Лисьими тропами

В земле aen Elle не так много тюрем, буквально по пальцам можно пересчитать: в каждой провинции лишь по одной. Все они снабжены толстыми стенами и крепкими решетками, а некоторые камеры еще и со всех сторон обложены двимеритом. В общем, обычные тюрьмы, такие же, как в сфере aen Seidhe. А вот чего в нашем мире нет, так это противных каждому ольху орудий пыток и убийства. Да, да, ничего подобного варварским приспособлениям dh’oine, предназначенным для истязания и истребления особей одного с ними вида, просто не существует в земле aen Elle. Для эльфа aen Elle жизнь и здоровье собрата есть наивысшая ценность, и покушение на оные карается строже всего. Пытки запрещены, равно как и любые действия, направленные на уничижение достоинства Elle. Смертная казнь же как таковая… увы, все еще существует, но к счастью, применяется нечасто, а именно только в том случае, если имело место преднамеренное убийство собрата. Око за око, ведь так говорят? И все же даже к убийце отношение уважительное. У нас не лишают жизни напоказ, и отход в мир иной проходит без мучений, точнее, без мучений, если приговоренный к смерти сам того пожелает… Есть среди тюрем особенная, на самом севере провинции Snàdhan. Кроме камер и хозяйственных помещений, есть в ней одна уникальная комната. С первого взгляда может показаться, что принадлежит она смотрителю тюрьмы: ее украшает роскошная кровать, туалетный столик с зеркалом, удобное кресло и даже шкаф с книгами. Рядом с кроватью — низенькая тумбочка, а на ней — поднос; на подносе — закрытый графин с прозрачной зеленоватой жидкостью. Перед тем, как использовать комнату по назначению, графин всегда наполняют до краев, и никогда — обычной водой. А затем порог этой комнаты переступает осужденный на смерть, чтобы уже никогда не покинуть ее самостоятельно. Я был там как-то раз по долгу службы, сидел на той кровати и видел тот хрустальный графин, хоть тогда он и был пуст. Пытался представить, как это — услышать щелчок замка за спиной; осознать, что эти стены станут свидетелями последнего вздоха; смириться с тем, что, в конце концов, сам осужденный и будет своим палачом и единолично решит, когда… Потому что, если нет, впереди — мучительная кончина от обезвоживания. На второй же чаше весов — мягкий отход ко сну, ко сну без пробуждения. Комнату эту называют an Deireadh. Она пугает и одновременно вызывает нездоровое любопытство. Пугает тех, кто находится снаружи. Успокаивает того, кто смирился с неизбежным, готов сделать шаг в неизвестность и получить ответ на вопрос всех вопросов: какой же он есть на самом деле — Авалон? Я не могу сказать, что никогда не думал… об этом раньше, но an Deireadh как-то особенно располагает к мыслям о бренности всего сущего. Кажется даже, что нет никакой разницы, сейчас ли это произойдет или через сотни лет. Тем более если в душе давно ничего не осталось, кроме горечи и разочарования. Зато есть вот этот графин, который может… Ничего он не может — для меня он всегда пуст.