Лисьими тропами

Когда я вошла, он сидел за столом и, подперев рукой острый подбородок, щурясь, задумчиво смотрел на экран. Выражение лица — что-то среднее между скептическим и озадаченным. Поначалу он меня даже не заметил. Видимо, увлекся. Читал… Кажется, я опять оставила документ открытым. Черт! Но раньше-то он совершенно не интересовался моим творчеством. Опершись о косяк, я решила подождать, пока он сам обратит на меня внимание. Прошла минута, другая. Реакции — ноль. Наконец я не выдержала и громко вздохнула. — Ну как, нравится? Он медленно повернул голову и посмотрел на меня как-то странно. Устал, что ли? То ли от прочитанного, то ли это была обычная усталость после наполненного заботами дня. — Я не уверен. Я, конечно, знал, что я стал прототипом персонажа, но уж никак не думал, что он — главный герой. И, — он неопределенно махнул в сторону экрана, — честно говоря, я совершенно не понял, зачем было делать из него такого страдальца. В моей жизни до сих пор — слава Богу! — особых трагедий не наблюдалось. — А чего ты хотел? — я пожала плечами. — Чтоб я рассказала твою историю так, как есть? Он хитро улыбнулся: — Нет. Конечно, нет. По крайней мере, не сейчас. — Считаешь, мир не готов? — Не готов. Да и не желает. Подобную историю не услышат и не поймут. Ты и сама это знаешь. — Тогда что тебе не нравится в том, как я написала? — Ну… Зачем ты мне несчастную любовь пририсовала? Хочешь, чтоб я страдал? — Не. Это… ну просто прием, понимаешь. Несчастных любят больше. Если хорошо давить на жалость, можно привлечь обширную аудиторию. Вроде как «публика требует». Суперспособности и трагедия. Истории из разряда: жил-был сирота, который вырос, стал великим волшебником и нагнул всех. Понимаешь? — Более чем, — кивнул он. — Я только надеюсь, что на моей настоящей жизни трагедия этого — как ты там его назвала? — Аваллак’ха. — Точно! Аваллак’ха. В общем, надеюсь, меня не постигнет его участь. — А с ним все будет хорошо в итоге, — улыбнулась я. — И он станет таким же, как я? Захотелось обнять его крепко-крепко. — Нет, Креван. До тебя настоящего ему далеко.