Не размыкая рук

Глава 16. Министраэш назначила встречу в одной из пещер неподалеку. Ну, относительно неподалеку, мы телепортнулись с площадки километров на 15. Ближе Егор категорически отказывался подпускать ее. В противном случае ее сила сожгла бы всю электронику и остались бы мы куковать, как на необитаемом острове, дожидаясь, когда на нас выйдут. Конечно, можно и к наблюдателям обратиться, но не хочется. В общем, с соблюдением всех мер предосторожности, состоялась одна из самых странных встреч в моей жизни. Она выглядела так же, как и тогда. И то же ощущение нечеловеческой силы заставляло задержать дыхание. Мои спутники ежились, многие из них были еще более чувствительны, чем я, а своеобразный протокол сенсов запрещал внаглую, уже при ком-то навешивать дополнительную защиту, показывая тем самым свое недоверие и опаску, если только нет откровенной вражды. - Вот все и собрались, - раздался ее голос, лицо оставалось неподвижным. – Думаю, церемонию представления можно опустить, кто я вы все знаете, а я знаю о вас больше, чем вы сами. На это и возразить-то нечего. Но все равно заминки не удалось избежать, пока мои освоились. На побелевшую Свэми было страшно смотреть. И несколько мгновений я собирался с духом. - Рады видеть тебя, - наконец вступил я. – Да, мы все тут и можем нормально обсудить наши дальнейшие действия. Прежде всего – ритуал. - Да, конечно, в соседней пещере – я вам покажу как в нее попасть - и будет все происходить. Освещение будет вполне нормальным, так что никаких проблем я не вижу. Что радует, здесь собралось достаточное число сенсов, чтобы удержать энергетические потоки и правильно их направить. Ты прочла как уничтожать эгрегоры? – обратилась она к Свэми. Та кивнула, продолжая молчать. Она никак не могла собраться, и я это видел. - Отлично, прежде всего, тебе нужно будет активизировать браслет и обруч, я знаю, что учитывая, их сущность, это кажется опасным, но не бойся, я все время буду их контролировать. Вторая линия должна подхватить отдельные потоки и направить их на те эгрегоры, до которых сможете дотянуться. Что касается третьего круга, то ваша основная задача – подстраховка и фиксация результатов, для ваших отчетов и что там вам еще нужно. Корректировку потоков в уже измененной энергетической системе я буду проводить сама, как только «украшения» исчезнут, можете считать себя свободными, это означает, что и вы и они свою основную задачу выполнили. Это самое главное, еще вопросы есть? Жутковато было смотреть на это неподвижное, нечеловечески красивое лицо. - Да, у меня, - подала голос Свэми. – Я буду активизировать браслеты с завязкой на первоначальную сущность мира или мне можно обходиться своими силами? - На первоначальную, конечно, это и проще, ты получишь дополнительную поддержку и толчок к действиям, и безопаснее, хотя я буду до конца рядом и не дам процессу выйти из-под контроля. Кроме того, тут же начнется образовываться защита от серых. - Будет ли защита от воздействия серых до того? - Безусловно, с этого момента каждый из вас под моей личной защитой до конца ритуала, а там посмотрим. Кое-кому она и потом понадобится, - в мелодичном голосе послышалась усмешка. – Сэй, милый, ты помнишь того, кого вы прозвали Черным Волком? Я нахмурился, знакомое прозвище, но не припоминалось ничего конкретного. - Это тот серый, что был куратором элитарных семей на Земле. Точно! Вон, как Юрка дернулся, еще бы, это была одна из последних проведенных им охот на Земле, и эта мразь смогла ускользнуть. Он был на Земле вопреки всем дозволениям, нарушая все и вся законы. Более того, он пришел из материнской цивилизации в своем исконном физическом теле и, не скрывая этого, жил у нас. Порезвился он там знатно, до сих пор при одном воспоминании о его художествах челюсти сводит. Сука! Я точно могу составить список людей, готовых разорвать на куски голыми руками. - Я вспомнил, - мрачно ответил я. – Он здесь? - Да, здесь, и он осведомлен о твоем здесь присутствии. - Ну, что ж, при встрече нам будет что сказать друг другу. Тепло и душевно. Весьма, - отрывисто бросил я. - Да, Сэй, но ты имей в виду, что на тебя вновь объявлена охота среди серых, и хоть я приложу все усилия, чтобы им помешать, стопроцентной безопасности, гарантировать тебе не могу. - Не в первый раз – прорвемся, а кто предупрежден – тот вооружен, - пожал плечами я. – Если они думают, что растерял свои умения за эти годы, то крупно ошибаются. Эта круговерть быстро возвращает память. А с Черным Волком у меня счеты еще с тех времен, что мы гоняли этих сволочей у нас. - И не только у тебя, - глухо буркнул Юрка, он тогда взбесился, когда понял, что скрупулезно спланированная и мастерски проведенная операция принесла все результаты, кроме главного – голов Черного Волка и его ближайших приспешников. Локти себе тогда кусал, но теперь он своего не упустит, и для Черного Волка Мальцев более опасен, чем вечно занятой я. - Верно, тут у многих на него зуб имеется, к тому же опыта и сил у меня с тех пор прибавилось и я не один. - Не один, - подтвердила Министраэш, заставив меня похолодеть. Корин?! Она кивнула, отвечая на мой безмолвный вопрос. Если они посмеют в его сторону посмотреть не так, да я… Прикосновение Валерки к моей руке остудило вскипевшее было бешенство, он всегда действовал на меня. - Что еще? Помимо того, что серые усиливают здесь свое присутствие? – смог более менее спокойно я. - Еще они планируют увеличить силу своих богов, чтобы привлечь к ним больше народу, так что тебе и с этим придется разбираться. Это само собой, один из основных пунктов программы. - И еще пересмотри образовательные программы и способы их распространения. Я хочу, чтобы обучение магии земли стало обязательным, ну используйте свои земные методики для обучения детей и взрослых сенсорике. Пора уже завязывать с магами серых, слишком разжирели, а если их не остановить, то они тоже возьмут слишком много власти. Это наметки на первое время, остальное по ситуации, обсудим после ритуала. Прощайте! И она исчезла, оставив нас переводить дыхание. - То, что появился Черный Волк, и наверняка не один, серьезно усложняет задачу, - угрюмо заметил Юрка. - Ну, что ж делать, райской жизни здесь нам никто не обещал. Освещение в пещере и в самом деле оказалось достаточным, как и обещала Министраэш. В ее центре стоял каменный трон, к которому вели три ступеньки. Я надел обруч на голову Свэми, поместив желтоватый камешек прямо над «третьим глазом», браслет легко прошел на правую руку, тут же сузившись и плотно обхватив запястье. Она поднялась по ступенькам и села на трон. Собравшиеся рассредоточились на второй и третий круг, 12 и 24 человека соответственно. Члены второй линии вставали кругом через равные расстояния, мы на третьей линии ориентировались уже по ним, вставая так, чтобы образовать разбитый на сектора круг. Я вместе с Валеркой отслеживал парня из сенсорного отдела по имени Карл Эванс. Здесь были самые сильные сенсы базы. Когда, наконец, все заняли свои места, шарканье и шелест плащей замолкли. Следующим этапом было открыться, чтобы отслеживать происходящее, что я и сделал, почти одновременно со всеми. Так гораздо легче сканировать и людей, и окружающий мир. Теперь мое внимание сосредоточилось не только на Карле, но и на Свэми. Пока я не получил мысленный пинок от Валерки. «Клуша! Оставь ее, она сама прекрасно справится, без твоих метаний!» Я всего лишь готовился подхватить ее если что. Принимая его правоту, снова вернулся к Эвансу. Свэми тем временем ушла в глубокий транс с открытыми глазами, и начала проходить уровень за уровнем в информационной сети мира, настраиваясь на него. Выше и выше, пока не оказалась над кашей из несформировавшихся эгрегоров. Меня начало потряхивать, когда я заметил как начали светиться обручи на ней. Это пробуждалась чудовищная сила, заключенная в них. Миг жуткого напряжения и конус света устремился ввысь. Ребята из второго круга незамедлительно подхватили его, выделяя отдельные полосы света и рассекая ими попадавшиеся эгрегоры. Свэми действовала более масштабно, энергия, высвобождавшаяся через нее попросту выжигала все, что подворачилось под руку. Свет расходился концентрическими кругами, поднимаясь вверх и охватывая всю планету. Мир встряхнуло, все занимающиеся в этот миг магией в нем, вероятнее всего, были уничтожены, безотносительно культ ли земли использовался или магия серых, слишком масштабны были изменения. Вся энергетическая система начала распадаться. Наша задача была в том, чтобы поддерживать распространение энергии и следить за состоянием второго круга. Кроме того, мы должны были все фиксировать самостоятельно, потому как ни один прибор на расстоянии 30-40 километров отсюда не выжил бы. А нам еще отчитываться перед Кольцом Миров о том, что здесь было. Карла вдруг начало колотить, слишком много энергии, он не справлялся. И мы подхватили те потоки, что он направлял, удерживая их дальше. В информационном поле творилось черте что. Колоссальные вспышки кругами шли одна за другой, высвобождая энергетические потоки и тут же прихватывая для духа мира, чтобы они не могли вернуться в прежнее состояние. Мир Солнечного Ветра должен иметь структуру в виде постоянно движущихся, вольно развевающихся нитей, но сейчас их вырывало, словно пучок водорослей, зажатых в руке при сильном урагане. Несмотря на предварительный план в направлении энергий приняли участие все 36 человек, так как второй круг сам не справлялся. Сколько это длилось я не знал, мне казалось вечность. Но потом все начало утихать, эгрегоры были уничтожены, свет равномерно разошелся по миру, а «украшения» на Свэми погасли, а потом и вовсе исчезли. Когда все успокоилось и закончилось, я смог выдохнуть, словно плита с груди свалилась. Возвращение в материальный мир произошло резко и заставило прищуриться, потому что слишком контрастным оказался переход для глаз. Сенсы стояли кто расслабившись, кто-то озирался, кое-кто вообще согнувшись и упершись руками в колени – сил не осталось. А третьему кругу еще надо отметить все изменения. Ну, что могу сказать, да, это похоже на то, что было на Земле тогда, но все же этот мир был куда вольнее. И поэтому, я заметил, как начали образовываться почти сразу свойственные ему энергетические нити, Министраэш быстро принялась за дело. Ощущение проделанного серьезного труда не дало полностью оценить ту степень свободы, что была здесь. Но мои телепатические способности точно стали лучше, это в моем нынешнем теле, а уж у ребят и девчонок в их земных телах так вообще… Я сделал пару шагов и остановился, ноги дрожали и держали плохо. Теперь я мог, несмотря на слабость, заняться Свэм. Когда глаза смогли нормально видеть, я рассмотрел ее, позеленевшую, чуть ли не свернувшуюся клубком на каменном сиденье. Прерывистое дыхание и закатившиеся глаза выдавали как ей сейчас было плохо. И я только сейчас осознал, что не смог бы, не потянул бы этот ритуал в качестве центральной фигуры, если уж ей так плохо, мне бы вполне возможно выжгло бы всю центральную нервную систему. Валерка решительно подошел к ней, взял на руки, завернув в свой плащ, и пошел к выходу, где на площадке нас ждала первая очередь антигравов. На телепортацию ни у кого не было сил. На базе мы принесли отключившуюся Свэми в ее апартаменты, и раздев ее в четыре руки, засунули под одеяло. Валерка наклонился, убрал спутанные каштановые кудри и поцеловал в потный лоб. Я повторил это. Свэм была в таком истощении, что если не оклемается к утру, имеет смысл отнести ее в медблок. Возможно, мы не слишком внимательно отнеслись к нашему подопечному, но Карл хоть и имел бледный вид, на ногах он стоял твердо, его не бросят, а внучка для нас сейчас важнее. - Я останусь с ней, - сказал я Валерке. – Все равно отчеты писать я пока не в состоянии, полежу рядом и присмотрю за ней. А ты давай посмотри как там остальные. - Хорошо, - согласился он. – Отдыхайте. Нам всем сейчас отдых не повредит. Министраэш была в восторге от полученного результата - нам не только удалось, разрушить сеть серых, но и выставить предварительную защиту от них на ближайшее время. А дальше она намеревалась озаботиться этим всерьез. Следующими моими шагами должны стать принятие новых законов, ограничение агрессивности сванийцев и любых других народов, которых серые плотно прибрали к рукам или попытаются это сделать, полная смена религий, точнее возврат к тем обрядам культа земли, что были и есть. Но также возможна их модернизация. Плюс предстояло продумать изменения в образовательной сфере. Народ с радостным гулом рассосался из совещательного зала, остались только мы с Валеркой. Мы пересели на диван напротив огромного панорамного окна и любовались закатом в горах, Валерка расслабленно откинувшись назад, а я, поддавшись вперед и уперев локти в колени, щурясь от ярких лучей. Все-таки тот, кто придумал ставить базы в горах, был гением, это умиротворяет, плюс, чаще всего, малодоступно местному населению. - Отстрелялись, - сказал я охрипшим от многодневной говорильни голосом. - Угу, - лениво отозвался друг. - Теперь будет долгая и нудная работа здесь. -Долгая и плодотворная работа, а главное, приносящая пользу людям, - удачно сымитировал он голос одного из членов Планетарного совета, который обычно приводил в чувство разошедшихся коллег при обсуждении различных проектов, в той его стадии, когда все потихоньку начинают звереть от необходимости распределять ресурсы. Мы гоготнули оба, и я встал, подойдя к поляризирующему окну. Да, работы теперь хватит на несколько столетий, самой разной, но рутинной и кропотливой будет больше всего. Сейчас оставалось решить как вернуться к Корину, да стоит ли. Можно ведь и так работать, в принципе, есть отлаженные схемы опосредованного воздействия, да и полно молодых сообразительных ребят, всегда готовых придумать что-нибудь новое, и у меня самого голова неплохо… Боль, шарахнувшаяся мне в грудь обжигающим молотом, швырнула меня на колени. Я хрипел, пытаясь втянуть в горящие легкие хоть каплю воздуха, и не слышал голоса суетившегося вокруг меня Валерки, который перетащил меня снова на диван. Он что-то спрашивал, я видел, но не мог разобрать, притащил стакан с водой, лил себе на руку и умывал меня. Еще он что-то беззвучно рявкнул в коммутатор, в голове словно гидравлический пресс бухал. Прибежали ребята из медблока, но отпускать меня стало только тогда, когда я пропустил через себя четкую мысль, что вернусь к Корину. Чертова Министраэш, это она усилила нашу связь до предела, и с ней мне, похоже, не развязаться, она не позволит. В медблок меня уконопатили до вечера, обозначив в качестве диагноза «небольшое переутомление», но сидевших рядом со мной Юрку и Валерку подобное объяснение не устроило. - Что это было, Сэй? – поинтересовался хмурый Ермолаев Я честно рассказал о чем подумал прежде чем со мной случился припадок, высказав предположение об искусственном усилении нашей с Нерсомо связи. Парни оба просканировали меня и тут же заявили, что никакого внешнего воздействия на связь они не видят. Это что же, она на самом деле такая? Случившееся моих родственников не сильно порадовало, но от советов и нравоучений они в этот раз воздержались и на том спасибо. Когда я уже почти засыпал, ко мне пришла Свэми узнать как дела. Мы разговорились, и я опять высказал сомнение в том, что сила этой связи естественная. - Нет-нет, она на самом деле такая, - покачала головой Свэм. – И тебе придется учиться быть вдвоем. А то за свою длинную жизнь ты привык быть один и ты теперь не принимаешь необходимость, а точнее радость быть с кем-то. - Свэми, ну что ты сочиняешь! - воскликнул я с досадой. – Когда это я был один. Я же все время был окружен кучей народу и в одиночестве был крайне редко. - Ты всегда был один, даже среди родственников. Ты выставлял своих любовников из постели, чтобы было комфортнее спать, ты всегда единолично принимал все решения, не оглядываясь на кого-либо. «Я сам» - это твое обычное состояние. Я ошарашено разглядывал внучку… нет, не внучку, взрослую, очень красивую и мудрую женщину. Не ожидал от нее такого. - Я привык быть свободным, - собравшись с мыслями, выдал я. - Ты и будешь свободным, только это будет свобода немного другого рода. Вы будете теперь летать вдвоем. - Мне нужно это переварить, - сказал я. – И откуда ты у меня такая умная? - Ты тоже имеешь к этому некоторое отношение, - улыбнулась она. А буквально через пару дней пришло подтверждение о назначении меня планетарным координатором и я окончательно закопался в документах. Аналитика, исходники, если необходимо, первоначальные модели ситуаций и пути их развития, списки предполагаемых серых, воплотившихся и завербованных, и отчеты, отчеты, отчеты. - Начинаем бумажный заплыв, - оторвавшись от очередной модели, сообщил я Валерке. Тот кивнул, не отвлекаясь от согласования перехода к нам Хаято, все-таки он оторвался от прежних проектов. Юрка занимался у меня сейчас непосредственно серыми, прежде всего проверками их подлинности, если угодно, и сферами их влияния. На данный момент радовал один факт, серые в Свании, лишившись энергетической и информационной поддержки, пока что отложили прямое нападение на Нерсомо. Основной шуткой, нечаянно запущенной мной, стала фраза: «Пятичасовой рабочий день еще, конечно никто не отменял, но боюсь, у нас он плавно разросся до 12-14-часового». Наконец, я разгреб свалившуюся кучу дел и смог распределить их так, чтобы мое присутствие на базе могло ограничиваться несколькими часами в неделю. А сам я отправился в Нерсомо, попрощавшись с оставшимися на базе и накинув маскировку, от которой успел отвыкнуть. Только Валерка провожал меня до площадки для телепортации. Мы замерли друг напротив друга, и он напряженно всматривался в мое лицо. - Ты увидел что-то интересное? – спросил я. - Да, твои глаза наконец-то ожили, - кивнул он. - О чем ты? – удивился я. - Я помню как в первый раз увидел тебя. Красотой особой ты не блистал, но глаза… Огромные, сияющие, просто светящиеся. Невозможно было оторваться. Из тебя лилась любовь. А потом они начали тускнеть, пока не превратились в какие-то непроницаемые провалы. Никак не мог понять, вроде форма не поменялась, но они стали казаться маленькими. Иногда и вовсе казалось, что на твоем лице нет глаз. Только иногда прежнее выражение возвращалось, если на детей смотрел или просто очень хорошее настроение. - Ты хочешь сказать, что все это время у меня были мертвые глаза? -Именно так. А сейчас у тебя снова молодые, сияющие глаза, по-прежнему огромные и радостные. В них вернулись радость и любовь. - Как ты все это терпел? - А куда мне было деваться? Я не мог без тебя и сейчас тоже не в восторге, но получается, твоему Корину удалось то, что никому и ничему не удавалось за сотню лет. Так что, наверное, он и впрямь тот, кто нужен тебе. Я отвернулся и оглядел простор вокруг себя, не зная что сказать на это. - Прости меня. - Тебя не за что прощать, просто наша жизнь так странно сложилась, что ж теперь. Он порывисто обнял меня и поцеловал в висок. - Счастья тебе. И твоему герцогу тоже. Я телепортировался в один из узлов неподалеку от Кондимма, чтобы пройти хотя бы несколько часов пешком и создать видимость дорожной грязи и усталости. К моему удивлению, стража Алькатоша без вопросов пропустила меня внутрь. Более того, первым кого я увидел оказался Никаш, глаза которого полыхнули откровенной злостью. - Пойдем, - коротко бросил он. Проводил до кабинета Корина и протянул руку за рюкзаком и плащом. – Давай их сюда. И посмей только не привести его в чувство. Тут я откровенно замандражировал, даже легенду, составленную для меня ребятами из оперативного отдела, начал вспоминать, чтобы отвлечься от главного. Корин. Он сидел за столом у окна, залитый солнечным светом, который только подчеркивал осунувшееся, землянистое лицо и потухшие глаза. Когда он поднял голову и посмотрел на меня, все заготовленные слова вылетели у меня из головы. У меня буквально отнялся язык, все, что я смог сделать это подойти на подгибающихся ногах к нему, не отводя взгляда. Присел на край стола рядом с его креслом, чтобы не рухнуть окончательно. Герцог все так же молча продолжал смотреть на меня, а потом начал гладить меня по лицу. Я провел руками от плеч до запястий и мягко, не мешая им двигаться, перехватил их, изредка целуя его пальцы. - Я хочу услышать те слова, что были последними в твоей записке, - прозвучал его охрипший голос. - Я люблю тебя, я люблю тебя, Корин. Корин. Когда я увидел его на пороге своего кабинета, то первой мыслью было, не сыграл ли со мною злую шутку измученный тревогой и бессонницей разум и не создал ли иллюзию, дающую облегчение, но бывшую первым сигналом безумия? Но этот призрак был слишком плотен, слишком пах дорогой, потом и … Сэем. Я коснулся его, чтобы удостовериться, что это не сон, и он не развеется с пробуждением. Мои ладони ласкали его обветренное лицо, а я все никак не мог поверить, что мой мальчик вернулся ко мне. Сразу же после его ухода, как только я пришел в себя, был отдан приказ проследить за ним, но Сэй как сквозь землю провалился. В Каромиле он так и не появился, да и в Кондимме его не видели. По всей моей агентурной сети, опутавшей половину материка, было разослано негласное указание о немедленной отправке мне любой информации о нем, но тщетно. Сэй исчез также внезапно, как и появился. Мои люди даже навестили его родителей, но те не слышали о сыне с прошлой осени, только получали каждый месяц по 3-4 золотых. Попытки проследить за людьми, приносившими эти деньги, ничем не увенчались. А потом начались странные вещи, сначала по ночам, когда я лежал без сна, а потом и днем, я мог видеть картины глазами Сэя. Много неестественно яркого света, огромные от потолка до пола окна, металлические и еще из каких-то странных материалов стены, непонятная мебель и утварь, и множество лиц, к кое-кому Сэй относился с удивительной теплотой и нежностью. Наша связь не ослабла, она изменилась, став единой нитью, связавшей нас и работающей в обе стороны. И если чувства его не были для меня тайной, то мысли были не понятны. Их ритм, быстрый, четкий, отрывистый, завораживал, но их содержание почти всегда оставалось для меня загадочным, к тому Сэй часто закрывался от меня и тогда и весь поток, идущий от него воспринимался, как сквозь какую-то ширму. И вдруг связь оборвалась, исчезла словно ее и не было. Единственной причиной такого могла быть лишь смерть. Ужас, подобный охватившему меня в то мгновение я испытал только когда шел в свой первый бой. Я звал его, но в ответ была лишь тишина. Герцог Нерсомо обязан присутствовать несколько раз в году на торжественных богослужениях, но они давно стали для меня не более чем очередной обязанностью. А тогда я проскальзывал по ночам в маленькую часовню Министраэш при особняке, потому что помнил, что только о ней Сэй как-то отозвался с неким подобием почтения, остальных богов он не признавал. И стоя на коленях перед ее статуей я молил ее, чтобы он остался жив, чтобы с ним все было в порядке, где угодно, с кем угодно, без меня, лишь бы живой. Сойти с ума мне не давала его записка, особенно последняя фраза, я перечитывал ее тысячи раз, носил с собой как талисман. «Я люблю тебя», это позволяло как-то жить во внешнем мире, решать дела, договариваться о пошлинах, дорогах, строительстве новых укреплений. Если бы Сомерди, Никаш и Рульд без конца не дергали меня, то, пожалуй, я забросил бы все дела, только их усилия не дали мне окончательно провалиться в бездну черного отчаяния. Агенты из Свании доносили о внезапной приостановке вербовки в войска и о том, что они резко начали отводиться вглубь страны. По крайней мере, в этом году нападения можно не ждать, уже легче. Правда, Рульд как всегда подозревал хитрый маневр, но нам повезло еще больше. Барон Альхонт свернул себе шею, упав с лошади на охоте, странно, если учесть, что он один из лучших наездников в герцогстве. Но зато его сын позволил мне разместить мои отряды в приграничной зоне, с условием, что львиную долю их содержания продолжаю оплачивать я, и, перелопатив войска своего папаши, передал мне несколько сотен отъявленных мерзавцев, по которым виселица плакала горючими слезами, и которых барон собрал у себя. Ему нужны были люди по сути стоявшие вне закона и они не могли уйти, не рискуя попасть в руки правосудия любого нормального герцогства. Палачи у меня оказались заняты надолго. А во владениях моего нового барона я распорядился закладывать сеть новых укреплений. Когда связь вернулась, и я с отчаянной радостью понял, что мой мальчик жив и невредим, я последнюю ночь молился в часовне Министраэш. Боль от потери никуда не исчезла, но она стала тупой и привычной, я смирился с тем, что, скорее всего она будет со мной до конца моих дней. И я бы ни за что не променял ее и возможность хоть иногда чувствовать Сэя на свободу от нее. И вот теперь он стоял передо мной, я гладил его лицо, ощущал его губы на своих пальцах, и не мог поверить своему счастью. Мальчик мой, радость моя, любимый. Когда болезненный спазм отпустил, наконец, горло, я смог сказать севшим голосом: - Я хочу услышать те слова, что были последними в твоей записке. - Я люблю тебя, я люблю тебя, Корин, - эти слова прозвучали сладчайшей музыкой. Самые желанные, самые долгожданные, они уничтожили ледяную воронку в груди и причиняемую ею боль и позволили вздохнуть свободно. Я притянул его на колени и прижал к себе, он свернулся уютно, обхватив меня руками. Я не знаю, сколько мы так сидели, время потеряло всякое значение, потеряло всякое значение все кроме Сэя в моих руках, его белокурой головы на моем плече и его синих, шальных от радости глаз. Наша связь запульсировала с новой силой, наполняя взаимочувствованием нас и золотыми бликами воздух вокруг нас. Медленные поцелуи, теплая его тяжесть дарили спокойное счастье, заставляющее трепетать душу. Я знал, что не спрошу его об отлучке, буду ждать когда сам захочет рассказать, не задам ни единого вопроса о тех людях и местах, что были в его видениях. Теперь мне надо узнать только на каких условиях он захочет остаться со мной. А то, что они будут, я даже не сомневался. Я не знаю, кто были те люди, но то, что не сванийцами и не голранцами, это точно, остальное можно пережить. И все-таки от одного вопроса я не удержался. Позже в пахнущей травами горячей ванне, когда я отмывал его спину, спросил: - Почему ты вернулся? - Потому что я не могу жить без тебя, пусть нас связало против моей воли, но эти узы сильнее меня и я принял их. И я решил, что лучше быть счастливым с тобой, чем подыхать вдали от тебя. Это не сильно порадовало, но, по крайней мере, откровенно. Он прижался спиной к моей груди. - И теперь нам надо учиться быть вдвоем. И это для меня странно, потому что и учиться я привык один. - Вдвоем будет проще, - отозвался я. – Всегда можно помочь и поддержать друг друга. - Ты думаешь? - Уверен. Люблю тебя, - прошептал я, не сдерживаясь. Сердце зашлось в частом стуке от вспыхнувших его глаз. Мы вытерлись и завалились в постель. Я подмял его под себя, лег, положив голову ему на грудь и обхватив его талию руками. Уснул почти мгновенно, чего со мной не случалось уже несколько месяцев. Я успел только порадоваться, что он заставил меня убрать документы в шкаф под замок, а то я чуть было не оставил их на столе.