DeneThoro

Ты думаешь: когда увидишь его, кровь твоя превратится в сидр, воздух станет густ и невыносим, голос - жалок, скрипуч, плаксив. Ты позорно расплачешься и упадёшь без сил. А потом вы встречаетесь (с)

Дэнетору двадцать один год. Время, когда не слушаешь чужих наставлений, когда день бывает бесконечным, а ночь… Про ночи Дэнетор еще не знает, но собирается в ближайшее время выяснить. В два часа пополудни ему, спускающемуся в нижние ярусы из дворца Наместника, принадлежит весь мир. У края лестницы, на невысокой стене сидит какой-то парень. На вид – лет двадцать, как и Дэнетору. Темные, неровно обрезанные пряди, поношенная одежда, капюшон надвинут почти до самых глаз. Обветренные руки с каемкой грязи под ногтями ловко управляются с маленьким ножичком. Несколько движений – и из небольшой деревянной щепки получается голова лошади. Мальчишка рядом с ним восторженно пищит. Длинные худые ноги незнакомца занимают почти половину лестницы, сапоги забрызганы грязью. Дэнетор кашляет. Потом еще раз, громче. Незнакомец поднимает глаза. Медленно встает, кланяется. Черные смоляные пряди опускаются, поднимаются и снова прячутся под капюшон. Сына наместника перестают замечать. Почему-то это задевает. Дэнетор злится – и внезапно слышит свой голос: – Недавно в городе? – Да, милорд, – парень не отрывается от своей дурацкой лошадки. – Почему награждаешь меня этим титулом? – Истинную нуменорскую кровь заметно сразу, – в голосе явственно слышится мягкая насмешка. – В отличие от тебя, оборванец, – слова, которые Дэнетор не хотел произносить, срываются с языка. Незнакомец снова поднимает голову и смотрит на него немигающим взглядом. – Эй, Торонгил, – мальчишка дергает парня за край плаща, глазами указывая на деревянную лошадку. Тот согласно кивает, отворачивается от Дэнетора и продолжает трудиться над щепкой, как будто она важнее сына наместника. – Видишь? – говорит он мальчишке, – это мягкое дерево, поэтому завитки так легко вырезать. Ты тоже сможешь, если немного потренируешься. – Мааальчик… – неожиданно для себя самого насмешливо тянет Дэнетор. – Может, тебе самому игрушку подарить? Мягкую. – Я не люблю мягкие игрушки, – усмехается Торонгил, не прекращая своего занятия, лишь поднимает на молодого лорда глаза. – Я люблю твердые. Глаза у него усмешливые и серые, как грозовое небо. Сын наместника первым отводит взгляд. *** Почему он смотрит? Мужлан, невежа, перекати-поле, оторви и брось! Город тот же, Валар, и люди те же, но вот именно этот – пронзил насквозь как в горле кость. Этот взгляд пробирает почти до дрожи, так, что что-то ворочается в груди. «Перед сыном наместника так негоже». «Извините, милорд». И опять глядит. «Если честно, так вообще не бывает: чтоб взглянуть лишь мельком – и всё, пока! Почему же кровь к щекам приливает, и не только ( будем честны) к щекам?.. И вообще-то, это такая малость, о каких и вовсе не говорят!». Незнакомец смотрит, не отрываясь. Сын наместника первым отводит взгляд