Лисьими тропами

— Дорогие женщины. Сегодня — особенный день. День, когда сбываются все ваши мечты. Когда ваша вторая половинка… — Так, стоп! Что это было? Что это за «Слово Пастыря»? — главный оператор и специалист по свету Эредин Бреаккгласов приостановил съемку и отлип от объектива камеры. — Элихаль, что с тобой сегодня такое? У тебя ПМС? Или бушует магнитная буря? Эльфов у нас в стране (да и в коллективе) вроде давно не притесняют, а ты словно на похоронах текст зачитываешь. Ведущий передачи «Модный Авалон» Элихаль нервно дернул худыми плечами, поправил розовое боа на обтягивающем, ярком платье, поджал обильно напомаженные губы. — Я по тексту отродясь не читал. Креван обычно такую дичь пишет, что если я все это озвучивать стану, нас просто всех прикроют. Ведущий Элихаль и главный оператор Эредин разом посмотрели в сторону тихо сидящего в углу, подальше от света софитов, сценариста Кревана Каомханова, который в данный момент был занят тем, что делал какие-то пометки в своем ежедневнике и, казалось, совершенно не обращал внимание на происходящее вокруг. — Креван, — окликнул сценариста Эредин, — тут камень в твой огород полетел. — Еще семь минут. — Что? — не понял Эредин. Креван глянул на часы. — Точнее, шесть минут и тридцать пять секунд. Еще столько должна длиться Элихалева праздничная речь. — Не буду я это читать, — возмутился ведущий, теребя в руке дешевые цветные бусы. — Этот твой текст вообще никакого отношения к празднику не имеет. — То есть как не имеет? — вдруг отвлекся от записей Креван и посмотрел на ведущего широко раскрытыми аквамариновыми глазами. — Я очень четко придерживался тематики. Цифра «восемь» является схематическим изображением змея Уробороса, кусающего свой хвост, который — змей то есть — в свою очередь символизирует бесконечность и непрекращающийся жизненный цикл, к которому женщины, как продолжательницы рода, имеют самое прямое отношение… — Креван, — Эредин приложил ладони к ушам, — сделай одолжение: заткнись. Сценарист только пожал плечами: — Как хочешь. Я свою часть работы сделал, а дальше смотрите сами. — Элик, слушай, — вдруг воодушевился Эредин Бреаккгласов, — скажи ты по-простому, по сути. «Дорогие самки dh’oine, на лицо вы, конечно, не такие симпатичные, как aen Elle или хотя бы aen Seidhe, но красота бывает не только внешняя, но и внутренняя. А внутри у вас поýже будет, за что мы, эльфы то есть, вас очень любим. — Под статью «расовая нетерпимость» попадем, — отозвался из угла Креван, даже не повернув головы. Эредин задумался. — Ну, необязательно повторять слово в слово. Донеси эту же мысль более обтекаемо. Давайте, работаем. А то у меня свиданка через час. — Дорогие женщины… — Эля, не умирай! — Дорогие женщины… — Эль, у тебя тушь смазалась… Во-от, так хорошо… Начинаем. И побольше огня! — Дарагие женщины… Сегодня — особенный день.

***

«Особенный день, особенный день, — думал Элихаль, внимательно разглядывая себя в зеркало, пока стирал с лица грим, — и ничего в нем нет такого, в дне этом. День как день, ничего дополнительно интересного. Просто еще один день одиночества и унылой тоски. Никто не позвонит, не напишет… цветы не подарит». Элихаль вздохнул, приметив новую морщинку в уголке глаза. Уже было взялся за молнию узкого платья — стащить с себя бабские шмотки, которые, как ни старайся, мужику не идут, как в этот момент в дверь его личной гримерки постучали. Ведущий программы «Модный Авалон» медленно обернулся и раскрыл от удивления рот. — Лютик! — глаза Элихаля засверкали ярче, чем стразы на его платье. — Какой приятный сюрприз! Какими судьбами? Только не говори, что пришел меня поздравить! — Конечно, нет, — соврал главный костюмер Лютик, улыбаясь. — Ты же ненастощая женщина. Огонек в глазах Элихаля потух так же быстро, как зажегся. Заметив это, Лютик постарался исправиться. — Да какое это имеет значение? Давай просто сходим куда-нибудь вечером. Да хотя бы в бар. Надо же как-то праздник отметить.