Лисьими тропами

Костюм омерзителен: жуткая вертикальная черно-белая полоска на пиджаке и брюках и ободранный, как старая ворона, плащ. От всего этого и без того худая фигура Кревана кажется совсем тощей и непомерно длинной. Мертвенно-бледный грим сильно старит, а огромные, нарисованные черной тушью круги под глазами довершают образ одновременно страшный и жалкий. А самое неприятное то, что, надо признать, роль Джека эльфу очень идет. Он словно создан для нее. Тот — мертвец, да и сам Креван порой ощущает себя уже не слишком живым. Если хорошо подумать, у них много общего. Джек Скеллингтон, застрявший между жизнью и смертью, не нужный ни богу, ни черту. И Креван, пусть и не бессмертный, — этого еще не хватало! — но такой же не нужный никому. Оба когда-то возомнили себя не весть кем, оба считали себя умнее других, а в итоге остались ни с чем. Со стороны может показаться, что у них есть то, о чем другие могут только мечтать. Да, действительно, кое-что у них, и правда, имеется, но только это совсем не то, что им нужно. К чему одному бессмертие, когда он вечно один? К чему другому долгая жизнь и все его знания, если он никого не любит и… или все же любит, но в этом нет никакого смысла, потому что надежды на счастье все равно нет? Черным карандашом Креван рисует поверх своих замазанных белым губ тонкую черную полоску… удлиняет линию, заводя карандаш далеко за уголки рта. Добавляет мелкие и черные вертикальные штришки. Смотрит на себя в зеркало и улыбается, не демонстрируя при этом зубы. Моргает — и белки его глаз и аквамариновая радужка тут же начинают темнеть, пока наконец не сравниваются цветом с цветом туши. — Вот так — хорошо, Креван. Я бы даже сказал, безупречно... Интересно, что сказала бы Цири, если б узрела меня в таком виде? И какую маску выбрала бы она, если бы... А, к черту!

***

Опять. Снова. Как всегда. У него есть планы, в которые он ее посвящать не собирается. С самого первого дня их знакомства. Ну и мутный же тип. И как только Цири выдержала его так долго? И правда, сколько? Сколько она его уже терпит? Полгода? Нет, точно больше. Год? Со всеми этими прыжками из мира в мир уже и не упомнишь и не уследишь за временем. Сначала ему нужны были ее гены и яйцеклетка. Потом ему вдруг стала важна и ее жизнь. Затем ей казалось, что главное для него — ее способность устранить проблему Белого Хлада. А сейчас… она уже совсем не понимает, что он от нее теперь хочет. Он исчезает, появляется, снова уходит и опять материализуется из ниоткуда. Это выглядит так, будто бы он издевается — не дает о себе забыть и не позволяет к себе привыкнуть. Ну а теперь, зачем он в который раз позвал ее с собой в этот странный, нелепый мир, который ей вообще не нравится? Какой-то кричаще яркий, искусственный, громкий. Притащил и не сказал зачем. А тут еще этот местный праздник. Тяжело вздохнув, Цири наконец-то покончила с нанесением основного слоя краски на тело. Сначала она хотела нанести грим лишь на лицо, шею, линию декольте и руки. А потом оказалось, что платье из разноцветных лоскутов, которое она заказала в интернете, намного короче, чем она ожидала. И Цири, в порыве то ли отчаяния, то ли злобы, покрыла слоем бледно-голубой краски почти все тело. Исключением стали лишь самые интимные его участки. Затем в дело пошла черная тушь. Сымитировать многочисленные шрамы от швов — пустячное дело. И конечно, как всегда, — густая черная подводка, только толще, жирнее, чем обычно. Цири также примeрила было и рыжий парик, повертелась в нем перед зеркалом и, недовольно фыркнув, стащила его с головы и закинула в угол. — Ну его к черту! Так пойду! А то вдруг меня Аваллак’х совсем не узнает? Цири открыла страницу в интернете, на которой красовалось изображение Салли — той самой, собранной из кусков нескольких тел и оживленной при помощи то ли науки, то ли магии девушки, роль которой сегодня примерит на себя Цири. — Чудно, просто чудно: я продукт некромантии, говорящий труп. А чего я еще, впрочем, ожидала от общения с тобой? Я и правда раньше сдохну, чем ты решишься на что-то конкретное… Думаешь, я не знаю, куда ты собрался? Думаешь провести время без меня? А вот нетушки! Вот заявлюсь и все тебе испорчу! И вообще, пора поставить вопрос ребром: либо мы разбегаемся уже навсегда, либо… Сколько раз Цири была решительно настроена поставить вопрос ребром, сколько раз она набирала побольше воздуха в грудь… И сколько раз вся ее смелость вмиг сдувалась под строгим, непроницаемым взглядом аквамариновых глаз. — Черт… — Цири опустилась на стул, взгромоздила локти на столешницу, а руками подперла подбородок. — А может, ну его к дьяволу. И никуда я не пойду… Но интересно ж, в кого вырядится Аваллак’х. Да я и настроилась уже. А, к черту, будь что будет! Уже по привычке она хотела телепортироваться, но вовремя спохватилась, сдернула с вешалки кожаную куртку и сумочку и, бросив мимолетный взгляд на висящие на стене часы, поспешила к выходу.