. Не существовало для жертвы разницы: знатной она была, простолюдином или служителем веры — ни один титул не защитит её от Джейгона. Пока Таргариены путешествовали по своему королевству и наслаждались любовью лордов и людей низкого сословия, принц развлекался по-своему.       — Ты мой брат и король, я верна тебе и поддержу во всём, но ты оставляешь слишком много следов, — тихо заговорила после долгого молчания Рейла. — Шлюха, с ядом в глотке и твоим бастардом в брюхе стала бы угрозой, но зачем было убивать Хайтауэра и несчастного мейстера?       «Конечно, если она знает про убийство Джейгона, то Сирена, Бэйлор и Кадвин вряд ли бы стали большей тайной для сведущей сестры» — подумал про себя Мейгон и вновь погрузился в воспоминания.       Много лет назад на горизонте появилась первая неприятность, которой принц Драконьего Камня не хотел себя запятнать. Он позаботился о том, чтобы никому и в голову не пришло назвать его имя, когда происшествие всплывёт. Бедная Сирена. Или Сара. Видимо, она подобно тронутой леди Касселле Уэйт считала, что её принц вернулся за ней. Лишь когда шлюха увидела пузырёк с ядом, сверкнувший в лунном свете, в голубых глазах отразились ужас и мольба. «Нет! Я избавлюсь от него, никому и слова не скажу, только пощадите меня» — скулила девушка с заплаканными глазами, но Мейгон лишь разочарованно вздохнул. Она предпочла жизни невинного маленького дракона никчёмную свою. Однако при этих словах королю стало немного легче, теперь он не чувствовал себя отвратительным монстром, что отнимает жизнь у молодой девушки. Он успокоил свою совесть и вылил всю Ночную Тень в чашу с вином, протянув её Сирене. Шлюха дрожала, отрицательно мотала головой, но напиток взяла, обильно рыдая. «Ты уснёшь и ничего не почувствуешь. Либо так, либо меч» — безмятежно произнёс Мейгон. В темноте его глаза казались девушке чёрными, бездонными. «Какое же ты чу-чудовище» — едва перебирая языком, сказала она, прежде чем замертво упасть на солому. «Я знаю» — мужчина положил пустой пузырёк в её ладонь и вышел из лачуги.       — Если найдёшь пятое убийство, назначу тебя госпожой над шептунами, — горько усмехнулся король, закинув голову назад и прикрыв глаза.       — Ты должен быть осторожнее. Обыватели не заметят связи, учитывая, что Бэйлора последний раз видели в Эплтоне, а Кадвин добрался до Цитадели, но если кто узнает, что эти двое перешли тебе дорогу, поползут слухи, — Рейла продолжала и продолжала описывать ужасные события, что может повлечь за собой неаккуратность короля, то и дело выпучивая большие лиловые глаза.       Вечер плавно переходил в ночь, а Мейгону и вовсе казалось, что он сидит здесь пленником неделю.       — После возвращения я поговорю с Монтерисом Веларионом. Признаюсь, у меня были несколько другие планы насчёт тебя и Эймона, но вы оба ненавидите Дорн, — мужчина в серебряном венце поднялся со своего места, взяв письмо лорду Тарли в одну руку и подав другую сестре.       — Ещё есть Шейра.       — Принудить Шейру к чему-либо? Будь добра, убей меня прежде, чем она начнёт свой спектакль.       Таргариены рассмеялись, представив себе взбешённую младшую близняшку. От привычного кокетства не оставалось и следа, её платиновые локоны взметались вверх вместе с шелками платья, когда она устраивала очередное представление под названием «Шейра не согласна».       — Ты можешь дать Песчаной Суке то, что ей нужно, — произнесла принцесса, доходя вместе с братом к вороньей вышке.       — Сейчас рано об этом говорить, но да. Другого выхода я не вижу, — король примотал маленький свиток к лапке птицы и выпустил её. Когда Таргариены возвращались в свои покои пустынными коридорами Красного замка, Мейгон остановился. — И ещё кое-что. Я не знаю точно, но надеюсь, что Хэйден поняла бы меня, если бы узнала… всё это. Но она не должна знать. Ты понимаешь меня, Рей? Она не должна знать.       — Мейгон, — нежно прозвучавшее из уст королевы его собственное имя вернуло Таргариена в реальность. — Любовь моя, всё хорошо?       Они решили прогуляться по морскому берегу вместе с леди Ширен и четой Ланнистеров сразу же после вкусного обеда. Король взглянул на супругу, заправив её локон за ухо, и согласно кивнул с лёгкой улыбкой, чувствуя, как ветер трепет волосы.       — Нед и Станнис хотят полетать на Шторме. Позволь им, — Хэйден кивнула головой в сторону маленьких Старков, что бежали наперегонки с Джоном и Джейме.       Мейгон смотрел на жену, заключив девушку в тёплые объятия, и прошептал сквозь короткий нежный поцелуй:       — Конечно, любимая.

14 лет спустя

But in the end It doesn't even matter __________________ Но конец ничего не значит

Linkin Park — In the End

      Удивительно, насколько погода может передать человеческие чувства. Когда королева только узнала об этом, к вечеру в столице разразилась самая настоящая буря, хоть днём на небе не было ни облака. Молнии освещали чернильное небо, ветер безжалостно срывал всё на своём пути и поднимал волны высотой с человека. К утру, когда Хэйден погрузилась в тревожную дремоту, ветер стих и небо посветлело, оставив лишь серые тучи. Решение было принято незамедлительно — она полетит, но даже оно вызвало первый за многое время скандал в семье Таргариенов.       — Как ты себе это представляешь? Ты не можешь лететь без меня, — король отрицательно махнул рукой в сторону, его грудь высоко вздымалась, а воздух с шумом проходил через ноздри.       — Я уже летала одна, если ты забыл, — ответила ему королева, бросая ещё одно платье на пол.       — Всё было иначе, — Мейгон подошёл ближе к жене, пытаясь достучаться до неё. — Мне грозила опасность, я был изранен.       — А теперь изранена я! — что есть силы, выкрикнула львица.       Таргариен смотрел в её горящие вызовом сапфировые глаза, пытаясь вспомнить, когда в последний раз супруга повышала на него голос, и было ли подобное вовсе. Королева отбросила локоны назад, стоя в воинственной позе, будто в этих сундуках с нарядами она прячет оружие. Разъярённая львица и безжалостная драконица была во всей красе.       — Хэйден, я не оставлю тебя, — сделав глубокий вдох, король подошёл ближе к ней и нежно взял за руку.       — И не нужно, — женщина положила тонкие пальцы поверх мужниных. — Ты можешь полететь с сёстрами, Эймоном или на Огненном Шаре.       — Ты знаешь, что случилось с принцессой Эйреей, когда она улетела на Балерионе? — фиалковые очи Мейгона потемнели и округлились.       Это был интересный вопрос. Никто доподлинно не знает о произошедшем со старшей правнучкой Эйгона Завоевателя, но записи септона Барда рассказывают о чудовищном состоянии принцессы, сбежавшей от матери на свирепом драконе и вернувшейся через год едва живой. Когда с девочки сняли ошмётки одежды, септон обнаружил, что кожа у неё потемнела и стала трескаться, она дымилась, глаза через время лопнули, а после того, как горящую изнутри принцессу положили в ванную со льдом, черви с лицами и змеи с руками вырывались наружу из мёртвой Эйреи, хоть и издохли от холода.       — Шторм не Чёрный Ужас. Он принял меня, не смотря на то, что я не от крови дракона, — противилась государыня, взяв в руки очередное тёмное платье.       — Боги, это глупо! — не выдержал Мейгон, схватив жену за предплечья. — Ты можешь погибнуть! — кричал он, но позже более мягко произнёс, касаясь тёплой ладонью щеки Хэйден с мольбой в фиалковых глазах. — Мы всё делали вместе. Не отстраняйся от меня, королева, прошу.       На крики родителей в королевские покои заглянула Дейнис. Девочка с локонами цвета расплавленного серебра и одним особенным золотистым с интересом наблюдала за мамой с папой своими сиреневыми глазками. Убедив принцессу с натянутыми улыбками, что всё хорошо, Хэйден поспешила к дочке, добавив напоследок:       — Я полечу одна, так или иначе. Выбор за вами, ваша милость.       Так и вышло, что львица укротила дракона. Ввиду жаркого лета с процессией решили не медлить, но кто знал, что скорбь королевы воззовет к самим богам и они пошлют в королевство холода. Подобно настроению женщины всё это время стояла хмурая погода, а порой и моросил дождь. Перелёт занял чуть более двух суток, Шторм летел почти без сна и отдыха, а Хэйден Таргариен в чёрном атласном платье и тёплом плаще восседала на большом драконе, глядя на свои земли сверху вниз. Крылья зверя накрывали собой деревушки и города, очерняли речную воду и холмы, а когда впереди стал виднеться замок на огромном утёсе, Шторм спикировал по приказу своей королевы. Едва она сошла, дракон улетел в сторону Закатного моря, а лорды и леди расступались, кланяясь светлейшей государыне.       — Ваша милость.       — Ваша милость.       Женщина с золотыми локонами приподняла полы платья, шествуя каменными ступеням, и терпеливо кивала каждому в знак приветствия. Сапфировые глаза были сосредоточены, она желала поскорее укрыться от этих взглядов в септе, где её ждала семья. Когда тяжёлые двери отворились, в самом центре здания Хэйден увидела лежащую без движения женщину с волосами цвета осенней листвы в окружении львов. Подойдя к ним, она заключила брата в объятия, прижавшись щекой к его груди. Кристард будучи гораздо выше сестры коснулся губами её макушки и вдохнул цветочный запах. Если закрыть глаза, можно было представить, что на месте Хэйден стояла их мать леди Санса, жива и здорова. Следующей, кого увидела королева, была леди Ланнистер. Они тоже была горестна и бледна, прошептав государыне на ухо:       — Дорогая, мне так жаль.       С другой стороны подле матери стояли одинаково печальные Джейме и Джон. Второй из близнецов обнимал младшую сестру, которой не успело сравняться и пятнадцати лет. Тонкая, невысокая, с чёрными, как вороново крыло волосами и тёмно-синим взором, украшенным веером пушистых ресниц — порой Хэйден было тяжело смотреть на единственную сестру из-за внешней схожести с Бэйнфортами. Джой не являлась львицей по крови, лишь по имени милостью короля Мейгона. Она отличалась от всех детей Сансы и Джейме. Леди не была добра и милосердна, как сестра королева, заслуженно надменна, как Крис, расчётлива как Джейме и отважна как Джон. Нет, трусихой Джой Ланнистер тоже не слыла. Она была… другой, но всё же равноправной частью большой семьи. Холодный ум, красноречие, хитрость и невероятная притягательность — вот, что было в этой бледной красавице. Видимо этим она и зацепила дорнийского змея Деймона Мартелла, что заключил помолвку, едва увидев Джой и перекинувшись с нею парой фраз, отказавшись от Дейнис Таргариен. «Принцесса прекрасна, но женитьба с драконами была навязчивой идеей моей матери Арианы. Мне нужна другая. Мне нужна она» — парень указал ладонью на сидящую рядом леди Ланнистер. С тех пор её чаще стали называть Радостью Демона, гадая о том, какую же свадьбу принц устроит для своей возлюбленной.       — Пятеро, — произнёс Джейме, поцеловав холодный лоб матери.       — О чём ты, милый? — королева коснулась плеча брата, обращая его взор на себя.       — Нас было семеро. Как богов, как королевств. Теперь пятеро, — пояснил юноша.       Хэйден смотрела на лежащую леди Ланнистер. Седина не тронула огненных волос, но её уже не было в живых. Тонкая сетка морщин была еле заметна на лице вокруг губ и глаз, на которых лежали рисованные камешки. Одеянием для Сансы послужило серое закрытое платье с красным воротником и манжетами, соединяющее в себе два великих дома. В ладонях, покоившихся на груди, лежал золотой львиный медальон, что лорд Джейме Ланнистер надел на шею молодой жены много лет назад. Детям не верилось, что это произошло. Хэйден и Крис вновь склонились над телом родителя, а близнецы вместе с Джой, не знавшие отцов, были безутешны.       Говорили, что ничего нельзя было сделать. Когда Санса не спустилась к завтраку, все удивились, ведь она никогда не упускала времени, чтобы побыть с семьёй за одним столом. Постучавшись, а потом и отворив двери её покоев, когда ответа не проследовало, Джой обнаружила мать бездыханной в собственной постели. Женщина была в сорочке и умерла во сне глубокой ночью по заключению мейстера Алфарда.       Думали о том, что же делать с телом. В своём письме лорд Рикон извинялся, что не может присутствовать на похоронах сестры и предлагал вернуть её тело на север, в крипту Винтерфелла, к их отцу и брату. Кто-то говорил, что Сансу следует похоронить по древнему риверранскому обычаю — отправить челн с телом по реке и поджечь, поскольку из воды Талли черпают свои силы, но Кристард отверг обе эти версии. «Она должна быть с отцом. Место Сансы Ланнистер здесь» — заявил лорд Утёса Кастерли.       Когда горе сменила ласковая грусть, прошёл ещё один год, запомнившийся стране годом помолвок и свадеб, первой, в череде которых была свадьба дорнийского принца. Богато украшенный замок Водные Сады был пропитан роскошью и великолепием. Для своей невесты Деймон Мартелл не пожалел ничего, начиная искусными лицедеями и заканчивая дорогим платьем от известного мирийского портного. Джой Ланнистер предстала перед гостями в невесомом кремовом шёлке, а в парчовый пояс вместо традиционного нитяного узора были вшиты не иначе как кусочки золота. На обеих руках девушки красовались массивные браслеты с драгоценностями, а волосы заплетены наподобие венца.       Следующим праздником стала свадьба дочери Хранителя Севера и Рикарда Тарли, ставшего наследником после смерти старшего брата Сэма. Она была не менее величественна, чем дорнийская. Под своей крышей лорд Тарли собрал пять тысяч гостей, что развлекались и благословляли молодых до рассвета. Однако не всем на этом торжестве было весело. Хэйден не могла смотреть на брата, её сердце изнывало от боли, что чувствовал старший из близнецов. Джейме с самого детства был дружен с леди Старк, и всегда трепетно относился к Алисент. Никто не замечал между ними большего, пока однажды он не попросил руки леди у её отца. «Ты хороший человек, племянник, и ещё найдёшь себе достойную невесту. Алис предназначена не тебе» — ответил на его просьбу лорд Рикон. После этого случая они больше никогда не разговаривали, а Джейме Ланнистер смотрел, как его возлюбленная становится женой другому. После этого много невест сватали лорду Хайгардена и, в конце концов, он выбрал свою, но навеки сохранил любовь к Алисент Старк.       Его брат был более удачлив в этом деле. Как верно предсказал лорд Квентин Бэйнфорт много лет назад, Лея, девица из Хайтауэров, влюбилась в смелого льва — сира Джона Ланнистера и к осени была заключена ещё одна помолвка.       Самой громкой была помолвка принца Мейкара — первенца короля и королевы с его младшей сестрой Дейнис. Лорды Вестероса питали большие надежды на брак с Таргариенами. Раз сам светлейший государь женат на деве из Ланнистеров, может и у других семей есть шанс стать частью семьи драконов? Однако этому не суждено было случиться из-за нежной любви принца и принцессы друг к другу. Тогда надежды лордов обратились в сторону Ланнистеров, второй по богатству и значимости семьи в Вестеросе, но лорд Кристард не спешил раздавать своих детей направо и налево, хоть леди Линнея мягко склоняла его к Штормовым землям и Долине своими тёмными чарами.       Таковым было огромное наследие Джейме и Сансы. Наследие льва и волчицы.